Глава 7
Тьма медленно отступала, возвращая Гарри на место, освобождая от боли, позволяя снова мыслить и осознавать. Он пошевелился, сначала пальцами рук, затем ноги, подвигал головой и только после этого открыл глаза. Знакомая комната. Дом Дурслей. Дверь открылась с тихим скрипом, и подросток увидел тетю Петунью. Женщина тепло улыбнулась ему, заметив, что Гарри открыл глаза. Она поставила поднос на стол и села на кровать:
– Доброе утро. Я уже начала беспокоиться.
– Почему? – хрипло спросил он.
– Ты спал один день и две ночи, – Петуния как-то странно смотрела на него.
– Что не так?
– Твой шрам.
– Что с ним? – парень потянулся рукой ко лбу.
– Его нет, – женщина взяла со стола зеркало и протянула Гарри. – Смотри.
– Это странно. – Поттер провел ладонью по чистому лбу. – Но как?
– Не знаю, – тетя покачала головой. – Но, думаю, тебе стоит поесть.
– Да, конечно, – произнес он, когда Петуния убрала зеркало и поставила ему на ноги поднос. – Спасибо!
– Приятного аппетита.
После завтрака, тетя забрала поднос и оставила Гарри одного, предварительно передав ему дневник Лили, который Поттер не уменьшал вместе с остальными вещами. Брюнет сидел и поглаживал обложку, боясь открыть его и узнать всю правду. Или не узнать. Страх свернулся клубком в животе, и Гарри хотелось закричать. Хоть как-то выплеснуть свои переживания, но перепугать тетку ему не хотелось.
Он нервно облизнул губу и открыл дневник.
1979, Сентябрь, 6
Конференцию разделили на две части, одна была летом, вторая будет в октябре, а пока я буду сидеть во Франции, потому что Поттер решил держать меня подальше от боевых действий. Очень мило с его стороны разрешить мне находиться подальше от него и Сириуса Блэка.
1979, Сентябрь, 10
Решила написать Алисе (как давно я с ней не разговаривала!) и получила любопытную информацию о ее свекрови. Леди Лонгботтом ведет себя странно, то вспышки ярости, то сидит тише мышки и что-то постоянно пишет. Иногда она спрашивает у Алисы, почему та с Фрэнком, а потом говорит что-то об обмане. Жутком обмане, после чего у женщины происходит приступ мигрени, и она все забывает. Выглядит странно.
Сама Алиса чувствует себя хорошо. Фрэнк не Дерек, но и не последний ублюдок. И к тому же он, кажется, испытывает чувство вины...
1979, Октябрь, 23
Вторая часть конференции более интересная, чем я ожидала. И это не только потому, что приехал Северус (как он только смог вырваться?), а еще и благодаря его другу, которого я увидела впервые за столько лет знакомства со змеем. Очень интересный человек. И красивый. Лет тридцати, черные волосы с тонкими нитями седины, синие глаза, прямой нос, пухлые губы. Высокого роста и среднего телосложения, светлокожий с тонкими запястьями и длинными пальцами.
Еще один фанат зелий. Правда, не настолько увлекающийся, как Северус. И ему нравится колдомедицина! Он много знает!
1979, Октябрь, 27
Я влюбилась!
Сама себе не верю...
И что теперь делать?
1979, Октябрь, 30
Пришло приглашение на бал.
Я и не знала, что на конференции будет устроен бал на Хэллоуин, но пойду.
Послезавтра его здесь не будет...
1979, Ноябрь, 1
Что же я наделала!
О Мерлин!
1979, Ноябрь, 2
Сегодня возвращаюсь домой, чувствую себя совершенно разбитой...
1979, Декабрь, 23
Мне было плохо. Уже несколько дней тошнило, и тело наполняла странная вялость. Сегодня навестила колдомедика и узнала, что беременна...
Ребенка оставлю. Любой ценой.
1979, Декабрь, 25
Нашла записи с прошлой конференции по колдомедицине. У меня есть шанс защитить мое дитя.
1980, Январь, 1
Все получилось. Все! Абсолютно! Я счастлива. Мой ребенок будет жить.
Завтра надо будет рассказать Пот... Джеймсу. Завтра! И он поверит. И Сириус, и Питер, и даже Ремус!
1980, Январь, 2
Составляю список тех, кто может быть опасен для меня и моего малыша. С ними придется разобраться, как можно скорее и – главное! – не наследить...
Дамблдора надо держать подальше, пока не придумаю, как скрыть настоящую внешность моего сокровища. Сомневаюсь, что он будет похож на По... Джеймса. Надо привыкать называть мужа так, а то Поттер может что-то заподозрить... или Ремус заметит и расскажет Северусу, а тогда... я боюсь представить, что будет тогда.
1980, Январь, 29
Сириус меня ненавидит. О-о-о! Каким бешенством вспыхивают его глаза, когда он меня видит. А видит этот пес меня часто – я пока живу в его доме (Поттер внезапно решил переехать в более защищенный дом и отправил меня к своему другу, пока он все подготовит). Регулуса здесь нет, он живет вместе с Ремом, матушка Блэков (точнее ее портрет) – Вальпургия – каждый день тренируется в благородном сквернословии, но, что меня забавляет, весь запас гнева и яда эта прелестная дама выливает на своего сына. Мне ни она, ни домовой эльф не сказали ни одного плохого слова. Кажется, Вальпургия знает, кто я такая. То есть, из какого я рода. Фамилия Эванс для нее не пустой звук.
И для меня тоже. И, боюсь, Дамблдор знает правду. Знает, что я не магглорожденная. Что я из того самого рода Эванс, за которым давным давно многие охотились. Пока я не могу навестить банк, но, надеюсь, после родов мне это удастся, а может даже и раньше.
Вернусь к Сириусу. Теперь его ненависть вдвое или даже втрое больше, чем раньше. Я же ношу ребенка. И он думает, что мой малыш дитя и того, кого он так безумно любит. Иногда я думаю, что было, если бы Сириус каким-то образом (пусть даже любовным зельем) смог обратить на себя внимание Джеймса и понимаю, что такого не случилось бы никогда. Почему? О! Хогвартс великая школа, но она обвита паутиной Дамблдора и ему видно многое, однако, к моему глубокому счастью, не всё и не все. Ему не видны слизеринцы, потому большую часть из них с самого детства приучали быть настороже, следить за собой, за окружающими людьми и за пространством вокруг них. Когда-то я спросила Северуса, почему змеи так редко общаются в коридорах замка между собой. А он посмотрел на меня, улыбнулся и показал на ближайшие портреты, сказав:
– Это видимая часть.
Слежки. Про себя добавила я. И с тех пор старалась быть осторожной (а это произошло на втором курсе). Думаю, даже если бы у Сириуса получилось хоть на секунду стать для Джеймса возлюбленным, он все равно потерял бы его: этого не было в планах Дамблдора. И определенное время волшебница Лили Эванс тоже не входила в планы директора.
Я всегда верила, что магглорожденная. В это верили и слизеринцы, но они со мной общались, дружили, и это их не смущало, а потом и я, и они начали подозревать, что со мной что-то не так. Подозрения зрели давно. Я часами сидела в библиотеке, была б моя воля, вообще оттуда не вылезала... Я читала, читала и читала! Мне хотелось узнать все о том мире, в который я попала... Узнать все о том мире, который мог отобрать мою семью. Маму, папу и Петунью. Мою любимую сестренку с острым языком, мою храбрую Туни, что защищала меня с детства. Я безумно боялась ее потерять, и я хотела найти способ забрать ее в этот мир... или навсегда его покинуть. Но в книгах не было ничего. Их было много, целое море, однако говорили они одно и то же, только на разный лад. Что ж, подумала тогда я, здесь нет, найдется в Запретной секции. Получив пропуск, я начала искать там, но и те книги говорили о том, что мне было уже ведомо.
Я нуждалась в знаниях! И я их получила.
Сначала даже не осознавала, что происходит. Я говорила, о чем ничего раньше не слышала, чего не могла знать. Ответы на вопросы выплывали сами, и прошла пара недель прежде чем я узнала, что никогда не была магглорожденной. Прежде чем мои друзья подарили мне родословную Эванс.
Наверное, я была неосторожна и проговорилась о чем-то, или планы Дамблдора изменились, или с ними пошло что-то не так. Не знаю что и почему, но я попала под прицел. Директора, Джеймса Поттера и Сириуса Блэка. О, Поттер и раньше обращал на меня внимание, но не было безумного напора, который появился на последних курсах школы. До того как что-то случилось или изменилось, я была одной из многих, а потом вдруг стала единственной. И вот уже тогда, когда я стала ЕДИНСТВЕННОЙ, было поздно что-то менять. Нет, конечно, можно было попытаться, но... сколько бы я потеряла? Скольких? Разве я могла рисковать сестрой или матерью? Друзьями? Могла, но потом я бы не смогла себя простить – и решила плыть по течению, до последнего надеясь, что самого ужасного не произойдет. Наверное я молилась не тем, или не того просила. В общем, что случилось, то случилось. Теперь главное сберечь мое сокровище.
1980, Февраль, 10
Переезд так и не случился. Кажется, выбранный дом недавно разрушили Пожиратели. Я все еще у Блэка, но теперь меня навещает Ремус. Из его слов я многое узнала: о беременности Алисы и о пророчестве. Если первому я рада, то вторая новость меня насторожила. Пророчество звучало размыто... и странно.
1980, Февраль, 23
Приходил Дамблдор и весь вечер на что-то намекал. Говорил о каком-то могущественном артефакте и бросал на меня непонятные взгляды. А перед тем как уйти, отозвал меня в сторону:
– Лили, ты ведь мне расскажешь, если тебя будет что-то беспокоить?
Я уверила старика, что обязательно расскажу, если будет такая надобность. А когда директор ушел, я пялилась ему вслед и пыталась сообразить, чего же он на самом деле хотел.
1980, Март, 12
Я – наконец-то! – вернулась в «Годрикову Лощину». Слава Мерлину я больше не буду натыкаться на Сириуса по всему дому (пока собака Поттера не решила нас навестить). Блэку стоило получше прятаться, когда он за кем-то следит.
В доме было немного захламлено, и я быстро навела порядок и занялась письмами. Ни от сестры, ни от друзей ничего не было, так что большая часть посланий отправилась в камин. Надо написать Петунии.
1980, Март, 24
Пришло письмо от сестры.
Ей пришлось вернуться на Тисовую улицу к борову. Дурсль приехал со своей пассией, и последняя оказалась в веселом положении. Туни в шоке. Просит помощи. Я пока тоже в шоке, потому надо немного прийти в себя и только потом думать, чем помочь Петунье.
1980, Март, 30
Написала сестре, если ей понравится мой план, то все будет хорошо. Если нет... придется придумать что-то другое.
1980, Апрель, 5
От посещения конференций в этом году пришлось отказаться. Поттер на седьмом небе от счастья.
Проболталась Северусу о своем интересном положении... Думаю, у меня крупные проблемы.
1980, Апрель, 8
Регулус (Ремус не умеет держать язык за зубами!) узнал обо всем и явился ко мне домой. Мерлин! Как он кричал! И я в запале сказала правду о том, кто отец ребенка. Друг моментально успокоился. Поздравил меня и потребовал исполнения желания, которое я ему задолжала. Учитывая, что Регулус мог выдумать, я уже заранее начала бояться, но друг захотел стать крестным моего малыша.
1980, Май, 4
Я просто вышла в магазин! Черт бы все взял, я просто вышла в магазин за соком – и тут он! Во всей красе. Кто ему сказал? Уверена, это был Северус. Не мог гад промолчать.
Он невозмутимо подхватил меня под ручку и настойчиво повел за собой, подальше от людских глаз.
– Что же ты, дорогая, забыла мне рассказать о своем состоянии? – с «нежной» (акульей!) улыбкой спросил он. – Я ведь верно подумал? Ты забыла?
– Нет. То есть да, – поспешила исправиться.
– Вот и хорошо, любовь моя. – Он мягко поцеловал меня в щеку. – С твоим мужем я разберусь, а ты будь как можно осторожней.
– Конечно, – улыбнулась я и быстро ушла, как только отец моего сокровища отпустил мою руку.
Мордред! Только с ним мне еще проблем не хватало!
Гарри провел рукой по лицу и покачал головой. Что ж, теперь он точно знал, что Джеймс Поттер не его отец. Но вот кто он? Кто? Золотой мальчик тяжело вздохнул, отложил дневник и спустился вниз.
Тетка была на кухне, и Гарри решил помочь ей с приготовлением обеда. Они работали молча. И оба чувствовали себя комфортно. Гарри с самого детства привык к такому: не доверять словам. Тетка говорила одно, а ее лицо, ее глаза говорили другое! Хотя в одиннадцать лет он совсем об этом забыл. Эйфория от осознания своей важности едва не разрушила его жизнь. Он позволил себе быть ребенком, поверил чужим людям – и оказался обманут.
Это так лицемерно. Самонадеянно и глупо. Очень-очень глупо. Тетя Петуния всегда говорила, что чужая душа потемки, и подросток склонен с ней согласиться. И даже если ты уверен, что очень хорошо знаешь человека, он может выкинуть что-то невероятное, то, что от него никто не ожидал. Все люди разные! И даже если сто и два человека поступили так, как от них ожидали, найдется один, который поломает всю систему. А за ним придет и второй, а третий поступит совершенно иначе, чем первые два. Человек изменчив. Он может поступиться гордостью, принципами, пожертвовать многим в один момент, а в другой неожиданно стать эгоистичной тварью, превратиться в чудовище и уничтожить тысячи и тысячи чужих мечтаний и жизней, или находится где-то посередине. Но, что больше всего утешало Гарри, человек совершает ошибки. И он является очень большой ошибкой одного мага, уверенного в своей силе, правде и в своей пока непонятной для парня игре. Пока непонятной... Но по кусочкам, по крупинкам Гарри узнает правду. Хотя сейчас подростка волновало несколько вопросов: кто его настоящий отец? где ребенок тети Петунии? и о каком пророчестве писала мама в дневнике?
Приготовив обед, они сели за стол, пожелав друг другу приятного аппетита. Гарри ел вяло. Он нервничал и, когда тетя отложила столовые приборы, таки решился спросить:
– А где Мартин?
Вопрос вырвался сам и совершенно не такой, каким должен бы быть. Маг хотел спросить совсем не так, но волнение изменило все его планы.
– Мартин? – потерянно повторила имя своего сына Петунья, и тень набежала на ее лицо. Казалось, что женщина ворочает огромные камни в поисках ответа. И, что пугающе, она точно знала ответ. Знала, но не могла сказать его вслух, не могла даже мысленно проговорить. – Мартин! – повторила тетка и схватилась за голову. – Мартин! – громко сказала она, будто желая докричаться до кого-то, однако ничего не получалось, а от напряжения из носа Петунии побежала кровь.
– Тетя! – испуганно вскрикнул Гарри, и женщина моргнула, повернув к нему голову.
– Гарри? – растеряно спросила она. – Что случилось?
Он только открыл рот, но слова не пробились через комок в его горле. Женщина почувствовала, что по лицу бежит жидкость и трясущейся ладонью стерла кровь, после чего недоуменно пялилась на ладонь несколько секунд.
– Тетушка Туни, – хрипло пробормотал подросток (Гарри очень-очень редко звал свою тетю так, только в моменты сильного волнения). – Тетушка Туни, как Вы?
– Я... я не знаю... Думаю, мне надо отдохнуть.
– Да, конечно, – Гарри кивнул и помог Петунии дойти до ее комнаты, после чего вернулся на кухню и стал убираться, вытирая слезы. Видеть сестру своей матери настолько слабой и потерянной ему еще никогда не приходилось. Это оказалось невыносимо больно.
Он не желает потерять еще и свою тетю. Единственного родного человека. Надо разобраться со всеми этими проклятыми тайнами как можно скорее! Гарри закончил уборку, внимательно осмотрел кухню и решительно направился наверх: он должен узнать правду!
1980, июнь, 3
Я это сделала. Я изменила им память. Всем. Всем, кто мог бы натворить бед. Правда, я страшно рисковала, колдовать в таком состоянии, но дольше ждать было нельзя. Я не стирала их воспоминания, просто накладывала другие и сделала так, чтобы в ближайшем будущем они ничего не вспомнили. Заклинания рассчитаны на долгое действие, почти на шестнадцать лет, но, думаю, они рассеются раньше, без постоянного обновления, но это будет болезненно. Надеюсь, мои родные и друзья меня простят. А если нет... что ж, значит, так тому и быть.
1980, июль, 10
Блэк не знает, но я взяла несколько книг из его библиотеки. Очень старых. Читать трудновато – малыш постоянно меня отвлекает (но мне это в радость!) – однако я нашла нужные чары. Сложные и весьма опасные, но придется рискнуть.
1980, июль, 15
Я выучила заклинание назубок. Надеюсь, у меня все получится.
1980, август, 9
Я снова дома и мой малыш – мой мальчик! – со мной. Он такой хорошенький!
На первый взгляд в нем ничего не изменилось. Я в больнице боялась, что чары «Зеркала» не сработали, но дома смогла все проверить и облегченно вздохнула: они действуют. Мой малыш будет копией Поттера.
1980, август, 14
Наведалась в банк, а потом, после советов гоблинов, зашла в Министерство и, пока Поттер думает над именем для МОЕГО ребенка, я сделала документы на Ноэля Байрона Эванса и записала в его крестные Регулуса Блэка и Беллатрису Лестрейндж. Все документы засекречены и спрятаны, только я и мой сын можем их забрать (оригиналы находятся в сейфе Эвансов, копии в Министерстве).
1980, август, 20
Он решил назвать Ноэля Гарри – Гарри Джеймс Поттер! Что за кошмарное имя? А крестными моего малыша должен стать Сириус и какая-то неведомая мне дама из Ордена Феникса. Хорошо, что я уже успела провести обряд и дала своему сыну имя.
У него ничего не выйдет! Ха! Пусть он делает, что хочет, но Гарри Поттера не будет.
1980, август, 30
Я ненавижу Дамблдора!
Да как он только смеет такое говорить о моей сестре! Чтобы Туни желала смерти моему малышу? Ха! Этот ублюдок ничего о нас не знает.
1980, сентябрь, 10
В Министерстве хаос, большая часть документов уничтожена (копии документов на Ноэля тоже!), Поттер таки получил возможность записать кошмарное имя на бумагу. Ритуал провести не удалось – какая-то проблема случилась в штабе Ордена, и Джеймс с будущими крестными отправился помогать друзьям.
У меня образовалось свободное время, и я провела свой ритуал крестин. У меня была кровь и Беллы, и Рега, так что все получилось.
1980, октябрь, 6
Теперь все в открытую. Если раньше они хоть как-то пытались сдерживаться, то теперь боевые действия проводятся в открытую, и даже маггл может стать случайной жертвой, не говоря уж о магах.
1980, октябрь, 16
Я сейчас думаю над очень страшным поступком. Еще одним, я их уже совершила немало, но этот... Он все изменит. Я, конечно, преувеличиваю, не все, но многое.
1980, октябрь, 29
Я все решила и подготовила. Осталось немного подождать.
1980, октябрь, 31
Я многим вживила ложные воспоминания, но они смутные, размытые, если они постараются, то прорвут пелену моего колдовства и смогут все вспомнить. В эту ночь я собираюсь изменить и свою память. Всего на два-три года. Это для безопасности Ноэля, меня, Туни и Мартина.
Но прежде, чем я это сделаю, я, на всякий случай (вдруг со мной что-то произойдет), напишу здесь имя отца моего ребенка. Это – Том Марволо Риддл...
Гарри резко выдохнул и отшвырнул дневник, словно это была ядовитая змея. Том. Марволо. Риддл. Его отец – Том Марволо Риддл! Он сын Волдеморта!