22
Апрель
Месяц наслаждений, мы проводим зиму и наконец-то встречаем тепло и яркое теплое солнышко. Сейчас мы с Глебом и остальными гуляли в парке, держась за руки позади всех, мы разговаривали о своём никого не замечая. Но нас перебили высокие голоса Ильи и Миши.
— За что тебя любить? — смеётся Илья.
— Любить меня не за что, я ехидный. Так что отвали. — Миша показывает парню средний палец.
— Как я обожаю этих пидорасов. — усмехается Глеб.
Сегодня был выходной и нас попросили забыть об экзаменах хотя бы на день, чтобы насладиться прогулкой.
— Уважаемые, а давайте покатаемся вон на той горке? — прищурился Илья. Мы взглянули туда, куда указывала рука друга. Старая почти что, деревянная, довольно высокая горка, такое ощущение, что её построили просто, сто лет назад.
— Ты чё? Дебил? — Оля уставила на Илью.
— А что не так собственно говоря?
— Брат, ты её видел? Это же горка для суицидников. — Глеб прижимает меня к себе.
— Вы своими выражениями лиц вгоняете меня в депрессию, что такого, если мы один раз, покатаемся на обычной горке?
****
Илья уговорил всех, пойти на эту горку, я молчу про то, как это выглядело вблизи, и как ручка моего кресла до конца просто не закрывалась, а значит меня будет шманать по всему сидению, а может я даже и вылечу к чёртовой матери?
— Что-то хотите спросить, пока я живая? — быстро проговорила Алина.
— Ты не работаешь проституткой? Я бы хотел тебя вызвать. — произнёс Миша и все засмеялись.
— Закрой рот, идиот! — бесится девушка.
— Ну все, Game Over, arrivederci! — я прислонилась к спинке сиденья, крепко схватив руку Глеба и одной рукой ручку, которая кое-как держала меня.
Прозвенел звоночек, о том, что сейчас начнётся возможно наше последнее развлечение на аттракционах.
— Звенит звоночек того поезда, который отправляется в преисподнюю. — смеётся Глеб и Оля начинает уже сзади кричать, хотя мы ещё не тронулись.
И вот поезд взлетает, и я вжимаюсь в спинку кресла, в лицо дует сильный ветер, но даже сквозь него я слышу безумный треск палок, все тряслось и безумно скрипело. Я хотела, чтобы нас уже скорее скинуло с горки и мы умерили наверное.
— ЕБАТЬ! ЕБАНИСТИКА! ТАЙФУУУН! — кричит Илья, только одному ему, хорошо и весело.
Вышли мы оттуда все, за руки, гоняя позже Илью по парку пинками.
— Я, конечно, знала, что ты олень, но не думала, что такой редкий! — кричит Алина на Илью и даёт ему очередной пинок под жопу.
****
Вечером, Глеб привёз нас с Алиной домой. Родители встретили нас с какой-то грустью и даже чуть-ли не трауром.
— Нуу, что такие грустные? Скорбь всего еврейского народа на лице... — улыбается Алина.
— Алина, присядь. — мама поманила девушку к себе. Та медленно подошла и села рядом.
— Татьяна пыталась покончить с собой в психушке. — осторожно произнёс отец.
— Чего? — мы с Алиной смотрим друг на друга.
— Она жива? — Алина резко встала с дивана.
— Тихо, спокойнее. — отец подошёл к Алине и обнял её. — Она жива, её уже привели в порядок. Её полечат ещё месяц, а потом, к сожалению отправят в санаторий для душевнобольных. Её уже просто не спасти, она сошла с ума от ревности и от нервов, её организм просто не выдержал. — произнёс отец.
Ужасно, от услышанного закружилась голова, и пока Алина рыдала на плече родителей, я ушла в свою комнату, дабы переварить информацию.