Непокорная

Жизнь умеет преподносить неожиданные сюрпризы. Доменико родился в семье, где ценили силу превыше всего. Их мир был жесток и далёк от обычной жизни. Их не холили и не лелеяли, не учили мечтать — их закаляли, испытывали, превращали в воинов. Детство? Оно было лишь коротким отрезком перед реальностью, где слабость означала поражение.

С ранних лет Доменико учился держать оружие так же уверенно, как другие дети держат игрушки. Он учился стрелять, убивать, не оглядываться назад и, главное, не плакать. Если упал — вставай. Если больно — терпи. Мужчина не имеет права на слабость, он должен быть несгибаемым, верным своей клятве.

Он быстро впитывал науку крови и власти, не раздумывая, когда нужно было идти напролом. В отличие от Романо, который предпочитал тонкие манипуляции и продуманные ходы, Доменико жил жаждой борьбы. Ему нужно было чувствовать вкус победы, ощущать адреналин в крови, видеть, как страх в глазах врагов сменяется пустотой.

Но пропажа Элизы многое изменила. Она заставила его усомниться в непоколебимости своего мира, дала трещину в той броне, что годами обрастала его сердце. А теперь была ещё и Силена. Женщина, которая переворачивала всё с ног на голову, ломала его привычные устои, бросала вызов, и при этом вызывала у него странное, неведомое доселе восхищение.

Он смотрел на неё — сильную, гордую, непоколебимую — и понимал, что её шрамы не просто скрываются под слоем татуировок. Каждый узор на её коже был историей, доказательством выживания. И если раньше он видел в этих рисунках лишь украшение, теперь знал: это был её способ спрятать раны, которые не заживут никогда.

А тот страх перед холодной водой? Он не знал, что именно ей пришлось пережить, но знал наверняка — это был кошмар, отголоски которого преследовали её даже сейчас.

Он восхищался ею. Но теперь это было не просто восхищение — это было признание.

Она стояла перед ним, гордо вскинув голову, сжала кулаки, и он видел, как она отчаянно борется с эмоциями, не позволяя себе сломаться.

Но, чёрт возьми, он не хотел видеть её такой.

Он хотел, чтобы рядом с ним она могла расслабиться. Чтобы не боялась быть слабой, не сдерживала слёзы, не пыталась спрятаться за маской силы. Он хотел, чтобы она знала: с ним она в безопасности. С ним ей не нужно бороться в одиночку.

Доменико тяжело выдохнул, его рука дрогнула, но он всё же опустил оружие. Затем, без лишних слов, он резко толкнул Силену в сторону Элизы, отгораживая её собой.

— Если ты так жаждешь очистить имя своего покойного мужа, — его голос был холоден и полон решимости, — это сделаю я. Но не Силена. Мне плевать, что скажут люди. Я заставлю их поверить в правду, которую сам сочту нужной. Сейчас я забираю девочек, и ты отпустишь нас.

Марчелла прищурилась, но не сказала ни слова.

— Я мог бы тебя убить, — продолжил он, — и, возможно, должен. Но ты заботилась об Элизе все эти годы, и в благодарность за это я оставлю тебе жизнь. Хотя у меня масса вопросов, ответы на которые я, похоже, уже никогда не получу. Да и не важно.

Он сделал шаг вперёд, глядя на неё с нескрываемой угрозой.

— Мои люди отцепили периметр, Марчелла. Не делай глупостей.

— Доменико! — воскликнула Силена, её голос дрожал от ярости и растерянности. — Что ты делаешь?!

Он резко повернулся к ней, его взгляд вспыхнул гневом.

— Замолкни, Сили, — рявкнул он так, что она замерла. — Ты теперь Карделло. И прежде чем принимать какие-либо решения, ты должна спрашивать у меня.

Силена хотела возразить, но он не дал ей шанса.

— Ты можешь быть свободна в своих поступках, но не тогда, когда это касается твоей жизни. Ты думала только о себе, решив пожертвовать собой! — в его голосе прорезалась боль. — А обо мне ты подумала? Что будет со мной, Силена? Ты правда думаешь, что я тебя так просто отпущу?

В его глазах не было гнева — только отчаяние и страх. Страх потерять её

Доменико снова взглянул на Марчеллу, его глаза сузились, оценивая ситуацию.

— Что скажешь? — его голос был напряжённым, почти угрожающим.

Марчелла выпрямилась, её лицо оставалось холодным, но в глазах читалась настороженность.

— Я соглашусь, но при одном условии.

— Говори.

Она сделала шаг вперёд, пристально глядя ему в глаза.

— Ты поможешь мне сбежать и защитишь меня, если ирландцы или твоя семья захотят моей крови.

Доменико сжал челюсти. Это был тупик. Он знал, что его семья не простит предательство, но и сейчас у него не было выбора.

— Разве ирландцы не за тебя? — спросил он, вглядываясь в её лицо, пытаясь разгадать её намерения.

Марчелла усмехнулась, но в этой усмешке не было ни радости, ни высокомерия — только усталость.

— Да, но они хотели, чтобы я передала им Силену. Они жаждут мести, и им неважно, кто окажется на их пути. Но мне это не нужно. Я хочу очистить честь своего мужа, а не бросать свою племянницу в руки врагов. Именно поэтому я пришла одна.

Она замолчала, взглянув на Силену.

Доменико напрягся. Это было не в его правилах — договариваться с теми, кому он не доверял. Но выбора не оставалось.

— Хорошо, будет тебе защита, — произнёс он ровным, но холодным голосом. — А теперь пора уходить, пока ирландцы не заподозрили неладное и не появились здесь.

Он бросил быстрый взгляд на Силену, её лицо было бледным, губы сжаты, но в глазах всё ещё полыхало упрямство.

— Двигайтесь, — резко сказал он, переводя взгляд на Марчеллу. — И не пытайся меня обмануть.

Марчелла усмехнулась, но поспешно направилась к выходу, зная, что шутки с Доменико могут стоить ей жизни.

Силена шагнула вперёд, но Доменико перехватил её запястье, притянув ближе.

— Ты никуда больше не пойдёшь без моего разрешения, — прошептал он, глядя ей в глаза.

Силена хотела возразить, но понимала: сейчас не время. Она просто кивнула.

Доменико повёл их к выходу, чувствуя, как воздух вокруг сгущается — время играло против них, и он это знал.

Доменико с силой захлопнул дверцу машины, усадив Элизу и Силену на заднее сиденье. Его взгляд был тяжёлым, напряжённым — в голове крутились тысячи мыслей, но сейчас главное было выбраться отсюда.

Марчелла на прощание лишь кивнула, её губы тронула едва заметная ухмылка.

— Скоро свяжусь с тобой, Карделло, — бросила она, отступая в тень.

*****

Доменико медленно въехал на территорию особняка, фары осветили массивные ворота, которые тут же закрылись за ним, отрезая их от внешнего мира. Он выключил двигатель и на мгновение задержался, не спеша выходить.

Развернувшись, он посмотрел назад. На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, спали две девушки — две части его сердца, такие разные, но одинаково дорогие.

Его младшая сестра, наконец-то вернулась домой после долгих лет неизвестности. Её лицо было умиротворённым, но даже во сне на нём оставался отблеск пережитого.

Силена... его жена, его боль, его слабость. Она выглядела измождённой, её руки бессознательно сжимали ткань куртки, будто даже во сне она готовилась к новой борьбе.

Доменико провёл ладонью по лицу, пытаясь заглушить накатившие эмоции. Он был уверен в одном: он не даст им больше страдать. Как бы ни сложились обстоятельства, он защитит их обеих, даже если при этом придется нарушить клятву.

Он осторожно вынес Элизу из машины, её голова безвольно откинулась ему на плечо. Она была слишком уставшей, слишком измождённой, чтобы проснуться. Доменико почувствовал, насколько она лёгкая, словно за эти годы её тело истощилось не только физически, но и душевно.

Он занёс её в одну из гостевых комнат и бережно уложил на кровать, поправляя выбившиеся пряди волос. В этот момент сзади послышался тихий звук — Доменико обернулся и увидел Силену.

Она стояла в дверном проёме, её глаза ещё были затуманены сном, но в них читалась тревога. Их взгляды встретились, но ни один не сказал ни слова.

Силена не стала ждать — она просто развернулась и направилась в  комнату.

Доменико проводил её взглядом. Он знал, что этот разговор был неизбежен, но не сейчас. Сейчас они оба были слишком вымотаны, слишком полны эмоций.

Он остался стоять у кровати Элизы, наблюдая, как она размеренно дышит во сне. А затем, собравшись с мыслями, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Доменико вошёл в кабинет и молча налил себе виски, глядя на янтарную жидкость в стакане. Виски обжигал горло, но не глушила той боли, что поселилась внутри. Он вытащил телефон, а пальцы сами набрали номер брата.

Гудки тянулись мучительно долго. В комнате было так тихо, что он слышал собственное дыхание и бешеный стук сердца. Наконец, на том конце провода раздался раздражённый голос:

— Чего тебе?

Доменико сжал челюсти, пытаясь подобрать слова.

— Я знаю, что семья занята подготовкой к твоей свадьбе и приближающемуся Дню благодарения, но... — Он осёкся. Слова застряли в горле, обжигая сильнее, чем виски.

— Но что? — Романо тяжело вздохнул. — Если ты решил позлорадствовать, выбери другое время. У меня нет настроения. Завтра ужин у Моретти, а мне хочется этого ублюдка придушить.

Доменико закрыл глаза и с силой выдохнул.

— Элиза жива.

Тишина.

Глухая, напряжённая, натянутая, как струна.

— Не время для шуток, Доменико, — голос брата стал ледяным.

Он крепче сжал телефон, будто боялся, что Романо просто сбросит звонок.

— Это правда. Мы вылетаем в Нью-Йорк завтра утром.

На другом конце связи снова тишина. А затем — глухой звук падения.

— Чёрт, Романо?! — донёсся приглушённый голос, словно кто-то пытался его поднять.

Доменико сжал губы, позволяя себе впервые за долгие часы улыбнуться.

Это был единственный раз в его жизни, когда он не осудил бы брата за потерю самообладания.

— Чёрт... Чёрт возьми... — донёсся наконец сдавленный голос брата.

Доменико опустил голову, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается. Он понимал, что Романо сейчас переживает тот же вихрь эмоций, что и он сам несколько часов назад.

— Скажи ещё раз, — голос брата звучал глухо, словно издалека.

— Элиза жива, Романо, — повторил он твёрдо. — Она нашлась.

В трубке послышался резкий вдох, а затем тяжёлый шаг, как будто Романо отшатнулся или сел.

— Где она? Как?.. — его голос дрожал, чего Доменико не ожидал.

Он провёл рукой по волосам, понимая, как трудно брату принять эту правду.

— Всё объясню при встрече, — сказал он.

— Хорошо, береги её, — добавил Романо.

— Всегда, — он сбросил звонок и откинулся в кресле, закрыв глаза.

Но его отдых нарушили тихие шаги, Силена вошла в комнату, и приблизилась к столу. Он открыл глаза, встретившись с её взглядом.

Она стояла в полумраке, в лёгкой ночной сорочке, волосы слегка растрепаны, тень тревоги на лице. Но в тот момент она была для него самой красивой.

Он молча протянул ей руку.

Силена подошла ближе, её пальцы сомкнулись на его ладони, такие тёплые, такие родные. Доменико потянул её к себе, усадив на колени, крепко обнимая, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Ты безрассудна, — прошептал он, проводя ладонями по её ногам, ощущая нежность её кожи.

Силена вздохнула и уткнулась носом в его шею, вдыхая его аромат — смеси виски, табака и чего-то родного, защищающего.

— Такая... — он замолчал, а она приподняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Какая?

Доменико провёл пальцами по её щеке.

— Упрямая, — его голос стал мягче, — и глупая.

Силена фыркнула и несильно ударила его по плечу.

— Ты сам глупый, — пробормотала она, но в её глазах сверкала нежность.

Он усмехнулся и накрыл её губы поцелуем — тёплым, неторопливым, пропитанным усталостью
Доменико чувствовал, как её дыхание становилось ровнее, как напряжение, сковывавшее её весь день, медленно уходило. Он провёл пальцами по её спине, от затылка вниз, по тонким лопаткам, по линии позвоночника, и почувствовал, как она чуть вздрогнула.

— Ты дрожишь, — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом.

— Нет, — так же тихо ответила она, но её тело говорило обратное.

Он сжал её крепче, прижимая к себе, позволяя её теплу слиться с его собственным.

— Ты не обязана всё время быть сильной, Сили, — прошептал он в её волосы, его губы касались её лба.

Она закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгое время расслабиться. Здесь, в его объятиях, не нужно было притворяться, не нужно было доказывать что-то миру, не нужно было бежать.

— Я устала, Дом, — наконец призналась она, её голос был почти неслышным.

— Я знаю.

Он поднял её подбородок, заставляя её взглянуть на него. В его глазах не было укора, не было злости, только понимание .

— Ты всё ещё злишься на меня? — спросила она, её пальцы едва касались его груди, будто она боялась услышать ответ.

— Я злюсь, потому что ты ставишь свою жизнь ниже всех остальных, — тихо, но твёрдо сказал он. — Потому что ты думаешь, что можешь решать за нас обоих.

Она отвела взгляд, но он мягко коснулся её щеки, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

— Но больше всего я злюсь, потому что ты мне нужна, а ты этого не понимаешь.

Её сердце бешено заколотилось.

— Доменико...

Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её.

— Нет, послушай меня. — Его голос стал низким, хрипловатым. — Я не позволю тебе исчезнуть. Никогда.

Доменико провёл пальцами по её татуировке на ляжке, словно пытался разгадать тайну, скрытую за этими линиями. Теперь он знал, что каждая из них несет свою историю.

— Расскажи мне про свои шрамы, — тихо, но настойчиво попросил он.

Силена тяжело вздохнула, её взгляд стал отстранённым. Она молчала несколько секунд, словно решая, стоит ли открываться ему настолько.

— Этот, — она провела пальцами по шраму на ключице, — первый. Отец был в ярости, что я ослушалась его приказа. Я тогда ещё не понимала, что такое настоящая боль... но потом... потом я узнала.

Она опустила взгляд, её рука скользнула ниже, к ляжке.

— Этот — от удара ножом. Меня наказали за то, что я не вовремя вернулась домой. Тогда я часто задерживалась играя с Изабеллой.

Доменико сжал челюсти, его пальцы сильнее сжали её талию.

— А здесь, — она провела ладонью по шраму на животе, — от бутылки виски, которую он разбил об меня. Тогда мне было двенадцать, и я попыталась прикрыть мать.

Она горько усмехнулась, но в глазах стояла не усмешка, а боль.

Доменико провёл пальцами по её спине, самый большой из шрамов.

— А этот?

— Этот... — она закрыла глаза, будто пытаясь сдержать эмоции. — Это был мой день рождения. Мне исполнилось пятнадцать, и я попросила разрешения провести вечер с Изой. Отец не позволил, но я сбежала... он встретил меня ремнём. Тогда я впервые потеряла сознание от боли.

Она вздрогнула, и Доменико мгновенно прижал её к себе, накрыв её руку своей, чтобы она больше не касалась своих шрамов.

— Сили... — его голос был тихим, но в нём слышалась ярость.

Она прижалась к нему, её губы коснулись его шеи.

— Это в прошлом, Дом.

— Нет, не в прошлом, — он провёл рукой по её волосам. — Потому что каждое воспоминание до сих пор живёт в тебе.

Она ничего не ответила, просто прижалась крепче, а он целовал её волосы, её лоб, её шрамы — как будто мог стереть боль, спрятанную за ними.

- А что насчёт того случая в душе?

Силена напряглась, услышав его вопрос. Её пальцы невольно сжались на его рубашке, и Доменико почувствовал, как её дыхание стало неровным.

— Сили? — мягко позвал он, проводя рукой по её спине.

Она медленно выдохнула, словно собираясь с духом, но не подняла взгляда.

— Я не боюсь воды... — её голос был тихим, едва слышным. — Я боюсь холода.

Доменико нахмурился, но не перебил, давая ей возможность говорить.

— Отец... — она замолчала, проклиная тот ком в горле, что мешал ей говорить. — Когда я была маленькой, он считал, что наказание должно быть не только физическим, но и психологическим. Он мог запереть меня в подвале на всю ночь, без света, без еды... но самым страшным было, когда он велел слугам наполнять ванну ледяной водой...

Её голос задрожал, но она продолжила:

— Он приказывал держать меня там, пока я не перестану кричать... пока не начну задыхаться...

Доменико почувствовал, как её тело мелко задрожало, его сердце сжалось от боли, от ярости.

— Он был уверен, что боль делает нас сильнее. Что страх делает нас послушными.

Силена крепко зажмурилась, будто это могло стереть воспоминания, но даже спустя годы холод всё ещё жил в её костях.

Доменико притянул её и поцеловал мягко, но с той глубиной, что говорила о его намерении спасти её от боли, забрать весь её страх, всю тяжесть прошлого. Его губы были горячими, тёплыми, уверенными — в каждом движении читалась защита, обещание, что теперь она не одна.

Его руки скользнули по её ноге, медленно поднимаясь к бедру, заставляя её вздрогнуть. Силена выдохнула, её пальцы потянулись к его волосам, сжимая их. Она запрокинула голову, обнажая шею, будто приглашая его забрать ещё больше.

Доменико не заставил себя ждать — он накрыл её кожу поцелуями, неспешно двигаясь от подбородка вниз. Его язык оставлял тёплые, влажные следы, контрастирующие с прохладным воздухом в комнате. Он чувствовал, как её дыхание сбивается, как напряжение уходит из её тела, сменяясь чем-то другим — доверием, желанием.

Его пальцы забрались под тонкую ткань сорочки, изучая её горячую кожу, а губы продолжали путь к ключице, оставляя там лёгкий укус. Он хотел, чтобы она чувствовала его, чтобы знала — отныне она не одна, отныне не только она но и её боль принадлежит ему.

Его пальцы прошлись по её талии, скользнули по изгибу спины, привлекая её ближе. Он чувствовал, как учащённо бьётся её сердце, слышал её тихий, прерывистый вздох, когда его губы оставляли влажный след на груди

— Ты моя, — прошептал он, не отрываясь от её кожи, чувствуя, как она сжимает его плечи, будто боясь, что он исчезнет.

Силена открыла глаза и встретилась с его взглядом — тёмным, наполненным чем-то глубоким, сокровенным. Он смотрел на неё так, как никто прежде. Словно она была единственным, что имело значение в этом мире.

Её пальцы зарылись в его волосы, отвечая на его поцелуи с той же нежностью и страстью. Её тело откликалось на каждое прикосновение, на каждое движение его рук, изучающих её заново.

— Я с тобой, Сили, — тихо произнёс он, накрывая её ладонь своей.

Она дрожала, но не от холода. Впервые за долгое время она не чувствовала себя сломанной. В его руках она была цельной. Живой. Любимой.

Доменико поднял её, легко усадив на стол, холодная поверхность которого контрастировала с разгорячённой кожей. Он медленно поднял подол её сорочки, открывая перед собой её обнажённые изгибы. Его пальцы прошлись по округлости её ягодиц, оставляя после себя огненный след.

Силена тяжело дышала, её сердце билось бешено, когда он сдёрнул тонкую ткань её белья, обнажая её полностью перед собой. В ответ она потянулась к нему, ловко расстёгивая его ремень, чувствуя, как напряглось его тело под её прикосновением.

Она скользнула пальцами вниз, вдоль его горячей, пульсирующей плоти, медленно проведя от основания к кончику. Доменико резко втянул воздух, его руки сжались на её бёдрах, заставляя её сильнее ощущать его близость.

— Господи, Сили... — его голос был хриплым, наполненным жгучим желанием.

Он наклонился ближе, его дыхание обжигало её шею, а губы оставляли на коже едва заметные поцелуи. Её тело дрожало в предвкушении, каждая клеточка тянулась к нему, жаждала продолжения.

Она медленно спустила его брюки и боксеры, обнажая его напряжённую плоть. Её взгляд невольно опустился вниз, и глаза расширились от внезапного осознания.

Доменико ухмыльнулся, заметив её реакцию. Наклонившись ближе, он прикусил её мочку уха, его горячее дыхание обожгло нежную кожу.

— Что, куколка, нравится? — хрипло прошептал он, скользнув губами вниз по её шее

Силена не ответила, но он почувствовал, как её пальцы сжались на его бёдрах, а дыхание стало прерывистым.

— Притронься, — его голос был низким, почти властным приказом.

Она медленно потянулась, кончики её пальцев едва коснулись его напряжённой плоти. Доменико застонал, ощущая её осторожное прикосновение, и его рука скользнула по её спине, прижимая её вплотную.

— Хорошая девочка, — прошептал он, улавливая дрожь, пробежавшую по её телу.

Доменико чувствовал, как её тело трепещет в ожидании. Он медленно вошёл, сначала только кончиком, заставляя её выгнуться и застонать от нетерпения. Силена откинулась на стол, её пальцы сжали грудь, а бёдра подались вперёд, требуя большего.

Он улыбнулся, наблюдая, как она извивается под ним, умоляя без слов. Медленно, мучительно, он заполнил её полностью, давая прочувствовать каждый сантиметр. Её дыхание сбилось, она прикусила губу, а он вдруг резко вышел, оставляя её в сладкой пытке.

Силена застонала, её руки скользнули по собственному телу, нежно сжимая грудь. Доменико наблюдал за ней, заворожённый этим зрелищем. Он повторил движение — глубокий, неторопливый толчок, а затем снова лишил её этого удовольствия.

— Доменико... — её голос дрожал, глаза метались между его лицом и местом их соединения.

— Посмотри, как ты жаждешь меня, куколка, — прошептал он, проводя пальцами по её животу, вниз, туда, где их тела снова слились воедино.

Доменико резко потянул её, заставляя подняться, и впился в её губы. Его язык скользнул внутрь, жадно изучая её, пока его движения становились всё быстрее и глубже. Он терялся в ней, в её горячем теле, в этих стонах, которые сводили его с ума.

Но вдруг Силена вырвалась из его хватки, заставляя его остановиться. Она отстранилась, опускаясь на колени перед ним. Её пальцы скользнули по его торсу, оставляя лёгкие прикосновения, пока она не уселась в кресло, посмотрела на него снизу вверх с дьявольской искрой в глазах и медленно облизала его твёрдую плоть.

Доменико зарычал от неожиданности, его пальцы впились об край стола.

— Чёрт... Сили... — его голос сорвался на глухой стон, когда её губы аккуратно обхватили его достоинство.

Её язык скользнул по чувствительной головке, а затем она взяла его глубже, вызывая дрожь в его сильном теле.

Он запустил пальцы в её волосы, заставляя её замедлиться, пытаясь сохранить контроль.

— Ты уверена? — его голос был хриплым, наполненным желанием.

Но Силена лишь ответила ему взглядом — уверенным, дерзким. И в следующий момент её губы снова сомкнулись вокруг него, сводя его с ума.

Она двигалась так уверенно, доводя его до безумия каждым движением своих губ и языка. Доменико стиснул зубы, его пальцы сильнее впились в её волосы, когда она, не отрывая взгляда, взяла его глубже.

— Сили... — простонал он, запрокидывая голову назад, чувствуя, как напряжение в теле достигает предела.

И когда она наконец взяла его полностью, Доменико не смог сдержаться — его тело содрогнулось от мощного разрядка, он тяжело выдохнул, ощущая, как волна наслаждения накрывает его.

Но больше всего его поразило то, как уверенно она приняла всё до последней капли, её глаза сверкали, а на губах играла довольная улыбка, когда она провела языком по нижней губе, проглатывая его семя.

— Ты меня убиваешь, — выдохнул он, притягивая её вверх и вновь запечатывая её губы в жадном поцелуе, пробуя вкус собственного желания на её языке.

Доменико застегнул ремень, его взгляд был прикован к Силене, которая всё ещё стояла перед ним, лениво проводя пальцами по своим губам. Он ухмыльнулся, потянул её за руку, вынуждая встать, и, не дав опомниться, поднял её на руки.

— Пора спать, куколка, — его голос звучал хрипло, насыщенный остатками желания.

— Ты уверен, что хочешь спать? — её губы изогнулись в лукавой улыбке, а пальцы скользнули по его груди.

Доменико усмехнулся, прижимая её крепче.

— Уверен, что хочу, чтобы ты набралась сил. Завтра вылет в Нью-Йорк, и мне нужно, чтобы ты была бодрой.

Он занёс её в спальню, уложил на кровать, а затем лег рядом, притянув к себе. Силена тут же свернулась калачиком, прижимаясь к его тёплому телу.

— Со мной ты в безопасности, — прошептал он, целуя её в макушку, но, прежде чем он успел сказать что-то ещё, её дыхание выровнялось.

Она уснула, а он ещё долго смотрел в потолок, думая о том, как далеко зашла эта женщина в его сердце.