Любимый цвет волос (Вимины)

Тэхён сидит и слушает ужасно нудного профессора на ужасно нудной лекции. Когда сейчас хотелось только обнимать Чимина, но учёба забирает почти всё их время. Особенно сейчас, когда началась подготовка к экзаменам. Либо Тэхён на репетициях, либо Чимин готовит какой-то проект. За все их две недели отношений они виделись только по вечерам, и то, сразу приступали к урокам. В последнюю неделю так вообще Чимин оставался только в общаге, так как у него был совместный проект с парнем, что жил с ним, и, чтобы не тратить время, они его делали там. Тэхён сходил с ума от невозможности обнимать, целовать, касаться и просто быть рядом. Теперь, когда у Тэхёна есть доступ к телу Чимина и полный карт-бланш на всё, то у него всё больше и больше желания быть рядом со своим божеством. С каждым поцелуем желание обладать парнем становится только больше. Хотя и говорят, что когда получаешь то, что хочешь, то это становится не таким нужным и желанным. Но только не с Чимином, его никогда не бывает много — только мало. И Тэхён никогда не сможет им пресытится. Даже если пройдёт вечность.

Тэхён рад, что хоть сегодня они смогут увидеться. Пятница, окончание пар, и совсем скоро парень уже будет обнимать свою самую лучшую драгоценность, что сейчас находится у него дома. У Чимина сегодня закончились пары раньше, и он поехал готовить им обед. Мысли Тэхёна прерываются назойливым перезвоном от приходящего смс.

Луна моей жизни

Возвращайся домой немедленно. Я уже и так тебя жду слишком долго, нам надо поговорить.

Странно. Чимин же знает, что у него ещё одна пара. Но Тэхён отбрасывает эти мысли и пишет, что скоро будет. Сам парень думает, что не будет ничего страшного от одной пропущенной лекции. И он начинает собираться, когда чувствует толчок в бок от Чонгука.

— Ты куда? — шепчет Гук и указывает на вещи, что он собирает.

— Чимин написал, что хочет меня видеть.

— И что? Тэ, у нас скоро зачёт, ты не можешь уйти просто так, да и осталось всего полчаса. А если Чимин тебя попросит с крыши прыгнуть?

— Значит, я прыгну. Да и кто бы говорил. Кто сорвался со смены в кафе только потому, что Юнги не мог найти твою карточку, чтобы купить себе пианино? — проговаривает Тэхён и усмехается с недовольной мордашки Гука.

— Молодые люди, мы вам не мешаем? Выйдите за двери и можете там продолжить ваш диалог, — говорит профессор, повернувшись к парням и указывая на дверь.

Пока Чонгук встаёт, кланяется и извиняется, Тэхён уже спускается по лестнице и прощается с преподавателем. Выскользнув из аудитории, он быстрым шагом направляется к выходу из здания. Сразу идёт к учительской парковке и, найдя свою машину, быстро снимает её с сигналки и заводит. Ему хватает всего десять минут, чтобы доехать до дома. Тэхён весь в нетерпении, пальцы на ногах поджимаются, да и весь он чуть ли не подпрыгивает от осознания, что сейчас он обнимет Чимина и не отпустит его никогда. Что снова погладит его мягкую, шелковистую кожу, что отливает золотом. Он еле дожидается, пока медленно ползущий лифт доедет, и наконец выходит к двери. Парень быстро вводит код, сразу снимает кроссовки и бросает сумку на пол.

— Чимини, любимый, ты где? — игривым голосом спрашивает Тэхён. Никто ему не отвечает и не принимает вызов. Парень заходит сначала на кухню, но там никого нет. Тогда он идёт в гостиную, ведь слышит там тихие звуки. Когда Тэхён распахивает дверь, что была до этого слегка приоткрыта, то его постигает шок. Улыбка тает на губах, горло поджимается, а страх парализует все внутренности. Чимин, свернувшись клубочком, лежит на коленях бабушки и рыдает.

Тэхён хочет сейчас куда-нибудь убежать, лишь бы не видеть всего этого. Он знал, что последствия его лжи рано или поздно настигнут его, но он не был готов к этому прямо сейчас. Когда Тэхён уже готов расплакаться, то он слышит мягкий голос ба:

— Медвежонок, иди сюда, нам надо поговорить.

Чимину от её слов, видимо, приходит осознание того, что Тэхён здесь, и он резко поднимается с её колен и оборачивается к нему. Тэхён хочет повернуть время вспять, не врать Чимину, не совершать этого дебильного поступка. Всё, что угодно, лишь бы не видеть такую явную печаль на его лице. Не видеть, каким он взглядом на него смотрит. Сколько там боли и печали от его предательства. Там нет даже и в помине ненависти, лишь сломленность.

— Ты обманул меня. Я тебе доверял, и ты обманул меня. Ты знал, как она для меня ценна, и всё равно сказал мне это. — тихим, сломанным голосом с переодически и всхлипами шепчет Чимин. Его луна и солнце выглядит таким раненным. Все эти слова просто добивают Тэхёна, врезаются ему прямо в сердце. Но больше всего его ломает тихий, надломленный голос его любимого. Ещё ужаснее становится от понимания, что это он — Тэхён, стал причиной этого состояния. Тэхён пообещал себе защищать своего любимого, но причинил лишь боль. Хочется повернуться спиной и удрать от последствий своего поступка, но он не может оставить своё солнце в таком состоянии. Тэхён не может промолвить и слова, и так и стоит, как истукан, не зная, что сказать.

— Чимини, я пойду, вам, ребята, надо поговорить, — медленно и успокаивающе говорит ба, но Чимин всё равно взвивается и переводит на неё дикий и полный ужаса взгляд.

— Нет. Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня с… ним, — надломленным голосом просит Чимин. И это становится тем, что добивает Тэхёна. Осознание, что твой любимый не хочет быть с тобой, видеть рядом, убивает. Ему дико больно, как будто в сердце всадили меч. Он чувствует, как по щеке бежит слеза, и спешит её утереть, ведь это Чимину тут больно. Это он тут жертва, а никак ни Тэхён. Он не имеет права на слёзы.

— Чимини, солнышко, пойми, сейчас вам надо поговорить, а я буду только мешать. Негоже мне лезть в личное, чему я не должна быть свидетелем. Помните, любовь — это не всегда счастье, и иногда стоит идти на уступки и прощать. Но знай, какое бы вы ни приняли решение, ты всегда можешь ко мне прийти, завтра или когда бы то ни было. Мои двери всегда будут для тебя открыты, и ты не перестанешь быть моим внуком ни по какой причине, — мягко говорит бабушка и поглаживает Чимина по колену и обнимает в последний раз, прежде чем встать. Он обдумывает последние слова бабушки, что она всегда примет Чимина, даже если они сейчас не договорятся. Тэхёну противна мысль о том, что они могут расстаться, это приводит его в ужас, и он готов даже на коленях молить, чтобы Чимин всегда был рядом.

Бабушка проходит мимо дивана, подходит прямо к нему и затягивает в мягкие объятия. Даже если сейчас она ниже и меньше Тэхёна в размерах, в её руках он чувствует себя маленьким ребёнком, где всегда безопасно. Тэхён слышит тихий шепот на ухо, и от сказанных слов хочется плакать.

— Тэхёни, я не злюсь на тебя. Всё хорошо. Надеюсь, у вас всё будет хорошо, но если что, ты всегда можешь прийти к нам. Мы тебя любим и будем любить всегда, несмотря ни на что, — бабушка говорила и говорила, прямо как в детстве, когда Тэхён сделал какую-то пакость и она убеждала его, что всегда будет на его — Тэхёна — стороне. Парень чувствует, как его последний раз прижимают к груди и отпускают. Тэхён не знает, сколько минут он так стоит, но, услышав хлопок двери, выходит из оцепенения и осматривается. Чимин сидит на диване, спрятав лицо в руках, что оперлись на колени, и по слегка дрожащий спине он понимает, что парень продолжает плакать. Что-то внутри щёлкает, и парень понимает, что ему нужно утешить любимого. В пару шагов он преодолевает разделяющее их расстояние и останавливается прямо перед Чимином. Парень садится на корточки и дотрагивается до руки любимого в тихой поддержке. Но Чимин взвивается от прикосновения и шарахается назад от Тэхёна, как от прокаженного. Парень не подаёт вид, как это действие отразилось на нём. Как ему это сделало больно. Чимин имеет над ним неведомую власть, и, если он скажет ему сейчас пойти прыгнуть с крыши, он это сделает. Тэхён смотрит, как его луна вытирает слёзы со щёк и встаёт, ничего не сказав. Тэхён подрывается и вскакивает на ноги, обнимает парня со спины, не давая ему уйти. Орошает его майку слезами и не даёт расцепить руки, что сомкнулись у него на груди.

— Отпусти! Я сказал: «Отпусти меня», — рычит Чимин сквозь зубы, пока пытается выбраться из таких сейчас ненужных и удушающих объятий.

— Умоляю, Чимин. Я тебя умоляю, выслушай меня. Я объяснюсь, пожалуйста.

— Выслушать тебя? Чтобы ты придумал очередную никому не нужную ложь? Я тебе доверял, а ты меня обманул. Да и как?! Ты убил моего самого дорого человека. Ты же знаешь, что кроме неё и тебя у меня нет никого. Родители от меня отказались. И ты знал, как я отношусь ко лжи, и всё равно меня обманул.

— Пожалуйста, Чимин, дай мне ещё один шанс. Я тебя умоляю, пожалуйста. Я больше никогда не буду тебе врать, пожалуйста. Я молю тебя. Я не смогу без тебя жить. Ты моя жизнь.

Молчание убивает Тэхёна.

— Мне надо об этом подумать. В данный момент я не хочу тут находиться. Отпусти.

— Подумать над чем? Ты… — тяжелое молчание длится пару секунд, но Тэхён заставляет себя говорить дальше. — Хочешь расстаться? — обречённо говорит парень, как будто над ним уже вознесли топор и прочитали приговор.

— Я… Я… Не знаю. Мне нужно подумать.

— Ты же обещал, что будешь любить меня до старости. Ты же хотел пронести нашу любовь сквозь года. Ты не можешь просто так от этого отказаться, — полным отчаянья голосом надрывно говорит Тэхён, пока орошает плечо Чимина слезами. Не разжимает рук, что покоятся на груди парня. Чувствует беспокойно бьющееся сердце и вздыхает любимый сладкий аромат кокоса. Забивает им ноздри и пытается впитать надолго, не даёт себе и думать о варианте навсегда. Ведь жизнь без Чимина будет не жизнью, а существованием. Где он окружит себя всеми вещами, что будут напоминать о нём, и будет доживать дни без смысла существования.

— Значит, мы оба солгали. — Столько обречённости в этом голосе, словно Чимин принял решение, и оно отдаёт только болью в сердце. — Я люблю тебя. Но ты мне сделал очень и очень больно. Мои чувства к тебе… Может, они всегда были ошибкой, и нам просто не суждено быть вместе.

От этих слов ледяные мурашки ужаса перекатываются под кожей парня. Не может же всё закончиться? Вот так? Прямо сейчас? Чимин уйдёт, и Тэхён просто сломается, ведь он уже попробовал, что такое Пак Чимин. Какой он милый, добрый и заботящийся. Как любит, когда Тэхён будит его лёгкими поцелуями и не любит готовить по утрам. Он всегда сидит на столешнице и наблюдает, как Тэхён готовит, периодически выпрашивая поцелуи и вкусняшки. Как любит, когда он его носит на руках. Тэхён не может вернуться обратно к началу, когда уже вкусил свой запретный плод.

— Прости меня, пожалуйста, Чимин. Наша любовь — это не ошибка. Я тебя умоляю, подумай, не уходи никуда, — пока Чимин не успевает возмутиться, Тэхён продолжает. — Я уйду из дома. Ты подумаешь, и, когда будешь готов, я вернусь и мы поговорим. Я готов ждать сколько угодно, только не уходи. Умоляю.

Тэхён понимает, что не может позволить Чимину переступить порог квартиры, ведь тогда это будет точно концом. Он знает, что не сможет и дня выдержать без своего наркотика. Он уже пробовал — не получилось. Давящая тишина опускается над ним плотным куполом, и Тэхён мучительно высчитывает каждую секунду, боясь, что новая станет последней. Тут он слышит слабый голос Чимина:

— Я согласен… Отпусти меня. Если ты появишься раньше, чем я разрешу, между нами всё будет кончено, навсегда.

Тэхён медленно выдыхает, чувствуя, как сердце, зажатое в тиски, наконец начинает стучать и перекачивать кровь по телу, что, казалось, уже готовилось к неминуемой смерти. Он слабо улыбается и немного более воодушевленно говорит:

— Хорошо. Я тогда пойду. — Тэхён уже собирается уходить, когда чувствует мягкую ладошку Чимина на своём бицепсе. — Подожди секунду.

Тэхён недоумевает, что хочет от него Чимин, и может лишь смотреть на спину, что скрывается в кухне. Спустя пару минут громыхания оттуда выходит парень вместе с пакетом в руке.

— Ты же с пар, ничего не кушал. Я приготовил. Бери. — От слов, действий и заботы его любимого парня просыпается цветок надежды внутри Тэхёна и начинает цвести, как и его улыбка на губах.

— Спасибо, Чимин, я… — Тэхён не успевает договорить, когда оказывается перебитым.

— Я тебя не простил и всё ещё на тебя злюсь. Я это сделал только потому, что занял твою квартиру. Вот и всё, не ищи в этом никаких смыслов.

Тэхён ничего не говорит, лишь молча выходит за дверь и только тогда чувствует, как врезается ручка пакета ему в руку из-за той силы, с какой он её сжал. Парню хочется рвать и метать и желательно ударить кого-нибудь — себя прошлого, что решил соврать. Он так хочет вернуться на пару месяцев назад и просто заставить себя прошлого признаться Чимину, чтобы всего этого не было, и у них всё было бы хорошо. Тэхён сползает по стене рядом с дверью на бело-золотистый мраморный пол и не чувствует ничего: ни холода, ни жары — ничего. Лишь, боль, что поглощает его внутренности, и вину, что навредил тому, кого должен был только холить и лелеять. Он зарывается руками в волосы и оттягивает их, надеясь, что боль приведёт его в чувство. Но становится лишь хуже от осознания, что его душа находится там, за стеной, нужно всего лишь руку подать, и вот он. Но Тэхён так никогда не сделает, ведь боится, что Чимин и правда сделает то, что сказал. Также он знает, что ни на шаг не уйдёт отсюда. Если Чимин вдруг решит уйти из квартиры, то Тэхён будет на коленях стоять и молить о прощении. Хотя бы знание того, что Чимин рядом и не сможет пройти мимо него, немного успокаивает. Тэхён вспоминает о еде, что дал ему Чимин, и сердце пропускает удар пару раз, ведь что это, если не доказательство чувств любимого. Тэхён открывает пакет и заглядывает в него. Там лежит контейнер, банка кокосового молока и столовые приборы. У Тэхёна опять наворачиваются слёзы на глаза от безумной доброты его солнца. Он — Тэхён — его обманул и причинил столько боли, а Чимин позаботился о нём, несмотря ни на что, боясь, что Тэхён останется голодным, накормил его и позаботился о нём. Тэхён не думает, что он сейчас не голоден и ему и кусок в рот не полезет. Он достаёт контейнер, открывает его, берёт палочки и подносит ко рту жареную говядину. Потом берёт немного кимчи, риса, фунчозы, маринованной картошки и запихивает себе в рот, пока слёзы текут по щекам. Медленно жуёт еду под лёгкие завывания, что вырываются из груди. Сопли текут из носа, и Тэхён не успевает их вытирать, так как всё время запихивает в себя еду, даже не удосуживаясь проглотить её нормально. Он не чувствует вкуса блюд, лишь ощущает слабый вкус соли, что скопился на языке из-за слёз, что он успел выпить. Когда еда оказывается законченной, Тэхён не знает, что делать. Ведь боль так и не утихла, лишь увеличилась в геометрической прогрессии. Чимин ему не звонил все эти очень долгие десять минут. Тэхён не знает, сколько ещё нужно будет выдержать, но он готов, словно собака, сидеть у ног Чимина, чтобы всегда быть рядом и всегда охранять его сон. Тэхён понимает, что не хочет и не может сейчас оставаться один. Он пролистывает пару контактов и не может понять, с кем лучше поговорить: с Чонгуком или Юнги. Спустя пару недолгих колебаний он отдаёт предпочтение второму. Тэхён нажимает на звонок, всего через пару секунд трубку снимают, и парень слышит низкий и немного хриплый баритон.

— Чё надо? — недовольным голосом протягивает Юнги, и Тэхён не может скрыть болезненного всхлипа. Голос парня резко меняются, как и баритон, переходя с низкого баса практически на фальцет. — Что-то случилось? Ты же знаешь, что всегда всё можешь рассказать хёну.

— Я… — Тэхён не может скрыть тихий бульк и всхлип, выскользнувшие с губ. Он пытается говорить тихо, чтобы не потревожить парня, что сейчас находится так рядом и так далеко. — Я облажался, хён.

***

Чимин смотрит на хлопнувшую дверь, переводит взгляд на руки и не видит их. Он не видит ничего из-за слёз, что застилают ему глаза. Наконец парень срывается к ванной, как давно хотел, ведь сдерживать эти позывы было практически невозможно. Он подбегает к унитазу, наклоняется и вставляет себе в рот два пальца. Хоть Чимин и боится, что Тэхён может вернуться, ведь он теперь и не знает, что ожидать от парня. Но кожа буквально чешется, а желудок мерзко сводит от неотступающей истерики. Мысль о том, что его опять предали, обманули и бросили, просто съедала живьём. Конечно, кто же может полюбить его, такого «неправильного», некрасивого, слишком феминного. Чимин сам по себе просто воплощение всего самого ужасного, что может не любить человек. Он слишком громкий, яркий, некрасивый. Чимин… так устал. Единственное, что сейчас он чувствует, это пустоту от очередного предательства. С самого начала он не мог поверить, что его любимый человек мог поступить с ним так. Тот… тот, с кем Чимин планировал провести всю жизнь, причинил ему столько боли. Он чувствует, как слёзы катятся по щекам, чувствует, как желчь выходит из желудка. Ему больно и противно от себя, но сейчас эта боль в теле кажется такой правильной и необходимой. Вместе с этой физической болью уходит другая, более серьёзная, та, что в душе парня. Чимин впивается ногтями в бедра, когда очередная попытка вызвать приступ — ведь ему недостаточно того, сколько вышло — заканчивается тем, что он повреждает себе стенки горла ногтями. Он ещё сильнее начинает рыдать, но хотя бы мысли о собственной никчёмности не так сильно терроризируют Чимина. После получаса такой «терапии» Чимин удовлетворяется результатом и наконец подымается с колен, что болели от долго нахождения в одном положении. Он немного пошатывается и берётся растирать икры ног, что ужасно затекли. После этого он направляется на кухню и старается не оглядываться по сторонам, ведь каждый уголок в этом доме был наполнен воспоминаниями. Он наливает стакан воды и, пока пьёт, уставившись в одну точку, чувствует, как слёзы подкатывают к глазам, но он промаргивается и не даёт этому произойти. Шмыгает носом и уводит взгляд наверх, к потолку, и вспоминает их вчерашний разговор, что заставляет парня сжаться в комочек в углу и биться головой о дверцу шкафчика, пока он орошает слезами всё вокруг.

***

— Хей, Чимин, не воруй колбасу, если ты сейчас наешься, то кто будет оценивать мой шедевр? — с улыбкой говорит Тэхён, пока несильно бьёт по ладошкам Чимина. В ответ на это парень притягивает руку Тэ к своему животу и оставляет там, давая потрогать.

— Смотри, там ещё полно места, так что мне, пожалуйста, ещё один кусочек ананаса, — игриво произносит Чимин. Он закрывает глаза, полностью доверяя своему любимому, и открывает рот, чтобы туда положили нужную ему сладость. Вместо этого парень чувствует мягкий поцелуй в нижнюю губу, и прежде, чем он успевает закрыть рот, на язык ложится сладкая долька. Чимин открывает глаза и, довольно их сощурив, начинает пережёвывать консервированный ананас. Смотрит, как парень приближается к его макушке и оставляет мягкий, целомудренный поцелуй. Чимин хитро улыбается и быстро тянется рукой к ягодицам своего парня, несильно сжимает накачанную половинку, а после оставляет лёгкий шлепок на ней. Тэхён машет на него головой, как на непослушного ребёнка, что снова учинил шалость, а уже опытный родитель ничему не удивляется.

— Чими, не шали. У меня до сих пор синяк на заднице не сошёл.

— Я не виноват, что ты наткнулся на этот угол, — говорит Чимин, и, наталкиваясь на скептичный взгляд, мягко вздыхает. — Ну, ладно, может, я немного и виноват, что толкнул тебя туда. Но я же потом зацеловал твою попу, так что, получается, мы в расчёте.

— М-да, Пак Чимин, ты всё обернешь себе в пользу. Что ты делаешь на факультете дизайна? Тебе стоило идти на бизнес управление.

— Бррр, это даже звучит мерзко. Нет, спасибо, я не буду заниматься такой гадостью. Дашь ещё одну колбаску? — просит Чимин голосом на пару октав выше и слегка надувает губы, чтобы выглядеть ещё милее.

— Чими, ты так съешь всю начинку, и наша пицца будет состоять только из теста и сыра, — слабо возмущается Тэхён всё с той же нежной улыбкой на губах. Но всё равно кладёт парню в рот пару кусочков салями.

— Ничего страшного, зато нас хоть эти старые, занудные, закостенелые итальянцы не забьют камнями за ананасы в пицце.

— Ну, конечно. Ты жертвуешь своим желудком во благо спасения наших жизней, — закатывает глаза Тэхён на это высказывание.

— Молодец, ты правильно понял мой замысел — горжусь.

— Чимини, кстати, пока не забыл. Я тут кое-что сделал.

— Ммм…

— Короче, я заказал, чтобы на моём потолке сделали плафонПлафоном в архитектуре называют плоское, сводчатое или купольное перекрытие помещения. Росписи и скульптуры, которые украшают его, тоже обозначают этим терминов. . Ты же любишь всё это космическое, — немного заикаясь, говорит Тэхён, пока машет руками в воздухе и краснеет под взглядом любимого. — Вот, и я не хотел выбирать рисунок без тебя. Так, что, если ты хочешь или тебе интересно, то…

Тэхён не может продолжить из-за руки, что покоится на его рту и перекрывает поток слов, что готов извергнуться из него ручьём.

— Что такое плафон? — с улыбкой спрашивает Чимин.

— Ну, это как бы роспись на потолке. Если простыми словами.

— Мишка, не волнуйся, всё хорошо. Выдохни. Для меня будет честью украсить что-то в твоём доме и оставить свой след, — мягко говорит Чимин и под конец своей речи убирает руку с губ парня. Он наблюдает, как слабая улыбка расцветает на губах Тэ.

— Хорошо. Я рад.

— Ты боялся, что я откажу тебе?

— Не совсем, просто всё равно было волнительно.

— Как ты смотришь сделать этот плафон в стиле солнечного потолка, как в мультике «Рапунцель»? Я же знаю, что ты его любишь.

— Ты уверен, что хочешь именно это? Я знаю, что тебе нравится другой стиль. Если это только из-за меня, то не…

— Стоит, Тэхён. Как ты там сказал? «Я не жертвую своими интересами. Я выставляю приоритеты. Ты — мой приоритет». Так вот, Ким Тэхён, ты мой приоритет. Всегда будешь им.

Тэхён быстро подаётся вперёд и обхватывает губы старшего, затягивай в мягкий и сладкий поцелуй. Притягивает за талию ближе к себе, чувствует ноги, что сцепились у него за ягодицами. Постепенно Тэхён увеличивает напор и всё сильнее распаляет жар между ними. Он вылизывает рот своего любимого, как самую сладкую конфету. Сплетает их языки и иногда чувствует мягкие покусывания от зубок Чимина. Маленький котёнок, что любит кусаться. Тэхён любит в нём любую мелочь, даже такую. Когда уже парень хочет стянуть майку, как абсолютно ненужный и мешающий предмет одежды, то чувствует, как Чимин начинает копошиться в его руках и в один момент отворачивает голову от него. Тэхён снова хочет завладеть этими сладкими губами, когда слышит саркастичное:

— Пицца сама не приготовится.

— Давай, может, потом. Сейчас мне уже не до готовки, — еле выговаривает Тэхён, так как сам чуть ли не задыхается от поцелуев.

— Ага, щас, кто меня не так давно продинамил с сексом? — выгибает бровь парень и ещё немного отодвигается от Тэхёна.

— Чимин, ты серьёзно? Это было неделю назад! Плюс, ты потом вечером получил свой секс.

— Любимый, для меня это было как вчера, — усмехается Чимин, чувствует, как его парень пробирается руками под кофту и поглаживает его рёбра. Снова пытается завладеть его губами, пока Чимин, разливаясь заливистым смехом, уворачивается от него.

***

Чимин пытался избежать болезненных воспоминаний и не дать эмоциям взять вверх. Как может быть так, что тот, кто вчера был для тебя всем миром и главным приоритетом, сейчас становится лишь болезненной раной, что хочется зашить, заживить и больше никогда не видеть. В итоге Чимин оказывается стоящим с запрокинутой головой вверх и смотрит на абсолютно белый потолок, что должен был расцвести от их любви. Парень чувствует, как слёзы закатываются ему в уши, и не хочет делать ничего, лишь кричать. Понимает, что не может быть один сейчас, иначе он сойдёт с ума. Хочется выбежать из этой квартиры, что является сборником их воспоминаний, что сейчас причиняют лишь боль и невыносимые страдания. Но Чимин никогда так не поступит, он ведь пообещал Тэхёну, будь он не ладен, и не сделает того же, что разорвало сердце самому Чимину. Он снимает телефон с блокировки и сразу ищет номер Юнги. Гудки отдаются болью в сердце, но окончательно оно разбивается, после того как Чимин слышит, что абонент занят и ему стоит позвонить в другое время суток. Тэхён, скорее всего, сейчас разговаривает с хёном, ведь Чимин видел, каким парень был разбитым. Он понимает, что опять выбрали не его. Чимин стирает тыльной стороной руки слёзы и соглашается с этим, что в нём нет ничего особенного и хорошего, так что это, наверное, даже правильно. Видимо, одиночество — это его удел, ему просто не положено быть любимым. Он думал, что ему повезло быть любимым Тэхёном, но всё-таки вселенная расставила всё по своим местам, как и зарвавшегося парня, что думал, что достоин чего-то большего. Чимин хочет уже выключить телефон, когда его взгляд цепляется за номер Хосока. Спустя пару секунд сомнений он быстро нажимает на звонок, ведь потом он передумает и не решится на это. Спустя несколько долгих секунд ответа нет, и Чимин сам не замечает, как рушится его последняя ниточка надежды и крошится сердце в пыль. Он начинает шмыгать носом, даже не пытается стирать слёзы, и когда уже он думает положить трубку, то её снимают. Чимин не успевает подавить свою истерику и сразу же слышит волнительное:

— Чимин, ты в порядке? Что-то случилось? — говорит Хоби-хён своим высоким голосом. На заднем плане слышится шебуршание и голос Джин-хёна: «Хоба, что-то случилось с нашим цыпленком?»

— Да, всё хорошо… — пытается начать говорить спокойным тоном Чимин, но не может никуда спрятать свои всхлипы и то, как ужасно дрожит голос. — Мне просто нужно было с кем-то поговорить.

— Чимина, ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой. Тут ещё и Джин, могу я включить тебя на громкую?

— Хён… Извини, но мы можем поговорить только вдвоём? — медленно бормочет Чимин, боясь, что его кто-то придёт и ударит. Ему так стыдно перед Джин-хёном, и он извинится как-нибудь, в следующий раз.

— Да, конечно, не извиняйся. Подожди секунду, я выйду, — мягким, успокаивающим голосом отвечает ему хён. Чимин медленно выдыхает, что на него не злятся, и слышит как шуршит одежда и как Сокджин-хён спрашивает о нём. От такого беспокойства ему становится приятно на сердце, и часть боли отходит на задний план. Чимин приходит в себя от хлопка двери и от мягкого тона хёна:

— Чимин, можешь мне ответить, сейчас рядом с тобой есть чай?

— Что? Зачем, хён?

— Пожалуйста.

— Ладно, секунду. — Чимин злится и не понимает, зачем ему дают это дебильное задание. Он подходит к шкафчику, открывает его и достаёт все пачки. Чимин осматривается и понимает, как много чая в доме Тэ, хоть он его и не пьёт. Внутри немного теплеет от понимания, что это всё было куплено для него, но он задавливает этого жука, ведь Тэхён предал его и хотел поиздеваться над чувствами парня.

— Чимин. Ты тут? — слышится взволнованный голос из трубки, что освобождает Чимина от своеобразного ступора.

— Да прости, хён. — Чимин краснеет щеками от стыда, что сам позвонил Хоби-хёну, попросил о помощи и сам его же игнорирует. Он откладывает телефон на столешницу, перед этим включив громкую связь, и начинает перечислять:

— Чёрный чистый, но у меня ещё есть клубничный, персиковый и арбузный. Зелёный: Лунцзин, Маофэн, Гекуро, Сенча. Белый: Шоу Мэй, Бай Му Дань. Ещё есть Пуэр и светлый Улун. Есть ещё в пакетиках: мятный, ромашковый, из одуванчиков, различные фруктовые… Вроде всё. Зачем тебе, хён?

— Как часто ты делаешь, того чего не хочешь, Чимин? — раздаётся грустный голос парня с другой стороны линии.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, хён.

— А я думаю, что да. Но сейчас не об этом. Какой твой любимый? — Чимин уже жалеет, что и вовсе решил позвонить хёну. Он хотел поддержки, чтобы ему не было так плохо, а в итоге ему задают дебильные вопросы.

— Думаю, что персиковый чёрный, а что?

— Можешь заварить его сейчас для себя, пока ты мне будешь рассказывать, что произошло, — вся злость, что копилась в Чимине, разлетается, как шарик, стоит только упомянуть о прошедшем.

— Да… Хорошо, — слабым голосом отвечает Чимин. Он не знает, с чего начать, и просто идёт ставить чайник с водой греться, пока он будет искать стеклянный заварник. После того, как он оказывается в руках Чимина, парень насыпает немного чая и ждёт, пока вода закипит.

— Чимин, ты хочешь поговорить о том, что произошло, или мы можем переключить тему, чтобы ты отвлёкся? Я не буду давить, выбирай, как тебе будет комфортно.

Соблазн слишком велик, Чимин не хочет раскрывать свои раны перед ещё одним человеком в страхе, что в них снова ткнут, но Хосок пока не давал причин в себе усомниться. Червь внутри начинает ворочаться и говорить, что Тэхён тоже не давал причин, пока просто не предал его и не ударил побольнее. Чимин хочет сделать выбор с сторону легкого: отвлечься, а потом, когда время истечёт, сказать Тэхёну, что он не сможет его простить и что им не стоит больше видеться. Чайник кипит, как и его мозги, что успели превратиться в кашу, а старший просто ждёт, ничего не говорит, не торопит, просто — ждёт. Это и становится решающим пунктом. Чимин запрещает себе плакать и пытается выровнять свой голос, чтобы не было так очевидно, как ему больно.

— Сегодня кое-что произошло. Кое-что очень плохое.

— Как я могу помочь? Хочешь приехать или, может, мне стоит это сделать?

— Нет, спасибо, хён, я не могу приехать, и ко мне… тоже нельзя. А чувствую себя… Я разбит, не помню, когда мне было так больно. Мне словно возили нож в спину, — Чимин всё же срывается на ужасный и мерзкий всхлип и сразу себя за это винит.

— Всё хорошо, Чимини, ты можешь плакать. Выскажи хёну всё, что у тебя болит, — сочетание слов и приятного мягкого голоса делают и так слишком эмоционального Чимина ещё более нестабильным. Слова, как и слёзы, начинают течь несвязным потоком.

— Помнишь парня, про которого я рассказывал? В итоге мы признались друг другу случайно, но это неважно. Мы начали встречаться, я открыл ему свое сердце, а он его растоптал. Он соврал мне, что умерла его бабушка. Я её оплакивал, ведь безумно её любил. Моя семья от меня отказалась, а она подарила тепло и любовь. И он, зная всё это, всё равно обманул меня. Когда я сегодня её увидел, чуть в обморок не грохнулся, я думал, что это её призрак пришёл домой. — Чимин начинает съезжать по шкафчику спиной и не различает вокруг ничего из-за слёз, что перекрывают вид. Он лишь чувствует, как дико болят и опухли глаза от непрекращающихся рыданий на протяжении нескольких часов. Как из носа текут сопли, попадая на потрескавшиеся и покусанные губы. Не хотел бы он встретить кого-то в таком виде, точно примут за смертника. Хоть таковым Чимин себя и чувствовал — умершим внутри. Предательство родителей было пережить проще, чем предательство Тэхёна. Он не знает, почему, ведь это родители гораздо ближе к ребёнку. Чимин не выбирал отца и мать, но выбрал Тэхёна, и как же раздирающе больно получать такие болезненные последствия от своего выбора.

— Чимина… Чимина… Солнце, ты меня слышишь? — спустя пару секунд голос Хосока доходит до сознания Чимина, и он откликается слабым «ага». Парень слышит, как старший судорожно выдыхает и начинает нервным голосом говорить.

— Чимин, прямо сейчас пообещай, что не навредишь себе.

Чимин не может сказать ни слова, ведь тогда он солжёт.

— Чимин?

— Я… Я уже. Хотя, я не знаю, можно ли это назвать причинением вреда. Забей, хён, это мелочь.

— Чимин… Мне очень важно знать, что с тобой происходит. Расскажи… Пожалуйста, — старший разговаривает с Чимином, как с малым дитя, и он уже хочет возмутиться и сказать, что всё хорошо и он преувеличивает, когда слышит:

— Только не ври, пожалуйста. — Хосок точно знает, на что давить, ведь сам Чимин дал ему козыри в руки. И от этого становится ещё больнее, что его доверие обернули против него.

— Я… Я иногда вызываю рвоту. Но это ничего серьёзного, правда, хён. Это так, баловство.

— Чимин, не мне лезть в твою жизнь. Утопающему нельзя помочь, если он не хочет. Но знай, если человек в норме, он не занимается таким «баловством». Чимин, пищевые расстройства — это очень серьёзно, тебе стоит обратиться к врачу, и чем раньше, тем лучше.

— Но это не так? У меня нет расстройства, просто иногда так бывает.

— Хорошо, Чимин. Ты любишь своё тело?

— Нуу, в принципе да, только я бы немного похудел, а так, в принципе, устраивает, — Чимин лукавит, он бы хотел сбросить свой жирный живот и ещё руки накачать. И вообще не быть таким толстым, как сейчас.

— Ты любишь себя?

— В каком плане? Конечно… Ну, конечно же… Я же… Я люблю… Себя… Не может быть иначе. Просто, ну, как бы, мне стоит немного поменяться, и тогда я буду любить себя больше.

Остаётся непроизнесенным и невысказанным, что он в принципе начнёт себя любить. Давно обещает себе, что похудеет и полюбит. Когда Тэхён будет рядом — полюбит. Поступит в Сеульский, и тогда уже можно. Сколько уже было этих обещаний? Почти все из них исполнены, но любви нет. А Чимину всё мало, он всё строит ещё больше мостов, целей и обещаний. Надеется, что вот выполнит всё это и полюбит, но она не приходит — становится лишь хуже.

— Чимина, послушай, что тебе скажет хён. Ты не должен думать, что тебя недостаточно для любви или чего бы то ни было. Ты прекрасен такой, какой ты есть. И тебя любят просто за то, что существуешь, радуешь своей улыбкой день. И ты должен любить себя, не потому что или вопреки, а просто так. Так же и с твоим телом, это не выставка или скульптура, которую стоит довести до идеала. Просто помни, что оно помогает тебе вставать с постели каждый день, что благодаря ему ты функционируешь. Да, оно может быть красивым, с кубиками пресса или же точёной талией. Но также нужно любить и свои морщинки, шрамы, растяжки и складочки. Наше тело позволяет проживать нам жизнь, и нам нужно относиться к нему с уважением, а не отвечать насилием. Все наши якобы недостатки — это наша история, история нашей жизни. Как кто-то упал с велика в детстве, вставив ноги в спицы колеса, и заработал шрам, или же жирочек, что защищает нас от холода. Кто вообще придумал, что полнота — это плохо? Все мы такие разные и прекрасные — и это и есть идеал.

Подумай над моими словами, Чимин, и я советую обратиться к специалисту, пока не поздно.

— Хён, ты…

— Ничего не отвечай сейчас. Это не то, на чём стоит сконцентрироваться сейчас. Чимин, возьми, пожалуйста, чай и иди ляг в кровать или же на любую поверхность, где тебе будет удобно, тепло и мягко.

— Хорошо, хён. Подождешь пару минут, пока я занесу всё в гостиную?

— Да, конечно.

Чимин без слов достаёт чёрный поднос со звёздами, и уже ненавидит то, что Тэхён всё это напокупал. Ведь теперь мысли о парне не оставляют его, и Чимин видит его во всём. Парень укладывает себе чашку и заварник на поднос и всё время не может избавиться от мыслей после того, что сказал Хосок. Он не может представить, как можно любить свое тело, когда оно некрасивое, это же должно вызывать отвращение. А если Тэхён подумает, что он некрасив, и бросит? Чимина эта мысль приводит в ужас, даже если сейчас он дико обижен на Тэхёна и думает о расставании. Но сама мысль, что его может бросить Тэ, убивает его. И Чимин не думает, что должен любить себя. Тогда он вообще разленится и просто перестанет себя совершенствовать. Тогда он станет ещё более скучным, некрасивым, и даже те люди, что сейчас рядом, бросят его. Он должен, наоборот, ещё больше стараться и трудиться, чтобы они были рядом и не покинули парня. После того, как Чимин оставляет поднос в гостиной на маленьком стеклянном столике с золотыми ножками, он идёт за телефоном, что оставил на кухне. Сразу подносит к уху и говорит, что «всё сделал».

— Молодец, Чимина, а теперь по шкале от нуля до десяти, насколько ужасно ты себя чувствуешь? — говорит Хосок и радуется, что сразу слышит хоть и слабый, но смех, что с бульком вылетел изо рта парня.

— Хуже не чувствовал, но сейчас разговариваю с тобой, и чуть легче.

— Я рад, правда. Сможешь мне рассказать всё по порядку, что произошло?

— Да что рассказывать. Я был дома, когда пришла ба. Я тогда чуть ли не в обморок грохнулся и поплакал час у неё на коленях. Мне было так больно, словно душу вынули. Он заставил меня пройти через все круги ада. Она была для меня единственным родителем, и он, зная всё это, всё равно так поступил. Он сделал мне намеренно больно, и, когда пришёл, даже не отрицал, лишь просил прощения, да и только. Сейчас он хочет поговорить, а я его не хочу ни видеть, ни слышать, — всхлипывает парень и даже не скрывает этого. Чимину сейчас так больно, что он даже не замечает, что показывает кому-то свои чувства.

— Чимин, если это не будет слишком много, то можешь мне рассказать про родителей — ты их часто упоминаешь. Если ты, конечно, этого хочешь.

— Я родился в нормальной семье: папа госслужащий, мама домохозяйка, а я должен был стать врачом. Когда мне было двенадцать, я влюбился в дизайн и в парня. Он был моей моделью и вдохновением. Когда папа узнал, что я не планирую быть врачом, а мне нравится рисовать и шить одежду, он был в ужасе. Тогда он меня в первые ударил и сказал, что его сын не будет заниматься таким гомосятским делом. Тогда… — Чимин вздрагивает от воспоминаний, что приносят слишком много боли. Чимин вообще не понимает, кто он и что он, почти ничего не чувствует от эмоционального потрясения, только опустошение. Иначе он бы никогда не рассказал Хосоку об этом, это его самая страшная и болезненная тайна, даже Тэхён об этом узнал только недавно. Чимин натужно вздыхает и потрескавшимися губами от долгих рыданий и завываний продолжает:

— Тогда я пообещал отцу, что прекращу. И так бы и сделал, но тот парень заверил меня, что у меня талант и не стоит его бросать. В итоге, три года я прятал все наброски у него. Незадолго до моего пятнадцатилетия я ему признался в своих чувствах, он был не удивлён, сказал, что подозревает об этом давно и не хотел меня торопить. Мы провстречались три месяца, пока его мама однажды не застала, как мы целовались в его комнате. Тогда было столько ругани, отец костерил меня распоследними словами, кем только не называл. Он меня так сильно избил, что я попал в неотложку и не мог ходить два месяца. Меня выписали только через полгода из больницы, а ему не было ничего. Он со своими связями отделался и скрыл это, так, как будто ничего не было. — Чимин начинает почесывать кожу на бедре сквозь ткань штанов и чувствует, как голос ломается на следующем предложении. — Когда я вернулся домой… то… то со мной никто не разговаривал. Даже мама… Отец всегда был суровым и отстранённым, но она всегда утешала меня и говорила, что будет любить, несмотря ни на что. Но она только презрительно смотрела на меня и вытирала запястья, если я случайно касался её. Она не реагировала на меня, словно я пустое место.

Чимин пытается вздохнуть, но не получается. Воспоминания затаскивают в трясину из боли и страхов. Парень не понимает, как смог это всё пережить и не сломаться.

— Тот парень, он не выходил на связь, оставив себе мои работы и моё сердце. В один день к нам домой пришли гости, тогда я подслушал, что меня хотят упечь в психушку, как психически больного. И это причинило мне гораздо больше боли, нежели избиение. Их ложь, она… Она меня убила… — Чимин хочет продолжить, когда слышит сдавленные рыдания в трубке. Ему становится противно от себя, что причинил старшему боль.

— Прости, Хоби-хён, я не подумал, я не буду больше говорить.

— Нет, нет, пожалуйста, продолжай. Прости, что смутил тебя своими слезами. Мне просто так больно и обидно за тебя. Я бы выломал твоему отцу все пальцы, которыми он касался тебя и посмел причинить боль. Я так тобой горжусь и тем фактом, что, несмотря на то, что ты прошёл, ты не боишься своей ориентации и так открыто о ней говоришь. Мне так хочется обнять тебя маленького, которому пришлось такое пережить. Я постараюсь сдерживать себя, пожалуйста, продолжай. Я очень ценю твоё доверие. — Чимин слушает натужный голос Хосока и всхлипывает от той теплоты и поддержки, что ему дарит старший. Он вспоминает, как отреагировал Тэхён после того, как Чимин ему рассказал. Тот стал рвать и метать, порывался позвонить отцу, чтобы с его папой разобрались. Помнит, как Тэхён баюкал его на своих коленях, пока Чимин орошал слезами его кофту. Помнит шёпот на ухо: «Бедный, мне так жаль, что тебе пришлось это пережить. Чими, я так люблю тебя, ты не заслуживаю всего этого, ты не должен был выживать и собирать себя по кусочкам. Ты — самое яркое солнце в ночи, ты — луна, что освещает путь даже в самой непроглядной тьме. Я не могу понять, что это за родители, что не могут принять выбор своего ребёнка. Не понимаю людей, которые ненавидят других просто за чувства, хоть мы их и не выбираем. Я буду всегда рядом с тобой и защищу от всех, если понадобится».

В итоге именно Тэхён и причинил ему самую страшную боль, которой доселе Чимин и не знал.

— Хорошо. Я просто не хочу, чтобы ты из-за меня плакал. Я этого не достоин, — последнюю фразу он говорит чуть ли не шёпотом. Но Хосок, видимо, слышит, поэтому говорит:

— Ты достоен целого мира и больше. Чимин, я плачу, потому что ценю и люблю тебя. И мысль, что тебе причинили такую боль, просто убивает меня.

— Хорошо, прости, хён.

— Не надо. Не извиняйся за свои травмы и страхи, просто попытайся почувствовать эту любовь и не отталкивать других. — Чимин уже один раз отдался любви, и что случилось? Он поверил, и ему причинили боль.

— Хорошо.

— Ты готов продолжить?

— Да, хён. Тогда я послушал родителей и был в ужасе. Я не знал, что делать. Я не хотел ехать никуда. Когда они пришли ко мне и сказали спускаться, я сделал всё, что они сказали. Но только нам стоило выйти на улицу, то я дал деру со всех ног. Я бежал, пока ноги не чуть отвалились, и я чуть не задохнулся от нехватки воздуха. Мне было так страшно, что меня найдут и упекут куда-то. Спустя пару часов я понял, что за мной нет хвоста, и смог выйти из укрытия. Я не знал, что мне делать. У меня не было денег, удостоверения или где жить, да даже верхней одежды. Я не мог пойти в полицию, так как меня сразу бы сдали родителям. Я не мог ничего. Тогда уже был ноябрь, и в ту ночь я дико замёрз в какой-то грязной подворотне. Я боялся идти в парк или круглосуточный, в страхе, что меня ищет полиция. Та ночь, была самой тяжёлой, я рыдал без остановки. У меня не было еды и даже плана на ближайшее будущее.

Чимин продолжает говорить и не видит, как в глазах Хосока стоит дикий ужас, а рот он прикрывает рукой в страхе издать лишний звук. Это ночь станет для него переломной, где даже объятия Джина не смогут помочь. Он не знает, сможет ли оправиться просто от услышанного, а Чимин пережил это и всё ещё радовал мир своей улыбкой и добротой. Хосоку хочется закурить прямо сейчас, хоть он этого никогда и не делал, внутри столько горечи и сострадания к этому маленькому ребёнку, что слишком рано стал взрослым.

— Так прошло два дня. Меня периодически подкармливали бездомные, иногда я вытаскивал еду из мусорки и ел. Сначала было брезгливо, но потом голод победил. Спустя это время я подкараулил, когда родителей не было дома, мама в этот день ходила в магазин, а отец, он был на работе. Я пробрался в дом, на моё счастье пароль никто не поменял. Тогда я упаковал вещи. Сейчас-то я понимаю, что половина мне была не нужна: какие-то глупые книжки или медведь, вместо какой-то еды и вещей, но я был ребёнком. Пробрался в спальню, забрал все мои документы, наличку, что родители хранили на всякий случай, и все драгоценности, что нашёл. Думал, что мне этого хватит надолго, но, боже, как я ошибался. Я купил билет в Пусан, сам не знаю, как. Они не проверили разрешение нормально. Мне его давали тогда, когда ездил на Чеджудо летом. Я подтёр дату и нарисовал новую. Мне просто ужас как повезло. В Сеуле я снял комнату в старом мотеле на окраине и со страхом ждал, но никто не приходил. Через два месяца я смог спокойно выходить на улицу и начал искать работу. Я нашёл круглосуточный, где мужчина, что работал там, сразу понял, что я ребёнок. Но предложил в обмен на молчание, что я работаю смены, живу в маленькой комнате и могу забирать подпортившуюся еду. Это ужасно, но я согласился, так как мне нужны были деньги на обучение, а главное — согласие родителя. Тех денег, что я украл, плюс украшения, хватило бы всего на два года, так что мне нужно было заработать на ещё один. Я учился, и это выматывало, но потом приходил ночью на смену, и это убивало. На каникулах я устроился на подработку, так как денег почти не было. Когда мне стукнуло шестнадцать, я хотел уйти и начать работать в другом месте, но он согласился платить, хоть и не шибко много, припугнул меня полицией, но хоть что-то. Я стал мыть полы в клубе и там хоть что-то получать, потом меня повысили до официанта, так что были хоть какие-то деньги. Но в магазине хоть было время на уроки, так как ночь — не самое популярное время у клиентов. Оттуда я ушёл через месяц. Я пахал и учился. У меня была только одна надежда — это получить стипендию. В другом случае даже хоть пять работ не помогло бы мне оплатить обучение. Вот и конец истории, мне повезло получить стипендию и выбраться из всего этого «практически» без травм.

К концу рассказа Чимина даже ладонь на рту не помогает. Хосок начинает рыдать, как ненормальный. Сколько же пришлось пройти этому ребёнку, а он всё так же улыбается и всё такой же добрый. Хосок думает, что сколько же извращенцев в клубах, что они приняли ребёнка и решили эксплуатировать его. Это просто отвратительно, а сколько ещё таких детей, кому некуда податься и они идут на более опасные работы.

— Спасибо большое, что поделился со мной этим. Спасибо, Чимин, я очень ценю… И мне так безумно жаль, что это всё произошло с тобой. Я бы так хотел тебя обнять.

— Спасибо, хён. Вот и вся история, что ты просил рассказать.

— Ты спрашивал его, почему он тебе соврал и «похоронил» такого близкого тебе человека? Потому что я после того, что ты мне рассказал, никогда не смог бы намеренно тебе сделать больно.

— Он… Он пытался объяснить, но я его прогнал и не захотел слушать.

— Почему?

— А если он опять мне соврёт? Я боюсь снова обжечься.

— Чимин, хорошо представь, что ты больше с ним не вместе. Ты больше никогда его не увидишь, не обнимешь, не поцелуешь и не пересечёшься, а если и да, то только как два незнакомца. Ты хочешь этого?

— Нет, я так не хочу. Я боюсь, что его потеряю, но мне так больно, что страшно видеть его рядом.

— Смотри, сейчас ты можешь лишь гадать, почему он так поступил. Может, стоит узнать его версию. Ведь расстаться можно всегда, но главное, чтобы потом не было сожалений о возможном. Чимин, до этого случая он тебя обижал, не считая, что он тебя игнорировал месяц?

— Нет… Вроде нет, он всегда был заботлив ко мне и моим нуждам. — Маленькая улыбка трогает губы Чимина от тёплых воспоминаний.

— Чимин, решать только тебе, так что подумай, может, стоит хотя бы выслушать его. Ты не обязан, но прислушайся к себе, готов ли ты потерять того, кто тебе дорог, без объяснений. А уже после решить, достоин он прощения и второго шанса или нет, — говорит Хосок и натыкается лишь на тишину. Спустя пару минут Хосок слышит, как Чимин шмыгает носом и, видимо, вытирает слёзы со щек.

— Спасибо, хён, за поддержку и за то, что выслушал. Мне стало легче, гораздо, и приятно было наконец поделить своё тяжелое прошлое с кем-то ещё. Я выслушаю его, ты прав — он достоин, хотя бы этого.

— Я рад, что смог помочь.

Чимин ещё раз говорит «спасибо» и «хорошего вечера», так как за это время изрядно успело потемнеть. Он кладёт трубку и идёт включать свет в комнате, так как всё это время Чимин сидел в темноте. Наконец, вернувшись к дивану на подкашивающихся ногах, Чимин смотрит на злосчастный телефон и никак не может заставить себя взять его. Он не может пересилить ту боль, что захватила его сердце. Медленно отсчитав да десяти, он берёт устройство, листает список контактов, и останавливается на «Любимый❤️». Пальцы дрожат, и только спустя пару попыток он набирает парня. На звонок отвечают спустя полсекунды, и Чимин медленно выдыхает, видимо, не только он один тут ждёт и волнуется.

— Солнышко, ты как? Что-то случилось? — дрожащим от волнения голосом спрашивает Тэхён, но Чимин оставляет его без ответа.

— Ты можешь вернуться, нам надо поговорить. Через сколько ты будешь?

— Сейчас, — отвечает Тэхён, и Чимин не совсем понимает, о чём говорит его парень. Он слышит, как дверь разблокируется и кто-то разувается. Спустя пять секунд в проёме стоит Тэхён, и Чимин не готов сейчас его видеть. Он думал, что у него есть хотя бы двадцать минут до его прихода. Он думал, что приведёт себя в порядок за это время и не даст Тэхёну увидеть, как же он его сломал. Но он тут и видит, как дрожат руки Чимина, что губы полностью обкусанные и потрескавшиеся, что щеки опухли от непрерывающегося плача, нос красный, а на горле царапины. Тэхён опускает взгляд вниз и смотрит, как пальцы комкают ткань на майке, и замечает красное пятно на штанах. Тэхён в ужасе, что сделал такое с любимым человеком, и в большем ужасе, что он мог причинить себе боль.

— Чимин, что это? — спрашивает парень и указывает на правое бедро. Чимин переводит взгляд вниз и столбенеет от своей тупости. Нужно было переодеть штаны, ведь за весь разговор с Хосоком он изрядно расчесал бедро. Парень берет край майки и опускает вниз, пытаясь скрыть.

— Ничего, — лепечет парень и пытается улыбнуться. Тэхёна от такого разбитого вида колотит, а ещё больше от неправильной и неестественной улыбки на лице. Он подходит к нему за пару секунд и пытается поднять майку вверх. Но Чимин впивается в его руки и смотрит загнанным зверем. Тэхён пытается бороться с ним, но останавливается только тогда, когда слышит тихие всхлипывания сверху. Парень сразу же разжимает руки, а Чимин поджимает ноги к груди и оборачивает руки вокруг них.

— Не надо, пожалуйста, — подвывает Чимин.

— Солнце, ты калечишь себя? Из-за меня? Пожалуйста, расскажи, давай отбросим всё, что было, я умоляю. Покажи мне, — умоляет Тэхён, и Чимин чуть ли не плачет от того страха, что слышит в голосе его любви… И от той боли, что он слышит в голосе Тэхёна.

— Я не хочу об этом говорить. Я позвал тебя не для этого, если ты будешь давить, то я уйду.

— Хорошо. Прости, пожалуйста. Я просто испугался за тебя. Просто знай, что я всегда тебя выслушаю и приму, — тихим голосом проговаривает Тэхён, но Чимин его игнорирует. Лишь складка от морщин на его лбу разглаживается.

— Почему ты мне соврал? Да и ещё так.

— Я знаю, что это нельзя оправдать, я большой дурак, но я попробую объяснить, — говорит Тэхён и смотрит сверху вниз на парня, от которого сердце болит и цветёт одновременно. После того, как Чимин кивает головой в согласии, Тэхён продолжает.

— Помнишь, что я говорил, что тот месяц без тебя мне сложно дался? Я не мог соображать, есть, думать и нормально функционировать. Когда я увидел тебя возле аудитории, ты был очень злым, а потом общался с Хосоком, и не было даже варианта, что я признался тебе. Ты всё давил, и мне было страшно, что ты перестанешь со мной даже дружить. Тогда ты сказал, что простишь меня, только если я умру. Я сам не понял, как сказал это. Но поменять уже ничего нельзя. Я тебя люблю, Чимин. Я не хотел причинить боль. Меня сжирало то, что я врал тебе, но ты начал отдаляться от меня, и я боялся ещё сильнее, что разрушу всё.

— Ты правда не хотел мне сделать больно?

— Нет, конечно, да ни в жизнь! Когда я увидел твои грустные глаза, в которых была лишь безысходность, мне хотелось выстрелить себе в лоб, — быстро проговаривает Тэхён, чтобы вдруг его не поняли неправильно.

— Чимин?

— Я не буду врать. Ты мне сделал очень больно. Я понимаю тебя, правда. Не знаю, смогу ли простить прямо сейчас, но знаю одно, что не смогу тебя потерять.

— Это значит, что ты меня не бросаешь? — улыбаясь, спрашивает Тэхён и впервые за этот день начинает дышать свободно.

— Это значит, что мне всё ещё больно и я злюсь, но любовь к тебе у меня сильнее.

— Я могу тебя обнять?

— Да, можешь, наверное, — отвечает Чимин и, не успев даже закончить предложение, чувствует обернувшиеся вокруг себя руки и нежный запах хвои от парня. Он начинает плакать от всего пережитого за день. Ведь, как бы ни было парадоксально, но именно объятия Тэ являются именно тем местом где всегда можно отдохнуть и успокоиться. Являются домом. Чимин кладёт ладошки на лопатки парня и притягивает ближе к себе. От такого яркого знака любви Тэхён заходится от чувств и начинает рыдать. Он орошает футболку любимого слезами и чувствует нежные поглаживания по волосам.

— Я так боялся, что потеряю тебя. Не мог даже мысль об этом допустить. Я так счастлив, прости меня, Чимин. Я больше так никогда не поступлю, буду вымаливать прощение вечность.

— Я уже простил тебя, только не плачь, — говорит Чимин и не лукавит и не кривит душой, ведь он правда простил парня, только услышав первый всхлип. Сколько можно уже его наказывать, Чимин хочет смотреть в будущее, а не прошлое. Хоть сейчас душа болит очень сильно. Чимин чувствует, как его поднимают на руки, и сразу же хватается за шею Тэ. Спустя пару минут они лежат в кровати, Чимин на груди Тэхёна, так как парень отказался выпускать его из объятий.

— Чего ты так быстро вернулся? Ты что, под дверью сидел? — усмехается Чимин, но даже спустя двадцать секунд он не слышит ответа. Он резко смотрит Тэхёну в глаза с вопросом и приоткрывает рот от шока. — Ты серьёзно сидел под дверью?!

— Я боялся, что ты можешь уйти. Вот поэтому я и сидел там.

— А если бы я решил, что мне нужен день на размышления, а не всего лишь пара часов?

— Я бы всё равно сидел тебя и ждал. Я готов быть твоим псом у ног, лишь бы быть рядом. — Чимин находится в прострации от того, что слышит, и не может поверить. Злость тухнет, как пламя на свечи от сквозного ветра: быстро и не оставив после себя следов, кроме дыма, что скоро тоже исчезнет.

Парень тянется к любимому лицу и сразу находит губы. Приближается к ним и накрывает их, соединяя. Он целует медленно, нежно, без той страсти, что обычно присутствовала между парнями. Медленно проходится языком по нижней губе и проскальзывает внутрь. Проходится по ровному ряду зубов и чувствует руки, вцепившееся в него клешнями. Чимин не знает, что за ужас пережил Тэхён за эти «пару» часов, и пусть лучше не узнает. Он соединяет их языки в медленном неторопливом танце, последствия которого цветут ярким бутоном в груди у парней. Изо рта Чимина вырывается сладкий стон, что разбивается в горячем поцелуе.

— Чими, покажи мне пожалуйста бедра? — говорит Тэхён, когда наконец отрывается от пухлых и таких манящих губ.

— Ам… Знаешь, я не уверен, там даже не на что смотреть. — лепечет Чимин в страхе, что любимый увидит и всё поймёт. Парень до сих пор винит себя, что рассказал Хосоку обо всём. Но Тэ смотрит на него таким взглядом, что у Чимина просто не остаётся выбора.

Парень приподнимается на локтях с тела Тэ и садится на его бёдра. Он спускает штаны до колен. Таких неправильно полных, как и его бедра. На правом красуется отпечаток его стресса: глубокие и хаотичные царапины рассыпаны по всей внешней поверхности. Чимин и сам удивляется, как ему удалось так сильно расчесать свою кожу. Он проводит подушечками пальцев правой руки по краям раны, когда они оказываются схвачены рукой Тэхёна.

Тэхён смотрит, как Чимин медленно развязывает узел на серых штанах и снимает их до колен. Ноги, что обычно Тэхён боготворил, сейчас выглядят ужасно. У Чими и так худые бёдра, так ещё и на большей их поверхности красуется рваная рана. Словно какой-то дикий зверь когтями сдирал парню кожу. Тэхён смотрит в ужасе и не знает, что делать. Он видит, как Чимин подносит пальцы к ране и пытается потрогать её. Парень перехватывает руку, не даёт ему дотронуться, чтобы не занести микробы в и так растревоженную рану. И только потом оглядывает сами пальцы. На указательном и среднем пальцах, на костяшках, виднеются синяки и маленькие ранки. Тэ целует каждый пальчик по очереди и капает своими слезами на них. Жаль, что он, как Рапунцель, не может вылечить раны Чимина своими слезами. Ему так больно, что его любимый это сделал с собой из-за Тэхёна.

— Зачем? — со слезами на глазах и немым вопросом в глазах спрашивает Тэхён. Чимин не знает, что на это ответить, и просто молчит. Молчит и тогда, когда Тэ встаёт и уходит куда-то. Молчит, когда парень обрабатывает его раны. Но когда мишка поднимает голову и Чимин видит, что всё его лицо было залито слезами, то не выдерживает. Парень подрывается и приближается к парню, берёт в руки его лицо и шепчет прямо в губы:

— Это была ошибка. Просто случайность. Такого не повторится. Только не плачь… Не из-за меня, — шепчет Чимин и затягивает парня в поцелуй.

***

Хосок слышит лишь прерывистые гудки в трубке, но не слышит ничего. Все его кости, мышцы и всё его естество заморожены. Парню даже не больно, словно он разом лишился всех чувств. Рассказ Чимина так его потряс, что сейчас он не знает, что и делать. Парень не может перестать думать о том, как маленький ребёнок выживал на улице несколько дней, а родителям было откровенно похуй. Случись что с его малышом, он бы камня на камне не оставил, но нашёл бы мелкого, какая бы у них ссора ни была. Ведь нет ничего дороже его жизни и безопасности. Хосок заходит обратно в основное помещение пекарни и смотрит на Джина, который обслуживает клиента. Хосок просто молча ждёт, хоть и старший бросает периодически на него волнующиеся взгляды. Когда дверь хлопает и посетитель уходит, Хосок даже не обращает внимания на это, так как поглощён своими мыслями на сто процентов. Только когда его предплечья касаются холодные руки любимого, он наконец приходит в сознание. Переводит взгляд на парня и видит его безумно волнующийся взгляд.

— Можем мы прямо сейчас пойти домой? Мне кажется, что ещё пару часов я не выдержу, — слабым голосом произносит парень.

— Да, конечно, хорошо. Боже, но что произошло? Хоба, ты на себя не похож. Куда делось моё любимое солнышко? — мягким голосом, с полуулыбкой на губах, спрашивает Джин любимого, который сейчас похож на призрака. Но тот даже и бровью не ведёт и не реагирует на поддразнивание.

— Любимый, мне сейчас очень тяжело, давай просто пойдём домой.

Джин понимает всю плачевность положения и быстро закрывает кассу, отпускает повтора и закрывает кофейню. Так как они живут этажом выше, то уже через полчаса парни заходят в дом. Хосок идёт в спальню и переодевается в домашнюю одежду. Когда он надевает майку, то чувствует, как вокруг его торса обернулись красивые руки его парня. Он кладёт свои ладони поверх его и нежно поглаживает кожу. Хосок чувствует как его тянут на кровать и сам помогает шагать. Он падает на Джина и лежит в таком положении ещё минут пять без движения.

— Расскажешь?

— Чимин сошёлся со своим парнем, тем в которого он влюблён. Оказывается, что тот обманул его. Соврал про смерть бабушки. Но добило меня не это, а то, что расказал Чимин. Извини, сказать не могу, это… Слишком личное. — надломленным голосом говорит парень, пока голос чуть ли не ломается от боли, что сидит внутри. Хосок думает, если ему так плохо только от того, что с ним поделились такими тяжёлыми воспоминаниями, то какого было самому маленькому Чимину. Как он один сражался с этим жестоким миром, вместо того, чтобы наслаждаться детством. Хосок начинает рыдать от этих мыслей и переполняющих чувств. Поворачивается в руках Джина и зарывается ему в шею, чтобы хоть как-то укрыться от этой боли и жестокости людей. Хосок чувствует лёгкие поглаживание по спине.

— Мне очень жаль тебя, любимый. Я всегда буду рядом с тобой. И теперь понимаю, что такой человек рядом с цыпой ему не нужен. У нас скоро банкет небольшой будет и я даже знаю, с кем эту булку познакомить.

— Джин, не стоит, пускай, ребёнок сам решает, что ему лучше.

— Шыш, он находится в абьюзивных отношениях и это не выбор.