Созвездие Андромеды || : Некоронованная принцесса

Глава 11

Боль.

Боль заменила агония.

Потом темнота. Тягучая, обволакивающая и словно трясина, затягивающая в глубины сознания. Она окутывает, сдавливает, легкие и не даёт пошевелиться. Ты словно в клетке и не в силах выбраться. Здесь нет прежней боли, что горячими волнами разливалась по всему телу. Нет ярких ослепляющих вспышек и сдавленных криков. Только тьма.

Сара открыла глаза и яркий, слепящий свет составил все пространство вокруг нее. Сейчас голова не выдержит и треснет от боли. Сара сразу же зажмурилась и оставила эту идею. Услышала приглушённый женский голос, но не могла разобрать слов. Полежав так несколько минут, она все же осмелилась пошевелиться и мгновенно пожалела об этом.  Острая боль пронзила все ее тело. Но хуже всего было то, что даже элементарный вздох причинял невообразимую боль, и ей приходилось подновлять стоны. Возможно, необходимости в этом не было, но она не могла видеть тех, кто был в ее комнате, и сочла это разумным, хотя едва ли была способна думать.

Снова боль. Только на этот раз не от движений ведь она была не намерена ещё раз пытаться пошевелиться. Боль прошла через руку и Сара, не выдержав, распахнула глаза и застонала. От яркого света она начала быстро моргать в надежде, что сможет привыкнуть, но руку снова пронзила боль, с новой силой и девушка ощутила, как ее сознание плывет, а боль сменяет тьма.

****

- Может можно сделать что-то ещё? – спросила Луиза, подовая Дорине флакон с алой жидкостью. – Уже прошло больше трёх суток, а она так и не пришла в себя.

- Мы делаем все что можно. Ты же и сама это знаешь.

Брауни, тяжело вздохнула и вылила содержимое флакона в воду.

- Тогда ей нужно в больницу. – Луиза протянула полотенце. – Она не выглядит, как та, кому становится лучше.

- Знаю. Но у нас нет выбора. Хозяин не позволит подобного. – Дорина окунула полотенце в раствор, а после, отжав его, принялась протирать Саре руку. – Мы сделаем все что возможно, а дальше все зависит от неё.

- Магистр так и не приходил к ней? 

Луиза тяжело опустилась в одно из кресел обернулась к зеркалу. Бессонные ночи давали о себе знать и ее внешний вид заметно ухудшился. Тёмные круги под глазами и взгляд не такой горящий. Вот они последствия душевных терзаний.

- Я его не видела с того вечера. Он так и не вышел из комнат. – Дорина тяжело вздохнула и, расправив полотенце на руке, провела пальцами по волосам той, о ком заботилась уже почти двадцать лет. – Может и к лучшему, что она без сознания. Молодая госпожа не переносит лечения и всегда противится.

Оставив полотенце, брауни ещё раз осмотрела бледное лицо девушки и удрученно вздохнув, направилась к Луизе. Опустившись в соседнее кресло, она сощурила глаза и укоризненно посмотрела на неё.

- Думаю, она будет недовольна, что ты читала ее почту.

Луиза покачала головой.

- Если она выживет, то будет больше недовольна бардаком в своей жизни. Не думаю, что ей захочется объяснять Морэнтэ, почему она не отвечала.

Луиза тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

- Какой он? – спросила Дорина.

Брауни внимательно посмотрела на Луизу, чуть щурясь.

- Морэнтэ? – Дорина утвердительно кивнула. – Истинный аристократ, потомственный волшебник и невероятный сноб. Он жутко высокомерен, и терпеть не может когда что-то идёт не так, но он такой же, как и его отец: надежный, умный и верный тому, во что верит.

- Она ничего не знает о любви.

Дорина печально посмотрела на девушку, лежащую в кровати.

Луиза тоже перевела взгляд на кровать и поморщилась. Не от отвращения или негодования, скорее картина была слишком гнетущей. Сара лежала на спине, и казалось, даже не дышала. Немного опухшие веки прикрыты. Лицо все в ссадинах, собственно, как и все тело. Крошечные, несильно глубокие порезы, но избавиться от боли, что они причиняют невероятно сложно, а исцелить ещё сложнее. Ее левая рука была в ужасном состоянии. Сейчас ее скрывало полотенце. Окрасившись от раствора, оно приобрело красноватый оттенок, но даже отсюда видно, как начали проступать багряные пятна. Когда Луиза снова увидела ее после того, как она вместе с Магистром скрылась за тяжелыми дверьми его кабинета то ей пришлось подавить неприятное тошнотворное чувство и ужас, которым оно было вызвано. Ведь прежде она была уверена, что Сара — это некоронованная принцесса и ее отец правит тьмой, а ей самой ничего не грозит, ведь она то единственное, что он охраняет и о чем заботится. Луиза была уверена, что тот не причинит вреда дочери. Особенно когда узнала, что он осознано, оставил ее. И вот в тот момент, когда она увидела ее, то поняла, насколько сильно ошибалась. Девушка что неподвижно лежала на полу была непросто в таком же шатком положении, как и многие из тех, кто присягнул на верность Магистру, возможно, ее положение было куда хуже.

У Сары не было выбора.

- Приведи Дорину! – рявкнул Магистр, когда Луиза показалась в дверях в тот вечер.

Он опустился в кресло, а Луиза уже спешила на поиски брауни, но та как раз подбегала к дверям столовой. С ней было ещё трое брауни, и когда те зашли в кабинет, девушка увидела, какой ужас отразился на лице Дорины. Это и неудивительно. Сару было не узнать. Вся она была в мелких ранах. Крови было столько, что даже невозможно было понять, откуда она, но стоило, только посмотреть на стены, то сразу становилось ясно, что стало причиной. Луиза видела, как Сара попыталась глубоко вздохнуть и чуть не захлебнулась собственной кровью. Если бы не брауни, то наверняка бы она так и умерла. Ее рука была неестественно согнута. А чуть ниже плеча торчала кость. Ноги исцарапаны настолько, что в некоторых местах казалось, что с Сары просто пластами снимали кожу.

Пока брауни суетились, Магистр ни разу не взглянул на дочь. Его взор был направлен куда-то на террасу.  Его не беспокоила ни суета брауни, ни причитания Дорины. Он словно и не слышал, как она сказала, что тот просто безумец и лишь когда Луиза начала вычерчивать руну он заговорил. Настолько неожиданно, что Дорина подпрыгнула на месте, а остальные брауни от страха вжались в пол.

- Не нужно рун, – сказал мужчина, не отрывая взгляд от горизонта. – Слишком много магии. Да и ее тело... Будьте осторожны, когда будите переносить. Мне показалось, что ее легкие испорчены слишком сильно.

Луиза нахмурилась и прервала руны. Что вообще значит, испорчены слишком сильно? И вспомнив неудачную попытку вздохнуть, нахмурилась сильнее. Есть руны, что причиняют наружный вред, а есть те, как удушающие, они терзают изнутри, но ни те, ни другие не могут привести к такому результату, только если не будут соединены в одно. Одна из рун была настолько изощренной, что Сара лишилась нормально функционирующих органов.

Жестокость в высшей степени.

Луиза слышала звук ломающихся костей и крики. Стоя в столовой, она не могла и не хотела видеть, что происходит за дверьми, но, то, что она слышала, так отчетливо напоминало жестокие расправы над неугодными пленниками. Она знала, что такая жестокость свойственна некоторым приближенным и Магистр держал их как бойцовых псов, знала, что и сама делала подобное, но никогда не видела, чтобы он сам проявлял такую жестокость. Нет, это не значит, что он был мягок. Магистр был изощренным изобретателем и его наказания были особым видом неистовых страданий. Они были ужасны, но он никогда не марал себя в крови как сейчас. Здесь было намешано все, и грубая сила, и руны. Он не пытался убить, хотя это ему почти удалось. Он хотел причинить высшую степень боли, чтобы Сара запомнила это. Луиза испытала на себе, какого это когда шрамы напоминают о прошлом. Знала, какого это извиваться от рун, от боли, но все что она пережила, было для неё не больше, чем местью или наказаньем от людей которых она призирала. От тех, к кому не чувствовала ничего кроме отвращения, и она с трудом могла представить какого это испытывать подобное от человека которого считаешь своей семьей. Знала ли Сара что все обернётся именно так? Знала ли что отец перейдёт в наступление, когда решала не убивать Ролана?

Конечно, знала.

Луиза видела это в ее глазах, когда он говорил про ее мать, и Сара точно знала, что будет с ней в момент, когда тот поднялся со стула. Такой страх и безысходность, могли быть только у того, кто точно знает, что его ждёт. Она знала, но не была готова. Ее пугала жестокость, пугала его надменность и решимость. Луиза видела это и ощущала, как и то, что ее страх усилился перед ним. Мужчина, что убедил тысячи людей следовать за ним, мужчина, что показал всем обратную сторону магии, был непросто прирождённым лидером, стратегом, политиком и воином. Он был, словно не способен на сочувствие к тем, кто шёл против него. Теперь Луиза поняла, как наивно было думать, что он бы просто убил ее, если бы узнал о том, что все это время она шпионила за ним. Смерть это последнее что ждало бы ее. Все это время она непроизвольно судила по Эрнесту, но его ситуация была исключением. Он вызвал в этом жестоком тиране что-то помимо гнева. Магистр не убивал его ведь несмотря ни на что любил Сару, и Луиза понимала, что он не хотел, может и не осознанно, лишать ее отца. Она не была инвентов, не предавала его, добровольно присягнув на верность. Сара была нелепым, случайным звеном в его цепочке планов. Он хотел, чтобы у неё была другая жизнь, но видимо недостаточно сильно, ведь просто не отдал ее в приют. А может в его душе, лишенной чувств, появилось что-то похожее на любовь. Но способен ли монстр на подобное?

Следующие несколько дней Луиза провела вместе с Дориной у кровати Сары. Она видела, как брауни пыталась помочь ей и как ничего не помогало. Сперва ее состояние становилось лишь хуже. На ее левой руке проступили следы от ожогов и уже на вторые сутки стали напоминать гноящиеся раны. Когда Дорина попыталась исцелить их рунами, все стало лишь хуже. И так было во всем. Они быстро поняли, что магия не помощник им в ее лечении. Здесь магия была врагом и до того страшным, что им пришлось отказаться практически полностью от неё. Единственное, где помогли руны это с легкими. Одна из рун Магистра сломала Сарре ребра, а те в свою очередь проткнули ее легкие. Прежде Луиза не видела, чтобы после таких травм выживали. Затаив дыхание она наблюдала как Дорина медленно исцеляла Сару. Луиза была потрясена.

Сара боролось за жизнь каждую минуту. Пускай незаметно и беззвучно, но боролась. Такая боль могла сломать. Уничтожить.

Луиза не знала, как ей поступить. Она все думала про Эрнеста, о его состоянии, о том, что она узнала, и когда Саре пришло письмо от Эдгара, она просмотрела его в надежде, что там будет что-то и про профессора. Она была права. Эдгар писал, что ему неожиданно стало лучше. Настолько лучше, что он не просто был в сознании, а уже должен вернуться в Академию через несколько дней. Конечно, Луиза безумно обрадовалась, но эта внезапная перемена в его самочувствии заставила ее задуматься. Правда не на долго. На четвёртый день у Сары начались галлюцинации, смешанные с припадками. Неприятный побочный эффект от рун и лекарств начинал давать о себе знать, а она так и не приходила в себя. Бормотала что-то и иногда металась в ужасе, так и норовя ещё сильнее повредить себя. Луиза, Дорина и другие брауни выбивались из сил пытаясь остановить ее и предотвратить ухудшение. На восьмой день все стало пугающе спокойно. Сара замерла и больше суток даже не шевелилась. Обычно она могла попытаться открыть глаза, хмуриться или делать попытки пошевелить рукой, а тут ничего. Это могло значит лишь одно, что ее организм не выдерживает.

На девятый день Луиза шла в библиотеку, чтобы посмотреть одну из книг пока Дорина дежурила у кровати. Ей казалось, что она читала о каком-то зелье, что может помочь и надеялась, что не ошиблась. Когда она уже подходила к арке, неожиданно появился Магистр. Он так бесшумно возник, что Луиза почти налетела на него, но осознав, кто перед ней упала на колени и опустила голову в знак покорности. Он же даже не заметил ее. Просто прошёл мимо в сторону своих комнат. Луиза из-под волос следила за ним, пока тот не скрылся за поворотом. Он практически не изменился, только походка стала более уставшей. Это был первый раз, когда он вышел из комнат после того ужина.

Зайдя в библиотеку, Луиза остановилась у невысокого стеллажа, резким движением вытянула тонкую книгу в кожаном переплете. Надпись на корешке затерлась, и было невозможно разобрать букв. Луиза быстро пролистала содержание и, отметив что-то про себя, открыла одну из последних страниц.

«Красный песчаник в смеси с тигровой лилией, обладает целебными свойствами и используется для «Ведедисид сидера» или как его ещё называют «чистая звезда»». Напиток святых.

Вот оно.

Луиза захлопнула книгу и направилась к Дорине. Однажды она обсуждала с Эрнестом исцеления и зелья. Они спорили о потерянных зельях и магии, которыми они наделены. Он не один год занимался воссозданием утерянных составов и принципов их создания. Здесь в этой библиотеке было множество древних и запретных книг и к полному удивлению Луизы отсутствовали классические произведения, дающие информацию о магии, что черпается из окружения. Когда она наткнулась впервые на этот небольшой сборник по зельям, то не особо придала ему значение. Она прочла его и запомнила основное, чтобы поделиться с Эрнестом, но сейчас, то зелье было реальным шансом помочь Саре. Ведь кто знает, как поведёт себя Магистр, если его дочь умрет от его же рук. Сара была для него определённым сдерживающим фактором. Несмотря на все он прислушивался к ней и с ее приходом среди приближенных немного все изменилось. Жестоких расправ стало меньше, а Магистр словно поубавил пыл. Теперь ближний круг больше напоминал совет командующих. Члены внешнего круга под их пристальным надзором распределялись по стране. С точечных нападений они перешли к организованным масштабным атакам. Теперь вместо обычных инвентов, под большей угрозой находились ярые противники Магистра, правительство и особенно влиятельные инвенты, а таких было немало. Начиналась подготовка к военным действиям. Открывались лагеря для подготовки добровольцев, Магистр все внимательнее присматривался к членам внутреннего круга, готовился к войне. Собирал армию и уже совсем скоро будет готов начать. Только вот уже больше недели его не было на собраниях и наверняка всем сейчас заправлял Льюис.

Луиза вернулась в комнату и опустилась в кресло. Дорина видя, что она вернулась, что-то пробурчала себе поднос и, повернувшись, сказала:

- Я скоро вернусь. Последи, чтобы она не ворочалась, а то все раны растревожит.

Луиза кивнула и, раскрыв книгу, принялась читать. Как только дверь захлопнулась, девушка чуть расслабилась. Несмотря на все радушие Дорины, она ощущала, как та пристально наблюдает за ней, словно видя в ней угрозу для ее госпожи. Чем это было вызвано сложно сказать. Ведь Луиза с ней вела себя также, как и с Магистром. Сдержанно, покорно и ни разу не ослушалась. Возможно, из-за ее расспросов в самом начале Дорина так обеспокоена.

Луиза уже дочитывала абзац, когда услышала славленый стон. Она быстро отложила книгу и уже меньше, чем через секунду оказалась у кровати. Сара немного поморщилась и снова застонав, открыла глаза и сразу зажмурилась. Видимо даже приглушённый свет был для неё слишком яркий и ее глаза начали слезиться, а может это была реакция на боль. Они давали ей обезболивающие, но понять, помогают ли они, было невозможно, пока Сара была без сознания.

Луиза не прикасалась к ней и ничего не говорила. Она опустилась на колени у изголовья кровати. Ждала пока та привыкнет и сможет открыть глаза. Так и случилось. Прошло чуть больше пяти минут и Сара, хоть и с трудом, огляделась. Увидев Луизу она явно недовольно нахмурилась и попыталась встать, и тут же вскрикнув, снова опустилась на подушку.

- Тебе не стоит двигаться, – сказала Луиза, беря флакон с настойкой. – Твои раны плохо заживают, и мы с Дориной, признаться изрядно выбрились из сил.

- Сколько прошло времени? – шёпотом спросила Сара, пытаясь оглядеть свои руки, и видимо ей это удалось, и она снова недовольно сморщилась. – Сколько прошло времени? – повторила она свой вопрос, видя, что Луиза не отвечает.

Луиза колебалась. Сказать ей, что прошло больше недели, и никто не знает какова будет ее реакция, но словив на себе раздражённый взгляд Сары все же решилась.

- Больше недели.

Сара прикрыла глаза и видимо подавила стон. Луиза видела, как она попыталась переложить руку, но ей это не удалось.

- Отец... - Сара помедлила. – Он приходил?

- Нет.

Сара облегченно выдохнула.

- Были письма?

- От Эдгара. Я прочла их. – Она улыбнулась на ее слова. – И написала пару ответов.

- Вот это ты зря. – Сара слабо хмыкнула.

- Я все сделала идеально.

Сара отрицательно покачала головой.

- Прочти мне последнее. От Эдгара, – попросила она. Ее глаза были прикрыты.

- Тебе нужно отдыхать, – попыталась настоять Луиза.

- Прочти.

Луиза подчинилась и, взяв на столе последнее письмо, вернулась к изголовью кровати.

- Последние несколько дней были на удивление скучными и однообразными, - прочла она. - Директор стал ещё более не выноси. Барри ходит с непонятной горделивостью, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не метнуть в него руну. Жду, когда начнётся учебный год, и мы снова увидимся. Уверен ты знаешь, как мой отец настроен на осень. Я весь в предвкушении. Эти инвенты заполонили страну как крысы, и я жажду избавиться от них. Профессор вернулся в Академию, и здесь стало не продохнуть. Жаль, что он так и не остался в больнице. Не знаю, кто решил ему так помочь, но жалею, что у него не вышло. Все бы было менее удручающе, будь ты здесь. Люблю тебя до безумия и с нетерпением жду встречи. – Луиза закончила читать и посмотрела на Сару.

- Ты же и сама видишь, что оно отличается от предыдущих, – сказала Сара все также, не открывая глаз. – Наверное, ты переборщила с любовными клятвами.

- Возможно, - согласилась Луиза, возвращая письмо на место.

- Уверена, ты хорошо постаралась. – Сара закашляла, и Луиза приподняла ей голову, чтобы та снова смогла нормально дышать. – Так значит профессор в порядке?

- Да. Эдгар назвал это чудом.

- Поистине чудо, – сухо согласилась Сара, и Луиза увидела на ее лице странную эмоцию, отдалённо наминающую удовлетворение. – Я хочу увидеть Дорину. Мне нужно поговорить с ней.

- Она скоро придёт. Но думаю, она будет недовольна твоим порывом на разговор. Дорина была очень напугана твоим состоянием.

- Представляю. Как она не бросилась на моего отца.

- Мне кажется, ее содержало только то, что тебе будет некому помочь.

- Это уж точно.

Сара глубоко вздохнула и снова закашляла. В этот раз приступ прошёл быстрее, и Луиза протянула ей настойку. Девушка отказалась, но Луиза снова попыталась настоять, но та с такой яркостью принялась спорить, что она решила отступить. Прошло чуть больше десяти минут, когда в комнату вошла Дорина и увидев Луизу у кровати, обеспокоено посмотрела на неё.

- Она пришла в себя, – пояснила Луиза, видя непонимание на лице брауни. – И хочет поговорить.

- Поговорить! – Брауни заспешила к постели, опустилась на место, которое уступила ей Луиза. – Я уж думала, что вы не очнётесь.

- Тогда бы вам пришлось разбить ещё одну клумбу, – улыбаясь, сказала Сара и посмотрела на брауни. – Только уже с алыми лилиями. Ведь так он поступает? Верно?

- Мисс... – Брауни закачала головой и с ее глаз полились слёзы.

Луиза не могла понять, почему она так отреагировала, но позже догадалась, что та просто была напугана, а напряжение дало о себе знать.

- Не говорите так мисс. Ваш отец любит вас и переживает. Вот даже с комнат не выходит и ни ест ничего. – Дорина всхлипнула, но, взяв себя в руки, вытерла слёзы. – Мы с Луизой из сил выбились, пытаясь привести вас в надлежащий вид.

- Почему мне так сложно дышать? – спросила Сара, пристально глядя на брауни

Та замялась. Сара перевела взгляд ей за спину и посмотрела на Луизу. Та насупилась, и она повторила вопрос снова глядя на Дорину.

- Почему мне так сложно дышать?

Под пристальным взглядом девушки Дорина видимо все же сдалась и ответила.

- Ваши легкие. Они не совсем в порядке. Уже, конечно, лучше, но работы все равно много.

- Насколько много?

Брауни снова помедлила и на этот раз ответила Луиза.

- Ты почти захлебнулась в их остатках.

Сара поморщилась, а Дорина так недовольно посмотрела на Луизу, что та предусмотрительно сделала шаг назад.

- И это значит, что вам нужно лечение.

- Лечение. – Сара хмыкнула. – Все это не имеет смысла.

- Только не противьтесь как обычно мисс.

- А то что? Введешь меня в бессознательность?

- Вам нужно лечение, – настаивала брауни. – И пока вы не можете двигаться, вы его получите. Хотите этого или нет.

Сара недовольно застонала и прикрыла глаза давая понять, что больше не хочет говорить.

Следующие несколько дней прошли в бесконечных спорах, и Луиза в полной мере осознала, что имела ввиду Дорина, когда говорила, что ее будут лечить хочет Сара того или нет. Сара спорила постоянно, она отказывало буквально от всего лечения, и требовала не здоровое количество зелий и обезболивающих. Она постоянно возмущалась, и действительно они могли хоть что-то сделать только потому, что она толком не могла двигаться. Ее раны причиняли ей безумную боль. Она как-то попыталась подняться и сделала это настолько резко, что ей это удалось, но уже в следующую секунду взвыла от боли и опустилась обратно, только уже сдерживая крик. Порезы на теле заживали слишком медленно, Сара все ещё не могла нормально дышать, а сломанная рука выглядела просто ужасно. Кости вроде бы пришли в норму, но теперь кожа стала багровой.

Сара постоянно негодовала, и ее возмущало не столько само лечение, а метусня вокруг неё. Однажды Луиза стала свидетелем, как заболел Эрнест. Случилось это в конце зимы и длилось недолго, но она могла поклясться, что более несносного больного не встречала. Теперь же она была уверена в обратном. Признаться, она искренне сочувствовать врачам и медсестрам, которым пришлось столкнуться с ним в больнице и неудивительно, что они выдержали так мало. Теперь это показалось ей не просто схожестью. Она стала анализировать прошлое поведение Сары, и стала понимать, как они похожи и удивлялась, что не заметила этого раньше. Хоть она и росла здесь, их характеры были похожи. Луиза лишь раз видела снимок Фионы и теперь уже отчетливо улавливала их схожесть. Правда сейчас Сара выглядела просто ужасно, бледная кожа, синяки под глазами, тусклый и вечно усталый взгляд, но схожесть отрицать было невозможно. Луиза не сомневалась, что директор и Эрнест нашли ее внешность знакомой, но видимо сама возможность подобного была настолько невероятной, что они просто не обратили внимания. Да и Луиза бы сочла это за бред, не услышь она это от Магистра, и то, как он об этом говорил, не оставило сомнений.

На двенадцатый день Луиза сидела на кровати Сары и выводила руны, над ее рукой пытаясь ускорить регенерацию. Она уже практически заканчивала, когда девушка зашипела и отдернула руку, отчего скривилась и на ее глазах проступили слёзы. Луиза прервала руны и раздраженно посмотрела на неё.

- Я же говорила, что, если будешь дергаться, станет хуже.

- Не станет. – Сара недовольно поморщилась. – Прекрати. Зачем тебе вообще все это надо?

- Потому что Дорина не справляется, – спокойно ответила Луиза, вставая с кровати.

- Я знаю, зачем это Дорине, а ты могла просто не помогать. Никто и слова бы тебе не сказал. И я уж очень сомневаюсь, что тебе есть дело до меня.

- Такое поведение логично. – Луиза пожала плечами, садясь в кресло. – Было бы странно, если бы я радовалась.

Сара покачала головой.

- Мне не нужна помощь. И если ты считаешь такое поведение логичным, то просто дура. – Она хмыкнула, а Луиза насмешливо закатила глаза. – Логично было бы исполнить мой приказ и оставить меня в покое. Так бы и поступила та, кто принадлежит мне.

- Возможно. Но если ты умрешь от своего нежелания исцеляться, кто знает, как поступит Магистр.

- Значит, хочешь мнимую стабильность?

- Ну ты же не выдала меня своему отцу.

Сара с отвращением отвернулась, не желая продолжать разговор. Теперь она могла немного шевелить руками, но лежать ей удавалось только на спине, что было удобно. Так она могла видеть всю комнату. Свечи горели неярко, и в тусклом свете помещение выглядело мрачным. Ещё и запах лекарств, трав и влаги летал в комнате.

Луиза уже было потянулась за книгой, видя, что Сара не намерена продолжать разговор, но дверь резко распахнулась, и на пороге появился Магистр. Она сразу же соскользнула на пол и опустилась в поклоне, заметила, как вздрогнула Сара. Мужчина тихо закрыл дверь и секунду стоял не двигаясь. Он рассматривал сперва комнату, а после остановил взгляд на кровати, и словно ему нужно было время, чтобы решиться выждал несколько секунд, прежде чем подойти и сесть по правую сторону от дочери. 

****

Сара ненавидела святых за то, что позволили ей выжить. Она постоянно ощущала вкус крови, и ей просто хотелось лезть на стену от ужасного металлического привкуса. Вся еда была пропитана им, а вода будто протухла. Исцеление было едва ли лучше насилия.

Сара прикрыла глаза. Она не хотела быть здесь. Еще и Луиза. Что могло быть хуже, чем демонстрировать свою слабость такой как она?

Дверь резко распахнулась.

Сара вздрогнула.

Магистр тихо закрыл дверь и секунду стоял не двигаясь. Потом сел на кровать.  Сара посмотрела на отца, и на ее удивление он выглядел уставшим.  Наверное, не спал всю ночь. Его волосы чуть растрепались, а пара верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, что бывало крайне редко. Обычно он был идеален во всем. Проведя рукой по волосам дочери, он заглянул ей в глаза.

- Как ты себя чувствуешь? – мягко поинтересовался он.

Сара ощутила, как к горлу подступила тошнота.

- Все хорошо, – ответила она.

Каждое слово давалось ей с трудом, и она отчаянно надеялась, что ещё один приступ не начнётся прямо сейчас.

- Дорина говорила ты капризничаешь? – Он укоризненно посмотрел на неё, все также поглаживая ее волосы. – Не хочешь, чтобы она помогала?

- Она преувеличивает.

- Разве?

Сара ничего не ответила, но отвела взгляд и уставилась в потолок. Ей становилось сложно дышать, а глаза щипало, и она радовалась, что они были и без того красные.

- Мне жаль, что так получилось, – тихо сказал мужчина, отнимая руку от ее головы. – Я перестарался. Признаю.

- Ты практически убил меня. – Сара дышала через раз и ее голос начал дрожать. – И тебе жаль. Ты говорил, что я дорога тебе. Неужели все изменилось? Или ты врал мне все время? Как врал про мою мать.

- Я не вру тебе, и ты это знаешь. – Сара гневно на него посмотрела. – Я не говорил тебе всего — это совсем другое. И ты знаешь, что дорога мне. Ты моя дочь. Единственная кому я верю. Ты расстроила меня, ослушалась. Ты знала, что если так поступишь, то будут последствия.

- Тогда стоило не останавливаться. Стоило позволить мне умереть. – Сара смотрел в его чуть прикрытые глаза пытаясь уловить мысли, что кружились в его голове, но все безуспешно. – Стоило отказаться от меня, когда я родилась. Ведь я не смогу быть такой как ты. Верно? Я не могу быть совершенной.

- Дорогая, ты и так совершенна. Я не хочу твоей смерти. – Мужчина нахмурился. – Не имеет значения, чья кровь в тебе течёт. Ты моя дочь. – Он серьезно посмотрел на неё, и Сара ели сдержалась, чтобы не отвести взгляд. – Ты моя дочь. Ты та, кто стоит возле меня. Так всегда было и будет. – Он говорил спокойно и уверенно, отчего у Сары побежали мурашки.

Она не боялась его. Даже сейчас она, отчего-то верила его словам и не боялась.

- Ты хоть любил меня? – тихо спросила она, мысленно подготавливаясь к его реакции и проклиная себя за этот глупый вопрос.

Но отец лишь улыбнулся.

- Меня забавляют твои вопросы. Ты же моя дочь, конечно, я люблю тебя.

- Тогда расскажи мне кто мой отец, – потребовала Сара.

Она видела, как отец сперва нахмурился, потом задумчиво отвёл взгляд и немного поразмыслив, посмотрел ей в глаза.

- Не позволяй прошлому определять тебя, – наконец сказал он.

Сара с трудом сдержала вздох отчаянья и, когда жжение в глазах стало невыносимым, отвернулась. Она пыталась сосредоточиться хоть на чем-то. Смотрела на стену, гардероб, на Луизу, что все ещё была на полу и из-под опущенных ресниц наблюдала за происходящим. Сара остановила свой взгляд на зеркале, на полочках, что были плотно закрыты. Она ощущала, как слёзы текли по ее лицу. Он всегда будет так с ней поступать. Всегда будет этот барьер. Может не его выбором было ее рождение, но, то, что она сейчас здесь, лежит в отчаянье и боли, это уж точно его выбор.

- Уходи,– потребовала Сара.

Она ощутила, как Магистр напрягся. Сара могла поклясться, что знает, какое у него сейчас выражение лица. Он как обычно суров и недоволен. Она знала, что его злит ее обида, знала, но все равно повторила.

- Уходи, – только теперь это прозвучало не как требование, а как просьба, даже мольба.

Мужчина глубоко вздохнул и помедлив ещё раз провел рукой по ее волосам, отчего она вся напряглась, и вышел из комнаты.

Сара облегченно вздохнула, когда дверь закрылась. Она все ещё не шевелилась. Закрыв глаза, пыталась нормализовать сбившееся дыхание и справиться с болью, уже не физической, а душевной. Душащей изнутри от осознания своего положения.

Луиза вернулась в кресло и целесообразно решила пока не трогать ее. Несмотря на то, что та была слаба и двигалась с трудом, она могла все также причинить урон и оставалась опасной.

****

Месяц близился к концу, а до занятий оставалось чуть меньше недели. Уже с самого утра Сара была сама не своя. Луиза увидела, как опасно блестели ее глаза за завтраком. Сара уже могла двигаться и нормально ходить. Движения причиняли ей много боли, но она пыталась не показывать этого.  С момента как она стала передвигаться Луиза то и дело замечала, что количество зелий, которые та пила стало увеличиваться. У Сары все также случались приступы. Ей становилось тяжело дышать и требовалось некоторое время, чтобы нормализовать дыхание, она даже пару раз потеряла сознание. Как и опасалась Дорина, раны были слишком серьёзны, и без лечения магией было не обойтись, но если несколько дней назад Сару было ещё возможно убедить что-то сделать, то теперь они встречали не просто жесткий отказ от любого исцеления магией, так и еще она несколько раз прогоняла их. Так и сегодня Сара была с самого утра на ногах. Она поспала на удивление мало, а выглядела достаточно бодрой.

Сара направилась в сад, и Дорина настояла, чтобы ее сопроводила Луиза. Так и получилось, что Луиза стояла у пруда и с опаской посматривала, как Сара управляется со столовым ножом, срезая желтые тюльпаны.

- Зачем тебе столько цветов? – поинтересовалась Луиза, когда девушка уже с трудом держала букет.

- Ты же не была за границей сада вот и посмотришь, зачем мне цветы, – отозвалась Сара, поправляя пряди волос, спавшие ей на лицо.

Она опять была босиком и в домашнем белом кимоно.

- Ты уверенна, что это хорошая идея? – поинтересовалась Луиза, следя за ее движениями.

- О чем ты? – Сара рассматривала немного пожухлый бутон и, поняв, что ее не устраивает то, что она видит, откинула цветок в сторону.

- О том, что ты копошишься в траве, когда ещё с трудом ходишь.

- Я в полном порядке.

- Правда? Скажешь еще, что твои руки больше не причиняют дискомфорт?

Сара покосилась на свои руки. Они действительно причиняли ей немало боли, зелья помогали и сейчас она ничего не ощущала. Мелкие рубцы покрывали их, но они должны были скоро пройти также, как и гематома, оставшаяся после перелома.

- Я в порядке, – она так часто повторяла эту фразу, что Луиза негодующе закатила глаза. – К тому же все это не имеет особо значения. Все равно послезавтра я должна вернуться в Академию.

- Ты же не серьезно? – Луиза, конечно, терялась в догадках как следует поступить, чтобы не на собраниях ни в Академии ничего не поняли, но она и подумать не могла, что Сара решит вернуться в назначенный срок, да ещё и в таком состоянии. – Ты не можешь вернуться сейчас. Там не будет Дорины. Кто будет помогать тебе?

- Как я и говорила я в порядке, – спокойно заключила девушка, поднимаясь с земли.

От резкого подъема ее голова закружилась, и Сара начала терять равновесие, но все же устояла на ногах.

- Ну конечно. – Луиза недовольно покачала головой и направилась следом за девушкой, которую все ещё немного покачивало.

Она много думала, о том, что находилось на границе. Также, как и догадывалась о символике цветов в доме, и о картинах, и обо всех коллекциях, что хранились здесь. На многие вещи, что она увидела, у неё было четкое и рациональное объяснение, поэтому Луиза ничуть не удивилась, когда, минуя изгородь, они оказались в поле, и что-то серое виднелось впереди. Подойдя ближе, она смогла лучше разглядеть серый камень и убедиться в том, что это надгробие. Его изрядно потрепало временем. Мох вился по углам, а цветы, обраставшие его, приятно контрастировали с его мрачностью. Сара опустилась на колени и, положив тюльпаны у подножья, прильнула к камню.

Луиза не могла разглядеть надписи. Рукава кимоно распахнулись, и полупрозрачная ткань скрывала серое пространство, то, что не скрылось под телом девушки. Луиза стояла, не говоря ни слова. Она понимала, как важно для неё имя, что выгравировано на поверхности, и она отчаянно надеялась увидеть его. С замиранием сердца ждала подтверждения собственным догадкам и когда Сара отстранилась и посмотрела за горизонт, подошла ближе. Пожухлая выцветшая надпись, столь неприметная и казалось неважная, спрятанная здесь среди травы на краю мира имела такое огромное значение. Луиза ощутила, как ее глаза расширились, и подавила вздох. Впервые в жизни она не знала, как ей поступить и надпись, гласившая «Фиона Райс», была тому виной. Ей на секунду показалось, что ее мир растворился, и она навсегда останется в этом моменте. Здесь среди цветов и палящего солнца. Это подтвердило все ее догадки. Видят святые, она надеялась, что ошиблась. Что Магистр солгал.

- Так значит всё-таки Фиона Райс, – прошептала она. – Это твоя мать? Верно? – спросила она уже громче, и Сара, повернувшись, грустно улыбнулась.

- Да. – Она набрала полные легкие воздуха и на выдохе продолжила. – Я не видела ее прежде. Этот камень единственное, что у меня есть.

- Значит для этого ты пришла в Академию? – вопрос прозвучал скорее как заключение.

Сара снова грустно улыбнулась.

- Разве Эдгар тебе не говорил, что помогал мне найти папку с информацией о моей маме?

Луиза поджала губы. Ей пришлось почти выпытывать это у него.

- Догадываюсь, что ты ничего не узнала, – сказала она. – Только это? И все?

- Ты все равно, не поверишь, мне. – Сара задумчиво отвернулась. – Вы окрестили меня предателем и манипулятором. Я не собираюсь убеждать вас в обратном, да и это было бы глупо. Ваши обвинения обоснованы. Думаю, ты знаешь какого это - быть монстром в глазах других. Только вот у тебя есть люди, которые будут рядом несмотря ни на что. – Луиза промолчала, а Сара поднялась и немного покачиваясь, направилась прочь и уже у самого входа в сад остановилась и внимательно посмотрела на нее. – Ты никому не скажешь о том, что произошло за эти недели. Не скажешь про, то, что Магистр не мой отец и не скажешь о том, что стало причиной моих ран. – Ее голос мягкий и чуть дрожавший несколько минут назад теперь напоминал сталь и не терпел пререканий.

Она смотрела Луизе прямо в глаза, практически не моргая.

- Тебе придётся убить меня, чтобы я пошла на это, – сказала Луиза.

Для Луизы это было как рефлективная реакция ее образа. Она и не думала рассказывать об этом. Даже не могла представить, как все скрутиться и перевернётся на сто восемьдесят градусов, если она откроет им тайну.  Директор, Эрнест, она не могла предугадать их реакции. Точнее не хотела думать о том, как мужчина, которого она любит, воспримет новость, что у него все эти годы была дочь и воспитывалась она, самым жестоким из ныне живущих волшебников. Он бы возненавидел себя. Чувство вины могло пересилить, и Луиза твёрдо решила, что будет держать это в секрете ото всех столько, сколько потребуется. Она быстро сопоставила факты, быстро осознала, что Сара не знает кто ее настоящий отец, да и, судя по всему, она думает, что он мёртв. Зато теперь ей стало понятно, почему Эрнест все ещё жив. Почему Магистр настолько пассивно и бесстрастно отнёсся к его предательству. Это удивляло и загоняло в тупик рассуждений, но человек что убил сотни людей, определенно не хотел смерти мужчины, который приходится отцом его дочери.

- Луиза. – Глаза Сары опасно сверкнули. – Это не просьба и я не стану тебя убивать. Но если ты не дашь мне гарантий, что эта информация не выйдет за границы твоего сознания, то я клянусь. – Она помедлила. – Я закую тебя в цепи в одном из подвалов.

- Это глупо. Хочешь заключить сделку тогда предложи мне что-то взамен.

- Я больше не заключаю сделок, а награда у тебя уже есть.

Луиза недовольно поморщилась. Сара, очевидно, имела в виду ее возможность видеться с Эрнестом и вести образ жизни, не сильно отличающийся от прошлого. Сейчас Луиза была в большей безопасности, чем когда-либо. Она осознавала, что пока Сара жива, Магистр не причинит ей вред, если она не сделает что-то достойное наказания. Пытки для развлечений закончились, закончились нападки приближённых. Они все держались немного в стороне, зачастую неодобрительно посматривали на нее, но не более. С Льюисом она могла обходиться простым флиртом, да и серьезные увечья остались в прошлом. Девушку в маске начали уважать, а ее слову боялись перечить. Луиза же была той, что всегда сопровождала ее и в глазах приближённых она наверняка выглядела так, словно вознеслась до самого верха.

Сара внимательно наблюдала за ней и чем дольше девушка молчала, тем более ледяным становилось выражения ее лица. Она была уставшей, лечение выматывало ее, а утренняя прогулка далась куда сложнее, чем ей хотелось это признать. Она уже валилась с ног и хотела как можно скорее вернуться в дом.

- Видимо, тебе нужен больший стимул для правильных действий, – предположила Сара. – Тогда я дам тебе этот стимул. Ты очень привязалась к нашему профессору, и если уж хочешь, чтобы он и дальше был в добром здравии, а последствия отравления не давали о себе знать, то сделай, как я прошу.

- Ты не причинишь ему вред, – спокойно сказала Луиза. – Ты не убила директора, а профессор заслуживает смерти куда меньше.

- Неужели? – Сара направилась к дому. – Только вот Эрнест Саверьен предатель и он причинил вред моей семье. Думаешь этого недостаточно?

Она произнесла это с таким холодом и раздражением, что Луиза почти поверила ей.

- Но ты не твой отец.

- Конечно, – согласилась Сара. – Именно поэтому, когда я решу его убить, он будет мёртв. Ты можешь рисковать его жизнью и наивно полагать, что к нему я буду столь же снисходительна, как и к тебе, но это будет опрометчиво. Ведь ты жива, потому что полезна, директор жив из-за того, что я не считала его злодеем, а профессор ни раз своими действиями показывал угрозу. У меня достаточно оснований чтобы он был мёртв. Поэтому никто из твоих друзей или тех, с кем ты работаешь, не узнают о том, что Магистр не мой родной отец, а если это случится, то мне придётся начать действовать и поверь мне, тебе совсем не понравится, что будет дальше.

- Хочешь полагаться на мое слово? – язвительно спросила Луиза.

- Не говори глупости. Ты поклянёшься на крови и, если нарушишь слово – умрешь. Так ты не сможешь помешать мне мстить, – говоря это, Сара выглядела на удивление спокойной как на собрание, если ей приходилось проявлять жестокость.

Луиза заметила это, когда Саре необходимо было быть властной и не сомневаться в своих действиях, она становилась именно такой. По непоколебимости в ее голосе Луиза поняла, что та не отступит и решила, что стоит остановиться. Она не преследовала цель вывести ее из себя или спровоцировать на что-то.

- Хорошо, – согласилась Луиза. – Они не узнают.

Сара остановилась и удовлетворенно кивнула. В ее руке все ещё был столовый нож, и она протянула его Луизе. Луиза, не колеблясь, взяла нож и сделала неглубокий надрез над наружной стороной ладони. Когда тонкая струйка крови побежала по ее пальцам она сказала:

- О твоём происхождении никто не узнаёт. По крайней мере, пока это не станет необходимым. Я не расскажу это по своей прихоти.

Сара удовлетворенно кивнула. Она провела руну над рукой девушки и отстранилась. Пореза больше не было, и Луиза поморщилась, рассматривая свою руку.

- Ты не сказала о последствиях, – заметила она.

- Я же сказала. Нарушишь слово – умрешь. 

В комнате уже ждала Дорина. Брауни недовольно покосилась на только зашедших девушек.

- Вам нужен отдых, а не долгие прогулки мисс.

Сара опустилась на кровать, прикрывая глаза.

- Я отдыхаю. Неужели этого недостаточно?

Она глубоко вздохнула и, приготовившись к негодованию брауни, сказала:

- Завтра я вернусь в Академию.

Вся комната погрузилась в хаос. Дорина больше десяти минут возмущённо расхаживала взад-вперёд и громко причитала. Она отказывалась позволять этот отъезд. Грозилась рассказать хозяину и говорила, что всячески готова помешать этому. Когда ее гневная тирада завершилась, Сара поднялась на локтях и осмотрела сперва брауни, а после Луизу. Она мягко улыбнулась брауни.

- Если в этой комнате кто-нибудь скажет еще, хоть слово, перечащее мне, я выйду из себя. Я уезжаю завтра, и это не обсуждается. Подготовь мои вещи Дорина, и ты Луиза настройся на возвращение в обитель всех святых.