Глава 16: Ещё одна
«Еще одна жертва Гави? Девушка заявляет о домогательствах футболиста по переписке».
В социальных сетях разгорается новый скандал вокруг футболиста Пабло Гави. Девушка по имени Карла М. (имя изменено) опубликовала скриншоты переписки, в которых, по её словам, игрок перешёл границы после её невинного поздравления.
Карла:
«Поздравляю с победой! Вы были великолепны сегодня!»
Гави:
«Спасибо, красотка ;)»
«Ты смотрела только матч или ещё что-то понравилось?»
Карла:
«Я просто болельщица».
Гави:
«Может, встретимся? Покажу, как я праздную победы)»
Карла:
«Извините, но это неуместно».
Гави:
«Не будь занудой. Ты же сама начала <3»
По словам девушки, эта история произошла два месяца назад, но решиться рассказать о ней она смогла только сейчас, после публикаций о жертве с Бали.
«Я не стала развивать эту ситуацию, просто заблокировала его. Но теперь понимаю — молчание делает таких мужчин безнаказанными», — заявила Карла в своём посте.
В пресс-службе клуба Гави пока не прокомментировали новое обвинение.
Примечание редакции: подлинность скриншотов не подтверждена. Переписка публикуется в том виде, в котором её предоставила Карла М.
Комментарий психолога:
«Даже если общение не перешло в физический контакт, настойчивые намёки после чёткого отказа — это форма домогательства», — отмечает эксперт.
Интересно, как на это отреагирует футболист, у которого, между прочим, официально есть девушка?»
Пабло сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Дорога перед ним расплывалась — то ли от утреннего тумана, то ли от накатывающей волны гнева. Этот цирк с новыми обвинениями... Ему хотелось врезаться в ближайшее дерево, лишь бы не чувствовать этого жгучего позора. Но он продолжал ехать — во-первых, пропускать тренировку было нельзя, во-вторых... Он украдкой взглянул на Элизабет.
Она сидела, прижавшись к окну, будто пытаясь стать меньше. Её обычно сияющая кожа была мертвенно-бледной, с сероватым оттенком, словно она не спала всю ночь. Под глазами — тёмные круги, веки припухшие и красные. Она моргала слишком часто — так делала всегда, когда изо всех сил старалась не заплакать. Пальцы её беспокойно перебирали край кофты, то сжимая, то разжимая ткань, будто ища точку опоры.
— Лиз... — начал он, но голос предательски дрогнул.
Блондинка резко отвернулась к окну, поднеся руку ко рту. Её плечи слегка вздрогнули — единственный признак того, что она сдерживает слёзы. В отражении стекла парень увидел, как она быстро вытирает щёки.
— Просто...просто вези в спортивный городок, — её голос звучал хрипло и сдавленно. — Пожалуйста.
Она съёжилась ещё сильнее, словно пытаясь защититься от всего мира. От него. От этих новостей. От той боли, что теперь навсегда поселилась между ними.
Гави почувствовал, как что-то внутри него разрывается на части. Он хотел обнять её, сказать, что всё это ложь, но... слова застревали в горле. Ведь если она вдруг отстранится от его прикосновения сейчас, он не выдержит.
Машина продолжала движение, а тишина в салоне становилась всё более гнетущей.
— Я не верю этим перефотошопленным перепискам, Пабло, — прошептала она, тяжело сглатывая. — Но я просто хочу понять, кому это, черт возьми, надо? Кому ты перешёл дорогу?
Парень резко выдохнул, его пальцы нервно забарабанили по рулю.
— Если бы я знал... — он сжал зубы так, что скулы выступили резкими углами. — Это же полный бред! Я бы никогда...
Он оборвал себя на полуслове, резко свернув на парковку спортивного комплекса. Машина замерла с визгом тормозов.
Элизабет наконец повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но теперь в них читалось не только отчаяние — а яростная, почти безумная решимость.
— Слушай меня, — она схватила его за руку, её ногти впились в его кожу. — Мы найдём, кто это делает. Мы разберёмся. Но сначала... — её голос дрогнул. — Сначала ты скажешь мне правду. Всю. Каждую мелочь. Был ли хоть намёк правды в этих обвинениях? Хоть слово?
Пабло замер. В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Элизабет.
— Ничего, — наконец выдавил он. — Ни единого слова. Но...
— Но? — она резко втянула воздух.
— Но мне кажется, что это просто желтушники развлекаются, — продолжил Гавира. — Пытаются придумать новую громкую статью.
— И за эту статью они получат уголовную статью, — сказала блондинка. — Это не из разряда «Гави изменяет своей девушке», это обвинение тебя в ужасных вещах. И почему их две? То есть это не одна сумасшедшая, которой что-то там приснилось, это уже похоже на продуманный план.
Пабло мрачно сжал губы, его взгляд устремился куда-то вдаль через лобовое стекло.
— Ты права, — медленно проговорил он. — Две истории меньше, чем за сутки... Слишком уж удобно.
Элизабет нервно провела рукой по лицу, смахивая непрошеные слёзы.
— Нам нужно к юристу. Срочно. И к пиар-менеджеру. И... — она закусила губу. — Возможно, к частному детективу.
Гави резко повернулся к ней, его глаза вспыхнули:
— Ты действительно готова пройти через всё это со мной? После всего, что...
— После ничего, — резко перебила она. — Потому что ничего этого не было. И мы это докажем.
Пабло слабо улыбнулся, его пальцы крепче сжали ладонь Элизабет, передавая безмолвную поддержку. Они вышли из машины и направились к зданию, ощущая на себе десятки любопытных взглядов.
Каждый шаг по коридору сопровождался шепотом за спиной. Сотрудники клуба, обычно занятые своими делами, сегодня явно задерживали взгляд на паре. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то — с плохо скрываемым любопытством. Это раздражало.
Перед ними неожиданно возникла фигура президента клуба. Лапорта выглядел встревоженным, но его улыбка оставалась доброжелательной.
— Гави, привет, — мягко сказал он, слегка наклонив голову в сторону. — Можно тебя на разговор?
Пабло обменялся взглядом с Элизабет, получив её едва заметный ободряющий кивок.
— Конечно, — ответил он, отпуская её руку и следуя за президентом.
Блондинка осталась стоять посреди коридора, ощущая, как любопытные взгляды сотрудников теперь прикованы только к ней. Она подняла подбородок чуть выше — пусть видят, что она не собирается прятаться.
И вдруг она заметила вдалеке знакомые фигуры.
Педри и Габриэль выглядели так, будто только что вскочили с кровати — растрепанные волосы, помятая одежда, на лицах читалась смесь сонливости и тревоги. Особенно показательным был прикид девушки, а точнее мужская одежда.
Элизабет едва не фыркнула — ну конечно, они ночевали вместе. В любой другой день она бы тут же начала их допрашивать, но сейчас... Сейчас её мозг был перегружен куда более важными мыслями.
— Лиз! — Карлес первой подбежала к ней, схватив за руки. — Мы только увидели новости... Это же полный бред, да?
Брюнет стоял чуть поодаль.
— Где Пабло? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
— У Лапорты, — Элизабет махнула рукой в сторону кабинета. Её голос звучал ровно, но пальцы непроизвольно комкали край кофты. — Эти идиоты... Они даже не понимают, что творят.
Габриэль обняла её, и в этот момент Элизабет вдруг осознала, как сильно дрожит.
— Мы с тобой, — прошептала брюнетка ей на ухо. — До конца.
Девушка кивнула, чувствуя, как в груди появляется слабый лучик надежды. Ещё не всё потеряно. Главное — помнить об этом.
***
Габриэль резко распахнула дверь медицинского кабинета, впуская вместе с собой поток прохладного утреннего воздуха. Её каблуки гулко отстучали по кафельному полу, нарушая стерильную тишину.
— Опаздываешь, — прошипела Бернардита, не отрываясь от заполнения журналов. Её тонкие брови были гневно сведены, а губы поджаты в недовольную ниточку.
Брюнетка не удостоила коллегу даже взглядом. Она уверенно прошла через кабинет, целенаправленно направляясь к узкой двери подсобки. Её пальцы уже тянулись к застёжке чужой рубашки, когда голос Бернардиты снова прорезал воздух:
— Так, так, так, — медленно протянула она, внезапно подняв голову. Её взгляд скользнул по Габриэль с притворным удивлением. — На тебе мужская одежда? — пауза стала звенящей. — Неужели... Педри?
Карлес резко сжала губы, чувствуя, как по щекам разливается предательское тепло. Она молча схватила с вешалки свой белоснежный медицинский халат и комплект чистых скрабов, затем резко развернулась.
— Если тебе так интересна моя личная жизнь, Бернардита, — холодно бросила она через плечо. — Может, стоит записаться ко мне на приём? Как пациентке.
Не дожидаясь ответа, Габриэль скрылась за углом стеллажа с медикаментами. Здесь, в узком проходе между полками, она наконец могла перевести дух. Её пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы той самой рубашки — пахнущей кофе, древесным парфюмом и... им.
Она зажмурилась, на секунду позволяя воспоминаниям нахлынуть: его смех в полумраке, тёплые ладони на её талии, шепот «останься» перед рассветом...
...Габриэль взяла своё вечернее платье — измятое, всё ещё пахнущее дымом и духами вчерашнего вечера. Она поморщилась, представляя, как должна была выглядеть сейчас — в этом дорогом, но совершенно неуместном наряде.
— Мы сможем заехать ко мне? — спросила она, сжимая ткань в руках. — Я не могу идти в платье на работу.
Педри мягко подошёл сзади. Его пальцы осторожно заправили непослушный локон за её ухо; прикосновение было таким нежным, что брюнетка едва не вздрогнула.
— Мы сможем найти у меня что-нибудь в гардеробе... — предложил он.
Карлес резко повернулась, подняв бровь:
— У тебя есть женская одежда?
— Конечно, — усмехнулся он.
— От бывших девушек? — приподняла бровь она.
— Господи, Габи, нет! — Гонсалес покачал головой. — Я имел в виду, что если сильно подогнуть брюки и дать тебе мою рубашку, то выйдет вполне сносный вариант.
Она фыркнула, но в уголках губ уже появилась улыбка:
— То есть твой гениальный план — сделать из меня мальчика-подростка в папиной одежде?...
Резко встряхнув головой, Габриэль натянула медицинские брюки и застегнула халат. В отражении металлического шкафа мелькнуло её лицо — слегка опухшее от недосыпа, но сияющее тем особенным светом, который не спрячешь за профессиональной маской.
Когда она вышла обратно, уже в безупречном виде, Бернардита лишь язвительно улыбнулась:
— Ну что, Карлес, рассказывай, — произнесла она. — Оседлала футболиста?
Но сегодня даже эти колкости не могли испортить ей настроение. Габриэль лишь достойно подняла подбородок и направилась к своему рабочему месту.
— Это ты отдаёшься парню без отношений, Бернардита, а для меня это недопустимо по принципам.
Рыжая резко вскинула голову, её глаза расширились от неожиданности. Губы дрогнули, будто она собиралась что-то резко ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого её щёки покрылись нездоровым румянцем.
Габриэль спокойно развернула стул и села за свой стол, принимаясь настраивать компьютер. Её движения были точными, уверенными — каждый жест словно подчёркивал, что она выше этих дешёвых догадок.
— Ты... — начала Бернардита, но тут раздался резкий звонок телефона.
Брюнетка подняла трубку, профессиональным тоном ответив:
— Медицинский кабинет, медсестра Карлес слушает.
Пока она говорила с кем-то из тренеров, Бернардита нервно теребила ручку в руках, её взгляд то и дело скользил по фигуре Габриэль. Казалось, она пыталась найти новые доказательства своей теории, но безуспешно.
Закончив разговор, Карлес подняла глаза и встретилась с её взглядом:
— Есть вопросы по работе, коллега? Или тебе действительно настолько нечем заняться, кроме как размышлять о моей личной жизни?
Бернардита резко встала, опрокинув стул:
— Я просто знаю, как вы все тут устроены! — выпалила она. — Сначала милые улыбочки, а потом...
— Потом что? — Габриэль медленно поднялась, оперев ладони о стол. — Потом взрослые отношения между двумя согласными людьми? Да, это ужасно, — её голос звучал ледяно. — Особенно по сравнению с твоим желанием отдаться Педри любой ценой.
— Да этот придурок мне нахрен не сдался! — воскликнула Бернардита.
— Да, — потянула брюнетка. — Так не сдался, что ты меня всеми силами пыталась отговорить от общения с ним.
Рыжая застыла на месте, её лицо исказила гримаса злости. Она резко шагнула вперёд, сжимая кулаки:
— Ты ничего не понимаешь! — прошипела она. — Я просто пыталась тебя уберечь! Все эти футболисты — они все одинаковые. Сегодня ты им нужна, а завтра...
Габриэль спокойно сложила руки на груди:
— А завтра что, Бернардита? — её голос звучал почти сочувственно. — Кто-то сильно тебя обидел, да? И теперь ты видишь врага в каждом, кто счастлив?
В глазах девушки мелькнуло что-то неуловимое — боль, стыд, гнев. Она резко отвернулась, хватая свою сумку:
— Наслаждайся, пока можешь. Скоро и твой принц покажет своё истинное лицо.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки упала стопка бумаг. Габриэль вздохнула, подбирая рассыпавшиеся документы.
***
Пау ощущал странное смешение чувств. Мартина едет в Барселону. Это была не догадка, не предположение — факт, сообщённый ею вчерашним сообщением с десятком смайлов и намёком на «долгожданную встречу». Он провёл пальцем по экрану, перечитывая их переписку последних недель. Лёгкий флирт, шутки, иногда граничащие с двусмысленностью... Да, он сам начал эту игру. Где-то глубоко внутри зарождалось неприятное ощущение, смешанное с лёгким волнением.
Он был рад видеть свою подругу детства, конечно. Мартина была весёлой, открытой, и с ней всегда было легко. Но её присутствие не вызывало в нём тех тёплых, нежных чувств, которые дарила Элизабет, и уж точно не зажигало тех бурных, необузданных эмоций, что пробуждала в нём Эстер. Мартина была другом, старым добрым другом, но не более.
И всё же он сам выбрал флиртовать. Сам подливал масла в огонь, когда её глаза загорались ответным смехом, когда её слова становились чуть более двусмысленными. Он отвечал на её слова, наслаждаясь этой лёгкой игрой. Но теперь, когда игра принимала такой оборот, когда её приезд маячил на горизонте как свидетельство их «выбора», ему стало немного неловко. Назвать это просто дружеским общением было уже невозможно.
Парень замер в дверях раздевалки; его взгляд сразу же выхватил знакомую светлую макушку, склонившуюся над телефоном. Сердце внезапно забилось так сильно, что он почти физически ощутил его удары в висках.
— Лиз, что ты здесь де...
Блондинка резко обернулась, и он увидел её лицо: красное, заплаканное, с размазанной тушью под глазами. Губы дрожали, а в глазах стояло что-то отчаянное, почти безумное.
— Что с тобой? — испуганно вырвалось у него, и он уже подходил ближе, опускаясь рядом на скамейку.
— А ты будто не знаешь, — горько усмехнулась она, сжимая телефон в дрожащих пальцах.
Конечно, он знал. Весь клуб знал о последних новостях с обвинениями в адрес Пабло. И он, как и большинство, не воспринял это всерьёз — ну, желтуха, что с неё взять? Однако ему и в голову не приходило, что это может так сильно ударить по ней. По Элизабет.
— Лиз, это же полный бред, — начал он, но она резко встряхнула головой.
— Я знаю, что бред! — её голос сорвался на крик, и тут же слёзы хлынули снова. — Но это неважно! Важно то, что...что...
Она не договорила. Вместо этого её тело содрогнулось от истерики, и Кубарси, не раздумывая, обнял её, прижав к себе. Она не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его плечо; её пальцы впились в его футболку, будто боясь, что её унесёт ветром.
И вот он сидит, держа её в объятиях, а внутри — странное, тяжёлое чувство. Он обнимает её, а она...она плачет из-за другого. Из-за Пабло.
— Всё будет хорошо, — прошептал он, гладя её по спине, но сам не уверен в своих словах.
Потому что если даже он, сторонний наблюдатель, чувствует эту боль так остро, то что творится у неё внутри?
А ещё где-то там, в другом конце Испании, находится Мартина. С улыбкой. С надеждами.
Он мудак. Законченный мудак.
Элизабет отстранилась, вытирая ладонью мокрое от слёз лицо.
— Прости... — прошептала она, с трудом переводя дыхание. — Я не должна была...
— Перестань, — Пау мягко прервал её, подавая бумажную салфетку. — Ты имеешь право.
Она сжала салфетку в кулаке, даже не пытаясь вытереть слёзы.
— Я просто... не понимаю,— голос её дрожал. — Как можно вот так взять и... соврать? Причём так жестоко?
Парень вздохнул, проводя рукой по лицу.
— Люди — сволочи, Лиз. Особенно когда дело касается денег или славы.
— Но ведь это... — она зажмурилась. — Это же разрушает жизнь!
Он молча кивнул, глядя, как её пальцы нервно рвут салфетку на мелкие клочки.
— Пабло... — она вдруг подняла на него глаза. — Он ведь не... он бы не...
— Нет, — Кубарси резко покачал головой. — Даже не сомневайся. Я знаю его с детства. Он не способен на такое.
Как бы он ни завидовал Гавире, он не мог сказать иначе. Элизабет слабо улыбнулась, но в глазах оставалась боль.
— Спасибо. Мне нужно было это услышать.
— Лиз... — он неловко замялся. — Может, тебе домой? Отдохнуть?
Она покачала головой, расправляя плечи:
— Нет. Я должна работать и быть здесь для него.
Пау почувствовал странный укол в груди.
— Ты сильная, — пробормотал он.
— Нет, — она горько усмехнулась. — Просто люблю его.
Тишина повисла между ними. Где-то за дверью раздавались шаги, смех, обычная жизнь клуба, которая теперь казалась такой далёкой.
— Я... мне нужно привести себя в порядок, — Элизабет встала, поправляя растрёпанные волосы. — Не хочу, чтобы он видел, как мне тяжело.
Пау кивнул:
— Я подожду тебя здесь. Если что...
— Спасибо, — она снова улыбнулась, на этот раз чуть теплее. — Ты хороший друг.
Он прошёл вместе с ней в ванную, чувствуя, как в горле застревает ком.
Друг.
Да. Именно так.
Кубарси прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд невольно прилип к блондинке, наблюдая за каждым её движением с болезненной нежностью.
Она наклонилась к раковине, и свет лампы выхватил из полумрака её профиль — изящную линию шеи, тени от длинных ресниц, капли воды, скатывающиеся по щекам, смешиваясь со слезами.
— Боже, я выгляжу ужасно, — прошептала она, ловя своё отражение в зеркале.
— Неправда, — тут же вырвалось у Пау.
И это была правда. Даже сейчас, с опухшими от слёз глазами, с размазанной тушью, с покрасневшим носом — она была прекрасна. В этой уязвимости, в этой искренности.
Она набрала в ладони холодной воды, снова и снова прижимая её к лицу. Капли стекали по её подбородку, падали на мокрую от слёз одежду. Кубарси видел, как дрожат её плечи, как сжаты её челюсти — она боролась, собиралась с силами, и это восхищало его.
— Вот, — он протянул ей чистую салфетку, которую нашёл в кармане.
Элизабет подняла на него глаза — мокрые, сияющие.
— Спасибо, — прошептала она, принимая салфетку. Их пальцы едва коснулись, и Пау почувствовал, как по спине пробежал ток.
Он наблюдал, как она аккуратно промокает лицо, как поправляет растрёпанные волосы, закалывая их наспех. Каждое движение было наполнено такой грацией, что он не мог оторвать глаз.
— Как я? — она повернулась к нему, пытаясь улыбнуться.
Парень замер. Перед ним стояла боевая Элизабет — та, что не сломалась. Та, что готова была сражаться.
— Идеальна, — искренне сказал он.
Она глубоко вдохнула, расправила плечи.
— Тогда пошли.
Пау кивнул, пропуская её вперёд. Его сердце бешено колотилось — от боли за неё, от гордости за её силу, от чего-то ещё... чего он не смел назвать.
В этот момент дверь раздевалки резко распахнулась, и на пороге появился Пабло. Его взгляд сразу же упал на них — на Элизабет, стоявшую слишком близко к Кубарси, на его руку, всё ещё лежавшую у неё на плече. Губы Гави сжались в тонкую линию, а брови резко опустились.
— Лиз, боже мой, я с трудом тебя нашёл, — выдохнул он, останавливаясь в шаге от них.
Его взгляд скользнул по Пау, нахмурившись на мгновение, но тут же переключился на Элизабет. И в тот же миг его лицо изменилось — напряжение сменилось нежностью, тревога уступила место облегчению.
Блондинка заметно оживилась, шагнув к нему:
— Ну что там? Что сказали?
Пабло провёл рукой по её щеке, смахивая остатки влаги под глазами.
— Всё в порядке, — тихо сказал он. — Клуб постарается урегулировать вопрос. Юристы уже готовят опровержение.
Она закрыла глаза, словно эти слова сняли с её плеч невидимую тяжесть.
— Спасибо, — прошептала она, обнимая его.
Гави крепко прижал её к себе, целуя в макушку. Их объятия были такими естественными, такими... правильными, что Кубарси почувствовал себя лишним.
Он тихо отступил к двери, стараясь не привлекать внимания.
— Пау, — вдруг окликнул его Пабло, не отпуская Элизабет. — Спасибо, что был рядом.
Тот лишь кивнул, не находя слов.
— Да без проблем, — пробормотал он, уже отворяя дверь.
Последнее, что он увидел, прежде чем выйти,— как Элизабет поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать своего парня в губы. Как её пальцы вцепились в его футболку, словно боясь, что его снова унесёт этот кошмар.
Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
***
От Автора:
вся актуальная информация
tg/tiktok: spvinsatti