Правдивая история любви [18+]

Мишель

Наступило лето. Оставалось сдать все экзамены и наконец как следует отдохнуть перед новым учебным годом.

Мы с Лили вышли из аудитории после завершения предпоследнего теста.

– Это было не так уж и сложно, – заметила моя подруга.

– Угу. Осталось только дождаться результатов, и мы ещё на один шаг ближе к свободе, – подытожила я.

Из кабинета напротив, со счастливым смехом и возгласами, появилась небольшая группа парней, среди которых был Майк. Похоже, компания тоже радовалась тому, что очередной экзамен остался позади.

Мой взгляд задержался на Майке. Я уже и забыла, когда мы с ним в последний раз болтали просто так. Наше общение почти сошло на нет.

Стоило ему тоже заметить меня, как мы просто кивнули друг другу, и они с парнями пошли дальше.

На душе стало вдруг тоскливо, меня охватила внезапная грусть. Всего за один учебный год наши отношения с Майком претерпели столько изменений – и, к сожалению, в итоге сложились не в лучшую сторону.

Я понимала, что сама в этом виновата. Но, увы, была не в силах что-либо исправить.

Тем не менее я по-прежнему считала Майка Купера своим другом. Даже если он думал иначе.

– С тех пор как Майк стал капитаном команды, у него от поклонниц отбоя нет, – подметила Лили.

– Неудивительно. Он симпатичный и талантливый парень. Странно, что девушки раньше его не замечали.

– Даже если бы они его замечали, вряд ли им удалось бы его заинтересовать.

– Почему? – удивленно спросила я.

– Потому что ему уже нравился кое-кто другой, – ответила подруга, намекая на меня, и мне стало совестно.

Я мгновенно залилась краской от нахлынувшего стыда.

– Не бери в голову, – поспешила успокоить меня Лили. – Как говорится, сердцу не прикажешь, так?

– Кх-кх, – вдруг раздалось заискивающее покашливание позади нас, и мы одновременно обернулись.

Перед нами стояла Пэт Кросс – наша бывшая подруга. Она переминалась с ноги на ногу и, очевидно, нервничала и чувствовала себя крайне неуверенно.

После того как Джеффри, Уоррена и Теда исключили из университета, и никакие попытки мистера Тернера дать взятки не помогли, а судом до вынесения окончательного приговора был наложен запрет на приближение этих трёх парней ко мне и Лили, Пэт обходила нас стороной, бросая лишь гневные взгляды.

В какой-то момент она даже попыталась пустить слух, якобы я сама подстроила ту ситуацию и несправедливо оклеветала её друзей. Однако, на удивление, Кросс не нашла тех, кто бы ей поверил, и потому весь этот слух быстро угас и вскоре был забыт.

Но винить её в этой попытке я не могла: она была девушкой Джеффри и хотела спасти его репутацию, пусть даже снова ценой нашей дружбы. Мне просто было жаль ее.

Мы полностью отдалились, и потому то, что сейчас девушка стояла здесь перед нами очевидно желая что-то сказать, – честно говоря, было весьма неожиданным для меня.

– Привет, Пэт, – робко сама начала я, прервав эту затянувшуюся паузу.

– Привет, девочки, – произнесла в ответ она как-то совсем непривычно, не с присущим ей высокомерным тоном, к которому я уже успела привыкнуть за последние месяцы.

Что-то в ней изменилось. Она выглядела какой-то... надломленной?

– Что ты хотела? – холодно спросила Лили, явно не разделяя моей попытки быть дружелюбной.

Девушка демонстративно сложила руки на груди и устремила на Кросс испепеляющий взгляд.

– Я... хотела извиниться перед вами, – наконец выдавила из себя Пэт, и от услышанного я снова опешила. – Особенно перед тобой, Мишель. За все, что было. За тот мой... обман... с Джеффом.

– Это называется предательством, – поправила её Лил, и Пэт покраснела. И сдавалось мне, вовсе не от злости, а скорее от стыда.

– Мне правда, искренне жаль, что с тобой случилось такое. Я и понятия не имела, что всё это правда, – продолжала раскаиваться Пэтти.

Она говорила без фальши, виновато, с дрожью в голосе. И я поверила в ее искренность. В этом порыве мне захотелось обнять свою подругу – ту самую Пэт, которую я знала еще со старшей школы. Захотелось вернуть нашу с ней дружбу. Может быть, и для того, чтобы хоть что-то в моей жизни снова стало таким, как раньше, – до всех этих интриг и ссор.

Но возможно ли это?

– Спасибо, – тепло ответила я на её извинения.

– И что же вдруг повлияло на твои убеждения? – Лили всё ещё держала Пэт «на мушке».

Кросс горько хмыкнула:

– Я надеялась избежать этого вопроса.

– Увы, – язвительно прокомментировала её досаду Лил.

– Я не знаю, что ответить... – призналась Пэтти. – Но мне действительно очень-очень стыдно за то, что я не верила тебе, Мишель. Я думала, ты всё это выдумала... Всю эту историю с изнасилованием. Думала, что это был твой такой способ... план, чтобы окончательно отвязать Джеффа от себя.

Беннет издала возмущенный смешок:

– Ты серьезно думала, что Мишель способна на такое? Ты в своем уме? Это скорее в твоем стиле! Как ты вообще могла поверить Тернеру, а не нам?

– Я просто не думала, что Джефф способен на нечто подобное. Я...

Лили прыснула, не дав Пэт договорить:

– Значит, Джефф у нас неспособен, а вот Мишель способна? Ха!

– Поймите, я любила Джеффа! – произнесла девушка с такой болью, что я невольно ощутила ее внутри себя.

Если Патриция Кросс стоит здесь в таком отчаянии и искренне пытается принести нам свои извинения, значит, ей пришлось столкнуться с нелицеприятной правдой о своем любимом человеке. И я не могу ей не сочувствовать. Наверняка ей тяжело это далось.

Как бы я ни относилась к Джеффри Тернеру, была Пэтти – та, которая любила его и хотела верить ему. А теперь, по всей видимости, это изменилось.

– Но это уже в прошлом... – отмахнулась девушка. – Джефф оказался подлым лжецом.

– Как и ты, – подметила Лили.

– Как и я, – согласилась Пэт. – Но то, что он сделал с Мишель, не заслуживает прощения. Это немыслимо...

Девушка судорожно замотала головой, будто отгоняя плохие мысли, сжала себя руками. Я никогда прежде не видела ее такой подавленной.

– Но... Могу я узнать, почему ты все-таки поменяла своё мнение? – осторожно поинтересовалась я. Мне совсем не хотелось на нее давить, но этот вопрос не давал покоя.

– Просто я узнала, как всё действительно было, – скажем так, из первых уст, – Кросс вымученно хмыкнула.

Мы с Лили замерли в изумлении, выжидая, что она скажет дальше.

– Когда произошли те ужасные события, Джефф клялся мне, что ты, Мишель, сама все это подстроила. Ну знаешь... Нашла способ избавиться от него. Он утверждал, что якобы в тот день ты поссорилась с тем парнем, с Сэмом. Он ударил тебя, и отсюда – все эти синяки и ссадины, которые были на тебе. А дальше, после вашей ссоры, ты поехала к Уоррену. Ты знала, что Лили у него, и явилась туда, чтобы ей поплакаться.

....Чуть позже к Уоррену прибыли и Джеффри с Тедом – просто в гости к другу, как уверял меня Тернер. Они даже не знали, что ты там тоже будешь. А вот ты, якобы, уже была в курсе того, что они должны были прийти. Ты напилась, вела себя неадекватно, стала дерзко и вызывающе раздеваться, а потом и вовсе сама предложила себя Джеффу. Лили позвонила Сэму, попросила его приехать и забрать тебя, пока ты не натворила глупостей. И когда твой разгневанный парень явился в дом Уоррена, он, не разбираясь, просто избил парней, приревновав тебя к ним.

....Это, по словам Тернера, тоже было тебе на руку. Потому что, по всей видимости, когда ты приехала к Уоррену и узнала, что Джефф тоже скоро там появится, у тебя зародился план. Ты воспользовалась сложившимися обстоятельствами и довела ситуацию до того, чтобы все выглядело как попытка изнасилования. Тебе нужно было отвадить Джеффа, а твои родители должны были разочароваться в нем – чтобы ты смогла спокойно встречаться со своим парнем, который теперь представал в их глазах героем, спасшим их дочь. Именно так рассказал мне эту историю Джефф.

– Какой бред! – не выдержав, вспыхнула Лили, и я не могла с ней не согласиться.

Фантазия Тернера не знала границ. Теперь понятно, почему Пэт хотела распространить тот слух: для нее он был самой настоящей правдой.

– Да, бред! Сейчас я это понимаю, но тогда мне хотелось верить Джеффу. Тем более что и Уоррен, и Тед тоже заверяли меня в том, что все именно так и было.

Чувство тошноты подступило к горлу. Какой же Джефф Тернер подонок! Мало того что он так поступил со мной, так ещё и оболгал меня и Сэма!

– Их адвокаты также отстаивали эту версию. Они все были едины, все так уверены, что было сложно считать иначе. Но вчера... Когда мы с парнями были дома у Тернеров, они сильно напились. Их очень расстроило то, что родители не смогли их прикрыть, и им все же не удастся остаться в университете.

– Так им и надо! – без всякого снисхождения подчеркнула Беннет, и Пэт согласно кивнула.

– В общем, в какой-то момент я вышла поговорить по телефону с матерью, а когда вернулась, случайно услышала разговор Джеффа и Теда. Джефф держал его за грудки и угрожал отделать, если тот расскажет полиции, как все было на самом деле. Он требовал, чтобы Тед продолжал держаться их версии, или у него будут большие проблемы – Джефф об этом позаботится.

....Тогда я вошла в комнату и потребовала объяснений. Сначала Джеффри отпирался – мне, мол, показалось и я не так всё поняла. Но я настаивала, а он был так пьян, что в итоге алкоголь развязал ему язык – и он всё рассказал. Всё то, что говорили полицейским вы, а я не верила. Как не верила и тогда, когда Мишель сказала, что он ударил ее в клубе. Я ведь сразу пошла к нему, как только это узнала, чтобы выяснить, было ли такое на самом деле, – и он, конечно, все отрицал. А я, конечно, поверила ему. Я, как влюбленная дура, всегда верила ему...

Голос Пэт дрогнул, она опустила глаза в пол, нервно поправила волосы. Затем снова посмотрела на нас, и взгляд ее был таким, словно она сомневалась, стоит ли ей рассказывать дальше. Но, видимо, решившись, она продолжила:

– После того, как Тернер рассказал мне правду, он с силой схватил меня за волосы и стал угрожать – так же, как Теду. Он влепил мне пощечину и потребовал, чтобы я держала язык за зубами. И в тот момент я в полной мере осознала, что Джеффри вовсе не тот, за кого выдавал себя все это время. Или... за кого я сама для себя его выдавала.

– О, Пэт... – я взяла девушку за руку. В ее глазах стояли слезы. – Мне безумно жаль...

Что бы ни происходило между нами, она не заслужила, чтобы с ней обращались вот так. Тем более человек, которого она искренне любила и которому слепо верила и доверяла.

– Джефф не имел права распускать руки, – произнесла я, едва сдерживая свою злость на Тернера. – Теперь ты знаешь, насколько он опасен, и, надеюсь, будешь держаться от него подальше.

Девушка закивала, попутно вытирая слезы с мокрых щек.

– Я просто хотела сказать... что ты можешь рассчитывать на меня, Мишель. В суде и... в целом, – срывающимся голосом промолвила Пэт. – Джефф во всех своих бедах винит тебя. Он и его отец будут делать все, чтобы выйти сухими из воды.

– Ничего, – успокоила я ее. – Мы же теперь вместе. Значит, мы со всем справимся.

Девушка подняла на меня изумлённый взгляд:

– Мы? Вместе? Ты... прощаешь меня?

Она не могла в это поверить. Но именно это я сейчас и делала.

Вместо ответа я просто обняла Пэтти, и она вдруг горько расплакалась у меня на плече:

– Прости меня, прости!
– Всё хорошо. Я не злюсь, – повторяла я до тех пор, пока ее всхлипы не стали тише.

Пэт слегка отстранилась, на ее лице наконец мелькнула слабая улыбка, а взгляд выражал благодарность. Но затем улыбка погасла, и она вновь посмотрела на нас виновато.

– Я так подвела вас обеих... И мне ужасно стыдно. Я не должна была ставить Джеффа и свои амбиции выше нашей дружбы. Я столько гадостей вам наговорила. Я просто... завидовала тебе, Мишель. Завидовала положению твоей семьи. Тому, что вам все дается так легко, – так я считала. И сейчас мне стыдно за свои меркантильные мысли и желания. Но тогда...

....Моя семья была не настолько влиятельна и богата для Аарона Тернера, чтобы он одобрил наши с Джеффом отношения официально. Мне была отведена жалкая роль любовницы для человека, которого я любила. В то время как ты должна была стать его девушкой. И от этого мне было так больно, так обидно, что я совсем забыла о дружбе... Но это ни капли меня не оправдывает! Я понимаю, – торопливо выставила ладони вперед Пэт.

Она спешила дать понять, что по-прежнему раскаивается, но я и так это ощущала.

– Не думай об этом, – решительно успокоила ее я. – Но скажи: если ты не хотела, чтобы Джефф встречался со мной, почему тогда сама постоянно подталкивала меня к нему? Разве наше расставание с ним не давало тебе шанс стать его одной единственной? Доказать мистеру Тернеру, что именно ты – лучшая пара для его сына? Может, увидев, как счастлив Джефф, он бы передумал насчёт всех этих выгодных партий? Ведь после всего, что произошло, вы же с Джеффом были вместе до вчерашнего дня, не так ли?

Пэт тяжело вздохнула.

– Так. Но эти отношения никогда бы не стали официальными. Я могла рассчитывать исключительно на ту роль, что мне отвели. Таковы были условия мистера Тернера. И если я хотела быть с Джеффом, то обязана была их принять, – честно призналась она.

– И стоило так жертвовать ради такого подонка? – фыркнула Лили.

– Я знаю, что для вас это выглядит бессмысленно. Но на тот момент Джефф никогда не проявлял ко мне агрессии. Наоборот, он был довольно ласков и внимателен и вел себя так, будто я действительно для него много значу. Будто он действительно любит только меня. И мне хотелось быть особенной для него, хотелось помогать ему. Быть его чертовой опорой! Поэтому я пыталась сделать так, чтобы ты вернулась к нему. Потому что пока Джефф был с тобой, его отец был всем доволен. Но стоило вам с Джеффом расстаться, как он начинал угрожать ему, что лишит его наследства, спонсорства и так далее. А Джефф этого очень боялся.

– Как наверняка и ты. Ведь заодно папочка Тернер и твои прихоти оплачивал, – не забыла упомянуть Лил.

Пэт недовольно сжала губы. Было видно, что эти слова задели ее, но она не стала их отрицать.

Я почувствовала себя неловко – мне захотелось как-то поддержать ее, но тут она снова сама заговорила.

– Я знаю, что отвратительно себя вела. И вы вправе злиться на меня. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я искренне сожалею обо всем, что сделала. Тебе, Мишель. И тебе, Лили.

Она повернулась всем телом к последней и устремила на неё свой, поблёскивающий от слёз, взгляд:

– Прости, что так обращалась с тобой. Прости, что постоянно грубила и врала. Я была такой сукой...

Беннет с удивлением воззрилась на Кросс, но потом я заметила, как ее взгляд смягчился – а, значит, маленькое, но такое важное и нужное извинение Пэтти всё-таки смогло растопить лёд в сердце Лили.

– Знаете, пока я вас не потеряла, я и понятия не имела, как сильно мне будет вас не хватать, – с горечью хмыкнула сквозь слезы Пэт. – Простите, что была такой эгоисткой. И, если вы не против... Может, мы могли бы снова начать дружить?

Я уже знала свой ответ на этот вопрос. Но что скажет Лили?

Я взглянула на подругу. Она уже не была так воинственно настроена и, кажется, приняла раскаяние Пэт, увидела, что та по-настоящему сожалеет о том, что было. И всё, что она здесь и сейчас нам сказала, – это не просто какие-нибудь красивые слова, а слова от чистого сердца.

– Ладно, – в конце концов сдалась Лил и с милой улыбкой произнесла: – Идите обе сюда!

Она раскинула руки в стороны, и мы поспешили к ней.

Это было воссоединение трех подруг. Мы наконец-то снова были вместе. И я была безумно рада этому.

Пэт просто запуталась, и теперь, когда всё встало на свои места, она приняла правильное, хоть и болезненное для нее решение. А эти объятия, в которых мы трое сейчас находились, были тем, чего мне так не хватало. И, думаю, моим подругам тоже.

 
* * *
  

Мой телефон зазвонил, когда я вышла из здания университета. Это был Сэм.

– Привет, детка. Твоя встреча не отменилась?

– Нет, всё в силе.

– Хорошо. Тогда буду ждать тебя дома.

– У меня, кстати, есть хорошие новости, – не в силах молчать, воскликнула я. – Мы с Пэт помирились!

– С Пэт? С той самой Пэт?

– Ага. Потом расскажу тебе все подробности, а то он уже подъезжает.

– Ладно, – сухо и озадаченно ответил Паркер, и по его тону я поняла, что новость не пришлась ему по душе.

– Ты только не беспокойся, у меня все под контролем, – поспешила успокоить парня я. – И дома мы обо всем поговорим. Но тебе действительно не за что переживать.

Сэм что-то буркнул в ответ и нажал на сброс.

В этот момент передо мной остановилась машина, и, не задерживаясь, я нырнула вперед, на пассажирское сиденье.

– Привет, пап.
– Привет, малышка.

Мы обнялись.

Мои родители больше не жили вместе, но и разводиться они не собирались. И это давало мне крохотную надежду, что спустя какое-то время они вновь сойдутся и будут вместе.

Я знала, что папа продолжал волноваться за маму. При каждой нашей встрече он неизменно спрашивал меня о ней, но пока не мог до конца принять ту боль, что она ему причинила. И я не винила его в этом. Он имел право приходить в себя столько времени, сколько ему потребуется. Я научилась жить с тем фактом, что папа хотел жить отдельно, не в семейном доме, – ведь я и сама не жила там почти по тем же причинам, что и он.

Теперь мы с ним встречались один-два раза в неделю и проводили время вместе – либо у него в новой квартире на Манхэттене, либо в каком-нибудь ресторане. А пару раз я даже водила папу в кино. Это время было только нашим с ним, только для двоих. И оно было невероятно ценным для меня. Так мы смогли стать еще ближе.

Папа был в курсе того, что мы с Сэмом решили жить вместе, но, кажется, был не против этого. По крайней мере, он никогда не высказывал недовольства.

Да и было видно, что Сэм ему нравится и он доверяет парню так же, как мне. Папа принял нашу пару и не пытался свести меня с кем-то другим – обеспеченным и именитым. И я была безмерно ему благодарна.

О своей работе он рассказывал неохотно – не хотел зря волновать меня. Но я знала, что он переживает сейчас нелёгкие времена.

Аарон Тернер точил на него зуб, а мой папа с недавних пор ни за что не собирался прогибаться под него, а уж тем более сдаваться и уступать.

Думаю, он хотел доказать в первую очередь себе и маме, что способен обойтись и без чьего-либо покровительства.

Что касается моей мамы, то она по-прежнему жила в нашем семейном особняке – в гордом одиночестве, если не считать прислуги.

Я пробовала начать наше общение с ней с чистого листа: без обид и общих претензий, но она упрямо твердила, что, если я хочу все исправить, то я должна бросить Сэма, вернуться домой, и тогда, по ее мнению, папа тоже непременно вернется и все будет как раньше.

Шарлотта совсем не понимала, что всё не так просто и не сводится лишь к одному.

К тому же она все еще не хотела верить в то, что мы с Сэмом по-настоящему любим друг друга.

Мама по-прежнему была твердо уверена, что совсем скоро Сэм обязательно причинит мне боль – и тогда я сама прибегу к ней, поджав хвост.

Но время шло, наши отношения с Сэмом только крепли, а ее «предсказания» не сбывались. И каждый раз после нашей встречи с ней я отчетливо понимала, что мы только отдаляемся – вместо того чтобы, как с папой, сближаться.

Тетушки Лора и Ребекка, как и обещали, периодически докладывали мне о состоянии бабушки. Я всякий раз с замиранием сердца снимала трубку, когда кто-то из них звонил, – я боялась услышать худшее. Более того, я продолжала отчаянно и глупо надеяться узнать от них, что врачи наконец нашли чудо-сыворотку и теперь моя бабуля будет вновь совершенно здорова. Но...

Тем не менее я была рада тому, что ее состояние не становилось хуже.

Я частенько созванивалась и с ней самой, чтобы просто поболтать, услышать ее голос. Бабушка все еще не знала, что мне известно о ее болезни, поэтому в наших разговорах не поднималось грустных тем.

Она была одной из первых, с кем я поделилась новостью о том, что мы с Сэмом теперь живем вместе, и с надеждой позвала ее к нам в гости. Бабуля поддержала нас и обещала навестить, как только появится свободное время. Но что-то мне подсказывало, что скорее мы снова доедем до нее, нежели она до нас.

О разладе родителей я предпочла бабушке не говорить. Я боялась последствий для ее сердца и берегла его как могла.

Вокруг меня всё стремительно менялось. Привычное уступало место чему-то новому, и порой чему-то приятному. Я не теряла надежды, что в скором времени всё совсем наладится и мы все перестанем «прятаться» друг от друга, научимся все вместе жить в гармонии и любви, в поддержке и заботе.

Но пока мне оставалось только ждать.