Эра Мародёров:Тайный Поклонник

Платформа 9¾ встретила их привычным хаосом: крики взволнованных родителей, мяуканье котят в переносках, переклички студентов и гулкий свист паровоза, выпускающего клубы белого пара. Для Джеймса, Сириуса и Габриэль мгновенное перемещение из тишины лондонской квартиры в этот шумный водоворот было как прыжок в холодную воду — бодряще и знакомо до боли.

Джеймс выдохнул, оглядываясь и поправляя свои и без того идеально лежащие очки.

Сириус, беззаботно закинув сумку на плечо. Его взгляд скользнул по толпе, и в глазах на мгновение мелькнула тень при воспоминании о собственной «семейке», с которой он никогда не прощался.

Габриэль, не теряя ни секунды, уже махала рукой в сторону их друзей, откуда на них смотрел Питер Петтигрю. — Побежали, я умираю с голоду и хочу занять места, пока нас не опередили!— Будто говорил парень показывая рукой что бы они шли к ним

В купе царила уютная, знакомая атмосфера. Римус Люпин уже устроился в углу с книгой, и на его лице лежало то особенное, спокойное выражение, которое появлялось, когда он погружался в чтение. Джеймс и Сириус тут же устроились напротив и с жаром начали обсуждать планы на предстоящий год, их голоса сливались в оживленный гул.

А в другом углу разворачивалась своя тихая драма. Габриэль, жестикулируя, что-то с азартом рассказывала Питеру о своих летних открытиях в области трансфигурации. Питер сидел, подперев голову рукой, и слушал, не отрывая от нее взгляда. Его глаза светились не просто вниманием, а каким-то обожающим трепетом. Он ловил каждое ее слово, каждый жест,и просто слушал подругу которую не видел целое лето.

Величественный замок Хогвартс, как всегда, встретил их своими освещенными окнами, отражавшимися в черной глади озера. После утомительной поездки в каретах, запряженных фестралами они наконец добрались до своих комнат .

Габриэль стояла на пороге своей новой комнаты. Комнаты старосты. Она была просторнее обычных спален, с высоким арочным окном, выходящим на озеро, собственным небольшим камином и письменным столом из темного дерева. До этого она всегда жила с Лили Эванс и Марлин МакКиннон, и их прощание сегодня вечером было трогательным.

— Ты нам будешь сильно недоставать, знаешь ли? — сказала Лили, обнимая ее. — Наши ночные бдения без тебя потеряют половину своего очарования.

— Обещайте, что будете приходить! Каждый день! — умоляюще смотрела на них Габи. — Мы же договорились? Шоколад, сплетни и жалобы на профессора Снейпа по-прежнему в силе.

— Как будто мы позволим тебе так легко от нас отделаться, Поттер, — подмигнула Марлин. — Мы будем тут как тень. Приготовься.

Теперь, оставшись одна, Габриэль с чувством легкой грусти и волнения разобрала вещи. Приняв долгий, горячий душ, она вышла из ванной, уже одетая и принялась вытирать свои длинные каштановые волосы, похожие на волосы брата, но более густые и вьющиеся на концах.

И тут в дверь постучали. Легко, но настойчиво.

— Кто там? — крикнула она, и подошла к двери.

Снаружи послышался знакомый, немного визгливый голос: — Это я, Питер!

Улыбнувшись, она открыла дверь. Питер стоял на пороге ,с жалобным видом.

— Я у тебя тут переночую сегодня, ты же теперь одна живёшь, места много.— сказал парень без приглашения входя внутрь и с размаху плюхаясь на ее аккуратно застеленную кровать. — У твоего брата такой храп, что, кажется, с потолка сыплется штукатурка. Я не выдержу.

Габриэль фыркнула, откинула мокрое полотенце на спинку стула и, с хитрой улыбкой, медленно подошла к кровати. Она грациозно уселась сверху на лежащего Питера, уперев руки в его грудь. Парень застыл в немом шоке, глаза его расширились, а щеки залил яркий румянец. Он, казалось, перестал дышать.

— Если будем спать голыми, то я не против — с невозмутимым видом заявила она, склонившись над ним.

Сердце Питера под ее ладонью заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Габриэль не выдержала и рассмеялась, ее притворная серьезность мгновенно испарилась.

— Пит, у тебя сейчас сердце выпрыгнет! Я же шучу!

Парень выдохнул с облегчением и тут же, обретя смелость, перевернул ее, легко повалив на спину. Теперь он оказался сверху, поддерживая себя на локтях, но все еще прижимая ее к матрасу.

— Как жалко, а я уж надеялся, — пошутил он в ответ, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Но за ложную надежду я тебя накажу!

И его пальцы устремились к ее бокам. Габриэль взвизгнула и забилась в бесполезной попытке уклониться от его щекотной атаки.

— Нет! Прекрати! Я сдаюсь! — смеялась она, пытаясь вырваться. Они немного поборолись, как два щенка, пока оба не свалились на пол, запыхавшиеся.

Высушив наконец волосы заклинанием, они спустились в гостиную. Компания мародеров и девочек уже собиралась идти на ужин.

Церемония распределения прошла как всегда: аплодисменты, сияющие лица первокурсников и смущенные улыбки. Дамблдор произнес свою традиционную, слегка загадочную речь, пожелал всем «приятного аппетита», и столы мгновенно начали ломится  от яств.

Ужин в Большом зале прошел как обычно, но для Габриэль он был отмечен новым чувством ответственности. Она с интересом наблюдала за первокурсниками, пытаясь запомнить их лица.

Сириус, потягивая тыквенный сок, лениво обвел взглядом стол Гриффиндора и остановился на Габи.

— Эй, Флоррет, — начал он, приподняв бровь. — Слышал, ты теперь важная птица. Староста.

— Я то ладно, — парировала Габриэль, откладывая вилку. — Мне интересно, как тебя, главного бездельника и нарушителя, на эту должность назначили? И, кстати, почему ты меня так называешь? «Флоррет»... что это вообще означает? Кто-нибудь знает?

Ребята лишь пожали плечами.
Сириус самодовольно улыбнулся.

— МакГонагалл видимо решила, что я перестану бездельничать, только если за мной будет присматривать самый ответственный человек на курсе. То есть ты. Она хотела поставить Джеймса, но, как она сказала, раз ты за шестнадцать лет на него не повлияла, значит и сейчас не сможешь. А со мной, видимо, справишься. — Он сделал глоток сока и добавил с притворным невинным видом: — Она вообще в курсе, что во всех наших «проделках» ты принимаешь самое активное участие?

— Видимо, нет, — фыркнул Джеймс, намазывая масло на тост. — У моей сестры просто репутация ангела, не запятнанная нашими низменными делами. Как и у Римуса кстати. Иногда.

— Эй, я то тут при чем! — отозвался Римус, не отрываясь от книги, но по уголкам его рта играла улыбка.

— Кстати, Сириус, — подхватила нить разговора Габи, — ты теперь один живешь? В отдельной комнате старосты?

Питер фыркнул и чуть не поперхнулся куском пирога.
— Нет! Представляешь, МакГонагалл сказала ему: « Много чести, Блэк, не заслужил еще». И отправила к нам обратно, в общую спальню!

Ребята дружно рассмеялись. Сириус насупился, но в его глазах не было настоящей досады.

— Вообще-то, я и не горел желанием переезжать от друзей, — сказал он с достоинством. — Так что смешного тут ничего нет. Мне бы так не хватало вашего храпа и того, как вы раскидываете носки, Поттер.

После ужина настало время их первых обязанностей. Сириус и Габриэль, надев свои новые бейджи старост, повели группу взволнованных первокурсников-Гриффиндорцев в гостиную. Сириус с некоторой театральностью продемонстрировал вход в портретную Дамы в Розовом, повторив пароль («Капут Драконис!»), и они впустили первокурсников внутрь.

Габриэль терпеливо объяснила все правила: про пароль, про то, что нельзя ходить в подземелья Слизерина без сопровождения, про то, что Пивз — это не враг, а... стихийное бедствие, с которым лучше не связываться. Сириус добавил пару своих, не самых педагогичных, но действенных советов о том, как избежать встречи с Филчем.

Вскоре гостиная опустела, первокурсники разбежались по своим спальням. Но один мальчик, маленький и щуплый, с темными волосами, остался стоять у лестницы, беспомощно оглядываясь.

— Эй, пацан, чего стоишь? Беги давай, наверх! — крикнул ему Сириус, указывая большим пальцем на лестницу.

Мальчик не отреагировал. Он лишь смотрел на Сириуса с безмолвным недоумением и легким страхом в глазах.

— Ну, чего ты? Я же ск... — Сириус не успел закончить.

— Стой, — тихо сказала Габриэль, кладя руку ему на руку. — Сириус, тут что-то не так. Он не понимает.

Она медленно подошла к мальчику и присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Она не стала ничего говорить, а просто указала пальцем на свое ухо, а затем вопросительно посмотрела на него. Мальчик посмотрел на ее жест, понял и отрицательно покачал головой. В его глазах появилась надежда.

— Он глухой, — тихо сказала Габриэль, поднимаясь.

Сириус, сбитый с толку, подошел ближе. — И... что нам делать?

Габриэль снова повернулась к мальчику. Она подняла руки и начала плавно двигать ими, ее пальцы складывались в четкие, красивые жесты. Лицо мальчика просияло. Он кивнул и начал жестами отвечать ей, его руки двигались быстро и взволнованно. Наконец, Габриэль улыбнулась, показала ему большой палец и жестом указала наверх. Мальчик широко улыбнулся в ответ и, развернувшись, быстро побежал по лестнице в спальни.

Габриэль обернулась к Сириусу. Он смотрел на нее с таким изумлением и восхищением, что у нее по телу пробежали мурашки.

— Флоррет... ты знаешь язык жестов? — спросил он наконец, и его голос звучал приглушенно от удивления. — Почему ты никогда не рассказывала? Джеймс тоже знает? Что ты ему сказала? — вопросы посыпались на нее, как из рога изобилия.

— Тише ты, — улыбнулась она, взяв его за локоть и направляя к выходу из портретной. — Нам еще обход делать надо. Идем.

Они вышли в прохладный коридор и пошли по своему маршруту. Сириус молчал, но Габриэль чувствовала его взгляд на себе. Он изучал ее, как будто видел впервые.

— Ну что? — наконец не выдержала она.

— Ты ответишь на мои вопросы? — спросил он, останавливаясь.

Она вздохнула, но улыбка не сходила с ее лица.

— Хорошо, хорошо. Я знаю язык жестов с детства. Наша тетя, сестра мамы, — глухая. И когда мы к ней приезжали на каникулы, я выучила его, чтобы понимать ее и разговаривать с ней. Джеймс не знает, ему было скучно, и он не захотел учить. А тому мальчику... я объяснила все то же, что мы говорили и остальным: про пароль, про Пивза, про Филча. И сказала, что если ему что-то понадобится, он может обратиться ко мне. Он поблагодарил меня и убежал. На этом все. А не рассказывала... потому что никогда не было повода. Никто не спрашивал.

Сириус какое-то время молча смотрел на нее, а потом медленно кивнул. В его обычно насмешливых серых глазах было что-то теплое и серьезное.

— Это... это здорово, Габи, — сказал он наконец, и его голос звучал необычно искренне. — Это не то же самое, что знать французский или польский. Это... намного круче. Ты помогаешь людям почувствовать что они не одни.

— Спасибо, — прошептала она, и легкая краска залила ее щеки.

Они закончили обход почти молча, но тишина между ними была комфортной и полной какого-то нового, невысказанного понимания. Вернувшись в гостиную Гриффиндора, они молча обменялись кивками и разошлись по своим комнатам. Габриэль шла по коридору, чувствуя что шестой курс обещал быть интересным.