Глава 1. Десять лет
Утро казалось мрачным.
Я сидела на кровати, поджав ноги, и листала дневник отца. Страницы пожелтели, чернила кое-где выцвели, но я знала каждое слово наизусть. Перечитывала сотни раз, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Как спасти сестру, при этом не выдав себя?
Вика лежит в коме уже... сколько? Почти год. С того самого дня, когда её нашли в парке без сознания. Мама плакала, врачи разводили руками, а я сразу поняла: это Лиаскай. Богиня забирает своё.
Я перевернула страницу. Запись отца, сделанная за неделю до его исчезновения:
"Кажется, я вышел на след. Истинная королева не та, за кого себя выдаёт. Но если я прав, то Вика в опасности. Надо спешить. Завтра отправляюсь на старый портал. Если не вернусь через месяц..."
Дальше шли инструкции, адрес на Лесной, ключ. И приписка, которую я ненавидела больше всего:
"Эрвин, не ищи меня. Ты ещё слишком мала. Береги сестёр"
Я сжала край страницы так, что она чуть не порвалась.
Не ищи. Легко сказать.
Я посмотрела в окно. Небо затянуто тучами, серое, тяжёлое. Прямо как у меня на душе.
Отец не смог найти истинную королеву и вернуться. Значит, он действительно разделился — тело осталось в Лиаскай, а сознание... где? Бродит где-то между мирами? Или его уже нет?
Хуже другое. Он ушёл освобождать «истинную королеву». Но Вику похитили не тогда. Она впала в кому уже после его ухода. Значит, он даже не знает, что с ней случилось. Он искал не там.
А я знаю. Я знаю, что Вика — сосуд для богини. Я знаю, что в оригинальном сюжете она погибает, а Майлин не успевает её спасти. И ещё я знаю, что времени почти не осталось.
Сколько там в каноне? Вика умирает, когда Майлин шестнадцать? Но здесь всё иначе. Вика уже в коме. Процесс запущен. Если ничего не сделать, она не протянет и пару лет.
Я перевела взгляд на дневник. Мысли заметались.
Мне надо взять с собой Майлин. Да, она средняя сестра, ей одиннадцать, она формально старше меня. Но главное — она оригинальная героиня. В любом случае, если я оставлю её здесь, она долго не протянет. Без меня, без знаний, без подготовки... Судьба всё равно втянет её в этот водоворот. Лучше, если я буду рядом.
К тому же, мне нужен кто-то, кто прикроет. Кто-то, кто сможет отвлечь маму, пока я буду...
— Эрвин?
Я вздрогнула и захлопнула дневник. В дверях стояла Майлин. Растрёпанная, в пижаме, с сонными глазами.
— Ты чего не спишь? — спросила она, подходя ближе. — Рано же.
— Не спалось, — буркнула я, пряча дневник под подушку. — Думала.
Майлин села на край кровати, внимательно посмотрела на меня. У неё был этот взгляд — как у Вики, когда та собиралась выпытать секрет.
— Опять про Вику? Про папу?
Я кивнула.
Майлин вздохнула. Помолчала, потом сказала тихо:
— Мне иногда кажется, что я помню папу. Не лицо, а так... руки. Большие, тёплые. И голос. Он меня на плече носил, да?
— Наверное, — ответила я. Я сама помнила отца лучше, но не могла же сказать, что мои воспоминания — из прошлой жизни, где я читала про него в книге.
— А Вика... — Майлин сглотнула. — Она поправится?
Я посмотрела на неё. Одиннадцать лет. Совсем ребёнок. Но в глазах — такая взрослая боль, что у меня сердце сжалось.
— Мы её спасём, — сказала я твёрже, чем чувствовала.
Майлин удивлённо подняла брови:
— Мы?
Я помедлила секунду. А потом решилась.
— Майлин, я знаю, где может быть ключ. Папа оставил записи. Там есть адрес, старая квартира. Если там есть что-то, что поможет попасть в Лиаскай...
— В Лиаскай? — перебила Майлин. — Это тот мир, про который папа рассказывал?
— Тот самый.
Майлин вскочила с кровати, глаза загорелись.
— Так поехали! Чего мы ждём?
— Тише ты! — шикнула я. — Маму разбудишь.
Майлин прикусила губу, но возбуждение так и плескалось в ней.
— Когда едем? Сегодня? Я с тобой!
— Я знаю, — вздохнула я. — Поэтому и говорю. Ты должна слушаться меня. Что бы ни случилось, делаешь, как я скажу. Поняла?
Майлин надулась:
— Я старше!
— И что? Зато я знаю, что искать.
Она хотела поспорить, но потом, видимо, вспомнила, кто из нас всё время читает папин дневник, и сдалась:
— Ладно. Но если там опасно, я первая буду защищать!
Я невольно улыбнулась. Характер у неё — будь здоров. Не зря в книге из неё главная героиня выросла.
— Договорились.
***
Через час, когда мама ушла в магазин, мы выскользнули из дома. Я сунула в рюкзак дневник, ключ от старой квартиры и немного денег. Майлин прихватила телефон и своё любимое "оружие" — рогатку, которую когда-то сделал для неё отец.
Автобусная остановка была пуста. Мы сели на первый попавшийся автобус до окраины. Майлин всю дорогу вертела головой, разглядывая проплывающие за окном дома.
— А там страшно? — спросила она.
— Где?
— В Лиаскай.
Я вспомнила описания из книги. Жадные леса с чёрными деревьями и красными листьями. Тени, которые хватают путников. И неизвестность.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но другого выхода нет.
Майлин кивнула и сжала рогатку.
Лесная улица оказалась глухой окраиной. Дома здесь стояли старые, с облупившейся штукатуркой, заросшие кустами сирени и бузины. Номер четырнадцать мы нашли быстро — двухэтажный кирпичный дом с заколоченными окнами. Дверь в подвал пряталась сбоку, почти скрытая ветками.
— Здесь? — прошептала Майлин.
— Здесь.
Я достала ключ. Он легко вошёл в замочную скважину, провернулся с лёгким щелчком. Дверь открылась, пахнуло сыростью и плесенью.
— Держись рядом, — сказала я и шагнула в темноту.
Майлин включила фонарик на телефоне. Жёлтый лучик выхватил из мрака бетонные ступени, уходящие вниз. Мы спустились.
Подвал оказался огромным. Вокруг громоздились старые ящики, рассохшаяся мебель, ржавые трубы. Пахло крысами и затхлостью. Где-то капала вода.
— И где искать? — прошептала Майлин.
— Не знаю. Давай осмотримся.
Мы пробирались между хламом, стараясь не шуметь. Майлин то и дело вздрагивала от каждого шороха. Я вглядывалась в каждую щель, каждый закуток. Папа не мог просто так оставить ключ. Здесь должно быть что-то важное.
И вдруг я увидела.
В дальнем углу, за грудой досок, виднелась металлическая дверь. Современная, с кодовым замком — она совсем не вписывалась в общую разруху.
— Туда, — сказала я.
Мы подошли. Я попробовала дату рождения папы — не сработало. Дату их с мамой свадьбы — нет. Тогда я наугад набрала цифры: 1405. День, когда Вика впала в кому.
Замок щёлкнул.
Майлин восхищённо выдохнула.
За дверью оказалась небольшая комната, освещённая тусклой лампочкой под потолком. Вдоль стен — стеллажи с книгами и коробками. В центре — стол, а на столе...
Я подошла ближе. На столе лежал церцерисс.
Только не такой, как я запомнила в детстве. Тот, который показывал отец, сиял, переливался звёздами. Этот был тёмным, матовым, по поверхности шли глубокие трещины, будто стекло разбилось, но не рассыпалось. Внутри что-то едва теплилось — слабое, умирающее свечение, похожее на последний вздох.
— Что это? — прошептала Майлин.
— Артефакт. Папин. Сломанный.
— Он работает?
— Не знаю.
Я протянула руку и коснулась холодной поверхности.
И мир взорвался.
Я стояла посреди Жадного леса. Чёрные деревья тянули к небу корявые ветви, красные листья шуршали, как змеи. Небо здесь было багровым, чужим. Вдалеке виднелись огни — город? Рубия?
Я сделала шаг и провалилась в темноту.
— Эрвин! Эрвин!!!
Голос Майлин вырвал меня из видения. Я моргнула — мы снова были в подвальной комнате, я стояла на коленях, вцепившись в край стола, а Майлин трясла меня за плечи, перепуганная до смерти.
— Ты застыла! Не дышала! Глаза открытые, но ты будто... будто умерла!
— Всё в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат руки. — Всё хорошо.
Я посмотрела на церцерисс. Теперь он выглядел ещё темнее, будто видение забрало последние искры жизни. Но я поняла главное: он работает. Даже сломанный, он всё ещё связан с Лиаскай.
— Надо уходить, — сказала я, заворачивая артефакт в свою кофту.
— Мы его заберём?
— Да.
Мы вышли из комнаты, прикрыли дверь. Я хотела уже бежать к выходу, но Майлин дёрнула меня за рукав:
— Там кто-то есть.
Я замерла.
Сверху, со стороны входа в подвал, послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице, тяжело, не таясь. Луч фонарика заметался по стенам.
— Сюда, — шепнула я и потянула Майлин за ящики.
Мы забились в угол, прижавшись друг к другу. Я зажала рот сестре рукой, чувствуя, как колотится её сердце. Шаги приближались. Кто-то вошёл в комнату с металлической дверью. Мы слышали, как он возится там, двигает стулья, открывает ящики. Потом шаги направились к выходу — и затихли.
Мы сидели, не шевелясь, ещё минут десять. Наконец я решилась выглянуть.
Никого. В комнате всё было перевёрнуто вверх дном. Кто бы это ни был, он явно искал то же, что и мы. И если бы мы замешкались...
— Пошли, быстро, — скомандовала я.
Мы вылетели из подвала, не оглядываясь. Солнце уже клонилось к закату. Автобусная остановка была пуста. Мы бежали всю дорогу, пока не влетели в подошедший автобус, где я наконец перевела дух.
Майлин сидела рядом, бледная, и молчала. Я прижала к груди кофту со сломанным артефактом и думала только об одном: кто это был? Ищет ли он нас до сих пор? И знает ли, что мы забрали церцерисс?
Дома нас ждала мама. Она ничего не заметила — мы сказали, что гуляли допоздна. Майлин сразу ушла в свою комнату, но в дверях обернулась:
— Эрвин?
— Что?
— Мы спасём Вику. Я не знаю как, но мы спасём. Вместе.
Я кивнула. Впервые за долгое время в груди шевельнулось что-то похожее на надежду.
Запершись у себя, я достала церцерисс и долго смотрела на его трещины. Он молчал, тёмный и холодный. Но я знала — в нём ещё теплится сила. Сила, которая перенесёт меня в Лиаскай.
Отец не вернулся. Он разделился, потерял себя. Но я не повторю его ошибку.