Глава 24
Чонгук
Лиса берет бокал у официанта и наклоняется ко мне.
— Эмилиано Карузо, — бормочет она. — Дамиан сказал, что вы двое работали вместе над каким-то проектом в январе, но у него нет никаких подробностей. Эмилиано уже много лет пытается подняться по карьерной лестнице. Он метит на место Донато, но мой дедушка не позволил ему этого сделать. Несколько лет назад он был главным подозреваемым в деле, связанном с незаконными собачьими боями, а Нонно не хотел, чтобы кто-то когда-либо попадал в поле зрения полиции.
Я киваю, провожу рукой по спине Лисы и целую ее в макушку. Мы общаемся уже почти два часа. Она рассказывала мне подробности о каждом госте по мере их прибытия, и я позволял ей, хотя в этом больше не было необходимости. Не знаю, почему я не сказал ей сегодня утром, что ко мне вернулась память. Может быть, потому что хотел увидеть ее в действии сегодня вечером. Удивительно, сколько информации она хранит в своем мозгу. За последние два дня она рассказала мне о каждом из приглашенных членов Семьи, их ролях, родственниках и грязном белье. Люди были бы шокированы, если бы узнали, сколько подробностей их жизни хранится в хорошенькой головке Лисы.
— Почему ты отправил Розу на вечер в гости к подруге? — спрашивает Лиса. — Она так предвкушала вечеринку, а особенно торт.
— Я не хотел, чтобы она была здесь, если случится что-то плохое, — говорю я.
— Это вечеринка, Чонгук. У нас отличная система безопасности. Ничего плохого не случится.
Я смотрю на нее сверху вниз и провожу большим пальцем по линии ее подбородка, в то время как мои губы изгибаются в улыбке.
— Посмотрим.
Глаза Лисы расширяются.
— Чего ты мне не договариваешь?
С другого конца комнаты доносится несколько возбужденных возгласов, и мы оба смотрим в сторону суматохи у двери.
— Черт! — Лиса хватает меня за руку и сжимает ее. — Какого черта здесь делает Давид Барбини? Его не было в списке гостей, и я строго-настрого запретила парням впускать кого-то лишнего.
— Похоже, Лоренцо привел его с собой, — говорю я и наблюдаю, как мой заместитель стоит рядом со своим племянником, пока люди собираются вокруг, чтобы поболтать с вновь прибывшим.
— Я все еще не понимаю, какого черта Давид делает в Чикаго, — шепчет она.
— Да, довольно интересно, тебе не кажется? — Я улыбаюсь и беру ее за руку. — Пойдем поздороваемся.
— Что? — кричит она шепотом. — Дамиан смог только в общих чертах рассказать о нем. Что, если он упомянет что-то, что произошло, когда вы двое ходили в школу?
— Я буду импровизировать.
— Ты будешь импровизировать? — огрызается она. — Ты с ума сошел?
Я останавливаюсь, поворачиваю ее к себе и приподнимаю пальцем ее подбородок.
— Доверься мне, tesoro, — говорю я и целую ее в губы.
Группа с Лоренцо и Давидом переместилась в центр зала, где было накрыто более дюжины круглых столов. Пока мы идем в их направлении, я бросаю взгляд в угол, где стоит Марко, и когда наши взгляды встречаются, я сдержанно киваю ему. Он наклоняет голову, говоря в свой микрофон, и боковым зрением вижу, как Эмилио запирает входную дверь, закрывая ее своим телом.
К тому времени, как мы достигаем центра комнаты, двое моих ребят стоят у каждого выхода. Именно так, как я велел. Это может быть перебор, поскольку на этом мероприятии запрещено оружие, но не хочу рисковать.
— Давид, — говорю я и хлопаю его по спине. — Мне так жаль, что у нас не было возможности пересечься на днях. Давай поедим, и ты расскажешь нам о своей жизни в Италии.
Барбини открывает рот, чтобы что-то сказать, но я давлю на его плечо, пока он не садится на стул.
— Ты можешь присоединиться к нам, Лоренцо. — Я поворачиваюсь к своему заместителю. — Если правильно помню, ты сказал, что хочешь обсудить что-то важное.
Лоренцо улыбается и садится рядом с Давидом. Быстрые лисьи взгляды, которыми они обмениваются, не ускользают от моего внимания. Лиса не произносит ни слова, просто продолжает сжимать мою руку и не отпускает ее, даже когда мы обходим стол и занимаем свои места напротив них.
— Я слышал, два месяца назад ты попал в аварию, — говорит Давид. — Надеюсь, ничего серьезного?
— Вовсе нет. Легкое сотрясение мозга. Несколько ожогов и царапин.
— Ты всегда был толстолобым, Чонгук, — он ухмыляется. — Помнишь тот раз, когда мы угнали машину твоего отца и поехали к Луиджи? Когда мы разбились меньше, чем через милю после того, как покинули территорию?
Рука Лисы сжимает мою под столом, и я чувствую, как дрожат ее пальцы. Я откидываюсь на спинку стула и склоняю голову, рассматривая Давида, и перевожу взгляд на Лоренцо. Тот смотрит на меня со злым блеском в глазах и едва заметной самодовольной улыбкой на губах. Да, похоже, я был прав в своих предположениях.
— Не помнишь? — Давид продолжает, а я все еще наблюдаю за Лоренцо, чья улыбка становится шире с каждой секундой.
Лиса
Мы в полном дерьме.
Я не отрываю глаз от стола передо мной, пытаясь придумать способ вытащить нас из этой задницы. Почему бы ему просто не сказать, что он помнит, и покончить с этим? Тогда я смогу попробовать сменить тему.
— Не могу сказать, что помню это, Давид, — говорит Чонгук, и я вскидываю голову.
Почему он признался в этом? Я перевожу взгляд на Лоренцо и вижу, что тот улыбается. Он не выглядит удивленным ответом Чонгука. На самом деле, он кажется... взволнованным. Когда ко мне приходит осознание, я изо всех сил сжимаю руку Чонгука. Как, черт возьми, Лоренцо узнал об амнезии?
— Как ты можешь не помнить? — напирает Давид.
— Потому что этого никогда не было, Давид, — холодно отвечает Чонгук.
Мое тело напрягается. Откуда ему это знать? Ему Дамиан рассказывал об этом событии?
— Это история, которую Филипп рассказал нам, когда мы играли в карты у него дома, — продолжает Чонгук. — Насколько я помню, это было летом после первого курса. Старые добрые деньки.
Я чувствую это странное ощущение падения, когда все будто закручивается по спирали, когда внутри меня поселяется паника. О, Боже мой, он помнит.
Я не осмеливаюсь взглянуть на Чонгука, мне невыносимо видеть отвращение на его лице. Сейчас он, наверное, ненавидит меня. Все кончено. Сжав губы, я сдерживаю слезы, которые грозят пролиться, и пытаюсь выдернуть свою руку из хватки Чонгука. Сила, с которой он держит мои пальцы, только увеличивается. Сделав глубокий вдох, я каким-то образом набираюсь смелости поднять на него глаза, но вместо злости, которую ожидала увидеть, нахожу самодовольную улыбку, растягивающую его губы. Его рука поднимается к моему лицу, и он большим пальцем смахивает случайную слезинку. Мои глаза широко распахиваются, когда он наклоняется вперед, чтобы быстро поцеловать меня в губы, и поворачивается к Давиду.
— Интересно, Давид, — говорит он, — что тебе наобещали в обмен на то, что ты столкнешь меня с дороги?
Ставший призрачно-белым, Давид таращится на Чонгука. Скрипит стул, и в следующее мгновение Давид бросается к ближайшей двери. Марко ловит его на полпути.
В комнате воцарилась тишина.
— Босс. — Марко поворачивается к Чонгуку. — Куда его?
— Кухня как раз подойдет, — отвечает Чонгук. — Там кафельный пол, кровь отмывается лучше.
Марко кивает и начинает тащить Давида к двери в противоположном конце комнаты. Большинство гостей были в середине трапезы, но теперь все перестали есть, и десятки глаз уставились на Давида, который бьется и кричит, пытаясь освободиться. Марко бьет его наотмашь и продолжает тащить в направлении кухни.
Дверь слева внезапно распахивается, и входят трое мужчин, за которыми следуют Эмилио и Тони. Я не узнаю первых двух, но тот, что следует за ними, — один из телохранителей Лоренцо. Их руки связаны за спиной, а по всему лицу синяки. Эмилио подталкивает одного из них пистолетом, и парень спотыкается. Я перевожу взгляд на Лоренцо, который неподвижно сидит на своем стуле, уставившись на связанных мужчин.
— Этих туда же. Я позабочусь о них позже. — Чонгук скрещивает руки на груди и поворачивается к Лоренцо. — Любопытно, что ты пообещал Давиду? Должность капо, когда ты возглавляешь семью после того, как я исчезну со всех радаров? Таков был план?
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — мямлит Лоренцо.
— Неужели? — Чонгук улыбается и наклоняется к его лицу. — Знаешь, была одна вещь, которая не давала мне покоя: почему ты не попробовал снова? И тут до меня дошло. Ты знал, что я ничего не помню. Скажи мне, что меня выдало?
Лоренцо смотрит на него пару секунд и стискивает зубы.
— Я нашел твоего врача.
— Но тебе нужно было убедиться, не так ли? До того, как ты рассказал бы об этом Семье. Итак, вчера ты привел Давида с собой на обед, чтобы посмотреть, как я отреагирую. И когда это не удалось, ты притащил его сюда. Мне так жаль, что я разрушил твой план.
— Ты занял мое место! — Лоренцо усмехается. — Оно было моим! Я потратил десятилетия, вылизывая задницу Джузеппе, а потом вломился ты, женился на этой дряни и все испортил!
Кто-то ахает за соседним столиком, но в остальном в зале царит зловещая тишина.
Чонгук вскакивает со стула, хватает Лоренцо за волосы и бьет его лицом о столешницу. Тарелки и столовое серебро дребезжат от силы удара. Лоренцо дергается, тянется к руке Чонгука и пытается высвободиться, но Чонгук снова ударяет его лицом о стол. И еще раз. Посуда звенит и дребезжит. Две тарелки и несколько бокалов в конце концов падают на пол, звон фарфора и хрусталя дополняет жестокую симфонию.
Вздохи и ропот среди гостей продолжаются, в то время как мой муж делает все возможное, чтобы выбить из Барбини все его дерьмо.
Чонгук поднимает Лоренцо, все еще держа его за волосы.
— Извинись перед моей женой.
Я откидываюсь на спинку стула, глядя на кровавое месиво вместо лица Лоренцо. Он поднимает взгляд и плюет в мою сторону; его окровавленная слюна пачкает белую скатерть.
Взгляды людей в комнате мечутся между Чонгуком и Лоренцо, ожидая, что произойдет дальше.
— Знаешь, я не против, что ты пытаешься убить меня, — говорит Чонгук и опускает взгляд на стол. — Это бизнес. Ты пытался. Не фартануло. Я прострелю тебе башку, и мы все вернемся к нашей веселой жизни. — Он тянется за штопором, лежащим на столе, затем подходит ближе к Лоренцо. — Но никто не смеет проявлять неуважение к моей жене, Лоренцо, — рявкает Чонгук, затем поднимает взгляд на Марко и Эмилио, которые стоят позади заместителя босса. — Держите его.
Люди Чонгука хватают Лоренцо, удерживая его на стуле. Пока я смотрю, мой муж вонзает штопор в шею Лоренцо сбоку, как раз под ухом. Лоренцо кричит и пытается встать со стула, но Марко и Эмилио толкают его обратно и удерживают, пока Чонгук выдергивает штопор. Кровь брызжет из раны, пропитывая рубашку Чонгука спереди и руки Марко. Несколько гостей вскрикивают.
— Я услышал извинения? — Чонгук наклоняет голову, как будто хочет услышать, что говорит Лоренцо, но изо рта Барбини вырываются только сдавленные звуки. — Нет, не думаю, что это было извинение, — заявляет он и снова вонзает штопор в шею Лоренцо, на этот раз спереди.
Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на кровавую бойню. Но не могу заглушить эти всхлипы. Удушающие звуки. Я сглатываю желчь.
Примерно через минуту звуки удушья прекращаются, и я заставляю себя открыть глаза. Чонгук стоит перед Лоренцо со штопором в руке. Его правая рука вся в крови. И перед рубашки тоже. Я перевожу взгляд на Лоренцо, вернее, на его тело, и с моих губ срывается вздох. Вокруг его шеи длинная алая полоса, кровь сочится по меньшей мере из дюжины колотых ран и стекает по туловищу. Желчь подступает к моему горлу от вида всей этой крови. Стиснув зубы, делаю глубокий вдох и заставляю себя оставаться неподвижной. Я не упаду в обморок на глазах у всей Семьи.
Чонгук оборачивается, пронзает меня взглядом и бросает окровавленный штопор на стол. Я провожаю его взглядом, когда он несколькими длинными шагами преодолевает расстояние между нами и встает передо мной, в то время как все смотрят на него.
— Прости, что испортил тебе вечеринку, tesoro.
Я моргаю, глядя на него. Должна ли я что-нибудь сказать?
— Давай поднимемся наверх. — Он берет меня за руку чистой рукой и ведет в фойе, а затем вверх по двум лестничным пролетам.
Когда мы добираемся до спальни, Чонгук направляется прямиком в душ. Я подхожу к кровати, сажусь на край и жду, не сводя глаз с двери ванной. Я только что стала свидетелем убийства человека, но вместо того, чтобы осмыслить это, вся на взводе, потому что Чонгук, очевидно, все помнит.
Что произойдет сейчас? Он вышвырнет меня вон? Разведется со мной? Я не думаю, что смогу жить с ним в одном доме, если он вернется к себе прежнему, но от одной мысли о том, что не буду рядом с ним, мне хочется кричать. Шум воды прекращается, и я задерживаю дыхание.
Дверь ванной открывается, и оттуда выходит обнаженный Чонгук. Его волосы мокрые и ниспадают по обе стороны лица, точно так же как в моем первом воспоминании о нем. Я встаю и смотрю, ожидая, как он приближается. Оказавшись прямо передо мной, он рукой берет меня за подбородок, приподнимая мою голову.
— Прости, что солгала тебе, — шепчу я.
Он наклоняет голову так, что наши носы оказываются едва ли в дюйме друг от друга.
— О чем?
— О том, что ты любишь меня, — выдыхаю я.
Уголки губ его приподнимаются.
— Но ты не лгала, Лиса. — Его рука оставляет мой подбородок, чтобы спуститься вниз по шее и груди, затем вокруг талии к пояснице. — Видишь ли, я уже был без ума от тебя задолго до аварии.
У меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.
— Прости, что был таким кретином, малышка. Что оттолкнул тебя даже после того, как по уши влюбился. — Рука стискивает мою поясницу, прижимая меня к его телу. — Я боялся, что ты слишком молода.
— Ты был неправ, — говорю я, в то время как слезы счастья собираются в уголках моих глаз. Я никогда не смела надеяться, что услышу эти слова из его уст.
— Я знаю. — Он прижимается своими губами к моим. — Ты позволишь мне показать тебе, как я сожалею?
— Возможно.
Глаза Чонгука вспыхивают.
— Возможно?
Я запускаю пальцы в его мокрые пряди и смотрю прямо ему в глаза.
— Ты трахнешь меня. Сначала языком. Затем рукой. И, наконец, членом.
— Хорошо.
— Но, Чонгук... — Я ерошу его волосы. — Тебе нельзя кончать, пока ты не насытишь меня полностью.
Порочная улыбка расползается по его губам, и в следующее мгновение я оказываюсь брошенной на кровать.
— Не думаю, что я когда-либо говорил тебе, — произносит он, подползая ко мне, — как сильно я люблю твой хитрый ум.
— Только мой ум? — спрашиваю я и судорожно вдыхаю, когда комнату наполняет звук рвущейся ткани. — Ради бога, Чонгук. Перестань портить мою одежду.
— Я уничтожу все, что встанет между мной и твоим телом. — Поцелуй касается моей шеи, затем его губы опускаются ниже, по ключице и ребрам, к моей груди. Я завожу руку за спину и быстро расстегиваю лифчик, чтобы он тоже не был разорван.
Большие ладони моего мужа обхватывают мою грудь, слегка сжимая.
— Мне нравятся твои великолепные персики. — Он кусает меня за левую, потом за правую. — Так же, как и все остальное твое тело. — Он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моему животу. — И твоя маленькая ненасытная киска.
Чонгук берется за пояс моих трусиков, и мгновение спустя на пол падает обрывок бежевого кружева. Я хватаюсь за волосы мужа, тяжело дыша, пока он медленно вынимает пробку из киски. Стон срывается с моих губ, когда он зарывается лицом между моих ног и посасывает клитор.
— Я передумала, мне нужен твой член прямо сейчас, — хнычу я. Потребность чувствовать его внутри себя сводит меня с ума. Чонгук хватает меня за ноги и закидывает их себе на плечи.
— Пока нет. — Его язык скользит между моими складочками, и я дрожу.
Чонгук ласкает меня, вылизывая и посасывая, как будто мороженое, и давление между моих ног нарастает, пока не чувствую, что вот-вот расплавлюсь изнутри. Я выгибаю спину, пропуская длинные темные пряди между пальцами, еще сильнее прислоняя его голову к своему лону. Мое тело уже сотрясается, когда он начинает медленно скользить пальцем внутрь. Я кончаю еще до того, как он проходит половину пути.
— Ты даже на вкус как гребаная ваниль, Лиса, — стонет Чонгук, слизывая всю мою влагу, затем опускает мои ноги и нависает надо мной. Его палец все еще внутри меня, входит и выходит, собирая еще больше влаги.
— Значит, ты не злишься, что я солгала? — шепчу ему в губы.
— Ты не лгала. Я уже говорил тебе, — он добавляет еще один палец, проникая глубже, — я влюбился в тебя задолго до того, как потерял свои воспоминания, tesoro. За твой упрямый характер. За то, как ты стояла на своем и боролась со мной каждый раз, когда я вел себя, как идиот.
— Да, ты довольно часто это делал. — Я хватаю сильную руку и раскачиваю его пальцы.
— Прости. — Он оставляет укус на подбородке и еще один сбоку на шее. — С этого момента я обещаю обращаться с тобой так, как должен был с самого начала.
— И как же это?
Его пальцы на мгновение замирают, но затем он толкает их внутрь с такой силой, что я задыхаюсь.
— Как с гребаной королевой, Лалиса.
Его слова. Его пальцы. Он. Это уже слишком.
Я кончаю снова со слезами на глазах и широкой улыбкой на лице.
Рука Чонгука обхватывает меня, переворачивая, пока я не оказываюсь на животе.
— А теперь я собираюсь по-королевски тебя оттрахать. С твоей великолепной благородной задницей у меня на виду. — Он сжимает мои бедра, приподнимает мой таз и погружается в меня.
Я хватаюсь за спинку кровати и держусь изо всех сил, пытаясь подстроить мое дыхание под его темп, когда Чонгук наваливается на меня сзади. Он внутри — я делаю глубокий вдох. Выдох, когда он выскальзывает наружу. Мне явно не хватает воздуха, потому что я чувствую головокружение. Это может быть из-за недостатка кислорода или, возможно, потому что я собираюсь кончить в третий раз менее чем за десять минут, и моему организму трудно это выдержать. Рука Чонгука скользит у меня между ног, и его пальцы находят клитор. Он врезается в меня снова, одновременно надавливая на клитор, и белые звездочки вспыхивают у меня перед глазами. Я кричу, кончая, звуки смешиваются с его стонами, когда он взрывается во мне.
* * *
Поцелуй в ямочку на шее, затем еще один.
— Ты спишь?
Я открываю глаза и бросаю взгляд через плечо.
— Да. И я едва дышу, так что можешь забыть об этом.
Прошел час с тех пор, как он вытряс из меня душу наилучшим из возможных способов, а я все еще не могу заставить себя пошевелиться.
— Ты уверена? — Он вводит палец еще глубже внутрь меня.
— Да, я...
БАХ!
Я замираю.
— Это был выстрел? — спрашиваю я.
— Похоже на то. — Чонгук прижимается губами к моему плечу. — Ты не собираешься проверить, что происходит?
— У нас на территории более сорока сотрудников службы безопасности. Дай им отработать свою зарплату.
Где-то в саду раздается еще один выстрел, а затем через окно до нас доносятся мужские крики.
— Ты кусок дерьма! Я убью тебя на хрен!
Я смотрю на Чонгука.
— Звучит как голос Франко.
— Господи, черт побери. — Он качает головой, тянется к телефону и кому-то звонит. — Марко, мой брат все еще жив?
— Был жив две минуты назад, когда выбежал из дома в одних штанах. Расстегнутых, — раздается на другом конце провода голос Марко. — Мистер Конти застукал его с мисс Арианной в библиотеке.
— Великолепно. Может, мне спуститься?
— Я думаю, это было бы неплохо, босс.
Чонгук бросает трубку и смотрит на меня сверху вниз.
— Я спущусь, чтобы разобраться с Франко и выпроводить остальных гостей из нашего дома. Вообще-то, я надеялся, что они свалят после кровопролития.
— Ты что, шутишь? Это будет главным поводом для сплетен на следующие полгода.
Он скользит рукой по моей заднице и сжимает ягодицу.
— Я вернусь через двадцать минут. Тогда мы продолжим.
— Конечно, Чонгук. — я ухмыляюсь.
Его глаза вспыхивают, и он наклоняет голову, пока его губы не касаются моих.
— Я люблю тебя, моя прекрасная, хитрая Лиса.
Конец