5
Полет завершился в спальне магистра падением на его же постель. Жалобно мяукнул Счастливчик, которого мое приземление потревожило, но затем кошарик попросту перебрался ко мне ближе и блаженно замурчал, устроившись у меня под боком.
Некоторое время лежала, пытаясь понять, что произошло. Нет, то, что кто-то проклял лорда-харга Норга, – это я поняла, но вот поведение магистра оказалось выше моего понимания.
Вспыхнуло адово пламя!
Лорд-директор явился в одеянии Бессмертного. И стоило ему только заговорить, как стало ясно, что тьма на лице исключительно для того, чтобы меня не пугать.
– Я тебе сейчас скажу одну вещь, а ты, пожалуйста, выслушай и сделай выводы. Говорят, когда женщина становится матерью, весь ее мир переворачивается с ног на голову. Мама рассказывала, что стоило ей взять меня, новорожденного, на руки, и она возненавидела весь свет. Потому что раньше это был просто мир, а теперь она воспринимала его как врага для такого маленького и беззащитного меня. Так вот, Дэя, мой мир тоже перевернулся. Основательно и бесповоротно! И то, что для тебя просто прогулка с этим дроу или поездка домой в почтовом экипаже, для меня пытка – я усилием воли стараюсь не представлять те тысячи ситуаций, в которых ты можешь погибнуть! Потому что ты маленькая и беззащитная, а весь мир жесток и опасен!
И тишина.
Осторожно сползла с постели, встала, даже не с первой попытки, и переспросила, так как суть я уловила, но очень отдаленно:
– Это из-за лорда Норга? – И так как Риан продолжал молчать, я решила объяснить: – Если бы это было поветрие, мы с вами… с тобой оба заразились бы. Так что я была уверена, что имею дело с проклятием. А заклинание противодействия я знала, и потому…
– Хватит! – Голос магистра был совершенно спокоен, но что-то я вся от этого «хватит» дрожать начала.
И может, стоило промолчать, но нет, я молчать не стала:
– Я сделала то, что считала нужным. И я оказалась права. А если бы даже и нет, то мы заразились бы раньше.
– Дэя!
Умолкла ли я? Нет!
– Знаете что? – нервно сдернув котенка с постели, прижала Счастливчика к груди и потребовала: – Верните меня в академию. И лучше прямо сейчас, пока мы оба не наговорили того, о чем потом лично я буду жалеть!
Жаль, лицо Риана было скрыто черной непроницаемой маской, и увидеть его реакцию на свои слова я не смогла.
Вспыхнуло адово пламя.
Магистр подошел ко мне медленно, но в то же время решительно протянул руку… взял Счастливчика за шиворот и резким движением забросил в пламя.
– Мяв! – проорал котик.
– Что вы… – начала я.
– «Ты», – мрачно поправил лорд-директор.
– Что?
Адово пламя угасло, оставив Счастливчика где-то в неизвестном мне месте.
– Хватит постоянно говорить мне «вы», – глухим, неестественно спокойным голосом произнес лорд Тьер, – хватит, Дэя. Не нужно в очередной раз подчеркивать, что я для тебя посторонний!
И что-то было в его словах, вынудившее осторожно сделать шаг назад. Только один, потому что дальше была постель.
– Лорд-ди… Риан, – я судорожно вздохнула.
– А можно без этого «лорд-директор» хотя бы в моей спальне?!
Можно или нет, а я честно призналась:
– Вы меня пугаете.
Магистр промолчал. Огромная темная молчаливая фигура.
– Я тебя очень прошу, просто отправь меня в академию, – тихо попросила я, – потому что я не знаю, что так сильно разозлило тебя, но и мне в этот вечер твое поведение очень не понравилось.
Молчание, но в трех шагах от меня адово пламя все же вспыхнуло. Правда, чтобы дойти, требовалось миновать угрожающе безмолвную преграду в лице лорда-директора. И тут молчание было нарушено злым вопросом:
– Что тебе не понравилось?
И я все же это сказала, глядя в непроницаемо-черную маску, за неимением возможности посмотреть магистру в глаза:
– Ваше отношение к подавальщику в «Золотой арфе». Он просто хотел сделать приятное посетителю, ничего предосудительного юноша не совершил, а ваше отношение…
– Прежде чем ты продолжишь про отношение, – говорил лорд Тьер тихо, но у меня вновь все внутри задрожало от ощущения опасности, – позволь заметить, что тот вертлявый полуэльф служит в данном заведении более двадцати лет.
А я посчитала его юношей.
– Я же, – продолжил магистр, – эту ресторацию посещал неоднократно на протяжении десятка лет и весьма часто был в сопровождении леди. И ни одной из них данный «юноша» не пытался «сделать приятное». И я даже больше скажу, родная, ни на одну из них он не смотрел так, как позволил себе смотреть на тебя.
Как объяснить тому, кто привык на всех глядеть свысока, что простых людей высокомерие обижает? Я не была удивлена поступком темного эльфа, мне и самой иной раз хотелось порадовать приятных посетителей, а уж ему-то, много лет наблюдающему, как леди «наступают» на прически тех, кто сидел в нижнем зале…
– Это было проявлением вежливости и радушия, – попыталась я донести эту мысль до Риана. – Ничего более. Да он в любом случае вам не соперник!..
Сказала я и осеклась.
– «Тебе», – прорычал магистр.
Мама всегда говорила, что иной раз с мужчинами лучше всего срабатывает правило: «Отойди в сторону и сотвори благо».
– Мы поговорим позже, когда… ты и я успокоимся, – решила я. – Сейчас ты меня просто не слышишь.
Я осторожно обошла магистра, но, едва подошла к огню, вспомнила про свитер. Меховая накидка с капюшоном так и осталась в ресторации, но свитер, тем более подаренный леди Тьер, я решила вернуть.
Торопливо стянув одежду, я вывернула вещь, сложила и сказала спине Риана:
– Это твое, забери, пожалуйста.
Иногда вполне обыденные слова приводят к страшным последствиям… Лорд Тьер в мгновение вспыхнул огнем! Весь! В тот же миг пламя, ведущее в академию, угасло, а затем я услышала рев:
– ЧТО?!!
Вздрогнув всем телом, я не успела ответить – пылающий огнем магистр стремительно развернулся и в два шага оказался возле меня.
– Не… – моя попытка объяснить ситуацию была задушена на корню.
Поцелуй, властный, сильный, наполненный какой-то злой решимостью, почти болезненный, но у меня не было даже шанса вырваться, и мы горели в огне вдвоем. Буквально. Языки пламени обжигали лишь немногим больше прикосновений Риана, и огонь ревел все сильнее, как голодное пламя лесного пожара… Я кожей ощущала, как тлеет одежда, я задыхалась от невозможности сделать вдох, я…
– Хватит, – взмолилась, едва он прервал жестокий поцелуй, – хватит, пожалуйста, лорд-директор, вы…
– Кто? – хрип.
И пламя взревело втрое сильнее, а магистр сжал волосы, вынудив меня запрокинуть голову, и забыл обо всех своих обещаниях напрочь.
* * *
– Риан!
Голос свекромонстра перекрыл рев пламени, мое отчаянное мычание и тяжелое дыхание обезумевшего магистра. И пламя мгновенно угасло, лорд Тьер приподнялся на локтях, очень недобро и в то же время настороженно глядя на дверь, в которую настойчиво постучали, а после леди Тьер произнесла:
– Риан, я не знаю, что там у тебя происходит, но кошак Дэи орет не своим голосом, а ты его в мой дом забросил. И теперь либо ты мне ответишь хоть что-то, либо я предприму еще одну попытку сломать защиту на этой про́клятой Бездной двери, а если не выйдет, я не гордая, вызову твоего отца!
Яростный рык и хриплое:
– Все замечательно!
Замечательно не было. Все было плохо. Очень, очень, очень плохо. У меня горела вся кожа, и непонятно, от чего больше, от новой порции чрезмерно страстных поцелуев или от ожогов… Так что замечательно совсем не было, было очень страшно и кричать при этом никакой возможности.
– Та-а-ак, – протянул за дверью свекромонстр, – а… Дэя с тобой?
Начинаю любить свекровь!
– У нас все хорошо! – прорычал магистр.
Я молчала, жаловаться было стыдно.
– Да-а-а? – издевательски протянула леди Тьер. – Риан, наверное, не совсем удобно сейчас заводить этот разговор, но, видишь ли, так как в тебе есть огненная кровь императоров, в момент, когда охватывает страсть, ты, вполне вероятно, можешь гореть. В прямом смысле. Понимаю, что ранее с женщинами у тебя такой проблемы не возникало, но Дэя несколько иной случай. И еще, сынок, твое пламя страсти, если его не разделяют на двоих, может больно обжечь. Так что начни головой думать! – и вот после этого послышался стук удаляющихся каблучков и прощальное: – Осторожнее с огнем, – детки.
Магистр отпрянул от меня в то же мгновение. Вскочил, замер, глядя на сотворенное и словно не веря в то, что это сделал он. Ему проще, а мне было плохо, как никогда в жизни. А вокруг дымилась тлеющая кровать, ковер, свалившаяся обгорелыми лохмотьями одежда.
– Дэя, – тихий, полный сожаления стон.
– Я просто свитер вернуть хотела, – от осознания несправедливости случившегося по щекам потекли слезы, – а вы…
Вспыхнуло адово пламя.
Когда огненные всполохи угасли, я осталась одна посреди всего этого ужаса. Слезы текли не переставая, все тело горело и пекло, на руках волдыри просто огромные… Зачем мне такая любовь? Зачем? Я прошу остановиться – он не слышит. Я говорю – он не понимает. Он говорит – я его не понимаю. Он привык, что ему подчиняются, а я устала постоянно повиноваться семье, родственникам, да вообще всем! Просто устала…
Вновь вспыхнул огонь.
Когда из пламени шагнул магистр, я вытерла слезы и, прикрывшись полуистлевшей простыней, слезла с противоположной от Риана стороны кровати.
– Дэя, – он стремительно обошел кровать, – Дэя, я…
– Просто не подходите ко мне, пожалуйста. – Я не кричала, но была на грани этого. – Я вас очень прошу, пожалуйста, и не трогайте меня больше.
Лорд Тьер протянутую ко мне руку опустил, но не отошел.
– Дэя, – то, что он раскаивается, было видно, вот только мне от этого не легче, – Дэя, прошу тебя…
И все, я начала плакать снова, не сдержав и горьких слов:
– Я вас просила… я пыталась вырваться изо всех сил… я… А вы просто не слышите меня!
Несмотря на то что сквозь слезы я толком не могла рассмотреть свою руку, попыталась стянуть кольцо, вскрикнула от боли, когда ободок прошелся по воспаленной коже… и кольцо я все же не сняла.
– Дэя, – раскаяния в голосе магистра стало гораздо меньше, – я же просил…
– Я ТОЖЕ! – срываюсь на крик, почти истерический. – Я тоже просила вас, вы меня услышали?
Под моим вопросительным взглядом лорд Тьер молча опустил глаза. Он был весь мокрый, с волос вода капала, и в темных прядях застряли две льдинки, а у меня огнем горела вся кожа, и я не могла остановить слезы, которые все лились и лились.
– Верните меня в академию, пожалуйста, – я не просила, я умоляла, – пожалуйста, услышьте меня хоть раз.
– Тебя нужно вылечи…
– НЕ НАДО! – вновь сорвалась на крик, с трудом оборвала себя и проговорила уже тише. – У меня есть прекрасная мазь от ожогов, бабушка сделала. Просто отпустите, я вас очень прошу, я…
Тело печет все сильнее, боль невыносимая.
– Ну пожалуйста!
Вспыхнуло адово пламя.
* * *
Я не знаю, что делал лорд-директор, но перемещался он со мной, а вот в своей комнате в академии я оказалась одна и без ожогов.
Бросив обгорелую ткань, пошла в душ. Долго, очень долго стояла под прохладной струей воды, а когда вышла, обернувшись лишь полотенцем, увидела сидящего на моей постели магистра. Лорд Тьер сидел сгорбившись, и вскинул голову он, лишь услышав мои шаги, но… Но говорить с ним сейчас я не могла.
– Прости, – слова давались ему с трудом.
Я промолчала.
– Северные женщины отличаются от южных, – почему-то продолжил Риан.
– Северные мужчины тоже… – с горечью ответила я.
Он вновь опустил голову, глядя куда-то в пол, и глухо произнес:
– Я не хотел причинить тебе боль.
Вновь молчу, говорить о том, что мне от этого не легче, не хотелось.
– Прости…
Я молча прошла к окну, сердце болело. Действительно болело. Словно что-то тупое и холодное вбивали в него. Думала ли я о том, чтобы попытаться разорвать помолвку? Наверное, каждая здравомыслящая девушка на моем месте думала бы лишь об этом. А я не могла. Не могла даже представить, что в моей жизни больше не будет лорда-директора. В чем-то магистр прав – северные женщины от столичных и южных отличаются. Приграничье – суровый край, у нас не принято выставлять чувства напоказ, но только у нас, стоит погибнуть любимому мужу, жена следует тропой Бездны спустя год-два, практически умирая от тоски по нему. И я смотрела на буйство метели за окном, на снежинки, что швырял ветер в окно, и понимала – если Риан уйдет из моей жизни, я жить уже не смогу.
– Дэя… – магистр подошел так близко, что тепло его тела я ощущала отчетливо, но все равно не касался, – не молчи только.
– А смысл говорить? – тихо спросила я. – Ты меня все равно не слышишь.
Лорд-директор отошел, но вскоре вернулся, укутав меня теплым одеялом и осторожно обняв. Не сразу поняла причину его прикосновений, но потом дошло – я не сказала «вы», а магистру многого не требовалось.
– Я сорвался, – и голос уже не такой убитый, как прежде, – прости меня. Прости, я действительно не хотел… Я просто не ожидал, что ты так отреагируешь…
– А как я должна была реагировать? – удивленно переспросила я.
Он прижал меня к себе и промолчал.
– Хорошо, – мне была интересна данная тема, – а как реагировала бы южанка?
Магистр ушел от ответа и задал свой вопрос:
– Я сильно испугал тебя?
Пожав плечами, я честно ответила:
– Мелькнула мысль, что Бездна призовет.
– Дэя! – на этот раз и раскаяние, и раздражение.
Я судорожно вздохнула и закрыла глаза. День выдался сложный, а семейная жизнь, похоже, будет и вовсе не простой.
– Можно вопрос? – Риан обнял чуть крепче. – Ты не вернула мне кольцо, потому что уже представила родителям?
Что-то где-то провалилось в Бездну! И кажется, это была я!
Стремительно развернувшись и глядя в непроницаемо-черные глаза магистра, я, не сдерживая ярости, приказала:
– Вон из моей комнаты!
Лорд-директор отступил на шаг, но уходить не торопился.
– Вон из моей комнаты! А что касается вашего кольца и моей помолвки, – срываю украшение с пальца, – забирайте!
Кольцо полетело в лорда-директора, ударилось о его грудь и упало к ногам.
– Я не боюсь своих родителей! – почти крик. – И никогда не боялась. Не хотела огорчать, это да, но и только! И мне уже все равно, что будет судачить родня! А теперь вон из моей комнаты!
Он даже не пошевелился. Стоял, в полном изумлении глядя на меня, и не шевелился.
– Ненавижу вас! – в сердцах произнесла я.
Лицо магистра заметно потемнело, но мне уже было все равно.
– Вон отсюда! – приказала я лорду Тьеру, являющемуся членом ордена Бессмертных, Первым мечом империи и племянником императора.
Риан заметно сглотнул и хрипло ответил:
– Нет.
Бездна, за что мне все это?!
– Темных вам, лорд-директор, – не глядя на него, с трудом выговорила я и, скинув одеяло, прошла к шкафу.
Теплый халат поверх влажного полотенца, тапочки я не искала, все равно из-за слез не увижу ничего, так босиком я к двери и направилась.
Дойти мне не дали.
– Отпустите меня! – потребовала, едва руки магистра обняли меня за плечи. – Отпустите немедленно!
– Нет, прости, – хриплый голос, но полный уверенности в своем решении.
Я рванулась, как всегда безуспешно, и сквозь слезы уже попросила:
– Отпустите, пожалуйста.
– Нет, Дэя, – прошептали мне в волосы.
И уже не сдерживая ни слез, ни судорожных рыданий, я все же спросила:
– За что вы так со мной? За что? Вы что, действительно считаете, что у меня гордости совсем нет?! Да, у меня ее значительно меньше, чем у вас, но… Тогда у меня не было выбора, совсем не было, я не могла позволить, чтобы меня отчислили из академии, потому что даже стать вашей любовницей было меньшим злом, в сравнении с рабством у лорда Градака… Хотя я и представить не могла, что вам от меня именно это требуется! И ваши намеки про то, что за свои обеды вы предпочитаете платить сами, но я…
А он молчал, крепко сжимая меня в объятиях, и сквозь слезы я прошептала:
– Как вы могли так обо мне подумать? Как?! Неужели в ваших глазах я настолько полное ничтожество?
И его сдавленное:
– Я не это имел в виду, Дэя.
– А что тогда? Что?! Как мне вообще стоит понимать ваш вопрос?
Риан промолчал.
– Неужели вы действительно думаете, что я бы согласилась выйти за вас исключительно из-за страха перед родителями?! – с горечью спросила я.
И его тихий ответ:
– Прости… но что я еще мог подумать после того, что совершил? Я боялся, что ты возненавидишь меня.
– Ненавижу! – честно призналась я.
Он развернул, обнял, прижал к себе и, успокаивающе поглаживая по спине, прошептал:
– Я люблю тебя.
– «Так» не любят! – горько сказала, глядя в его черные глаза.
– Я не знаю, как любят другие, – глухо произнес Риан, – но Бездной клянусь, никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.
«Никто и никогда не делал мне так больно, как ты», – подумала я, но вслух этого не сказала. Да и не смогла бы из-за начавшейся истерики. Мы, северяне, народ скупой на эмоции, но стоит дойти до предела… И я плакала, выплескивая ужас от нападения Заклинателей, чувство бессилия в доме леди Тьер, страх за Риана в той полной умертвиями таверне, обиду за подавальщика в «Золотой арфе» и даже торжество победы, когда удалось спасти гоблина… И не могла остановиться… все никак не могла.
– Дэя, – полный отчаяния голос, – Дэя, прости меня.
Истерика по второму кругу. Я так в жизни не плакала. И когда он уложил в постель и лег рядом, все пытаясь успокоить, я никак не могла остановиться.
* * *
Когда я проснулась, в спальне никого не было. Смутным воспоминанием промелькнула прошлая ночь, магистр, оставшийся со мной до утра… Я свернувшаяся на постели и заснувшая со слезами на глазах… Его ладонь, сжимающая мои мокрые руки… И его тихое: «Прости меня, родная» перед самым рассветом, когда он все же ушел. А еще на моей левой руке вновь находилось обручальное кольцо, но я точно могу сказать, что не надевала его.
Через несколько минут с такой же уверенностью я могла утверждать, что уже и не сниму, – кольцо не снималось! Никак! Масло и мыло также не помогли.
От терзаний собственной руки отвлекло нарочито громкое:
– Дэ-эя!
Запахнувшись в полотенце, я выбежала из душевой и увидела Дару, восседающую на окне со Счастливчиком на руках.
– Слушай, он так быстро растет. – Дух смерти почесала котенка за ушком, тот выгнулся, замурчал. – Как-то чересчур. Ты, кстати, в курсе, от чего носители возрожденного духа могут расти с такой скоростью?
– Потому что на улице спит ночью? – предположила я.
– Потому что эмоциями питается, – сообщила Дара и, наклонившись, опустила котенка на пол. Смешно перебирая лапками, кошарик потопал ко мне. – Ну, рассказывай!
Молчу.
– Риате, ты издеваешься? – Дара спрыгнула с подоконника. – Ладно, про Тьера не рассказывай, но про поездку домой-то можно!
– Можно. – Я направилась к шкафу.
– Твои чемоданы в гостиной, – сообщила Дара, – могу принести.
В двери настойчиво постучали. Набросив халат, я пошла открывать и, едва распахнула створку…
– О мой нос меня не подвел. – Верис торопливо прошла мимо меня, сама двери закрыла, и я услышала радостно-возбужденное: – Ну, рассказывай.
Из спальни приплыла Дара и выдала:
– Я была первая.
– Да? – Верис перекинула вперед недоплетенные волосы и взялась доплетать конец косы. – И как? Она уже хоть что-то сказала? Мм-м, – оборотень втянула носом воздух, – Тьером пахнет вся, значит, что-то у них точно было!
– Не уверена. – Дара до этого висела над полом, а сейчас уселась прямо на воздух. – Тьер с рассвета все столбы на тренировочном поле искромсал, а затем занялся рассмотрением поступивших за время его отсутствия жалоб.
И вот после этого обе с осуждением уставились на меня. Решила, что буду молчать до последнего, и направилась к дорожным сумкам, сложенным у двери. Зато когда я их открыла… сумки были мои, а вот вещи в них…
– Да, сомневаюсь, что это покупала Дэя, – произнесла Дара, когда я вытянула ярко-алое сплетение кружев сложно угадываемого для меня назначения. – Не твой стиль, Риате, у тебя все теплое и закрытое.
– На вещах едва уловимый запах незнакомой мне эльфийки и леди Тьер, – заметила Верис после очередного вдоха, – кажется, будущая свекровь позаботилась о новом гардеробе для невестки.
Я же, расстроенная до крайности, открыла две другие сумки – моих вещей не осталось! Вообще!
– Мм-м, какие духи, – протянула Верис.
– Где? – Я все еще с ужасом смотрела на содержимое чемоданов.
– Во-о-он в той серенькой сумочке в левом кармашке. – Оборотень прошла к дивану и уселась, довольная представлением.
Я расстегнула левый карман старой затертой серой сумки, вытащила оттуда плотную кожаную шкатулку… открыла. Духи, какое-то мыло и несколько вариантов кремов уютно расположились на бархатной подушечке… Потрясающе! Даже слов нет! Видимо, все это леди Тьер подсунула Риану, когда тот потребовал назад мои вещи! И магистр, получив мои потрепанные жизнью сумки, даже не догадался о подлоге!
– Духи великолепные, – разглагольствовала Верис.
– У леди Тьер вкус отменный, – вставила Дара.
– Это не она выбирала. – Верис сощурилась как кошка на солнце. – Видимо, Тьер готовил подарок. На остальных вещах ее рука чувствуется, а вот духи покупал магистр. Да и запах очень подходит – легкий, но стойкий, нежный, едва уловимый, но хочется вдыхать снова и снова.
Я решительно закрыла шкатулку и задумалась о насущном – что надеть?! Выбор оставался небольшой – форма академии или всученное свекромонстром. Форму надевать не хотелось – скоро я буду в ней безвылазно, но и с одеждой…
– У тебя какие планы на день? – поинтересовалась леди Верис.
– В контору нужно, дел много, – ответила я.
– Тогда давай подберем что-то практичное и удобное, – предложила оборотень и, подойдя ко мне, присела перед чемоданом.
Куратор выбрала для меня черное белье, темный теплый свитер с высоким воротом и длинную шерстяную юбку. Несмотря на то что вещи казались тонкими, а я к более плотной ткани привыкла, Верис заверила, что не замерзну. Решила поверить на слово.
Но, пока переодевалась, пришлось рассказать про поездку домой, поведение магов, нападение Заклинателей даже. Про остальное я просто умолчала, ну, кроме появления магистра Эллохара в розовых панталонах. Верис хохотала так, что свалилась на пол, Дара тоже свалилась – на стол, и я уже опасалась, что он не выдержит вибраций и рухнет.
И тут в мою дверь снова постучали. Расчесывая волосы, я подошла, открыла и увидела стоящего на пороге Ергу Логера. Логер был одним из тех немногих адептов, которые, как и я, на каникулах чаще всего оставался в академии, а еще у моего одногруппника сейчас имелся в наличии только один глаз, второй не открывался из-за внушительного синяка вполлица.
– Темных, – голос у Логера был сиплым и, кажется, сорванным, – это хорошо, что ты вернулась. Когда, кстати? Вчера не было.
– Вечером, – не стала врать я. – И тебе темных, что-то случилось?!
– Угу, – Логер выглядел отвратительно. – У тебя нет ничего выпить?
– Н-нет, – раньше я носила из таверны в качестве взяток преподавателям, но сейчас ничего в наличии не имелось.
– Жаль, – произнес Ерга так, словно я его убила своим ответом.
– А-а, – я невольно осмотрела его внешний вид, – что все-таки случилось?!
Адепт кивнул, потом всхлипнул и едва ли не фальцетом ответил:
– Меня… отчислили!
– За что? – искренне удивилась я. – Ты же лучший адепт на потоке!
Всхлипнув повторно, Логер попытался войти в мою комнату и… не смог. Попытался снова и опять никак. Запоздало вспомнила о защите и, пока Логер не сообразил, торопливо вышла к нему сама, все так же с расческой в руках.
– Так что произошло? – В коридоре, помимо нас, никого не было, так что самое место по-говорить.
– А-а-а… что у тебя с комнатой? – удивленно спросил Логер.
– Обычная защита, – попыталась свернуть со скользкой дорожки я.
– Да брось! – Логер подозрительно сощурил единственный глаз. – Я к Орис сколько раз ходил, у нее такого нет.
Сказал. Покраснел. Побледнел, тут же решил замять тему:
– Я проверял возможности защиты и… и вот, – окончательно смутившись, он ковырнул носком пол. – А тот владелец таверны написал лорду-директору. Тьер сегодня на рабочем месте и… прочел. Мы пообщались… – Логер осторожно тронул все еще наливающийся синяк, болезненно поморщился. – Лорд Тьер вынес решение об отчислении.
Кто-то явно что-то не договаривал.
– Ерга, – настала моя очередь подозрительно щуриться, – за «проверку» охранного заклинания магистр Тьер мог бы дать в морду, что и сделал. А вот отчислять за подобное не стал бы.
Адепт тяжело вздохнул и нервно повторил:
– Отчислил!
– Е-е-ерга, – протянула я, – а от меня ты чего хочешь?
Некоторое время парень ковырял пол, затем, глядя куда-то в сторону, хрипло произнес:
– Ну ты же как-то выкручивалась все эти годы… А можешь сейчас помочь? Я заплачу!
Удивленно хлопаю ресницами, пытаясь понять, о чем речь.
– Понимаешь, если меня отчислят, это хоть в Бездну головой вниз, это…
– Ерга! – оборвала я. – Первое – за что отчислил? Второе – от меня ты чего хочешь?
Судорожный вздох и сиплое:
– У трактирщика дочь понесла… ну и я с ней… А Тьер, как узнал, озверел совсем, сказал, что у меня сутки, чтобы жениться, иначе он меня… – Логер вновь осторожно коснулся заплывшей щеки. – И отчислил. А ты это, знаешь же местных трактирщиков, можешь поговорить, чтобы он это… отозвал свое прошение и…
– Уйди с глаз моих, – не желая больше слушать, сказала я. – Просто уйди, потому что я бы тебе тоже врезала за такое, правда.
Логер застыл удивленным изваянием. А я все же спросила:
– Какая таверна?
– «У тролля», – хрипло ответили мне.
– Нора? – переспросила потрясенная я.
Нора – дочь хозяина данного заведения, мастера Урда. И всем девочка хороша – и красивая, и милая, вот только очень… невоздержанная. Урд – полуорк огромный, там кулаки пудовые, подкову согнет и не поморщится, но ухажеров дочкиных замаялся гонять. Уж скольких с лестницы спустил, на сеновалах зашиб, в подворотнях чуть не прибил, а Норе все одно – если влюбится, прощай разум. И влюбляться она умудрялась постоянно. И в свете всего этого заинтересовал меня один вопрос:
– Ерга, а ты уверен, что ребенок… он это… от тебя?
Адепт кивнул и глухо ответил:
– Наш куратор, он же оборотень, с ходу определил. – Вид у Логера был самый разнесчастный, то есть о репутации будущей матери его детей адепт знал.
– Та-а-ак, – задумчиво протянула я, пытаясь осмыслить ситуацию, – а ты лорду-директору объяснил все?
Кивнув, Логер произнес:
– Магистр выслушал, но потом сказал: «Головой нужно было думать. А ребенок не виноват, что у него отец и мать безголовые!»
– Магистр прав, – я развела руками. – Нора, конечно, не образец добродетели, ну так и ты не лучше.
На меня хмуро смотрели единственным глазом, потом глухо поинтересовались:
– По-твоему, я мечтал о жене, которую до меня полгорода…
– По-моему, головой нужно было думать, – оборвала его я. – А Нора – работящая и добрая девушка и хозяйка хорошая. Женишься, и остепенитесь оба.
И развернувшись, я оставила Логера наедине с проблемой, которую он создал себе сам. Сам пусть и разбирается.
Знала бы я тогда, чем все это обернется…
Зато, едва вернулась обратно в свою гостиную, поняла, что наш разговор подслушивали, и обе подслушивающие сделали свои выводы:
– Правильно Тьер решил, – сказала Дара.
– Не скажи, – Верис сидела грустная, – вот наш император тоже раз оставил рожденного «по залету», и закончилось все… печально.
– В каком смысле? – тут же заинтересовалась я.
Но Верис промолчала, а Дара и вовсе продолжила с вопросами:
– Так что у вас вчера было?
Взяв котенка, я просто покинула собственные комнаты, зная, что двух любопытствующих мне оттуда все равно не выгнать, и отправилась в столовую поискать чего-нибудь для Счастливчика. Сама я собиралась позавтракать с Тоби.
* * *
А в холле женского общежития установили зеркало. Большое такое, во всю стену, и, спускаясь по лестнице с котенком на руках, я видела стройную девушку с распущенными волосами, которые ярким пятном выделялись на фоне черной одежды. И мне неожиданно понравилось свое отражение. Никогда не страдала самолюбованием, а сейчас просто нравилось. Я выглядела элегантно, и удобно, и очень практично, наверное, нужно будет сказать спасибо леди Тьер.
А потом мой взгляд скользнул по стене, и я на мгновение дышать перестала – «Всем адепткам четвертого курса предоставить темы дипломных работ к окончанию зимних каникул. Старший следователь мастер Окено».
То есть Бездна знает, откуда нарисовалась дипломная по смертоубийству?!
До столовой я добежала, придерживая юбку и котенка. Счастливчика сдала с рук на руки старшей кухарке, развернулась и побежала обратно в свою комнату. К счастью, леди Верис все еще была там.
– У нас добавилась дипломная? – с ходу спросила я.
– И две курсовые, и нормативы, – лениво ответила куратор и, зевнув, добавила: – И да, обучение вам также увеличивают на год.
Я села на пол прямо у незакрытой двери!
– Риате, расслабься, – Верис сладко потянулась, – все зависит от специализации, кто остался на направлении «эксперт по проклятиям», завершает учебу, как и полагается, но направления «следователь-криминалист», «служба внутреннего контроля», «военный следователь» – нуждаются в дополнительном годе обучения.
В чем-то капитан была права, а в чем-то… еще два с половиной года! Когда ты на четвертом году обучения – это звучит страшным приговором, потому что полтора года звучит все же – лучше.
– А ты говоришь «замуж не хочет», – поддела Верис Дару, – видишь, как расстроилась. Риате, расслабься, кому говорят, для твоего направления «следователь-криминалист» шестой год обучения – это практика при Ночной страже, тебя лично к себе заберет Окено.
Все же поднявшись, я сипло спросила:
– А можно… получить весь список предметов и отчетности на весну?
Верис повернулась к духу смерти и проинструктировала:
– В моем столе слева третий верхний, выбери специализацию «следователь-криминалист».
Через мгновение Дара протянула мне исписанный листок… я долго впечатлялась. Кажется, на работу в конторе времени у меня не останется. А потом подумала – Юрао ведь следователь, и обучался он в профильной академии, может, у него конспекты попросить? Учитывая, что отчетность в «ДэЮре» он вел скрупулезно, значит, и конспекты должны остаться. Настроение поднялось мгновенно. Ну а еще я никак не могла забыть об императорской библиотеке, так что…
– Разберемся, – сказала я, направляясь с листком в свой учебный кабинет.
– Ты куда? – встревожилась Верис.
– Переписывать, – не стала врать я. – Кто предупрежден, тот вооружен. Кстати, список примерных тем дипломных от Окено есть?
– Неа, – куратор поднялась. – Зато список требований к оформлению и содержанию внушительный.
Кто бы сомневался!
* * *
Покинув территорию академии, я направилась к Тоби.
День выдался чудесный – ярко светило солнце, легкий морозец румянил щеки, а выпавший накануне снежок выбелил дома и дороги, и все сияло чистотой. Я шла по улицам Ардама, приветствуя знакомых и улыбаясь незнакомым, и радовалась жизни. Как бы то ни было, но родной Загреб давно перестал быть родным для меня, я жила Ардамом, я дышала Ардамом, и свое будущее я во многом связывала со столицей Приграничья. Удивительный это все же город. Здесь по дороге могут идти рядом оборотень и эльф, гном и тролль, ядовитый норт и прекрасная дриада, и, наверное, только здесь так много смешанных браков. Люблю Ардам.
– Дэя! – услышала я внезапно.
Обернулась на радостный детский голосок и приветственно раскинула руки – Сина, смешная и запорошенная снегом, тоже раскинув руки, побежала ко мне. Подхватив в полете, я закружила малышку, и ее радостный визг огласил всю улицу.
– Осторожнее, Дэя худенькая, а ты уже ж выросла, – крикнул племяннице Тоби.
– А я соскучила-ась! – прокричала Сина и сжала меня в далеко не слабых объятиях. – Дэя, где ты пропадала-а?!!
Я остановилась, и кудряшки Сины повисли черными спиральками с пойманными в плен снежинками.
– Долго тебя не было, – заявил мне ребенок.
– Да не так уж и долго. – Я опустила ее на землю, разглядывая румяное создание с блестящими черными глазами. – Но ты успела вырасти.
– Я большая! – уверенно заявила Сина. – И красивая!
– Ага, – стараясь не улыбаться, подтвердила я.
– И на День смерти зимы мне достанутся самые лучшие подарки!
Ой, совсем из головы вылетело – скоро неделя праздников в честь смерти зимы!
– Син, смотри, там твой друг Митик, – лукаво заметил подошедший к нам Тоби.
– Где?! – Малышка тут же начала озираться, а увидев невдалеке мальчишку немногим ее старше, подхватила подол шубки и со всех ног побежала к нему.
Мы проследили за ее быстро мелькающими ножками, и только после этого Тоби шагнул ко мне, взял за плечи и всмотрелся в мое лицо. Вердикт был таков:
– Стала увереннее, спокойнее и в то же время ревела, наверное, ночь напролет.
– Было дело, – решила покаяться я. – Как у вас дела?
– Растем. – Раскосые глаза Тоби внимательно оглядывали меня. – Ты ко мне шла?
– Ага, – радостно улыбнулась клыкастенькому лицу нашего повара, – я так соскучилась.
– А то, я тоже. – Тоби похлопал по плечу. – У меня блинчики есть.
– С чем? – Я вдруг вспомнила, что совсем голодная.
– И яйца пожарю, – правильно понял мой взгляд Тоби. – Сина, домой!
* * *
Кухня у Тоби замечательная – вроде небольшая, а все в ней есть. И рабочий стол, и маленький столик для еды, и плита, и целый шкаф спе-ций.
– Та-а-ак, – протянул орк, выкладывая на мою тарелку чуть поджаренные яйца с кисленькими лесными ягодами, – а еще у нас убийство в таверне случилось.
– Как? – Я даже хлеб, сыром намазанный, жевать перестала.
– А так. – Тоби налил молока мне в кружку, добавил туда масла, сливок и тертого шоколада. – Сэл смотрит, напился он, стражник, стало быть, а как к нему – не дышит.
– Страж? – переспросила я.
– Угу. – Мне передали вкусно пахнущую кружку. – Шейдер дело все прикрыл, как и всегда, но видела б ты его лицо.
– НОЧНОЙ СТРАЖ БЫЛ УБИТ?! – Я ушам своим не поверила. – Но как?!
– Ты не нервничай, ты ешь давай, – приструнил меня Тоби и полез в печь доставать подогретые блины.
Увы, аппетит я растеряла и почти не почувствовала вкус яиц, зато ягоды вернули на землю.
– Тоби, – прожевав и помахивая вилкой, начала я, – а кто вообще это был?
– Да дроу какой-то, – вытаскивая казан, ответил орк.
Вилка со звоном упала на тарелку.
– Не твой дроу! – Тоби тарелки любил, а я тут одну едва не расколотила. – Не Найтес, хотя похож на него.
Я молча отодвинула тарелку и теперь глаз не сводила с повара. Тоби понял, что, пока все не расскажет, есть не буду, тяжело вздохнул, опустился на скамью и начал:
– Да кто его знает, от чего помер? Лорд Мерос и сам понять не мог. И следов смерти никаких, просто дроу вдруг взял и перестал дышать. – Тоби пожал могучими плечами. – Как будто забыл вообще, как это делается. То есть дышал, дышал, а потом все.
«Проклятие Забвения – ХагаэроТшха», – пронеслось в моей голове, но я тут же отбросила эту мысль, ведь данное проклятие отсроченного действия. Отсроченного, а тут офицер… если бы он начал забывать хоть что-то, был бы отстранен от службы мгновенно – Ночные стражи категория особая, у них проверки практически каждый день проходят. И все же Тоби обладал одной удивительной чертой характера – он словно видел суть, и его слова о случившемся… Мелькнула вдруг совсем неприятная мысль – что, если существуют проклятия Забвения мгновенного действия?! Совершенствуется же магия, и заклинания не стоят на месте, изменяется все, так что мешает меняться проклятиям? Мысль крайне малоприятная, так как очень неприятно было бы узнать: то, что мы учили столько лет наизусть, вдруг устарело. Но это было бы не просто неприятно, это было бы еще и страшно.
– Дэя, – позвал Тоби, – ты белая вся стала.
Белая… возможно. Я вдруг отчетливо вспомнила ту странность, что разглядела в кристаллах, оставшихся после проклятия в таверне «Яйцо дракона». Там, помимо проклятия «Живая Смерть», было что-то не отдельное, а скорее сопутствующее, вплетенное в кристаллы проклятия, ставшее его составной частью… И опять же, проблема в том, что большинство проклятий выше первого уровня срабатывают не сразу, и для «Живой Смерти» тоже требуется время… А если бы оно прошло, посетители таверны ведь разбрелись бы, так? Действительно! Они бы разбрелись умертвиями, а вышло, что все сидели там. Можно ли предположить, что проклятие сработало мгновенно?! И если это предположить, тогда можно также предположить: что-то странное, что было мной замечено, являлось ускорителем! То есть катализатором проклятия «Живая Смерть». Бредовое предположение, да, но в то же время… Что, если я права?!
– Тоби, мне пора. – Я встала, впервые в жизни не доев что-либо, приготовленное нашим поваром. – Я… вечером зайду.
– Да что с тобой происходит? – не на шутку встревожился орк.
– Со мной ничего, – я все же не удержалась, взяла кружку и махом выпила половину сладкого молока, – а вообще да, происходит что-то очень странное.
Тоби только руками развел, глядя на мои торопливые сборы. Однако, надев пальто и завязав шарф, я все же вернулась, ухватила один блинчик, запила его, спешно прожеванный, остатками молока и, чмокнув повара на прощание, помчалась обратно в академию.
* * *
По улицам Ардама я бежала, да так быстро, что, пройдя в калитку сквозь ограду академии, согнулась, пытаясь восстановить дыхание.
– Дэйка вернулась! – Жловис величественно вышел из своей каморки. – Румяная вся, а глаза страшенные, почти круглые.
– Темных, Жловис, – с трудом дыша, поприветствовала его я.
– И тебе ужасающих, от кого бежишь?
Махнув рукой по направлению к академии, я еще немного постояла, пытаясь восстановить дыхание, потом спросила:
– А Тесме не знаешь где?
– Как не знать? – Гоблин расплылся в улыбке. – В западном крыле, опять эксперименты ставит…
Я сорвалась на очередной забег, крикнув на ходу:
– Спасибо, Жловис!
– И вот вам загадка… – донеслось до меня, но в остальное я не вслушивалась.
Западное крыло от входа самое удаленное, и, чтобы в него попасть, можно пойти по длинному пути, в обход административной части, или напрямую – правда, для этого нужно пересечь внутренний дворик и пройти в опасной близости от кабинета директора, но эти мелочи сейчас не тревожили.
Вбежав в учебный корпус, я поспешно сняла пальто и шарф, повесила на вешалку, сейчас в отсутствие большинства адептов практически пустую, и помчалась сразу через сквозные двери во дворик. А снегу там оказалось по колено. Все равно пробралась через сугробы, не обращая внимания на набившийся в сапоги снег. Подбежала к дверям, открыла и…
– Адептка Риате, что вы творите? – Холодно мне стало от одного только тона лорда-директора.
Невольно обернувшись, глянула на широкую борозду, мною же по снегу проложенную. Затем поворачиваюсь к магистру, понимаю, что он в широкой галерее не один стоит, а с двумя субъектами странного вида, и решаю все разъяснить, как и полагается:
– Темных вам дней, лорд-директор магистр Тьер, – дышу со свистом, – понимаете… темы дипломных работ нужно утвердить и… – замечаю проступившие на лице черные вены, – и… мне срочно требуется сообщить тему научной работы магистру Тесме.
Лицо лорда Тьера стало темнее, двое его сопровождающих с интересом перевели взгляд с магистра на меня, и я поняла, что сейчас что-то будет… Нервно сглотнув, решилась на недопустимое:
– Я… очень прошу меня извинить и, – сорвалась на торопливый шаг, правда, иду как можно ближе к стеночке и как можно дальше от следившего за каждым моим движением магистра, – но я очень, очень опаздываю и…
И когда я почти миновала неких темных личностей, услышала страшное:
– Господа, я догоню вас!
А ведь почти получилось. Или еще не все потеряно?
– Риате, стойте, где стоите!
Все потеряно. Плохо.
В итоге стою под портретом Визериуса Молниеносного, того самого человеческого мага, которого и в Темной империи уважают, и, не поднимая головы, угрюмо смотрю на приближающиеся ноги магистра. Ноги приблизились вплотную, в то время как звук шагов двух свидетелей все удалялся, и я услышала раздраженное:
– По снегу, полураздетая!
А что, если увиденное мной в таверне действительно действует как катализатор? Так, исключительно в качестве предположения?! Смотрю на пуговицы на рубашке магистра, голову выше поднять страшновато как-то, и думаю… Думаю, думаю, думаю… Что, если этот катализатор воздействовал на любую магию, в том числе и первого уровня?! По сути, само проклятие «Живая Смерть» реагировало на все от второго уровня и выше, но что, если сам катализатор… А лорд Тьер вчера произносил заклинания противодействия, и это как раз первый магический уровень!
– Риан, – вскинув голову, вглядываюсь в его черные глаза, – а ты ничего странного в своем поведении не заметил?
Лицо магистра потемнело еще сильнее, однако пытливый ум адепта не испугать. И воспоминания, мелкие детали, разговоры как-то начали вспыхивать, складываясь в логическую цепочку… Внезапно вспомнилась наша беседа там, по дороге в таверну, полную умертвий. Мой возмущенный вопрос «А почему вы так… со мной обращались тогда?» и ответ магистра: «Дэя, а как, по-твоему, действует проклятие «Вечной Страсти», которым ты меня «наградила»?!» Проклятие… То есть магистр был под проклятием, а там имелся катализатор, ускоритель и, возможно, – ну так, в качестве бреда – возможно, усилитель… Нет, правда, а что, если я права?!
И я задумчиво сказала:
– Ты говорил, что я прокляла тебя «Вечной Страстью». Не совсем согласна, учитывая, что там как бы взаимоисключающие формулы, но что, если это действительно так? – Одна бровь лорда Тьера медленно поползла вверх. – И все же, – упорствовала я, – что, если те странные кристаллы действительно являлись свидетельством присутствия ускорителя или закрепителя, да пусть будет – катализатора, и данное проклятие значительно усилилось после того, как ты использовал заклинания противодействия, пытаясь спасти того Бессмертного? Так, исключительно в качестве предположения?!
Риан несколько секунд молчал, затем произнес:
– Не совсем понял, о чем ты, но я никогда не слышал о проклятиях-усилителях старых про-клятий.
– Да?! – Я задумалась. – А о проклятии «Живая Смерть»?
Вспыхнуло алое пламя. Огонь, теплый и ласковый, в мгновение иссушил мои мокрые ноги и юбку, а затем пламя угасло.
– Идем, – Риан властно взял за руку и повел по направлению к экспериментальным подземельям, – если Тесме не в курсе, спросим новое обретение академии, я о проклятийниках.
И все же, когда мы начали спускаться вниз по крутой лестнице и магистр шел впереди, фактически придерживая меня, он спросил:
– Откуда вообще возникла эта мысль?
– Я у Тоби была. – Мне показалось, или Риан стал идти чуть медленнее? – Он рассказывал о последних новостях, рассказал и о гибели стража в «Зубе дракона».
Лорд Тьер остановился и удивленно переспросил:
– Убийство стража?!
– Ночного, – подтвердила его худшее предположение я.
Риан странно посмотрел на меня. В этом взгляде было и удивление, и… опасение одновременно, затем он медленно произнес:
– Только не говори мне, что убитым был твой…
– Не Юрао, – тут же поторопилась успокоить я, – но тоже дроу.
Я думала, мы пойдем дальше, но Риан стоял как вкопанный и продолжал смотреть на меня, затем последовал хриплый вопрос:
– Во что вы ввязались?! – Я промолчала, магистр добавил: – Быстро, четко, по существу!
Даже не знаю, что на это ответить.
– Ты мне сейчас только одно скажи, – рык сквозь подчеркнуто спокойный голос, – это хоть как-то связано с человеческой магией?!
Я подумала и решила сдать часть информации:
– Твой отец в курсе!
Разгневанное лицо приняло удивленное выражение.
– И мама тоже, – продолжила я.
Удивление перешло в полнейшее изумление.
Наношу решающий удар:
– А я молчала, потому что иначе свекромонстр на меня Эмму натравит! А мне одного раза хватило, и испытать повторно ощущения от ползущего по ноге, а затем и по телу медальона не хочется, правда.
Удар достиг цели – временно лишившийся дара речи магистр развернулся и вновь повел меня вниз по лестнице. Эффекта от моей сумбурной речи хватило ровно на четыре сту-пеньки.
– Хорошо, выясню все сам! – раздраженно сообщили мне.
– Я… могу рассказать, – предложила осторожно.
– Пообедаешь со мной? – мгновенно внес предложение Риан.
Теперь остановилась я, глядя на лорда-директора. И может, стоило смолчать, но я не стала:
– Нет, – тихо, но уверенно сказала магистру.
Чуть поморщившись, мне сделали другое предложение:
– Ужин?
– Нет!
Больше лорд-директор не спрашивал, и мы продолжили путь вниз, вскоре дойдя до украшенных черным агатом дверей. Технология сложнейшая, но только этот расплавленный огнем драконов камень впитывал любые проклятия без остатка, почти как Бездна.
Я собиралась постучаться, но Риан просто открыл дверь и крикнул:
– Магистр Тесме!
В ответ тишина. Затем звук торопливых шагов и удивленное:
– Лорд-директор?
– Да, и не один. – Риан галантно пропустил меня вперед, в кромешную тьму. Затем требовательно приказал: – Дара, свет!
Свет вспыхнул разом в трех местах, осветив огромное, выложенное необработанным серым камнем помещение. На первый взгляд могло показаться, что это обычное подземелье, но внимательный взгляд замечал черные потеки расплавленных камней между серой кладкой, а специалист, пусть даже адепт-проклятийник, как я, не мог не обратить внимания на вкрапления обсидиана в расплавленный агат.
– Удивлен, должен признать, – несмотря на язвительность замечания, нашим появлением Тесме был несколько смущен, – чем обязан?
Риан отпустил мою ладонь, предоставляя свободу действий. Иного и не требовалось.
– Магистр, – я направилась к преподавателю, обошла его и стремительно вошла в учебное помещение, – я столкнулась с невероятным проклятием.
Дальше без слов. Они и не требовались – подхватив грифель, я начала рисовать увиденные в таверне «Яйцо дракона» кристаллы на доске. И я самозабвенно рисовала и вычерчивала схемы проклятия, отмечая лишь краем сознания подошедших обоих магистров, а после и удивленные восклицания Тесме. Кстати, проклятие он определил сразу:
– «Живая Смерть». Это ж запрещенная зззараза! Оно двустороннего действия!
– Я вам больше скажу, – обернувшись к магистру, сообщаю почти невероятное: – Оно еще и мгновенного действия.
Тесме хмыкнул, уселся на парту и укоризненно произнес:
– Риате, Риате, семь раз ты уже сдавала, теперь будешь сдавать мне Смертельные проклятия десять раз! – и уже на повышенных тонах: – Опомнись, деточка, мы говорим о внесенном в реестр запрещенных проклятий проклятии «Живая Смерть». А оно у нас какое?
Покивав для приличия, я таки сказала:
– Вы ошибаетесь, магистр.
Взгляд у Тесме очень такой недобрый стал, но адептам, вставшим на путь истины, все нипочем.
– Смотрите, – я вновь вернулась к вычерчиванию кристаллов, – я тогда отметила это как странность, а еще поразил тот факт, что проклятие срабатывало дважды до нашего появления, но только сегодня догадалась: именно это является прямым свидетельством, что оно было мгновенным. – Тесме не перебивал, Риан так же слушал молча, и я продолжила: – Каюсь, тогда мне не до подозрений было, я обратила на это внимание и запомнила схему, но осознать увиденное… – грифель дрогнул, пришлось брать губку, подтирать кривую линую, – в общем, мне не до этого было. Догадка пришла сегодня, как озарение.
Я закончила рисовать кристаллы, вычертила схему, указала места сплетения, затем, отойдя на шаг, полюбовалась собственным творчеством, сравнила с картинкой, отпечатавшейся в памяти, и торжественно заявила:
– Вот!
Оба магистра ответили на мое заявление гробовой тишиной, но меня это не смутило, и я продолжила:
– У меня есть предположение, что это какой-то катализатор, то есть ускоритель, а даже, возможно, и усилитель. Потому что, как видите, схема проклятия «Живая Смерть» без изменений, но все же действовало оно мгновенно. И вот что еще странно, катализатор…
В этот миг Тесме, который во время монолога меня словно и не замечал, спрыгнул со стола, подошел, забрал грифель и направился к доске.
– Это знак времени, – магистр отсек у крайнего кристалла сердцевину, – время здесь закручено в спираль. Это, – отсеканию подверглась сердцевина второго кристалла, – страж… маяк… он реагирует на…
– Магию, – подсказала я.
– Похоже, что так. – Тесме остановился у третьей части схемы. – Это не знаю что, и меня оно пугает. Никогда не видел ничего подобного…
В учебном зале повисла тишина. Нарушил ее, как ни удивительно, Риан:
– Уберите нижний зигзаг и добавьте символ смерти, то есть в данном контексте скорее света, – глухо произнес он.
Тесме на мгновение замер, а затем рванул к изображению и последовал указаниям лорда-директора, чтобы в следующее мгновение изумленно воскликнуть:
– Активация на магию Бессмертных! – в конце Тесме едва не сорвался на визг, но почти сразу плечи его поникли и глухим, совершенно убитым голосом магистр произнес: – Проклятие направленного действия… Это проклятие направленного действия, это… – бледный преподаватель обернулся к Риану и совсем тихо добавил: – Это страшно, лорд Тьер.
Кривая усмешка, кивок, а затем уже совершенно спокойное:
– Странность еще вот в чем, лорд Тесме. – Риан бросил взгляд на меня. – Я прочел заклинание противодействия дважды, и оно не сработало. Адептка Риате едва начала произносить требуемое, и проклятие поддалось мгновенно. Почему?!
Риан теперь смотрел на магистра, ожидая его ответа, но вот как раз Тесме требовательно взглянул на меня и спросил:
– Какое заклинание противодействия вы использовали, адептка Риате?
Казалось бы, очень простой вопрос и все такое, но… Как признаться магистру Тесме, что это самое заклинание мною было подло и незаконно переписано из его собственной книги?! А взгляд требовательный, и ответа от меня ждут, и…
– Ваше заклинание, – опустив голову, созналась я.
– Естественно, мое, кто еще учит вас подобному, – с некоторым замешательством произнес магистр Тесме, – но… то, чему учу вас я, знает и лорд-директор, а он… – возникла пауза, потом, видимо, наступило осознание произошедшего: – Какое МОЕ заклинание вы использовали, адептка?!
– Ваше, – пискнула я, делая заодно пару шагов подальше от разозлившегося магистра.
– МОЕ?! Вы опять уворовали мою книгу?!
Быстрые шаги, удар чем-то тяжелым по столу и гневный рев преподавателя:
– Какое?!
Подняв на него виноватый взгляд, увидела ту самую книгу и поняла, что это ею грохнули об стол. На Риана я старалась и вовсе не смотреть.
– Покажите мне какое! – потребовал злой Тесме.
Пришлось подойти, привычно раскрыть книгу… и мое свойское с ней обращение не осталось незамеченным – магистр Тесме аж зубами заскрипел, – затем открыть раздел «Заклинания противодействия» и указать на то самое, мною использованное. Риан тут же отодвинул меня в сторону, и оба магистра склонились над книгой.
– Вы внесли изменения, – заметил спустя некоторое время лорд-директор.
– Да, после той истории с человеческой рабыней я несколько пересмотрел места вплетения энергии. Однако это мое личное предположение и, естественно, адептам оно не преподавалось, так как…
– Могу сказать, что ваше «личное предположение» позволило спасти жизнь моего друга, – перебил его лорд Тьер. – Нам необходимо пересмотреть учебную программу.
Тесме кивнул, затем стремительно повернул голову и, взглянув на Риана, тихо произнес:
– Кто мог начать охоту на Бессмертных? Кто? И зачем?! Я даже предположить подобного не могу.
Выпрямившись, лорд-директор сухо ответил:
– Бросивший вызов ордену будет иметь дело с орденом.
А Тесме правильные вопросы задал. Я вот вчера не задумывалась, а сейчас… Сейчас стало очевидным, что кто-то очень торопился избавиться от Риана. Зачем?! В чем причина? Что такого ему должен был передать тот светловолосый с примесью крови инкубов?
– Что еще вы можете сказать по данной схеме? – Лорд Тьер кивнул в сторону доски.
Тесме не ответил, но начал судорожно перелистывать страницы в книге, затем, видимо, обнаружив искомое, он развернулся к доске, сел на парту и стал что-то сравнивать, а после и перечерчивать схему себе. Мы терпеливо ждали и дождались.
– Очень коварная вещь, способна активировать даже старые проклятия. Мне бы услышать, как это произносится, и тогда, возможно, удалось бы составить схему. Единственное, что слегка непонятно, – это вот четвертый кристалл, вероятно явившийся следствием «нгесе»… – пауза, в течение которой я бледнею, – мне нужно еще поработать, разбить на составляющие. Нечто большее я смогу сказать уже завтра, лорд-директор.
Риан угрюмо взглянул на доску, кивнул каким-то своим мыслям и произнес:
– Что ж, не будем вам мешать, а завтра я жду подробного отчета.
– Да-да, конечно, – уткнувшись в книгу, ответил Тесме, но в следующее мгновение вскинул голову, одарил меня недобрым взглядом и произнес: – Риате, я вам гарантирую, что вас ждет очень, очень, очень сложный семестр.
Ой Бездна!
Риан на данную угрозу вообще никак не отреагировал, но улыбка на губах промелькнула.
– И да, – пользуясь невмешательством лорда Тьера, решил добавить Тесме, – раз уж вы у нас стали экспертом по заклинаниям противодействия, тему вашей дипломной работы я желал бы видеть связанной именно с ними. Вопросы?
– Ни единого, – тихо ответила я.
– Темных вам, – произнес лорд-директор, подошел, взял меня за руку и повел прочь.
Оглянувшись на выходе, я заметила хитрую, но довольную улыбочку на лице Тесме, которому явно понравилось, что заступаться за меня его начальник не стал.
Да, впереди меня ждет крайне непростой семестр.
* * *
Покинув обитель Смертельных проклятий, мы начали восхождение вверх, по меняющей изгиб живой лестнице. И меняла она его быстро и – четко.
– А что происходит? – решила спросить я, едва мы вновь остановились, ожидая перестройки ступеней впереди.
– Дара усиливает заклинания безопасности, – пояснил чрезвычайно задумчивый магистр.
– Академия в опасности? – шутливо спросила я.
И тут вспомнила! Гоблин! Лорд-харг Норг в момент, когда я его спасала, пытался что-то сказать или передать мне… А что, если он уже передал?! А что, если все случившееся имело целью не допустить встречу магистра и лорда Норга? Не допустить, чтобы…
– Проклятийники! – воскликнула я. – Кто-то охотится за сознанием тех магов, что заперты в камнях?
– Возможно, – ледяным тоном ответил лорд Тьер. – По крайней мере, это выглядит логичным, и сбрасывать данное предположение со счетов не стоит.
С отвратительным скрежетом крошащегося камня лестница, наконец, приняла удобопроходимый вид, и мы продолжили путь. Риан вновь шел впереди, и на меня он практически больше не смотрел. И вообще сумрачный и злой магистр мне не нравился, и это его задумчиво-мрачное настроение тоже.
– Риан, – я остановилась, он, так как держал меня за руку, тоже был вынужден остановиться, – да Бездна с ним, с этим проклинателем, мы его обязательно найдем, и все будет хорошо.
Ответом мне стало глухое:
– Дело не в этом, Дэя.
– Ты о прошлой ночи? – догадалась я. Поднявшись на четыре ступеньки, обошла магистра, заглянула в черные глаза, чуть мерцающие в полутьме перехода, и тихо сказала: – Ты был под действием проклятия, я все понимаю.
Грустная улыбка, и еще более тихое:
– Да, это объясняет мое поведение, но… ничуть не оправдывает.
Он попытался продолжить путь, но я все так же стояла, пристально глядя на лорда-директора и с замиранием сердца тихо спросила:
– То есть ваши чувства, предложение и вообще все случившееся – лишь… результат проклятия, которое я на вас по незнанию наслала?
Мне показалось, или лестница вдруг дрогнула?! Вероятно, все же показалось, ведь ужасного скрежета не послышалось, но, если судить по моим ощущениям… лестница и вовсе неслась в Бездну…
Потому что Риан не ответил. Он стоял и молча смотрел на меня.
– Так, ладно, у меня еще дел сегодня много… и Юрао ждет, и… – Я развернулась и, вырвав руку из ладони магистра, практически побежала вверх по лестнице.
Ступеней на пять подняться успела, прежде чем меня поймали, мягко удержали, а потом и вовсе подняли, и подниматься он продолжил уже со мной на руках.
– Любовь и страсть совершенно разные чувства, Дэя, – тихо произнес магистр, неся меня вверх. – Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но не сейчас, прости.
Я смотрела на магистра и вдруг вспомнила слова Дары: «Если он тебя обидел, ты мне просто поверь – ему от этого в тысячу раз хуже». Наверное, Дара была права – Риан выглядел так, словно не мог простить себе случившегося вчера.
– Что ты имела в виду, говоря, что мама натравит на тебя Эмму? – внезапно спросил лорд-директор.
– Да неважно, – я решила не сдавать свекромонстра, – мы там сами разберемся, правда.
Молча кивнув, Риан продолжил путь вверх по лестнице и вскоре уже опустил меня на первую ступеньку.
Едва мы вышли в галерею, уведомил:
– До обеда я в академии, после, к сожалению, буду вынужден вернуться в императорский дворец. Подписание брачного договора состоится сегодня, с ночи начнутся празднества по поводу предстоящего бракосочетания кронпринцессы…
Я молча посмотрела на него, Риан не глядел на меня вовсе и вопросов не задавал, но почему-то возникло ощущение, что ждет он ответа.
– Фейерверк обещают очень красивый, – словно ни к кому не обращаясь, произнес магистр.
С намеком произнес. И вроде ничего не предлагал, получив мои категоричные «нет» по поводу предложений на счет совместного обеда и ужина, но в то же время я отчетливо поняла – ждет моего решения.
Вот только посещение столицы в мои планы на сегодня никак не вписывалось, но…
– А можно я решу… попозже, – попросила я. – Например, перед фейерверком?
Лорд Тьер молча кивнул. Затем моя правая ладонь была поднесена к губам, последовал нежный, очень нежный поцелуй и едва слышное:
– Раздетая не ходи.
После чего ладонь бережно отпустили, и магистр меня покинул.
Глядя вслед уходящему Риану, я разрывалась между двумя совершенно противоположными желаниями – догнать его или убежать подальше, в смысле к Юрао. Объективная необходимость требовала наведаться в контору, но…
– Ри… – попыталась крикнуть я и осеклась, увидев идущую навстречу лорду-директору леди Митас.
Но Риан все равно услышал, обернулся и с благодарностью улыбнулся мне.
Интересно, что подумала наша уважаемая леди-секретарь, увидев, как директор академии и простая адептка стоят посреди галереи, смотрят друг на друга и оба улыбаются.
С тяжелым вздохом я развернулась и поспешила покинуть Академию Проклятий длинным, но теплым путем. Шагов через сорок, заворачивая за угол, невольно оглянулась, и сердце сжалось – лорд-директор все так же смотрел мне вслед. Что-то говорила ему подошедшая уже леди Митас, ожидали стоящие неподалеку те самые господа, а Риан продолжал смотреть на меня.
Академию я покидала с тяжелым сердцем и диким желанием вернуться обратно.