Глава 1.
**У неё было три проблемы: босоножки не по сезону, жильё не по плану и лицо, которое все узнают, а никто не помнит.**
ЛИКА
- Тут живёт псих, - сказала Лика, глядя на дверь с видом человека, у которого выбора нет.
Переезд - идея сомнительная. Переезд к бывшему однокурснику двоюродной сестры - преступная. Особенно, когда ты в красных босоножках, а на улице октябрь. И ветер философский.
- Только на пару дней, - пробормотала она себе под нос. - Вдох. Выдох. Не влюбиться. Не убить. Не уснуть на коврике.
Дверь открылся с таким звуком, будто в этой квартире живёт призрак холодильника.
- Ты Лика? - спросил он.
- А ты Саша? - уточнила она.
- Нет, я Дед Мороз.
- Тогда где подарок?
- Ты и есть мой подарок, судя по сюжету.
Он был выше, чем она помнила. Хмурее. И с голосом, в котором можно было хранить зиму.
- Заходи. Только не думай, что я рад.
- А я и не радость, если что, - усмехнулась она и перешагнула порог.
Она не знала, что это начало.
Он не знал, что это конец его спокойной жизни.
А холодильник, как водится, знал всё.
САША
**Женщины делятся на два типа: те, что приходят по приглашению - и Лика.**
Я не звал её.
Я даже не вспомнил бы, как её зовут, если бы не СМС от сестры:
"К тебе приедет подруга. Ненадолго. Не убей её".
Слишком много "не".
Я люблю, когда просто: тишина, порядок, никто не трогает мою зубную щётку.
Она появилась, как комета в червонных босоножках и с сумкой, которая весила как зима.
- У тебя есть плед? - спросила она сразу, не разуваясь.
- У меня есть границы, - ответил я.
Она не услышала. Или сделала вид.
Просто села на диван, закинула ноги и спросила:
- А у тебя всегда так пахнет одиночеством?
Я хотел выгнать её.
Но она уже заваривала мой чай, расставляла свои крема в ванной и пела что-то под нос, путая слова.
В комнате стало тесно. В голове - шумно.
И впервые за много недель - не одиноко. Это бесило.
Потому что мне не нужна Лика.
Вообще.
Ни её голос, ни плед, ни шутки про чай и одиночество.
А особенно - её босоножки.
Потому что с таких всё и начинается.
ЛИКА
**Утро после переезда: когда ты вроде в безопасности, но всё равно хочется спрятаться в чайник.**
Саша с утра был неразговорчив.
Впрочем, как и ночью.
Он из тех людей, которые даже спят напряжённо - будто ждут, что кто-то залезет в их холодильник и переложит пакеты.
- Ты всегда такой? - спросила я, глядя, как он высыпает овсянку в миску с выражением скорбящего монаха.
- А ты всегда с утра разговариваешь?
- Только с теми, кто живёт в одной квартире и смотрит на кашу, как на врага.
Он промолчал.
Поставил миску на стол.
Сел.
Посмотрел на меня.
Посмотрел на мою чашку.
Посмотрел на босоножки, которые я кинула у входа.
- Ты понимаешь, что это временно? - спросил он наконец.
- Конечно. Как отпуск. Или погода.
- Нет. Временно - это день-два.
- Ага. Именно.
- Лика.
- Саша.
Я улыбнулась.
Он - нет.
В обед пришёл его друг.
Он был один из тех людей, что сразу чувствуют атмосферу - и начинают её портить весело и искренне.
- Это кто? - спросил он, кивая на меня.
- Катастрофа, - ответил Саша.
- Здрасьте. Я ваша новая соседка, - сказала я и протянула руку. - Надолго, если будете спорить с моими босоножками.
Он рассмеялся.
Саша - нет.
Это начало раздражать. Но не так, как мне нравилось.
САША
**Свобода пахнет бензином и одиночеством. И никто не должен об этом знать.**
Лика легла спать на диван, но я не был уверен, что она вообще умеет спать.
Слишком живая. Слишком громкая даже в молчании.
Такие женщины обычно долго не задерживаются в жизни. Или задерживаются навсегда.
Она оставила после себя запах чая, плед с ворсом и открытую душу на краю стола.
Я тихо вышел.
В гараже было прохладно.
Мотоцикл стоял, как старый друг: обиженный, но готовый.
Шлем на полке. Куртка с чужими следами. И дорога - туда, где меня никто не знал.
Я ездил, когда нужно было дышать.
Когда стены слишком давили. Когда голос в голове становился громче, чем музыка в наушниках.
Скорость не лечит, но даёт отсрочку.
Сегодня трасса была пуста.
Асфальт блестел, как будто знал, что я снова тут.
Никто не знал.
Даже она.
Лика думала, что я просто мрачно ем овсянку и не умею улыбаться.
Пусть так.
Пока пусть так.
На обратном пути я заехал в круглосуточный. Купил чай, как она любит. Два вида. Хотя зачем - непонятно.
Когда вернулся, в комнате было темно.
Она спала.
Упёрлась носом в подушку, как кот, который притворяется, что ничего не ждал.
Я поставил чай на полку.
Тихо. Без шума. Без слов.
Просто на случай, если останется ещё на день.
Или на два.
ЛИКА
**У некоторых людей есть комната, где они прячутся. У меня - скорость. Но пока я пью чай.**
Саша всё ещё ходил по квартире, как будто я тут временное недоразумение.
Я старалась не мешать.
Не лезла в душ, пока он не выйдет. Не трогала его книги. Не спрашивала, почему он молчит.
Хотя молчание у него - с характером. Упрямое. Тяжёлое. Почти громкое.
- Ты с утра всегда выглядишь как человек, который сбежал с совещания? - спросила я, когда он зашёл на кухню.
- А ты всегда говоришь вслух то, что думаешь?
- Только если это красиво.
Он не улыбнулся. Но вроде как и не обиделся.
Прогресс.
Я налила себе чай. Второй за утро. Рука чуть дрогнула. Обожглась паром.
Инстинктивно потянулась к внутреннему карману куртки - мазь там ещё со вчера.
- Опять чайник воюет? - буркнул он.
- Утюг, - соврала я. - Мы с ним не сошлись характерами.
Он кивнул. Без интереса. И ушёл в комнату.
А я на секунду прикрыла глаза.
Вчера был вечер.
Вечер был трассой.
А трасса - моим спасением.
Я не ездила уже неделю, но тело всё равно помнило.
Руки - сцепление.
Колени - угол.
Спина - поворот.
Пока он спал, я выбиралась через чёрный ход.
Байк прятался в заброшенном ангаре на два квартала дальше.
Номер заклеен. Шлем - без наклеек.
Имя - забыто. Только ник. Только рёв. Только дорога.
Но пока - чай.
Плед.
И квартира, где никто не знает, кто ты на самом деле.
А может, и хорошо.