Глава 10
После зимних каникул вливаться в учебный процесс всегда тяжело. Особенно трудно побороть привычку ложиться спать в два ночи и просыпаться в полдень. Стас говорил, что в универе иногда можно не ходить к первой паре, если очень лень. После этого я поняла, что мне просто необходимо в универ, ведь просыпаться к первому уроку было невыносимо. На дворе была зима, и в семь часов утра, когда звонил будильник, стояла такая темень, что мой организм напрочь отказывался верить, что уже утро.
Как-то после уроков Стас позвал нас с ребятами прошвырнуться по торговому центру "Мечта". Когда на улице холоднее, чем в морозильнике, молодежь проводит свободное время в крупных шоппинг-моллах. Там есть магазины, кинотеатры и фудкорт - все то, что поможет скрасить зимний вечер.
Я, Стас, Влад, Кира, и Платон плотно расселись вокруг своего столика, жадно поглощая бургеры и картошку фри. Мы обсуждали недавно просмотренный фильм, где по сюжету богатый старик оставляет все свое наследство не семье, а своей доброй сиделке. Наши мнения относительно его поступка разделились. Кто-то считал его верным, аргументируя тем, что лицемерная семья старика не заслуживает ни копейки. Другие, наоборот, думали, что его семья была не хуже миллионов других, и оставлять все деньги сиделке - жестоко по отношению к собственным детям.
Я с энтузиазмом участвовала в споре, доказывая, что порой человеческая привязанность может быть сильнее кровных уз, когда мимо нас прошла группа красивых девушек, привлекая всеобщее внимание дорогими нарядами и ароматными духами.
Это была Ангелина Мельникова с подругами. Можно сказать, знаменитость нашего города. У нее был неприлично богатый папа, который не жалел денег на любимую дочурку. По слухам, ему принадлежала львиная доля предприятий в нашем городе. Я не знала, так ли это, но в любом случае Ангелина транслировала в мир образ настоящей богачки.
Ее инстаграм пестрил фотографиями с Мальдив, брендовыми шмотками и ее до противного крошечной чихуа-хуа. Компания девушек прошла мимо нас и расположилась за столиком в ресторане "Пилигрино", находящемся в конце фудкорта. Каждый из нас невольно проводил их взглядом.
- Влад, я созрела! - хитро проговорила я.
- Для чего? - не понял Ревков.
- Для желания.
Я все время держала в голове то, что Влад задолжал мне желание, и, кажется, нужный момент настал. Влад с опаской перевел взгляд с меня на компанию Ангелины Мельниковой и, закатив глаза, покачал головой. Друзья затаили дыхание в ожидании моих слов.
- Тебе надо подойти к ним и взять номер телефона Ангелины.
- А если она даст неверный номер? - вмешался Стас.
- Неважно. Главное, чтобы написала ему заветные цифры.
На долю секунды на лице Ревкова мелькнуло облегчение, и тут я выдала главную часть моего желания:
- И самое главное, - я сделала паузу. - Ты должен от начала до конца притворяться заикой.
- Я должен заикаться? - лицо Влада вытянулось.
- Да, ты должен заикаться, причем так сильно, как это только возможно. Если потратишь на слово, состоящее более, чем из двух слогов, менее пяти секунд, желание считается невыполненным.
- Она маньячка! - рассмеялся Платон и с сочувствием похлопал Влада по спине.
Почти всем в нашей компании идея показалась смешной. Кроме разве что Киры и Влада. Ревков был просто в шоке. Кира выглядела настороженной: отпускать парня знакомиться с Мельниковой ей явно не хотелось.
- Сашуль, а тебе не кажется, что это слишком жестко? - ласково улыбнувшись, спросила она.
- Да, ладно, Кирюх, че ты паришься? Эта Мельникова вон какая черноволосая, у Владоса на таких не стоит, - заржал Стас.
Милославская одарила Стаса презрительным взглядом.
- Давай проясним: я должен подойти к этим расфуфыренным девицам, дико заикаться и при этом умудриться стрельнуть номерок у той черненькой? - спросил Влад, не обращая внимание на глумящегося над ним Стаса.
- Да, все так, заодно избавишься от комплексов, - сказала я, еле сдерживая распирающий меня смех.
- Нет у меня никаких комплексов, - отозвался он, всматриваясь в сторону Мельниковой и ее подруг.
- Вот уж у кого точно их нет, так это у Стасяна, - рассмеялся Платон. - Помните случай в Милавице?
Парни дружно заржали.
- А что было в Милавице? - спросила я.
- Как-то раз на спор Мишутин залез в примерочную магазина женского нижнего белья, а потом подозвал продавщиц и, протягивая им лифчик, попросил принести размер побольше. На полном серьезе, - сквозь смех поведал Платон.
- А она что? Принесла? - Кира вскинула брови.
- Ага. Принесла. Но вид у нее был просто невозможный.
Почему-то я не сомневалась, что Стас мог такое сделать. Это было вполне в его характере.
Влад запустил пальцы в волосы и громко выдохнул. Деваться ему было некуда. Ему предстояло взять номер у Мельниковой.
Стас предложил нам тоже посетить "Пилигрино", чтобы лучше слышать и видеть происходящее. В итоге мы все, кроме Влада, пересели за соседний с Мельниковой столик. Делая вид, что изучаем меню, мы застыли в ожидании.
Девчонки попивали коктейли и весело щебетали. До нас доносились их смех и непринужденные разговоры о том, кто куда поедет летом. Через пару минут "на сцене" появился Влад. Он неспешно приблизился к девчонкам, бросил косой взгляд на нас и начал представление:
- П-п-при-ве-ве-т-т!
Я зажала рот рукой. В действительности это оказалось в сто раз смешнее, чем в моем воображении. Надо отдать Владу должное, он правда отлично заикался. Девочки повернули голову к Владу, и на их лицах застыло удивление. Влад сглотнул и снова принялся повторять приветствие, впившись взглядом в Ангелину.
- Эм... Привет, - неуверенно ответила она, растерянно поглядывая по сторонам.
- Т-т-ты о-о-оче-чень к-к-кра-си-си-ва-я! - сказал Влад.
Пока он по слогам выдавливал эту фразу, наш стол тихонько трясся он хохота, который мы отчаянно пытались сдержать. Даже Кира еле сдерживала смех.
- Спасибо, - с недоумением ответила Ангелина, все еще не понимая, что происходит.
Ее глаза бегали по ресторану. Подруги Мельниковой с любопытством разглядывали Влада. Какое-то время Влад молчал, а потом ни с того ни с сего взял и присел на диванчик рядом с Мельниковой. Ангелина оторопело отдвинулась от него.
- Я б-бы хо-хоо-те-те-л п-п-при-гла-гла-сить те-те-те-бя н-на с-с-ви-ви-да-да-ни-ни-е.
Брови Мельниковой взметнулись вверх, а через секунду на лице отразилась жалость.
- Ой, прости, пожалуйста, я... я не могу, - она пыталась быть вежливой, но глаза выдавали легкую панику.
Вопреки моим ожиданиям, никто из ее подруг не смеялся. Они то ли недоуменно, то ли жалостливо поглядывали на Влада. Услышав ее ответ, Ревков на секунду прикрыл глаза, а потом с обидой произнес:
- П-п-по-че-че-м-му?
После этого его "почему" наш столик взорвался хохотом. Платон аж захрюкал от удовольствия. Внезапно нас прервал голос одной из подруг Ангелины:
- Эй, вы, по-вашему, это смешно?! - она смотрела на нас с презрением.
- Это очень смешно,- прохрипел Стас. От смеха он почти плакал.
- Ну ты и козел! - вставила другая девчонка из компании Мельниковой.
После это словесной перепалки Влад быстро вернул внимание к себе, повторив свой вопрос.
- Потому что я уезжаю. Завтра. Надолго. До мая, - выпалила Ангелина.
- Д-дай м-м-мне сво-сво-свой те-те-ле-фо-фо-фон, я-я поз-по-поз-во-во-ню т-те-б-бе в ма-ма-мае.
Ангелина терпеливо дожидалась, пока Влад закончит фразу. Меня это приятно удивило. Почему-то, глядя на нее и ее инстаграм, мне казалось, что такие девушки тупые и бесчувственные фифы. А на деле оказалось, что в ней и ее подругах было больше такта, чем в некоторых куда более бедных и менее красивых людях. Что называется, не суди книгу по обложке.
- Я не могу, - начала отнекиваться она.
- Дай ему свой номер, - перебила ее подруга, многозначительно расширив глаза.
На секунду Ангелина замешкалась, а затем кивнула. Влад изобразил щенячий восторг и протянул ей свой телефон. Мельникова быстро набрала цифры и вернула ему мобильник.
- С-с-па-па-си-си-бо! - произнес Ревков, вставая.
Он поднес к уху руку с вытянутым большим пальцем и мизинцем, показывая, что наберет ее. Ангелина натянуто улыбнулась в ответ. Когда Влад удалился, девчонки разом выдохнули.
- Блин, так стремно, такого даже не отошьешь нормально, да? - сказала Ангелина, нервно теребя салфетку.
- Не знаешь, как вести себя в такой ситуации. Обидеть не хочется, и так жизнь обидела, - поддержала ее одна из подруг.
- А главное, вы заметили, он ведь реально симпатичный, не повезло, что такой сильный дефект речи, - вставила другая.
- Да, когда он к нам шел, я даже встрепенулась, - неожиданно призналась Ангелина. - А потом такой облом.
Услышав мнение Мельниковой о внешности Влада, я поморщилась, что-то вроде ревности шевельнулось во мне, хотя какое я имела право ревновать.
Я подняла глаза и уперлась взглядом в официанта, который стоял у нашего стола, ожидая заказ. Неловко пробормотав о том, что передумали заказывать, мы поднялись и покинули ресторан. Влад ожидал нас рядом с фонтаном на втором этаже.
Кира вплотную приблизилась к своему парню и, обхватив его лицо руками, одарила его долгим поцелуем. Мне стало не по себе от этой картины, и я принялась разглядывать свои сапоги.
- Она тебе по-любому левый номер дала, - хитро улыбаясь, заявил Стас.
- Тебе бы даже без заикания никакой не дала, - ответил Влад, отстраняясь от Киры.
- Ну ты че, Владос, ты хоть помнишь, когда меня в последний раз динамили? - самоуверенно сказал Стас.
- А че тут вспоминать? Тебя Сашка сейчас динамит, - Влад перевел выразительный взгляд на меня и с вызовом улыбнулся.
Повисла пауза, а затем неожиданно Стас подскочил к другу и с силой толкнул его в грудь, так что Влад, не удержав равновесие, свалился прямо в фонтан, на краю которого сидел.
Я ахнула. Но не прошло и секунды, как Ревков, весь мокры, поднялся на ноги, протянул руку и, ухватив Стаса за край куртки, с силой потянул в воду. Стас сопротивлялся. Но Ревков резким движением дернул друга еще раз, и в итоге оба снова упали в воду, обдав брызгами нас и проходящих мимо людей.
Их потасовка привлекла внимание не только посетителей торгового центра, но и охраны. Из противоположного конца торгового центра по длинному коридору к нам устремился охранник.
- Валим! - громко скомандовал Влад, с трудом выбираясь из бассейна.
На Стасе и на нем была мокрая, отяжелевшая от воды одежда. Но, несмотря на это, деру они дали мгновенно. Мы на автомате рванули за ними.
Парни неслись на всех парах так, что я еле за ними поспевала. Кира бежала позади меня. Добравшись до эскалатора, они стали бесцеремонно расталкивать стоящих на нем людей. При этом они умудрялись громко ржать и перебрасываться колкостями. Посетители шарахались от мокрых парней, как от прокаженных, так что я бежала уже по проторенной ими дорожке.
На первом этаже к погоне присоединились еще два охранника, причем они напирали с разных сторон. Вид у них был суровый, так что у меня даже мелькнула мысль, как бы нам не влетело за всю эту беготню в школе.
Однако Владу, Стасу и Платону было очень весело. Влад с разбегу запрыгнул в пустую продуктовую тележку, и Стас, подхватив ее, с силой толкнул вперед. Так что Влад с громким "Ву-ху" поехал по холлу торгового центра. Люди едва успели отпрыгивать от прилично набравшей скорость тележки.
Доехав до выхода, Влад соскочил на землю и рванул на улицу, за ним Стас, Платон и мы с Кирой. Покинув торговый центр, мы бежали еще минут пять, чтобы удалиться на безопасное расстояние.
Когда мы, наконец, остановились, все с трудом переводили дыхание. От нас валил пар, и я подумала о том, что Стас и Влад на морозе в мокрой одежде легко могут схватить простуду.
- Вы идиоты! - завизжала Кира, едва отдышавшись. - А если бы они нас поймали?
- Да ничего бы не было, - попытался успокоить ее Платон. - Мы же не магазин ограбили.
- Нам бы в помещение, вы мокрые и разгоряченные, - сказала я.
Мы дошли до ближайшего продуктового, и оттуда парни стали вызывать такси. Они с интересом обсуждали произошедшее, смеясь и перебивая друг друга. Кира надулась как индюк и ни с кем не разговаривала.
- Ну что, теперь я свободен? - насмешливо поинтересовался Влад.
- Да, ты был на высоте, - улыбнулась я.
Платон пригласил нас всех к себе, пояснив, что его квартира свободна, так как родители уехали загород. Таксист не хотел сажать пятерых людей в машину, говоря, что его оштрафуют. Влад пообещал ему пятьсот рублей сверху и добавил, что ехать тут всего ничего. Водитель согласился, и мы забились в машину.
У Платона в квартире было уютно и пахло пирожками. Нас встретила его сестра Юля, которая немного приболела, поэтому не пошла с нами в торговый центр. Увидев мокрых Влада и Стаса, она округлила глаза и потребовала рассказать ей все с самого начала. Платон дал друзьям свою сухую одежду, и в последующие полчаса мы активно обсуждали произошедшее, рассевшись на диване с чашками чая в руках.
Парни передали Владу слова Мельниковой и ее подруг о том, что он симпатичный. Ревков хмыкнул, но ничего не ответил. Затем Платон со Стасом принялись увлеченно судачить об Ангелине и ее подругах. Я с интересом слушала их разговор, потому что они были так возбуждены поступком Влада, что практически не замечали нашего с Кирой и Юлей присутствия.
Мне всегда было любопытно узнать, как парни между собой обсуждают девушек. Оказалось, основными пунктами, на которые они обратили внимание, были лицо и грудь. Описания показались мне довольно приземленными и прозаичными. Никаких деталей в стиле "гений чистой красоты", никаких "волос цветом в осень", никаких намеков на "ее глаза - как два тумана". Выслушав их характеристики, которые в итоге сводились к "зачет" или "не зачет", я возмущенно вставила:
- Как можно быть такими циниками? Как будто женщина - это просто тело!
От моих слов Стас вздрогнул, как будто неожиданно вспомнил о моем присутствии, а затем медленно проговорил:
- Саш, конечно, женщина - это не просто тело. Но мы же их не знаем, что нам еще обсуждать, кроме их внешности? Ты же знаешь, встречают по одежке.
Я покачала головой и ничего не ответила.
- Да ты никак ревнуешь? - присвистнул Стас, обнимая меня за плечи.
Мы препирались с ним какое-то время, пока нас не прервала Кира, задав свой беспардонный вопрос:
- Ребят, а я вот не пойму, почему вы не встречаетесь?
Я покраснела, а Стас, усмехнувшись, ответил, что я наотрез отказываюсь с ним встречаться.
- А почему? У тебя кто-то есть? - не отставала Кира.
- Нет. Просто мне не до этого.
- Я тоже раньше так говорила, - проворковала Милославская, с нежностью заглядывая в лицо к Ревкову. - У нас с Владом характеры сложные. Зато теперь мы, наконец, поняли, что не можем друг без друга.
Я улыбнулась, как бы умиляясь этой истории. На деле меня тошнило от их идиллии. Вот прям физически выворачивало наружу.
Когда я собралась домой, Стас, который собирался ночевать у Платона, провожая меня у порога, спросил:
- Слушай, Саш, а правда, что мешает нам сейчас начать встречаться?
- То же, что и вначале, - отозвалась я, натягивая куртку.
- Да мы с тобой и так практически как парень и девушка, только без интимной стороны вопроса, - заметил он.
- Это называется дружба.
- Да к черту дружбу! Я буду классным парнем, вот увидишь.
- Только вот я буду паршивой девушкой, тебе нужен кто-то получше, - улыбнулась я.
- Ладно, Санек, мы еще повоюем, - ответил Стас, обнимая меня за плечи и целуя в щеку на прощанье.
Оказавшись дома, я задумалась о наших со Стасом отношениях. Существует ли дружба между мужчиной и женщиной, если они не знакомы с детства? Могут ли два человека противоположного пола встретиться и, не пытаясь выстроить романтические отношения, просто начать дружить?
Я считала Стаса другом, но явно не таким, как Булаткина. С обоими парнями мне было легко, весело и комфортно. Однако между мной и Стасом висело какое-то напряжение, он не был для меня бесполым существом, которым по логике должен быть друг. Возможно, причина крылась в том, что из нас двоих только я хотела дружить, а Стас определенно хотел большего.
Я знала, что будь мое сердце свободно, Стас почти со стопроцентной вероятностью смог бы занять его. Но разве можно полюбить человека, когда уже любишь другого? Я понимала, что моя привязанность к Владу нерациональна, бессмысленна и напрасна, но это не помогало его забыть.
Через неделю у нашего завуча Светланы Сергеевны намечался День рождения. Собравшись с Советом старшеклассников, мы решили устроить ей сюрприз. Скинулись, купили цветы, большой торт и стали ждать ее в пустом кабинете истории после пятого урока. Алина Юкина оповестила Светлану Сергеевну, чтобы после совещания она поднималась к нам.
- Я не опоздала? - ворвалась в кабинет немного растрепанная Ада.
- Нет, пока ее нет, ждем, - улыбнулась Алина.
- Отлично, смотрите, что у меня есть, - Ада достала из сумки пачку свечей и зажигалку.
- Здесь нельзя зажигать свечи, сигнализация сработает, - заметил Максим Муслимов.
- Да, ладно, что ты какой занудный, какой День рождения без свечей, это же так круто! - отмахнулась Ада.
- У тебя еще не просто свечи, а какие-то бенгальские огни, - ответил Максим, выхватив из ее рук упаковку.
-А ну, отдай! - Ада резко дернулась к парню, но он увернулся.
- Как говорила моя бабушка, кто не рискует, тот не пьет шампанское, - заявила Ада. - Мы хотим создать атмосферу праздника или нет?
-Так не твоя бабушка говорила, это народная мудрость, - вздохнула я.
- Саш, вот че ты придираешься? Я же как лучше хочу, - Ада бросила на меня осуждающий взгляд. - Муслимов, отдай свечки!
Но парень по-прежнему крепко сжимал в руке отобранную упаковку и определенно не собирался возвращать ее хозяйке. Он поглядывал на Аду с легкой усмешкой.
Ада замерла и смотрела на него в упор, а потом неожиданно, легко, словно кошка, залезла на парту. Она щелкнула зажигалкой и, встав на носочки, поднесла пламя прямо к датчику сигнализации. На мгновенье в ее черных глазах отразился огонь, и она со злорадной улыбкой покосилась на Максима.
В следующий миг он оказался рядом с ней и силой стащил обратно на пол. Я расслабленно выдохнула, благодаря счастливый случай, по которому сигнализация не сработала.
Но не прошло и секунды, как раздался противный вой сирены.
- Твою мать, Калинина, ты че наделала? - закричал Максим.
Ада выглядела растерянной и бегала глазами по классу, пытаясь осознать, что натворила.
- Блин, сейчас ведь всех эвакуируют, - сокрушенно вздохнул Кирилл Самохин.
Я выглянула в коридор. Школьники в сопровождении учителей быстро двигались по коридору, стремясь как можно быстрее покинуть школу. Лица у всех были обеспокоенные.
Нам ничего не оставалось, как присоединиться к эвакуации. Влившись в толпу людей в коридоре, Ада схватила меня за руку и озадаченно сказала:
- Я не думала, что из-за этого всю школу на уши поставят.
- А тебе твоя бабушка не говорила, что сначала надо думать, а потом делать? - огрызнулась я. - Предупреждал же Макс. Тебе лишь бы ему поперечить.
Я сердилась на подругу из-за ее беспечности, потому что понимала, что вряд ли нам это все сойдет с рук.
Огромная толпа покинувших школу стояла на стадионе. На улице стоял двадцатиградусный мороз, а все были в легкой одежде: тонких блузках и рубашках. Оказавшись на улице, я мгновенно околела, зубы застучали, и, обхватив себя, руками я пыталась удерживать при себе хоть какое-то тепло.
Мы остановились на стадионе и стали ждать, что будет. Школьная администрация бегала между учеников с выпученными глазами, пытаясь разобраться в происшедшем.
Спустя минут десять наконец выяснилась, что никакого возгорания в школе нет, и нам разрешили вернуться в помещение. К этому моменту я так замерзла, что уже вообще ничего не чувствовала. Мои мысли вертелись только вокруг окоченевших конечностей и страшной дрожи, пробирающей все тело.
Из-за всей этой суматохи Светлана Викторовна была очень занята, и мы поняли, что на сегодня поздравления отменяются.
Уроков у нас сегодня больше не было, поэтому, отогревшись в школе, мы с Адой пошли домой. Всю дорогу подруга переживала из-за содеянного и, наверное, впервые в жизни чувствовала угрызения совести.
Успокаивать Аду мне совсем не хотелось, потому что я злилась на нее. Она сорвала праздник Светлане Викторовне и заморозила почти две тысячи человек, находящихся в школе. И все из-за того, что в очередной раз хотела насолить Максу. Их разборки достали меня уже выше крыши, поэтому я просто молча дошла с ней до дома и, быстро попрощавшись, оставила ее.
Шила в мешке не утаишь, в этом я давно убедилась.
На следующий день всех нас вызвали к директору. Выяснить, где именно сработала сигнализация, не составило труда. Техничка выдала нас, заявив, что дала ключ от кабинета истории Совету старшеклассников для того, чтобы устроить сюрприз для Светланы Викторовны.
Мы стояли в кабинете директора, и его проницательные глаза бегали по нам в поисках правды. Николай Львович был высокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти. Рядом с ним стояла огорченная Светлана Викторовна и допытывала нас, что же случилось.
- Мы знаем, что сигнализация сработала в кабинете истории на втором этаже. Вы были в тот момент там. Вы хотели поздравить Светлану Сергеевну. Что произошло дальше? - сурово спросил Николай Львович.
- Мы хотели подарить ей торт и воткнули свечи, - робко начала Ада. - Наверное, из-за этого сработала сигнализация.
- Да, мы нашли в кабинете свечи и зажигалку. Только вот упаковка свечей была закрыта, - объявил директор. - А это значит, что кто-то намеренно с помощью зажигалки спровоцировал включение сигнализации.
Какие же мы глупые! Оставили улики прямо на месте преступления.
Мы стояли, потупив взгляд.
- Вы знаете, что это административное правонарушение? - строго продолжил Николай Львович. - Вся школа была эвакуирована на улицу, а сегодня по причине болезни не явились на уроки восемнадцать процентов учеников.
Дело принимало более серьезный оборот, чем я предполагала изначально.
- Либо тот, кто это сделал, сознается в содеянном сейчас, либо наказаны будут все присутствующие в этом кабинете. Я разочарован, что вы, Совет старшеклассников, самые активные и талантливые ученики нашей школы, совершили такую глупость.
Мы с Адой переглянулись, и по ее глазам я поняла, что подруга приняла решение.
Она едва успела открыть рот, как неожиданно Максим Муслимов сделал шаг вперед и заявил:
- Николай Львович, это я сделал. Хотел проверить работоспособность сигнализации и не предвидел последствий.
Я вновь посмотрела на Аду. Сказать, что она выглядела удивленной, ничего не сказать. Зачем Макс взял ее вину на себя?
- Муслимов, это ты? - воскликнула Светлана Викторовна. - Ты же умный человек, что на тебя нашло?
Максим неопределенно повел плечами.
- Так, ладно, Муслимов, сейчас будем вызывать Германа Анатольевича. Надеюсь, он объяснит тебе принципы работы противопожарных систем, - отозвался директор.
Максим вскинул голову и впервые за все время выглядел обеспокоенным.
- А можно отцу не докладывать? Пожалуйста. Я и так понял, что облажался. Готов понести любое наказание, - взволнованно сказал он.
- Уж, поверь, Муслимов, я-то знаю, что лучшее наказание - это поставить в известность твоего отца, - холодно сказал Николай Львович. - Все остальные свободны, возвращайтесь на уроки.
Мы гуськом покинули кабинет директора. Ребята из Совета, расходясь по своим классам, прожигали Аду неодобрительными взглядами.
Подруга затащила меня в женский туалет и начала ходить там из стороны в сторону, нервно покусывая ногти. Ее выражение лица и движения выдавали сильное волнение.
- Зачем он это сделал, Саш?
- Понятно же, зачем, - немного помолчав, ответила я. - Чтобы прикрыть твою самовлюбленную задницу.
- Да, но зачем? - не унималась Ада.
- Да затем, что он в тебя влюблен, глупая! - воскликнула я. - Как ты этого не понимаешь? Он и на Новый год тебе проучить хотел только потому, что его задели твои слова у Анохина. Он был расстроен, потому что реально симпатизировал тебе, а с твоей стороны все было притворством.
- Саш, я должна тебе кое в чем признаться, - тихо проговорила Ада. - С моей стороны это не было притворством.
- А то я не знала! Я поняла это еще раньше тебя!
- Да, ты уже нас спец по части всяких влюбленностей, - отозвалась Ада.
- Короче, хватит делать мозги себе и ему! Вы нравитесь друг другу.
- Как ты думаешь, а почему он так не хотел, чтобы его отец узнал?
- Не знаю, может он у него строгий? Может, ремня даст? - предположила я.
- Какого ремня? В восемнадцать лет детей ремнем не лупят. Тут что-то другое.
- Как бы то ни было, тебе следует извиниться перед Максом и помириться с ним. Ты согласна? - назидательно сказала я.
Ада кивнула, и мы пошли на урок.
На следующей неделе мне позвонил Стас и спросил, дома ли я. Услышав, что я как раз туда иду, он сказал, что будет у меня минут через двадцать, и отключился.
Стас появился у меня на пороге с огромной дорожной сумкой и стопкой бумаг в руках.
- Ты ко мне переезжаешь? - шутливо поинтересовалась я.
- А что, можно? На самом деле я по делу. У Ревкова сейчас никого нет дома, а мне нужно передать ему эти тексты перед отъездом. Мой поезд через полтора часа, - ответил он, проходя в квартиру и разуваясь.
- А ты в курсе существования электронной почты, по которой можно пересылать текстовые документы? - насмешливо спросила я.
- Я пишу песни от руки, - отмахнулся Стас. - Пускай сам перепечатывает.
- Песни? Это тексты песен? - не поверила я ушам.
- Да, я пишу песни для группы "Абракадабра". Я думал, ты в курсе.
- Нет, - я взяла в руки стопку листов и с интересом стала их перелистывать. - А мне читать можно?
- Не думаю, что у меня есть способы запретить тебе это сделать.
- На самом деле ты мог кинуть бумаги к Ревкову в почтовый ящик, - хитро улыбнулась я.
- Я знаю. Я просто хотел увидеть тебя перед отъездом. Меня не будет несколько недель, - признался Стас.
- А куда едешь?
- в Москву, на обучение. Это связано с работой.
Я прошла на кухню и поставила чайник. Стас уселся на кухонный подоконник.
- Слушай, а почему ты сам не в группе? - спросила я.
- Нет, я с музыкой так, и играть ни на чем не умею. А вот лирика - да, по моей части.
- А они тебе за это платят?
- Конечно, любой труд должен оплачиваться.
- А сколько?
- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, - рассмеялся Стас.
Мы попили чай и еще немного поболтали.
Когда Стас обулся и надел яркую оранжевую куртку, я потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку на прощанье, но парень быстро повернулся, и я угодила в губы. Смутившись, я быстро отпрянула.
- Смотри, пускай и медленно, но наши отношения движутся вперед, - хохотнул Стас. - Такими темпами лет через пятьдесят мы переспим.
Я ударила Стаса в плечо. Он сгреб меня в охапку и крепко стиснул в объятьях. Закрыв за Стасом дверь, я принялась читать тексты песен, принесенные им.
Оказалось, что мой друг был потрясающе талантлив. Для меня стало откровением, как тонко и глубоко он чувствовал. Там и тут я встречала емкие метафоры и увлекательные аллегории. Тексты были продуманными, логичными и очень душевными.
От чтения меня оторвал звонок Ады. Она объявила, что поговорила с Максом. По ее признанию, разговор дался ей нелегко. Ада принесла ему свои извинения за дурацкое поведение, и он сказал, что не держит на нее зла.
- Но, несмотря на все, он оставался каким-то закрытым и холодным, понимаешь? - говорила подруга.
Удивительно, какими иногда сложными и запутанными могут быть человеческие отношения. Казалось бы, когда два человека нравятся друг другу, все должно быть просто. Ведь есть симпатия, есть взаимность. Что еще нужно?
Но нет, люди сами из-за своей гордости, из-за невозможности прямо заявить о своих чувствах выстраивают между собой толстые стены непонимания, которые порой очень трудно разрушить. Они выдумывают то, чего нет, а потом же сами обижаются на это. Ну что за дурацкая человеческая особенность самим создавать проблемы на свою голову?
На следующий день в начале пятого Ревков пришел ко мне, чтобы забрать авторские труды своего друга.
- Зайдешь? - спросила я.
Влад замялся, очевидно, не зная, приглашаю я из вежливости или на самом деле хочу, чтоб он зашел.
- Давай заходи, - сказала я, раскрывая входную дверь пошире. - Мама недавно шарлотку испекла, пальчики оближешь.
Ревков повиновался и, скинув кроссовки и верхнюю одежду, проследовал за мной на кухню. От осознания того, что Влад у меня в гостях и мы наедине, я ужасно разволновалась, ладони вспотели.
Влад присел на стул и с улыбкой наблюдал за тем, как я наливаю чай и разрезаю шарлотку.
- Я почитала тексты песен Стаса и пришла в полный восторг. Кто бы мог подумать, что он такой талантливый, - сказала я.
- Ага, его в школе учителя на руках носили: самый умный, самый талантливый мальчик. Его сочинения постоянно какие-то призовые места тут и там занимали.
- Я бы тоже хотела уметь так красиво выражать свои мысли. Иногда в душе все так бушует, а в словах все как-то блекло и бесцветно получается.
- Согласен. То, что мы говорим, ничто по сравнению с тем, что мы чувствуем, - с пониманием кивнул Влад.
Я налила ему и себе чай в чашки из маминого праздничного сервиза. Она доставала его только по особым случаям. Но я решила, что факт присутствия Ревкова у меня дома тоже можно назвать особым случаем.
- Златовласка, у тебя были когда-нибудь моменты, что тебе так хорошо, что хочется остановить время? - вдруг ни с того ни с сего спросил он.
- Да, были. Когда родители подарили мне котенка и в этот день разрешили не ходить в школу, чтобы играть с ним. Или когда мы с мамой сидели дома в грозу, смотрели фильмы и объедались мороженым. Или когда я в самый первый раз пошла к Аде с ночевой и мы всю ночь играли в Барби. Или когда мы с тобой танцевали под песню Губина в клубе, - я резко замолчала, осознав, что болтаю лишнее.
Влад опустил глаза, и на губах заиграла улыбка.
- А где теперь котенок? Вроде бы домашних животных у тебя нет, - сказал он.
- Его пришлось отдать в деревню. Он оказался слишком темпераментным. Драл обои, мебель, шторы. Мама сказала, что он нам слишком дорого обходится, - вздохнула я.
- Классная шарлотка. Моя мама тоже очень вкусно пекла, - с аппетитом уминая еду, сказал Влад.
- А сейчас не печет?
- Моя мама умерла, - спокойно ответил он.
Я застыла. Такого я никак не могла предположить.
- Прости, я не знала, - наконец выдавила я.
- Ничего, это было давно. У меня было время смириться с фактом того, что мамы больше нет.
- Сколько тебе было?
- Двенадцать, уже шесть лет прошло.
Боже. Двенадцать - это ужасный возраст для потери близких: все понимаешь и чувствуешь как взрослый, несмотря на то что в душе еще ребенок.
- Влад, это просто ужасно. Не представляю, каково тебе было...
- Да, это и правда было ужасно. Проклятая авария забрала у меня не только маму, но и сестру. Отец чуть не умер с горя.
Я молчала. Шарлотка больше не лезла мне в горло.
- Сколько было твоей сестре?
- Восемь. Ее звали Соней.
- Твои татуировки... Это их даты рождения? - внезапно догадалась я.
- Да.
- Спасибо, что поделился. Я понимаю, что это личное.
Влад сделал большой глоток чая и с улыбкой произнес:
- Знаешь, а мне тоже запомнился наш танец тогда, в клубе.
- Правда?
- Да. Ты тогда рассчитывала, что я тебя поцелую?
- Я? - я попыталась изобразить удивление.
- Да-да, ты. Я же не слепой. Твои сексуальные танцы, потом "у тебя глаза цвета виски", потом в этом топике с голым животом рассекаешь. Все это время ты явно меня соблазняла, - Влад улыбался, глядя прямо мне в глаза.
- Я... Я не знаю, о чем ты говоришь, - растерянно произнесла я.
Его слова были настолько неожиданными, что я едва соображала, что отвечаю. Сердце было готово вырваться из груди.
- Ну, раз не знаешь, тогда кончай голову морочить, - неожиданно серьезно сказал он и поднялся.
Я хлопала глазами, не понимая, что сейчас произошло.
Влад подхватил тексты, переданные Стасом, оделся и, поблагодарив за шарлотку, ушел.
Весь вечер я провела в попытках проанализировать поведение Ревкова. Я даже привлекла для этого Аду, передав ей наш весьма странный диалог. Выслушав меня, подруга заявила, что "Ревков - мутный тип", и что "без бутылки с ним не разберешься". Поняв, что ничего вразумительного от нее ждать не стоит, я попрощалась, но думать про это не перестала.
На следующий день в школе я готовилась к диктанту по русскому, когда увидела идущую по коридору Дашу Полосову. Толстые очки, мешковатая немодная блузка, выцветший синий рюкзак, взгляд под ноги.
До меня донеслись реплики в ее адрес: "Фу, чем тут запахло? А, это Поносова идет", "Классный рюкзак, у первоклашек свистнула?", "Тише-тише, стукачка идет, сейчас всех заложит".
Странно, раньше ее недалекие одноклассники так открыто не выражали свою агрессию. Что изменилось? Я нагнала Дашу в конце коридора и, отойдя с ней в сторону, мягко спросила:
- Даш, в чем дело? Почему эти сволочи как с цепи сорвались?
- Наша классная откуда-то узнала, что Комарова и Зайцев с друзьями курили травку. Нажаловалась директору, родителей вызывали. Все решили, что это я ей рассказала.
- А это не ты? - уточнила я.
Даша покачала головой. Она так сутулилась, будто хотела сжаться до размера молекулы и стать невидимой. Мое сердце защемило от жалости. Эта девочка оставила всякое сопротивление, он не кипела злобой, не защищалась. Я сама никогда не была объектом травли. Да, мне случалось ссориться со сверстниками, но это были открытые конфликты на равных. Я не представляла, каково это быть в позиции жертвы, когда весь класс против тебя.
- Даш, это нельзя так оставлять. Давай расскажем твоим родителям, классной, директору, - предложила я.
- Я уже говорила. Это не поможет, - устало вздохнула Даша.
- Как не поможет? - не унималась я. - А сколько таких случаев, когда нас нет рядом? Сколько ты еще собираешься это терпеть?
- Я ухожу после девятого. Еще немного осталось.
Безропотность, с которой она принимала издевательства, раздражала меня. Просто смотреть на вопиющую справедливость я не могла. Я отстала от Даши. Но пообещала себе, что обязательно что-нибудь придумаю.
В конце марта Аде исполнялось семнадцать . Подруга уговорила родителей разрешить ей праздновать день рождения в их деревенском домике, в котором они иногда жили летом. Главным минусом дома было то, что в нем не было центрального отопления, так что в зимнее время требовалось топить печь дровами. Ада пообещала родителям, что мы сами прогреем дом, если отец привезет поленья.
Неожиданно для меня Ада решила пригласить на свой праздник Ревкова, хотя их сложно было назвать друзьями.
- С чего ты вдруг позвала Влада? - поинтересовалась я.
- Во-первых, если есть Влад и гитара, то никаких шоу-программ не требуется. Во-вторых, если ты не забыла, нам нужно будет самим прогреть дом. Лично я колоть дрова не умею, и желания учиться у меня нет. Поэтому чем больше парней, тем выше наши шансы спать в тепле.
Против таких аргументом не попрешь. Конечно, я радовалась тому, что мы окажемся с Владом вместе в неформальной обстановке без Киры и Стаса. Но в то же время я ругала себя за эту радость, ведь она была лишним доказательством того, что я по-прежнему на что-то надеюсь.
Я уломала Аду пригласить на День рождения и Дашу Полосову. Сначала подруга сопротивлялась, но, в конце концов, согласилась, наверное, потому, что так же, как и я, искренне ей сочувствовала.
Деревня, в которой собирала нас Ада, находилась километрах в тридцати от города. Именинницу, меня, Антона и Дашу привез отец Ады. Поленья он приготовил заранее и, пожелав удачи, оставил нас наедине с заснеженным домом. Вскоре на такси приехали Ревков, Муслимов, Ящук и Анохин.
Первым делом нам нужно было прогреть дом. Парни принялись колоть дрова, и, к сожалению, получалось у них это отвратительно. Никто из них раньше ничем подобным не занимался. Каждый раз, когда кто-то из них замахивался топором, я молилась, чтобы они не оттяпали себе ногу.
К счастью, на одну ночь дров было нужно немного, поэтому через минут десять мы зашли в дом, чтобы растопить печь. В доме был большой зал, который совместительству являлся и кухней, а также три маленькие спальни.
У стены в зале стояла круглая печь, которую Ада называла "голландка". Мы все начали гуглить "как растопить печь". Выяснилось, сначала нужно было разжечь огонь с помощью бумаги или лучины, а потом уже закидывать дрова.
Дом потихоньку стал прогреваться. К этому моменту мы все ужасно проголодались. Ада, Даша и я быстро разложили привезенные из дома салаты и закуски, разогрели курицу с картошкой и поставили на стол алкоголь.
Никита советовал не налегать на спиртное на голодный желудок и как следует есть. Но его никто не послушал, и к концу трапезы все были изрядно охмелевшие. После вечеринки в Залесном мне пить не хотелось, поэтому я ограничилась соком. Смотреть трезвыми глазами на шебутных и пьяных друзей было забавно.
Даша тоже не пила и поначалу вела себя очень скованно. Каждый раз вздрагивала, когда мы громко смеялись или шутили. Я потихоньку спросила ее, в чем дело, на что она ответила: " Мне неуютно находиться в больших компаниях и слышать смех. Всегда кажется, что смеются надо мной." Я заверила ее, что здесь над ней смеяться никто не будет, тем более, что ребята и правда вели себя очень дружелюбно.
Ада просила нас не говорить вымученных тостов в ее честь. Она пояснила, что когда была ребенком, родители все время заставляли ее произносить речь на праздниках. Она вынуждена была поздравлять тетушек, которых видела третий раз в жизни и совершенно ничего не знала о них как о людях. Подруга выкручивалась общими фразами и в конце тоста обязательно чувствовала неестественность своих слов. Но, по ее словам, кроме нее, никто этого не замечал. Поэтому на всех своих Днях рождения Ада старалась избегать формальных тостов.
- Если вдруг кто-то хочет сказать мне теплые слова, то пусть делает это с глазу на глаз. И без всякого там пафоса, - поморщилась подруга.
Услышав это, Влад облегченно вздохнул и заявил, что в первый раз видит девчонку, которая не использует возможности послушать хвалебные оды в свою честь.
Макс с Адой держались дружелюбно, но немного отстраненно. Видимо, стена непонимания, которую они так долго выстраивали, все еще мешала им. Их привычная враждебность сменилась неловкостью. Казалось, что каждый из них боится сделать или сказать то, что может задеть другого.
В течение вечера я заметила странную напряженность между Егором и Владом. Они держались холодно и почти не разговаривали друг с другом. Я припомнила, что на Дне рождения Анохина Влада не было, и предположила, что парни в контрах. О причинах можно было только догадываться.
После еды мы принялись играть в "Крокодил". Мне вечно доставались какие-то абстрактные понятия, которые было сложно показать: клаустрофобия, культура и перфекционизм.
А однажды, когда настала очередь Булаткина загадывать мне слово, он назвал "извращение". Пытаясь, показать его, я услышала от друзей целый список товаров из магазинов для взрослых, а также кучу непристойных слов и выражений.
Вдоволь насмеявшись во время игры, мы вновь сели за стол, и в нас с Адой проснулись певицы. Мы захотели исполнить песню Максим "Трудный возраст" и попросили Влада подыграть нам на гитаре.
Он полез в Интернет за нотами и через пару минут заиграл до боли знакомую сентиментальную мелодию. Наверное, каждая девушка-подросток хоть раз в жизни ревела под песни Максим.
Он играл очень хорошо, внимательно поглядывая на нас и как будто даже стараясь подстроить темп музыки под наше пение. Я выкладывалась по полной, потому что каждое слово этой песни было созвучно моей душе:
А помнишь небо? Помнишь сны о молчании?
И юное тело в голубом одеяле.
Помнишь, как мы умирали в прощании,
И сердце застыло...
Не знаю, конечно, каким со стороны слышалось наше пение, но в моих ушах оно звучало восхитительно. Сначала я подумала, что Владу, как профессионалу, мы покажемся смешными. Но его лицо было сосредоточенным и увлеченным. В эти минуты я познала истинное удовольствие: петь любимые песни под аккомпанемент гитары дорогого сердцу человека.
После нас спеть под гитару захотели и Макс, и Никита, и Антон.
Муслимов пел здорово. У него был хорошо поставленный сильный голос, и слушать его было приятно. Чего нельзя было сказать о завываниях Булаткина и Ящука.
У Антона напрочь отсутствовал слух. Он торопился и вступал в куплеты раньше времени, поэтому Ревков несколько раз, вскидывая брови, пропускал аккорды, лишь бы успеть за странным внутренним ритмом моего друга.
Никита в музыку попадал, но его голос напоминал звук работающей дрели: резкий, давящий и пронзительный. А когда он пытался брать высокие ноты и вовсе становился похожим на вопли раненого животного.
После них мы с Адой изъявили желание исполнить другие песни Максим. В итоге за весь вечер Владу ни разу не представилось возможности петь самому. Но он совершенно не возражал и с удовольствием исполнял заказанную музыку.
- Ну, а ты что будешь петь? - спросил Влад у Даши, которая не участвовала в нашем импровизированном концерте.
- Ой, я не умею петь, - Даша густо покраснела.
- Брось, Булаткина же не смущает, что ему медведь на ухо наступил, - рассмеялся Влад.
- На что ты намекаешь? - возмутился Антон.
- Да шучу я, - примирительно сказал Влад. - Даш, давай, одна песня, и мы сворачиваем музыкальный кружок.
После долгих уговоров Даша согласилась, но что петь не знала.
- Открой свои аудиозаписи ВКонтакте, я сам что-нибудь выберу, - предложил Влад.
- Меня нет ВКонтакте, - тихо призналась Даша.
Оказалась, что Полосова не была зарегистрирована вообще ни в каких социальных сетях. Для нас это было дико, но заострять на этом внимание мы не стали. Совместными усилиями мы выбрали песню "Районы-кварталы" группы "Звери".
Голос у Даши оказался мягкий и мелодичный, мы дружно подпевали ей, и под конец она раскрепостилась и даже, казалось, начала получать удовольствие от музыки.
После пения песен Булаткин вел сумбурные пьяные разговоры и еле держался на ногах. Мы с Адой переглянулись и решили, что пора отвести его в комнату, чтобы уложить спать. Но Булаткин наших планов не разделял и выступал все громче и громче.
- А знаешь, Влад, я ведь был влюблен в Милославскую, когда ты начал с ней встречаться, - икнув признался Антон.
- Ну, извини, братан, - Влад развел руками.
- Нет, я все понимаю, ты познакомился с ней первый. Но ответь мне вот на какой вопрос: почему все девчонки писают кипятком, когда ты рядом? Ну что в тебе такого, кроме смазливой рожи? Или это все из-за того, что ты бренчишь на гитаре? - Антон говорил беззлобно, заглядывая осоловелыми глазами Владу в лицо и слегка покачиваясь.
- Ты прав, все дело в гитаре и смазливой роже, - улыбнулся Влад, ничуть не обидевшись.
Во время этого странного диалога Анохин демонстративно отвернулся и уперся взглядом в окно. Казалось, ему было неприятно услышанное.
- Знаешь, Тоха, женщины любят подлецов, поэтому и дают Ревкову, - неожиданно агрессивно выпалил он.
Повисла неловкая пауза. Взгляд Влада сделался тяжелым и неприязненным.
- Егорка, дружище, может уже набьем друг другу морду и разойдемся с миром? А то меня порядком заколебала эта холодная война, - невесело усмехнулся Влад.
Егор поднялся, со скрипом отодвинув стул и со злобой дернулся в сторону Ревкова. За секунду к нему подлетели Ада и Никита Ящук. Подруга отвесила Анохину смачный подзатыльник, от которого парень вздрогнул и оторопело уставился на Аду.
- Тестестероном в другом месте будешь фонтанировать! Не порть нам вечер! - грозно сказала она.
Егор ничего не ответил. Быстрым шагом он направился в комнату, хлопнул дверью и до конца вечера больше не показывался.
Чуть позже пьяные Булаткин и Ящук тоже ушли в спальню и через пару минут синхронно захрапели на высокой двуспальной кровати.
Максим с Адой, сидя рядом на диване, расспрашивали Влада о его группе, музыке и концертах. Влад охотно рассказал, что группа "Абракадабра" существует четыре года, и что в самом начале родители участников долго сопротивлялись их увлечению.
- Мой отец, например, раньше считал, что музыка - это не мужское дело. Футбол, бокс, плаванье - он был готов согласиться на все, лишь бы я отложил гитару.
- А сейчас как он относится? - спросил Максим.
- Хорошо. В основном потому, что сейчас нам неплохо платят за выступления, - усмехнулся Влад. - Да и вообще, конечно, со временем он научился принимать мою позицию.
- А мама? Она поддерживала тебя? - спросила Даша.
- Когда я всерьез увлекся музыкой, мамы уже не было.
Даше сконфуженно пробормотала слова сочувствия и по привычке опустила глаза в пол.
- А за столько лет твой отец не думал жениться еще раз? - спросила Ада.
Ее вопрос показался мне бестактным, но Влад спокойно ответил:
- Нет. Я думаю, он больше никогда не женится.
- Почему? Он же еще не старый? - не отставала Ада.
- У них с мамой были особенные отношения. Они вместе учились в школе, и он долго ее добивался. Говорит, что влюбился в нее с первого взгляда. Мама была с ним, когда у него вообще ничего не было: ни денег, ни жилья, ни работы. Он точно знал, что она с ним из-за него. Сейчас у моего отца есть все, он много путешествует, много зарабатывает, и женщины это видят. А он хочет, чтобы было так же, как с мамой, чтобы вместе с нуля, чтобы только любовь, без никакой выгоды. Я вообще не уверен, что во взрослом мире так бывает. Но его можно понять: однажды познав такое, он не хочет соглашаться на меньшее.
- Да твой отец - романтик,- улыбнулась Ада. - И что, он даже ни с кем не встречался?
- Может, и встречался, - пожал плечами Влад. - Но своего человека точно не находил.
- Ну, не знаю, - подумав, сказала Ада. - Мне кажется, редко так бывает, что бац и случилась любовь с первого взгляда, как у твоих родителей.
- Если честно, я тоже не верю в любовь с первого взгляда, - признался Влад. - Но когда человек действительно твой, ты чувствуешь это сразу. Безошибочно. Тебе нравится его запах, нравятся его привычки, нравится весь он. Полностью. Даже его недостатки - и те нравятся.
Слова Влада врезались мне глубоко в сердце. Именно это я чувствовала по отношению к нему. Мне ведь и вправду нравилось в нем все, абсолютно все.
Видимо, Макс с Адой почувствовали что-то похожее, потому что Муслимов шепнул ей что-то на ухо, затем они поднялись и закрылись в самой дальней спальне. До утра я их больше не видела.
Влад, сидя на подоконнике, наблюдал, как мы с Дашей вытираем со стола и моем посуду. Закончив уборку, Полосова пожелала нам доброй ночи и пошла спать в последнюю свободную комнату.
Еле скрывая улыбку, я посмотрела на Влада. Он был откровенно пьян. Волосы взъерошены, взгляд затуманен, движения медленные и плохо скоординированные. Таким я его еще не видела.
Это был первый раз, когда из нас двоих именно я твердо стояла на земле и владела ситуацией. Он неторопливо подошел к дивану и повалился на него. У меня мелькнула мысль, что он, наверное, тут и уснет, но неожиданно он повернулся на спину и лучезарно мне улыбнулся.
- Златовласка! Ты так классно двигаешься, станцуй мне. Пожалуйста, - он сложил ладони, как бы упрашивая меня.
- Станцую, когда протрезвеешь, - ворчливо отозвалась я.
- Зачем мне для этого трезветь? - Влад по-детски невинно смотрел на меня.
- Ну что тебе станцевать? - сжалилась я.
- Стриптиз умеешь?
Да уж, про детскую невинность я погорячилась.
- Ты бы притормозил. У тебя девушка вообще-то есть, - я присела в кресло напротив него.
- Кирюха не особо любит танцевать, - пожал он плечами.
- Ах, ну раз Кирюха не любит, то тогда конечно, уже раздеваюсь, - съязвила я.
- Да не будь ты занудой, я ради тебя стрелял номерок, заикаясь, забыла?
- Ты это не ради меня делал, просто исполнял свою часть уговора.
- Ладно, так и скажи, что стриптиз не умеешь. Станцуй тогда что угодно, для души.
- Все я умею! Что ты вообще ко мне пристал?
- Почему сразу пристал? По-дружески же попросил, - он приподнялся на локтях, пытаясь сесть.
- По-дружески стриптиз не танцую. Если очень надо, иди в бар, там для этого специальные девушки есть.
- Да на кой они мне сдались? Я же тебя попросил. Мне нравится, как ТЫ танцуешь.
- А мне не нравится быть запасным вариантом на случай, если твоя девушка чего-то не любит делать.
- Да при чем тут моя девушка? - Влад вскинул брови.
- А ты не понимаешь?
- Нет, не понимаю. Я что, тебе сексом заняться предложил?
Услышав такую фразу из его уст, я покраснела и поморщилась:
- Фу. Прекрати. Не переношу этого.
- Не переносишь чего? Слова секс?
- Ты так пошло это преподносишь.
- Ой, ну простите. Я же не предлагал тебе заняться любовью, вступить в половую связь, познать друг друга в библейском смысле. Так лучше? - издевался Влад.
- Да пошел ты, - огрызнулась я.
- О, показываешь зубки, мне это нравится! - его мое смущение только забавляло.
- Чего ты добиваешься? - я встала, уперев руки в бока, и сердито уставилась на него.
- Ну, правда, Златовалска, чего ты все время такая серьезная? Я же шучу, понимаешь? Просто шутка. А ты злишься, как маленький хомячок. Иногда надо просто снизить важность, чтобы жизнь стала лучше.
- И давно ты стал таким умным? - с иронией поинтересовалась я.
- Да я с рождения такой, - самоуверенно ответил Влад, запустив руку в небрежно лежащие волосы.
- Рада за тебя. Может, для кого-то нормально танцевать стриптиз чужому парню, для меня - нет, - отрезала я.
Влад закатил глаза и оторвался от спинки дивана:
- Слушай, я в курсе, что ты вся такая недотрога. Мне все равно, почему ты такая принципиальная. Я ни на что не претендую. Просто я вспомнил, как ты зажигательно танцуешь, а мне от этого всегда становится весело и тепло на душе. Я просто захотел повеселиться. А про стриптиз... Извини, я пошутил. Тупая шутка вышла. Видимо, ты боишься, что раз я пьяный, то могу слететь с катушек и между нами может что-то произойти. Хотя у меня есть девушка, как ты неустанно повторяешь. Но ты можешь расслабиться, я не собираюсь набрасываться на тебя и тащить в койку. Давай просто врубим чертов музон и потанцуем.
Он подошел к колонке и прибавил громкость. Из динамиков раздалась старая, но зажигательная песня Джастина Тимберлейка. Влад присвистнул и начал в такт двигать бедрами. Затем он поднял вверх обе руки и, запрокинув голову, стал подпевать Джастину.
Поймав мой взгляд, он беззаботно подмигнул мне. Сердиться на него было невозможно. Этот танцующий парень вызывал во мне кучу смешанных эмоций: умиление, раздражение, желание и волнение. Когда он поднимал руки, белая футболка поднималась, оголяя ремень, полоску смуглой кожи живота и пистолет, изображенный на ней. Влад был чертовски хорош собой. Меня это бесило и возбуждало одновременно.
Он приблизился ко мне и потянул за руку, приглашая на импровизированный танцпол. Сопротивляться его обаянию было выше моих сил. Мы вместе начали пританцовывать в такт музыке. Влад взял меня за руку и заставил покружиться вокруг своей оси.
Я показывала ему базовые танцевальные движения, он хохотал и немного неуклюже повторял за мной. Когда я исполнила шаги крис-крос, Влад потерял равновесие и снова повалился на диван, потянув меня за собой. Мы смеялись, танцевали, падали и снова танцевали. Трек сменялся треком, нам было легко и радостно.
Наконец, выбившись из сил, я села на диван, а Влад прилег, положив голову мне на колени.
- Златовласка, мне сейчас так хорошо, что тоже хочется остановить мгновенье, - сонно улыбаясь, произнес Влад.
Затем он зевнул и прикрыл глаза, очевидно, засыпая. А я так и сидела, разглядывая его прекрасное расслабленное лицо. Впервые я могла видеть его так отчетливо. Шоколадные, слегка кучерявые волосы. На подбородке и щеках двухдневная щетина. Густые темные брови немного спутаны. Пухлые губы приоткрыты. В его внешности все было нарочито небрежно, но в этой небрежности была невероятная притягательность. По тому, как Влад убирал волосы с лица, как говорил и одевался, как держался с окружающими, создавалось впечатление, что ему все равно. Все равно, что о нем подумают, что скажут.
Казалось, что если он вдруг решит уделять внешнему виду больше внимания, начнет сбривать бороду, острижет и аккуратно уложит непослушные волосы, то к нему идеально подойдет определение "смазливый", которым одарил его Булаткин. Но сейчас, лежа на диване в белой футболке и рваных джинсах, он выглядел непринужденно и по-мужски привлекательно.
Постепенно мои мысли стали прерывистыми, и незаметно для себя я тоже провалилась в сон.
К счастью, на День рождения лучшей подруги мама отпустила меня с ночевой, поэтому я могла не торопиться вставать утром. Эта мысль прочно сидела в моей голове, когда я почувствовала рядом с собой шевеление. Я развернулась на другой бок, намереваясь продолжить сон, но чья-то рука легонько потрясла меня за плечо.
- Ого, вы вместе спали на диване, как это мило! - весело сказала Ада.
Я разлепила глаза и увидела лежащего рядом с собой Ревкова, который, скрываясь от ярких солнечных лучей, проникающих через окно, накрыл голову диванной подушкой. Ада в прекрасном настроении и длинном бежевом свитере расхаживала по дому, открывая двери и призывая всех вставать.
- Доброе утро, Златовласка, - раздался сипловатый голос Влада.
- Доброе утро, как спалось?
Он лениво отодвинул подушку с лица и посмотрел на меня заспанными глазами. Легкая улыба заиграла на губах.
- Ты знала, что во время сна твоя кожа пахнет подтаявшим мороженым?
- Ты что, нюхал меня? - я удивленно вскинула брови.
- Ну да. Когда ты прижималась ко мне.
- Почему я ничего не помню?
- Потому что ты спала, - широко зевнув, ответил Влад.
Тут раздался звонок его телефона, и он приложил трубку к лицу. Это была Кира. Сидя рядом с Владом, я слышала почти каждое ее слово. Она говорила, что скучает, и спрашивала, когда он приедет в город.
Мне стало не по себе, я поднялась и отправилась в ванную. Первым делом я почистила зубы. Затем смыла остатки вчерашней косметики с лица и попыталась придать своей коже здоровый вид.
Когда я вышла из ванной, ребята проснулись и сидели за столом, уминая остатки вчерашних салатов и холодную курицу. Ада налила всем горячий чай, и мы, усевшись поудобнее, с удовольствием пили его.
Настроение Анохина за ночь заметно улучшилось, его вечерняя враждебность по отношению к Владу сменилась равнодушием. Он усиленно делал вид, что не замечает Влада. А когда тот что-то говорил, отворачивался и с задумчивым видом смотрел в окно.
Ада и Максим выглядели счастливыми, и с их лиц не сходила улыбка. Очевидно, за эту ночь им удалось окончательно выяснить свои отношения. Я постоянно натыкалась на их нежные взгляды, обращенные друг к другу, и мне не терпелось расспросить подругу, что же именно он ей вчера сказал.
Возможность поболтать представилась только ближе к вечеру по телефону. Ада поведала, что Максим признался ей в любви. Он сказал ей: "Ты ведь этого добивалась, чтобы я влюбился? Хотела разбить мне сердце? Так вот, оно в твоих руках. Делай с ним, что хочешь. Я люблю тебя".
Услышав это, я умиленно застонала. Ничего романтичнее в жизни своей не слышала.
Также Ада рассказала, что Максим хотел скрыть от отца случай с сигнализацией только потому, что не хотел его разочаровывать. Оказалось, что для Максима отец являлся главным авторитетом, и его мнение было очень важно парню.
- А ты-то призналась ему в своих чувствах? - спросила я у Ады.
- Да.
- А что именно сказала?
- Эм... Ну я не могу тебе сказать, Саш, это слишком личное.
- Раньше у нас не было ничего "слишком личного", а теперь ты обзавелась парнем и стала задирать нос, - усмехнулась я.
На самом деле я, конечно, не была в обиде. Я понимала, что между двумя людьми создается свой собственный мир, куда нет входа остальным. И это правильно. Это прекрасно. Я тоже мечтала когда-нибудь заиметь один мир на двоих с любимым человеком.