27
Глава 27
Все слова, которые я хотела сказать Дане, разом теряются. Голова кружится, язык прилипает к нёбу. Образ Милохина становится нечётким.
Он знает о дочери… Боже мой, он всё знает!
Я отступаю назад, упираясь лопатками в холодную стену, и учащенно дышу. Милохин делает шаг вперёд. Высокий, сильный. Чужой мужчина, муж. Кто я против него? И что смогу сделать? Внутри волнами нарастает паника, когда он приближается и давит своей тяжелой энергетикой.
- Впустишь? – кивает он в сторону входной двери. – Или пообщаемся при соседях?
Если откинуть все эмоции и недоразумения – он прав. Выяснять отношения на лестничной площадке – не лучшая идея. Я недавно здесь живу и никого не знаю, но, тем не менее, не собираюсь общаться на серьезные темы, зная, что нас могут услышать все, кому не лень. Тем более разговор планируется сложным. Я это понимаю.
Дрожащими от волнения пальцами достаю из сумочки связку ключей. Пытаюсь попасть в замочную скважину, но у меня не получается. Ни с первого, ни со второго раза. Ключи со звоном падают на пол, я чертыхаюсь.
Милохин подходит со спины и тут же поднимает связку. Положив руки мне на талию, он несколько секунд медлит. За это время перед глазами проносятся счастливые моменты того времени, когда мы были вместе. Наслаждались друг другом, желали, хотели. У меня ни с кем никогда в жизни подобного не было. И сомневаюсь, что будет. Слишком яркие и сильные чувства я тогда испытала.
Слышу, как тяжело вздыхает Даня, как громко бьется его сердце. Несмотря на внешнюю холодность и неприступность, Милохин наверняка испытывает настоящий ураган эмоций внутри. Впрочем, как и я. Наконец, он отодвигает меня в сторону и быстро справляется с замком.
Мы оказываемся внутри квартиры, включаем свет. Пульс подпрыгивает до наивысшей отметки, когда Даня бросает взгляд на чемоданы, которые остались лежать в прихожей. Слишком однозначно всё выглядит. И как мне доказать, что всё не так как кажется?
- Это не то, что ты думаешь! – лишь восклицаю я. – Я собиралась… Арина, твоя жена… Она шантажировала меня…
- Что сделала моя жена? - удивленно переспрашивает Даня.
- Шантажировала. Я хотела сказать, звонила тебе… Можешь проверить!
- Проверю, будь уверена. Всю информацию о тебе, и о ней.
- Мне нечего бояться. У каждого из нас своя правда.
Даня устало потирает пальцами переносицу и вскидывает руку вверх, умоляя заткнуться. В его глазах полное непонимание. Новость о дочери наверняка стала для него шоком.
- Я не ожидал от тебя такого, - цедит он.
- Дай мне всё объяснить!
- Три года тебе недостаточно было? А, Юля? Мало тебе того, что ты взяла деньги и свалила, так ещё и беременность скрыла! Куда падать ниже? Где грань?
Милохин рассержено бьет кулаком о стену, заставляя меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.
- Я не брала никакие деньги! – повышаю голос. - Понятия не имею, о чем речь!
Милохин, не разуваясь, проходит в спальню, затем в гостиную. Кажется, будто не слышит меня. Он осматривается по сторонам, пытаясь найти прорехи. У меня сердце колотится так сильно, словно вот-вот разорвётся. Он же не хочет… Он же не хочет забрать Танюшу? Боже, я просто умру, если Даня так поступит со мной. С ней. С нами…
- Где она? Я хочу видеть свою дочь.
- Увидишь, но не сейчас, - заявляю твёрдо. - На нейтральной территории. Завтра.
Милохин сцепляет пальцы в кулаки. Я вижу, как дёргается его кадык. Как напрягается тело. Таким я видела его лишь однажды – когда посмела соврать о таблетках.
- Ты считаешь, что имеешь право ставить мне условия? – усмехается он.
- Она очень маленькая, Даня. Маленькая пугливая зайка. С мужчинами Танюша сложно ладит. Вернее, не ладит совсем. В её окружении всегда были только женщины. А тут ты… пока незнакомый ей.
- Чужой, - произносит негромко.
- Чужой, да.
- И кто в этом виноват? – вновь бросает на меня свой взгляд. – Ты прекрасно знала, как сильно я хочу иметь детей. Я бы сделал для дочери всё. Подарил бы ей весь мир. Всю свою любовь. Всё, что у меня есть.
В горле образовывается колючий ком. Я ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Слишком больно. Слишком сложно. Мысль о том, что у нас могла получиться полноценная семья - невыносима. Сейчас же... мы с Милохиным не понимаем друг друга. Скандалим, не можем прийти к компромиссу. Как будет проходить общение с Танюшей? Она ведь испугается, если подобным образом взрослые люди станут вести себя при ней.
- Ты сказал, что не хочешь иметь детей от меня, - произношу тихо-тихо, вдавливая ногти в ладони. – Эти годы я жила с мыслью, что мы не нужны тебе.
- Надо было просто позвонить, Юля. И услышать, что это не так.
- Всё, что я могу сказать в своё оправдание: я пыталась тебе сообщить, Даня.
- Все три года? – спрашивает Милохин. - У тебя было столько возможностей построить крепкий счастливый союз со мной, но все что ты сделала, вся твоя ложь и ошибки – этому нет прощения.
Даны продолжает исследовать квартиру. Проходит в гостиную, останавливается у тумбы. Там стоит фотография в рамочке, где изображена я вместе со смеющейся дочерью. Моя любимая фотография. На ней мы безумно счастливы. Вдвоем.
- На меня похожа, - произносит сдавленным голосом.
- Очень, - киваю в ответ. – Я всегда видела в ней тебя. Глаза, нос, волосы. Мимика.
Милохин бросает на меня взгляд, от которого хочется съежиться. Там столько боли и ненависти одновременно.
- Похоже, мне надо хорошенько подумать, - произносит он.
- О чем?
В горле пересыхает, в висках настойчиво пульсирует. Кажется, я заранее знаю ответ. И сильно боюсь его услышать.
- Достойна ли ты воспитывать мою дочь, Юля.