Правдивая история любви [18+]

Сэм

– Мишель! – громко позвал я ее.

Блондинка оторопела и повернулась в мою сторону.

– Что ты здесь делаешь?
– То же, что и всегда, когда ты сбегаешь, – пытаюсь поговорить с тобой.

Она огляделась по сторонам и решительно направилась ко мне.

– Тебе лучше уехать. Сейчас же!
– Я не уеду, пока ты не поговоришь со мной, и ты это знаешь.

Я пытался сдерживать свою интонацию, свою злость за эти ее командные нотки. За то, что она постоянно сбегает от меня, блокирует и не дает мне возможности все объяснить. Сначала кидает мне эти грёбаные фотки, а потом исчезает.

Я сразу догадался, чьих это рук дело. Тим получил по заслугам и получил бы еще больше, если бы парни не остановили меня.

Я не стал спрашивать, какого хрена он это сделал, но я не сомневался, что это был он.  Да,  собственно,  этот  придурок и не отрицал. Он завидовал мне, не помню с каких пор. Вот и весь его мотив.

И вдруг ему свезло, и он этим быстро воспользовался: подловил, сфоткал и отправил Мишель. У него получилось то, что он планировал – поругать нас. Но хрена с два я сдамся просто так! Я люблю её, и она мне поверит.

Она должна!

Тем более что между мной и этой красной шлюхой ничего тогда не было.

Разбитые костяшки на моих руках немного побаливали, напоминая мне о том, с каким большим удовольствием я наносил удары Тиму в тот день. Они тому подтверждение.

Помню, как этот сраный мудак вытирал кровь со рта и улыбался, заявляя мне: «Неудачник! Ты ей не нужен! Она с тобой не останется, ведь ты ничем не лучше остальных».

И это тот самый Тим Уолш, который извинялся за то, какие гадости он выдумал о Милли. Нееет, он явно ни в чем не раскаивался.

В тот день я послал Уолша в очередной раз, потом взял ключи от машины Чака, которой он почти не пользовался, и поехал к Мишель.

В универе её уже не было,  и тогда я поехал к ее дому, встал неподалеку, чтобы был обзор, и решил ждать, когда она объявится.

Ждать пришлось два дня. Но я сидел бы и дольше, если бы потребовалось.

– Я не собираюсь тратить своё время на тебя! – огрызнулась блондинка.
– А придётся, – я схватил её за запястье и потащил в сторону машины Чака.
– Что ты делаешь? Мне больно! Отпусти!
– Мне тоже больно, но тебе же плевать.

Я продолжал тащить ее за собой, и у нее не было никаких шансов против меня.

– Отпусти меня сейчас же! – продолжала настаивать Мишель, но я не слушал ее.

Я прижал девушку к машине и закрыл ей проход с обеих сторон своими руками. Она старательно толкала меня.

– Сначала ты выслушаешь меня! – оскалился я.
– Пошёл к чёрту! Я не стану этого делать, с меня хватит!

Но мне было все равно на ее мнение.

– Эти фотки — подстава. У меня ничего не было с этой шлюхой.

– Хватит! Я не хочу ничего слышать! Убирайся! Хватит!

– Если ты думаешь, что я спал с ней, то это не так! Она сама вешалась  на  меня,  мне нет до нее никакого дела! И я отшвырнул её сразу, как она полезла ко мне целоваться! Ты должна поверить мне!

– Я не стану тебе верить. Ты всегда врал мне и врёшь и сейчас. Строишь из себя правильного и честного, якобы ты всегда ничего не делаешь и никого не трогаешь. Девушки всегда у тебя сами виноваты, – ядовито говорит блондинка. – Я не хочу слушать тебя, Сэм! Я устала от этого вранья.

– Я не вру тебе! И не врал!

– Не врал?? Ты мне не врал? А что насчёт Крис, а? Ты спал с ней! Уверял меня тогда, что не делал этого, но это было всего лишь очередной ложью!

Твою мать! Только этого мне не хватало. Я уже и забыл об этой Крис.

– Окей, окей. Это единственное. Но здесь я не вру тебе – я не спал с этой красной дрянью.

– Единственное? Ты издеваешься? Этого уже достаточно, Сэм. То, как ты поступил с Крис... Как поступил со мной... Ты врал мне, и не жди, что я снова тебе поверю.

– Блять, да послушай ты меня наконец! Вся эта история с Крис была до тебя! Точнее, до того, как я понял, что люблю тебя. Теперь всё иначе! Мне никто не нужен, кроме тебя, Мишель.

– Мне все равно на то, кто тебе нужен. Мне все равно на то, что ты меня любишь. Ты обманывал меня, и я не могу тебе верить. И да, мне всё равно на тебя!

Я ударил кулаком по крыше машины. Слишком резко, слишком громко. Блондинка вздрогнула, но смелость и решимость в выражении ее лица никуда не делись.

Это начинало раздражать. То, что она говорит, не может быть правдой.

– Отойди от меня! Я хочу домой.
– Это тот придурок из кино запудрил тебе мозги?
– Майк здесь ни при чём. Ты сам всё рушишь.
– Не я, чёрт возьми, а Тим! Это он сделал эти грёбаные фото и отправил их тебе, – не выдержав, заорал я.

– Ну, конечно. И Тим тоже виноват. Кто угодно, но только не ты. Наверное, это Тим сказал тебе соврать мне по поводу Крис? Ты вообще ничего плохого не сделал, – её тон был спокойным, раздражающе спокойным и саркастичным. – Убери свои руки, я хочу уйти. Между нами, все кончено.

– Ты должна мне поверить!

– Я ничего тебе не должна, Сэм Паркер! Я жалею, что ты повстречался мне, жалею обо всём, что было, и я не хочу тебя больше видеть.

Сука! Это не может быть правдой.

Я чувствую, как вся моя уверенность разбивается о её слова, о этот спокойный безразличный ко мне тон; чувствую, как всё внутри меня разрывается на части.

– Отойди, я хочу уйти, – вновь командует она, и на этот раз я слушаюсь её и отхожу.

Стоя спиной и старательно сдерживая эмоции, я слышу, как она удаляется от меня быстрым шагом.

Мишель

Меня всю трясло от встречи с Паркером. Я очень испугалась, увидев его здесь. Больше всего меня испугало то, что его могли заметить кто-то из родителей или охраны. Они бы вызвали полицию, и Сэм снова отправился бы в тюрьму.

Как бы не складывались наши отношения, я переживала бы за него.

Интересно, сколько он уже находился здесь и ждал моего появления? Впрочем, не думаю, что долго и это хорошо – его никто не заметил.

Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов и вошла в дом. Родители очень обрадовались, что я вернулась сегодня, ведь в разговоре с папой я сказала, чтобы они не ждали меня так быстро.
Они боялись, что мой «побег» может затянуться на неделю, а то и дольше.
Вряд ли, конечно, они бы это допустили, но тем не менее сейчас они были счастливы, что им не пришлось возвращать меня в Нью-Йорк силой.

Я ожидала, что по моему возвращению у нас с ними будет тяжёлый и серьезный разговор, но никто не ругал меня, они не пытались меня вразумить или осудить, они ничего не говорили о всей этой ситуации, и это было очень даже кстати.

Перед тем как мы все пошли спать, папа осторожно спросил меня, пойду ли я завтра на учебу, и я ответила, что да. Я видела по его лицу, что он был рад такому ответу. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разбрелись по комнатам.

Только лежа в своей постели и, уставившись в потолок, я еще раз пережила наш разговор с Сэмом и осознала, что он был последним.

Я не жалела об этом. По крайней мере, старалась поверить в то, что не жалела. Но я не могла отрицать то, что мое сердце болело при мысли об этом. И не могла отрицать того, что я все еще люблю Сэма Паркера.

***

На следующий день я шла по коридору университета в поисках Лили. Я помнила слова Майка о том, что она заслуживает шанса объясниться, и нам стоит поговорить. И я готова дать ей этот шанс, потому что мне не хотелось терять и ее.

Я нашла девушку у входа в аудиторию. Она разговаривала с Пэт. Точнее, они обе кричали друг на друга. Лили стояла ко мне спиной и не видела того, что я стала невольной свидетельницей их разговора. Впрочем, Кросс меня тоже не заметила. Девушки были сосредоточены друг на друге.

– Ты обещала мне! Вы оба мне обещали! Какого черта ты называла себя ее подругой, если так поступила с ней?

– Да мне плевать на нее! И на тебя, кстати, тоже! Мне все равно, больно ей или нет. Вы обе никчемные! Бейкер строит из себя пай-девочку, а сама давно уже спит с этим недоноском Купером, – язвительно парировала Пэт. – Джеффри был единственным шансом для нее и ее семейки.

– Заткнись! Что ты несешь?
– Ее папочка получил место в сенате только благодаря отцу Джеффа, так что эта лохушка Бейкер должна быть ему благодарна.

– Я сама решу, кого мне благодарить, – вмешалась в их разговор я.

Обе девушки вздрогнули.

– Наша семья как-то не бедствовала и до Тернеров. Может, это тебе стоило бы им руки целовать за то, что они снабжали тебя деньгами, а? Из  тебя  получилась отличная эскортница, Пэт. Подумай об этом. Может, тебе стоит превратить это в профессию?

– Что?! Да как ты смеешь?? – Кросс вся кипела от злости, а я совсем не гордилась тем, что оскорбила ее.

Мне захотелось тут же извиниться перед ней, но я остановилась – Пэт оскорбила меня и мою семью гораздо сильнее.

Вместо этого я взяла Лили за руку и повела ее в аудиторию. Мы заняли места в самом последнем ряду, где можно было поговорить и никому не мешать.

– Мишель, мне очень жаль, что ты так все узнала. Мне так стыдно, – дрожащим голосом начала говорить подруга.

Я выслушала ее рассказ о том, как все было, и что она действительно поверила, что  Джефф и  Пэт  правда порвали их связь, пока не увидела их загорелые лица после каникул. Значит, не зря мне это тоже показалось странным. Но почему я не сделала никаких выводов еще тогда? Похоже, я предпочитала не замечать очевидного.

Лили извинилась за свое молчание и поклялась, что такого больше не повторится. Я обняла ее и приняла ее извинения. Она – мой маленький лучик.

– Я так рада, что мы помирились. Мне тебя не хватало, – сказала девушка, все еще держа меня за руку.
– Мне тебя тоже, – искренне ответила я.

Пока шла лекция, я тихонько рассказала ей и о Сэме, и Майке. Я даже решилась быть совсем откровенной и призналась, что позволила последнему себя поцеловать. Она очень удивилась, но отметила, как и я, что Майк – славный парень, так почему бы и нет? И что если вдруг мы начнем с ним встречаться после этого, то она будет только рада за нас. Но я лишь смутилась от ее слов.

– Ты еще любишь Сэма? – осторожно спросила Лили, и я грустно кивнула.
– Да… Но я не могу быть с тем, кому не могу доверять. У меня все тело болит от мысли,  что  вчера  был  наш  последний разговор. Я хочу видеть его, хочу, чтобы он меня обнял, поцеловал… Но я должна сдержать себя, потому что не хочу быть вечно обманутой им.

– Думаешь, у тебя получится?
– Я очень надеюсь на это. Мне его очень не хватает, но он сильно обидел меня.
– А ты не думаешь, что его могли действительно подставить?

– Не знаю. Не уверена. Он уже не первый раз не говорит мне о подобных вещах. Я не могу доверять ему, – досадовала я. – Пожалуйста, давай закроем эту тему, пока я не разревелась, – я попыталась спрятаться за глупым смешком.

Лил положила свою руку на мою в знак поддержки.

– Хорошо.

Мы обе замолчали, пытаясь сделать над собой усилие и послушать преподавателя. Но явно каждая думала о чем-то своем.

– Я представляю, как тебе тяжело думать о том, кого ты не можешь видеть каждый день, – сказала подруга, не поворачивая лица в мою сторону. – Хотеть его прикосновений и поцелуев... Но я верю в тебя. Я верю, что ты справишься.

Она говорила так, будто действительно знает, о чем говорит, будто и в ней самой ведется какая-то невидимая борьба с собственными чувствами. Но, возможно, мне это всего лишь показалось.

***

По возвращению домой меня ждал неприятный сюрприз – семья Тернеров должна была приехать к нам на ужин.

На все мои недовольства и протесты родители лишь продолжали настаивать на совместном ужине двух семей, необходимом нам всем. Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

В назначенное время раздался звонок в дверь, и на пороге нашего дома появились Тернеры. Как всегда, любезный Аарон пожал руку папе, поцеловал руку маме и слегка приобнял меня.

Элизабет Тернер обошла вниманием моих родителей и сразу заключила меня в крепкие объятия со словами: «моя милая девочка». Я почувствовала себя сконфуженной, но миссис Тернер была настолько искренней и теплой, что неловкость быстро улетучилась.

Что касается их сына Джеффа, то он смирно стоял в стороне, опустив глаза в пол.

Моя мама, как обычно, была счастлива гостям и пригласила всех в зал, пока прислуга сервировала стол.

– Прежде чем мы будем трапезничать, – начал мистер Тернер, – разрешите мне извиниться за причинённую боль вашей семье. Особенно тебе, Мишель. Нам всем очень неудобно за то, что так случилось, и Джефф тоже хотел тебе кое-что сказать. Сын? – Аарон развернулся к Джеффу с требовательным взглядом.

Было видно, как молодой Тернер нервничал, как ему неприятно само присутствие в нашем доме. Но все же он не мог ослушаться отца.

– Прости за моё поведение, Мишель. Я был не прав. Я всё осознал и приношу свои извинения. Я буду рад, если мы… снова будем вместе.

От его слов, явно отрепетированных не один раз, мне стало смешно. Было ужасно тяжело себя сдерживать, и я начала смеяться прямо ему в лицо.

– Мишель! – возмутилась моя мама.
– Ох, простите, просто… просто это так смешно, – откровенно заявила я.

Я увидела, как задергалась жилка на шее у Джеффа, как заходили скулы. Но мне было всё равно на то, что он злится.

За него вновь вступился его отец:

– Я понимаю, как тебе тяжело поверить в то, что говорит мой сын, но он действительно сожалеет о содеянном.

– Ох, не сомневаюсь. Ведь его теперь никто не будет спонсировать, – вырвалось у меня быстрее, чем я успела себя остановить.

– Мишель! – на этот раз строго сказал мой отец. – Пожалуйста.

– Девочка имеет право злиться и не верить, Эндрю, – вступила в разговор Элизабет. – Джеффри... да и вся наша семья сами в этом виноваты, – отметила женщина.

Пожалуй, она единственная, в чьих словах я здесь не сомневалась.

Миссис Тернер всегда была добра ко мне и никогда не давила. Она единственная из Тернеров, кто нравился  мне  больше остальных, даже когда я была так наивна и любила Джеффа. Теперь моя симпатия к их семье по праву ограничивается только ей.

Элизабет взяла меня за руку:

– Мне очень жаль, Мишель, что мы тебя обидели. Если не хочешь, ты можешь не принимать наши извинения. Просто знай, что ты хорошая девочка и ты здесь ни в чем не виновата. И мне стыдно за то, что произошло.

Я знала, что она так и думает, но все же ничего не смогла ей ответить, и лишь кивнула. Женщина улыбнулась мне и обняла меня еще раз за вечер.

Марта, наша служанка, зашла в зал и объявила, что мы можем приступать к ужину.

Мама старалась вести себя как обычно: обсуждать светские темы, смеяться над шутками мистера Тернера.  Иногда  её смех казался мне неуместным и даже раздражал.

Джефф и его мама по большей части молчали.

Элизабет, как и было свойственно ей каждый раз, когда она приходила к нам, пила вино. И это никогда не ограничивалось одним бокалом. А я всё время гадала, почему она так увлечена этим? Не от того ли, что, возможно, она несчастлива? Или же ей тяжело даётся проводить время у нас дома? Ответа я не находила, а спросить напрямую мне не хватало смелости. Да и уместно ли было мне спрашивать о таком взрослую женщину?

После обычного, как казалось, ужина мужчины, кроме Джеффа, уединились в кабинете папы под предлогом обсудить политические темы. Мы же, оставшиеся, перешли из столовой в соседнюю комнату.

Я расположилась на диване, Джефф выбрал второй, который стоял вдалеке от всех, а женщины предпочли устроиться в креслах возле камина.

Моя мама попросила служанку подать им чай, но миссис Тернер сказала, что предпочтёт третий бокал вина. Лицо Шарлотты едва скрывало свое возмущение и негодование. Мама часто говорила, что поведение Элизабет весьма распущенно, но никогда не доводила это свое мнение до адресата, и сейчас, как обычно, снисходительно улыбнувшись, Шарлотта приказала подать один бокал вина и одну чашку чая.

Удобно устроившись на диване, я решила почитать. Я так давно уже не брала в руки книгу, и сейчас она была как нельзя кстати. За романом «Маленькая хозяйка большого дома» мне удалось отвлечься, пока Джефф не прервал мое чтение тем, что сел рядом.

Он что-то дописывал в своём телефоне, затем убрал его, развернулся ко мне, и я поняла, что это уже был не тот Джефф, который стыдливо смотрел в пол при своем отце, а обычный типичный Тернер.

– Ну так что, Бейкер, – тихо произнес он, – порадуешь своих предков – прекратишь быть дурочкой и будешь уже нормальной девушкой для меня?

– Что, прости? – недоумевая, переспросила я.

– Ты слышала, что я сказал! – тихо, но с нажимом прорычал Тернер так, чтобы его напор не был слышен никому, кроме меня. – Или ты тупая?

– Тупой здесь только ты! – я перешла от шепота на нормальный уровень голоса, и наши матери обернулись. – Я никогда не буду с тобой! Чтобы ты мне ни сказал и как бы ты не извинился – ты для меня больше не существуешь. Ты отвратительный парень, Джеффри, и я не могу поверить, что когда-то была в тебя влюблена. Мне даже смотреть на тебя противно.

Я поймала взгляд Элизабет Тернер, которая, как и моя мать, внимательно наблюдала за нами. Мне стало жаль, что она слышит такие слова о своем сыне.

– Простите, миссис Тернер, вы не виноваты, что ваш сын глупый эгоист.

Она ничего не ответила, лишь сделала еще один затяжной глоток и полностью опустошила свой бокал.

Джефф склонился ко мне и тихо процедил сквозь зубы:

– Ты ответишь мне за это, сучка.

Затем встал и вышел из комнаты.

Наверное, не прошло и получаса, как Тернеры покинули наш дом. Я выслушала тираду от мамы о своем ужасном поведении. Папа, видимо, был с ней согласен, потому что не стал останавливать Шарлотту в ее воспитательной работе.

Когда я наконец оказалась в своей комнате и закрылась от всех на замок, я смогла выдохнуть.

Наконец этот ужасный вечер закончился.

Я поймала себя на мысли, что хочу сейчас прижаться к Сэму и обо всем забыть, почувствовать его тепло рядом. Но я не должна так думать. Ни Джеффа, ни Сэма, ни Пэт больше нет в моей жизни.