Глава 8
Всю следующую неделю Антон пытался прояснить, насколько далеко зашли его отношения с Витой Камышиной. К его сожалению, девушка общалась с ним ровно и совершенно спокойно, поэтому он никак не мог понять, что же в итоге произошло между ними в Залесном.
Сидя в столовой, он не мог говорить ни о чем другом и гипнотизировал взглядом Виту, которая сидела в паре столов от нас.
- Посмотри на нее. Что ты видишь в ее взгляде? - спросил он.
Я подняла глаза на Камышину. Девушка хоть и поглядывала в нашу сторону, но по большей части ее внимание занимала тарелка с супом, стоящая перед ней.
- Голод? - предположила я.
- Сексуальный? - тихо уточнил Антон.
- Да нет, обычный! - я закатила глаза. - Для человека, который на данный момент наполовину девственник, ты слишком самоуверен.
Антон вздохнул и принялся лениво ковыряться в своем картофельном пюре, при этом не спуская с Виты глаз.
В среду Ада оповестила Совет старшеклассников о том, что Ревков будет выступать на новогодней дискотеке. Услышав эту новость, Светлана Викторовна похвалила Аду за упорство, а потом с улыбкой напомнила Максиму Муслимову, что теперь он должен отвести Аду в ресторан. Максим был как всегда спокоен и ответил, что с удовольствием выполнит свои обязательства.
Он пригласил Аду в довольно дорогой ресторан под названием "Нектар". Подруга с нетипичным для нее воодушевлением собиралась на встречу. Перемерив сотню своих нарядов, она решила, что ей совершенно нечего надеть, и заставила меня принести ей мое изумрудное атласное платье.
Сидя на ее кровати, я ела приготовленные мамой Ады пирожки с яблоками и пыталась увернуться от ударов пластикового меча, которые мне наносила ее младшая сестра Рая.
Я ничего не имею против детей в принципе, но эта маленькая девочка казалась мне невыносимой. Мало того, что она пихала свое хоть и пластиковое, но все равно довольно острое оружие в ребра и бока, она еще и повторяла за мной каждое мое слово.
Эта игра с самого детства раздражала меня, поэтому я решила смириться с ее нападками и молчать, надеясь, что Рае вскоре надоест меня мучить. Но ребенок был совершенно неугомонный, и когда рассерженная Ада выставила сестру за дверь, та разразилась душераздирающим плачем.
В конце концов, оставшись наедине с подругой, я постаралась вывести ее на чистую воду:
- Ад, вот я не понимаю. Тебе все-таки нравится Макс или нет?
- Ты что? Он засранец, каких свет не видывал! Внешне, конечно, ничего, но нет.
- Просто по тому, как наряжаешься для вашего свидания, создается ощущение, что пытаясь влюбить его в себя, ты влюбилась в него сама.
- Саш. Я просто хорошо играю свою роль, - невозмутимо отозвалась Ада.
- Но зачем тебе это нужно? Он не хуже многих других парней, с которыми ты общалась, а, может, даже и лучше. Чем он заслужил такое коварство с твоей стороны?
- Его просто надо поставить на место. Сколько его помню, он все время живет с ощущением собственной правоты. Из-за денег отца, из-за того, что с ним все вечно носятся: "Макс то, Макс се". Надоело. Слова ему сказать нельзя. Это же Максим, он самый умный и самый правильный.
- Знай, что я тебя не поддерживаю, - устало вздохнула я.
За время нашей многолетней дружбы периодически возникали случаи, когда Ада вела себя, на мой взгляд, неадекватно. Но она была моей лучшей подругой, и я любила ее, поэтому просто закрывала глаза на такие ситуации. К тому же в случае с Максимом во мне теплилась надежда на счастливый конец. Мне казалось, что если бы эти двое преодолели свои противоречия, то смогли бы стать отличной парой.
Когда Ада отправилась в ресторан, я пошла домой. Снег валил хлопьями, и все вокруг было белым-бело. Я любила зиму. Ощущение чистоты пронзало меня каждый раз, когда я смотрела на заснеженные дома, дороги, деревья. Зима будто прятала все неприятное, грязное и пугающее под своим белым покрывалом, давая веру в то, что можно начать с чистого листа.
Напротив подъезда я заметила припаркованную машину отца. Неужели он в квартире? Заходить домой совсем перехотелось. В нерешительности я остановилась, раздумывая как мне быть. И тут меня окликнули:
- Саша! Саша, подожди!
Это был голос отца. Выходит, он поджидал меня в машине. Моей первой мыслью было убежать, но я сделала над собой усилие и повернулась.
Мне было непривычно видеть его после стольких недель. Он был все такой же: высокий, слегка полноватый, в черной зимней куртке. Быстрым шагом он приблизился ко мне.
- Саш, давай сядем в машину? Нам надо поговорить.
В его глазах я заметила что-то новое, чего не видела раньше. Отчаяние? Мольба? Страх? Не сказав ни слова, я развернулась и двинулась к машине.
Оказавшись в уютном салоне, папа принялся разглядывать меня.
- Я соскучился, - выдохнул он.
- Что ты хотел? - сухо осведомилась я.
- Саш, я понимаю, что в твоих глазах я последний мерзавец и подлец. Я понимаю, что ранил вас с мамой, когда ушел. Но я люблю тебя. Люблю и скучаю. Мне не хватает нашего общения.
- В последнее время, когда мы жили вместе, ты не очень хотел со мной общаться.
Лицо отца исказилось. Было видно, что мои слова причиняют ему боль.
- Я знаю. У меня было помутнение. Я не ценил того, что имею. Я тяготился этим. Но теперь, когда я лишился всего, то понял, что самое дорогое в жизни. Саша, ты моя дочь. Я...
- Ты счастлив? - перебила я его.
Отец не ожидал такого вопроса и озадаченно уставился на меня.
- Не знаю. Нет, - наконец ответил он.
Он рассказал о том, что бабушка с ним тоже не общается. Что он корит себя за содеянное и больше всего на свете хочет наладить отношения с нами. Говорил, что любит меня, и бесконечно извинялся.
С одной стороны, я ненавидела этого человека, но, с другой стороны, теплые чувства к нему не до конца умерли в моей душе. Все это время я сдерживала их. Но сейчас, глядя на него, разбитого, расстроенного и несчастного, я чувствовала жалость. А еще обиду. Детскую обиду за то, что папа ушел. За то, что папа бросил. К горлу подступили слезы. Я сделала глубокий вдох, чтобы не выпустить их наружу.
- Когда ты ушел, ты убил нас. Человек, который должен оберегать и защищать свою семью, убил ее! - мой голос перешел на крик. - Я ненавижу тебя! Ненавижу подлую шлюху, которую ты предпочел нам! Вы никогда, никогда не будете счастливы! Потому что на чужом несчастье своего счастья не построишь!
Каждое мое слово попадало в цель. Отец с ужасом смотрел на меня, и все его морщины на его лице показались мне вдруг очень глубокими.
Рывком открыв дверь, я выскочила из машины и бегом бросилась в подъезд. Оказавшись внутри, я дала волю слезам. Как же сильно мне было обидно! Прошло столько недель, мне казалось, что боль стихла, но нет, стоило мне минуту поговорить с отцом, как рана вновь стала кровоточить. Смогу ли я когда-нибудь простить его? Я не знала.
Мама была в курсе, что отец собирался встретиться со мной. Я пересказала ей наш диалог. Мама выглядела расстроенной и гладила меня по голове, пока я говорила.
- Мы подаем на развод, Саш, - вздохнула она, когда я закончила. - Отец оставляет нам с тобой квартиру. Он ни на что не претендует.
Впервые я задумалась о материальной стороне вопроса. Наша квартира принадлежала отцу, так как досталась в наследство от его дедушки. Мне даже в голову не приходило, что может произойти раздел имущества, хотя таких случаев вокруг тысячи. Хоть в чем-то мой отец оказался лучше остальных.
Мы проговорили с мамой весь вечер. Она утешала меня и говорила, что она примет любое мое решение, но в конце добавила, что умение прощать - это свойство сильных людей.
Все-таки моя мама была поразительной. После того, что сделал отец, она должны была поливать его грязью, обзывать последними словами и ненавидеть. Она имела на это право. Но вместо этого она говорила о прощении и силе. У меня в голове такое не укладывалось.
На следующий день в школе Ада в подробностях рассказала о вечере с Максимом. "Нектар" оказался крутым заведением с хорошей кухней. Ада, не стесняясь, заказывала все, что хотела. По ее словам, Максим был на удивление мил, смешно шутил и проявлял интерес к ее персоне. Им удалось обходить тем, из-за которых они могли поссориться, и подруга была максимально довольна свиданием.
- Он почти на крючке, - довольно заявила она. - В шаге от того, чтобы признаться мне в любви.
- А у тебя к нему по-прежнему никаких чувств? - поинтересовалась я.
Подруга отрицательно покачала головой. Но почему-то мне показалось, что она лукавит.
За прошедшую неделю Стас писал и звонил мне еще несколько раз, но я не отвечала. Каждый раз, когда он объявлялся, я вспоминала о том, что Влад дал ему мой номер. Внимание Стаса было доказательством того, что Влад ко мне равнодушен, и эта мысль ранила.
Как-то, направляясь из школы домой, я шла по школьному двору и услышала, как кто-то окликнул меня по имени. Это был Стас. Он приближался ко мне, и вид у него был довольно решительный. Выглядел он еще более эпатажно, чем в прошлый раз. Кислотно-розовая чудаковатая шапка, белая зимняя куртка, на ногах Тимберленды. Боковым зрением я замечала, что окружающие оборачиваются на него.
- Стас! Привет! Ты чего здесь? - я попыталась изобразить удивление.
- Привет, динамо! - он приблизился, пристально глядя мне в глаза.
- Прости, пожалуйста, я была так занята, ужасно занята, и еще... - сумбурно начала оправдываться я.
- Стоп-стоп! - он не дал мне договорить. - Мне показалось, мы неплохо поладили. Не убивай меня шаблонными отмазками, скажи прямо, в чем дело. О большем не прошу.
Я громко сглотнула, набираясь храбрости.
- Стас, ты отличный парень. Я не отвечала тебе, потому что мое сердце не свободно. Я не хотела давать ложных надежд. И вообще сейчас мне хочется побыть одной. Не в смысле прямо сейчас, а в данный период жизни.
- Ты с кем-то встречаешься? Влад говорил, что ты рассталась со своим парнем и что он был изрядным козлом, - в замешательстве произнес Стас.
- Нет, я ни с кем не встречаюсь. Просто...
- Просто что? Объясни толком!
- Просто мои чувства не взаимны, - тихо произнесла я.
Удивительно, что я призналась в этом перед человеком, которого вижу второй раз в жизни.
На лице Стаса застыло удивление. Затем он облегченно вздохнул и с улыбкой произнес:
- Все ясно. Знаешь, Саш, я готов стать клином. Ну, тем самым, которым другой клин выбивают.
Я посмотрела на него с укоризной.
- Ладно, я шучу, подруга, - он приблизился и обхватил мои плечи. - Я тебя понял. Клянусь, никаких приставаний, ни на что не претендую. Просто потусуемся вместе, а там, глядишь, и забудешь про свою безответную любовь.
Я неуверенно согласилась. Со Стасом было просто и уютно. Почему бы и нет.
До новогоднего представления оставалась неделя, и мы собирались на репетиции почти каждый день. Влад Ревков, хоть и согласился выступить с концертным номером, на репетиции не ходил. Сказал, что сделает нам всем сюрприз.
В этом году мы с Адой решили не выступать с танцем, так как обе были задействованы в театральной постановке.
В школе установили елку, и приближение Нового года, наконец, стало ощущаться. Все находились в приподнятом настроении. Булаткин всегда очень серьезно относился к праздникам и долго допытывался у нас с Адой, не будем ли мы возражать, если он преподнесет нам одинаковые подарки.
Вопрос был вызван тем, что в прошлом году Ада обиделась на него из-за того, что мне он подарил косметический набор, а ей кулинарный. Готовила Ада скверно, и всегда еле справлялась с заданиями по труду. Получив кулинарный набор от Булаткина, она посчитала его камнем в свой огород и разбушевалась. Я тогда откровенно не понимала Аду и жалела Булаткина, поэтому с легкостью дала согласие на то, чтобы в этом году мы с подругой получили идентичные подарки. Ада тоже согласилась, и на лице Антона изобразилось облегчение.
Когда мы с Адой в конце дня вышли из кабинета, моему взору предстала отвратительная картина: Полосова Даша ползала по коридору, собирая свои разбросанные повсюду вещи: пенал, тетради, книги, блокнот с ее рисунками.
После случая с украденной обувью я стала понемногу сближаться с Дашей. Она была тихая, забитая и, как оказалось, очень талантливая. Она рисовала поражающее воображение рисунки. Ее картины, изображающие иногда сцены с людьми, иногда просто предметы, а иногда и вовсе какие-то абстракции, отображали целый спектр эмоций: любовь и ненависть, боль и облегчение, страх и безмятежность. Своими рисунками Даша будто создавала параллельный мир, и казалось, что в нем ей было гораздо уютнее.
Даша выглядела очень беспомощно. Как только она протягивала руку к своей вещи, кто-то из ее одноклассников отшвыривал вещь в сторону. Все это напоминало извращенную версию игры "собачка", когда игроки перебрасывают друг другу мяч, а задача "собачки" его перехватить.
Жестоким увеселением руководил Андрей Зайцев. Я знала его, потому что моя класснуха Лариса Сергеевна не раз таскала его к директору за курение на территории школы.
На весь коридор раздавался его отвратительный смех и оскорбительные шуточки. Его закадычная подружка Лера Комарова с удовлетворением смотрела на ужасную игру и подначивала Андрея, словно верного охотничьего пса.
Не раздумывая, я бросилась помогать Даше собирать ее вещи. Ада сорвалась с места одновременно со мной. Я подскочила к блокноту рисунками и практически выдернула его из рук и одной из мерзких одноклассниц Даши.
Боковым зрением я заметила, что Ада рванула к пеналу, и на ее пути встал Зайцев. Повернув голову, я увидела бешенство на его лице. Очевидно, ему было не по вкусу, что кто-то спасает его "боксерскую грушу", которой он считал Дашу. Ада ловко нагнулась и перехватила пенал. В ответ раздался разъяренный голос Зайцева:
- Верни сюда, сучка!
Услышав оскорбление, Ада застыла на месте в паре метров от обидчика. Она прищурила глаза и, сильно замахнувшись, бросила пенал прямо Зайцеву в лицо.
- Да подавись! - со смехом прокричала она.
Судя по удару, в пенале было что-то тяжелое. Может, металлический циркуль? Он взревел, прикоснулся к лицу и направился к Аде.
Неожиданно, как будто из ниоткуда, появился Булаткин. Он встал перед Адой, воинственно глядя на Зайцева. Антон был почти на голову выше разъяренного девятиклассника и значительно крупнее его. Зайцев притормозил, сверля Булаткина взглядом.
Воспользовавшись паузой, мы с Дашей оперативно собрали все валявшиеся вещи. Никто из ее одноклассников нам больше не препятствовал.
Какое-то время Зайцев раздумывал, стоит ли ввязываться в конфликт с Антоном, и после нехитрых логических операций, проведенных в его неразвитом мозгу, решил отступить. К тому же в конце коридора послышались голоса учителей.
Мы вчетвером поспешили прочь.
- Ад, ну ты чего? - возмущенно начал Антон. - Ты же первая применила к нему физическую силу. А если б он дал сдачи?
- Да не дал бы, ты что, куча свидетелей, - беспечно ответила Ада.
- Да он тот еще отморозок. По нему же видно, - настаивал Антон.
- Антон прав, Зайцев бывает совсем неадекватным. У него даже с полицией проблемы, на учете стоит, - вмешалась Даша.
Ада отмахнулась и поторопила Антона, напомнив, что им нужно идти переписывать самостоялку по русскому.
Оставшись наедине с Дашей, я сказала:
- Даш, то, что произошло, выходит за рамки, это нельзя так оставлять. Ты говорила о происходящем кому-нибудь? Родителям? Учителям?
- Да, вначале пробовала. Говорила маме, ей было не до этого. Она тогда второй раз вышла замуж, своих проблем полно. Посоветовала просто не обращать внимания. В шестом классе жаловалась классной, когда Зайцев подставил мне подножку, а я упала и расшибла коленку. Тогда еще некоторые девочки из нашего класса помогали мне, пошли со мной к Елене Петровне, рассказали про Зайцева. А она, мол, молодцы девочки, что помогаете Даше, но задумайтесь, почему мальчики обижают именно ее? Почему не Иру или Алю? Может быть, причина в ней и ей надо подумать о своем поведении?
От ее слов я похолодела. Я знала их классную Елену Петровну. Утонченная и интеллигентная женщина. С трудом верилось, что она могла сморозить такую глупость, ведь своими словами она фактически разрешила травить Дашу, раз она была сама виновата.
- А те девочки, которые помогали тебе, где они теперь? - спросила я.
- Они по-прежнему учатся в моем классе. Просто оставили попытки мне помочь. Это бесполезно. Я разделила своих одноклассников на два типа: первый нападает, второй не вмешивается, - вздохнула Даша.
Она произносила эти ужасные слова спокойно, как будто смирилась с окружавшей ее несправедливостью. Как так случилось, что в жизни Даши даже учителя и родители закрывали глаза на то, что с ней происходило?
Мы с Полосовой вместе дошли до дома.
Оказавшись в своей комнате, я легла на кровать и предалась размышлениям о Даше и о том, как ей помочь. Я понимала, что не могу все время быть рядом и защищать ее от нападок одноклассников. Единственным выходом было положить конец этой травле. Насовсем. Раз и навсегда. Но я не знала, как это сделать.
Мои размышления прервал звонок. Это был Стас. Я взяла трубку.
- Я так привык, что ты меня динамишь, что от неожиданности даже забыл, что хотел сказать, - рассмеялся он в трубку, услышав мой голос.
- Давай забудем об этом? - смущенно попросила я.
- Уже забыл, - с легкостью согласился Стас. - Погнали на каток?
- У нас через пару дней новогоднее мероприятие в школе, а после катка неделю ноги болят.
- Отказы не принимаются. Через сорок минут встречаемся на Центральном катке. Одевайся потеплее.
Его голос прозвучал так властно, что сопротивляться я не стала. Завернувшись в десять слоев одежды, я вышла из дома. Темнело сейчас рано, и, несмотря на то что время было детское, уже смеркалось.
Стас ждал меня у входа на каток. Его яркий внешний вид в очередной раз привлекал внимание общественности.
- Утеплилась так утеплилась, - улыбнулся он, увидев меня, и потащил арендовать коньки.
Каталась я из рук вон плохо и, когда вышла на каток, сразу почувствовала себя коровой на льду. А вот Стас, напротив, чувствовал себя в своей тарелке. Он виртуозно рассекал туда и обратно, обгоняя людей, пока я ползала вдоль бортиков.
- Для девчонки, которая так классно танцует, ты слишком неповоротливая, - скептически оглядывая меня, сказал Стас.
- Тут все на таких скоростях гоняют, - напряженно ответила я. - Мне кажется, что я упаду, а кто-то проедет по моей руке и отсечет мне пальцы.
Стас рассмеялся и заверил, что вероятность отсечения пальцев очень низкая. Затем он взял меня за руку и аккуратно покатил за собой. Оказавшись в центре катка, я испытала восторг, кататься было действительно интересно. Конечно, катанием это было можно назвать с натяжкой, ведь Стас просто буксировал меня.
Затем он начал учить меня, как правильно передвигать ногами и держать стойку, чтобы не запрокидываться назад. Через час он добился того, что хоть и неуклюже, но все же самостоятельно передвигалась по катку. Оказалось, что Стас в детстве занимался хоккеем, поэтому навык катания на коньках был прочно вшит в его память.
Уставшие и румяные, мы присели на скамейки на трибунах с чашками горячего чая в руках. Со Стасом было очень интересно. Он был умный, позитивный и очень простой. Спустя полтора часа нашего общения мне казалось, что я знаю его сто лет. Стас расспрашивал меня о школе, друзьях, и неожиданно для себя я рассказала ему о ситуации с Дашей Полосовой.
- Почему ее озверевшие одноклассники прицепились именно к ней? - недоумевала я.
- А какая она из себя? Страшная, неуверенная, толстая, высокая, не русская? Есть что-нибудь из этого? - спросил Стас.
Я кивнула.
- Ну, тут все очевидно. Девчонка чем-то отличается, они зацепились за этот ее "недостаток", она проявила слабость. А они самоутверждаются за счет того, кто слабее, ведь он не может дать отпор. Когда в роли жертвы беззащитный человек, они кажутся себе сильнее. Скорей всего у каждого из ее обидчиков свои психические замесы: проблемы в семье, завышенная или заниженная самооценка, комплексы. А гнобя эту, как там ее?
- Дашу, - подсказала я.
- А гнобя Дашу, они сбегают от своих проблем и кажутся себя не таким уж дерьмом.
- Да, но ведь были ребята, которые поначалу помогали ей, а потом просто забили и стали наблюдателями. Как на такое можно просто смотреть?
- Они поняли, что не могут остановить тех, кто ее травит. И сами не захотели быть на ее месте. Инстинкт самосохранения. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
- Но ведь если бы они сплотились и сообща дали отпор, думаешь, ничего бы не вышло?
- Все не так просто, Саш. Знаешь, как-то в начальной школе я сам был свидетелем травли. Была у нас одна девчонка, странная, музыкой какой-то увлекалось, нам это было непонятно. И глаза были какие-то пугающе большие, как у жабы, навыкате. Ребятам этого было достаточно, чтобы докопаться. И вот помню, стоим мы как-то возле школы, она одна, нас много, и все ей по очереди в лицо гадости говорят, обзываются. А она, знаешь, не из пугливых была, отвечает, огрызается. А я нахожусь среди ребят и думаю, что мы толпой против нее одной прем. И так стыдно стало. Ведь она девчонка и не боится. А я, пацан, стою, поддакиваю ее обидчикам, хотя понимаю, что это несправедливо. Потому что боюсь. Боюсь, что подумают обо мне одноклассники. Боюсь, что вместе с ней станут травить меня.
- Чем все кончилось?
- Да ничем, пообзывались да разошлись. Я так и не вступился за нее. До сих пор стыдно. Но мы тогда малышней были, ничего более подлого не могли сделать. Травили просто и открыто. А чем дети старше, тем изощренней становится травля: физическое насилие, моральное унижение, пошлые шуточки и намеки, - Стас грустно вздохнул.
- Я так понимаю, в случае с Дашей до физического насилия не доходило.
- Надеюсь, и не дойдет, - ответил Стас.
Затем мы сменили тему, но я еще долго думала о Даше, радуясь тому, что у ее мучителей есть границы, за которые они не заходят: не трогают ее, не бьют. Тогда я еще не знала, что любые границы условны и что пересечь их порой не составляет труда.
После катка Стас вызвался меня проводить, и я согласилась. Мы шли мимо замерзших деревьев, поеживаясь от холода, который время катания не так сильно чувствовался, а сейчас поднявшийся ветер усилил его в стократ.
На подходе к моему дому, пересекая узкую дворовую дорогу, мы услышали тихий жалобный писк. Это был маленький серый котенок, который, прихрамывая, шел к нам, качаясь на ветру. Зрелище было очень жалкое. Малыш был совсем крошечным, и его большие синие глазки-пуговки с немой мольбой смотрели на нас.
- Ой, малюська, чего ты тут один? - ласково проговорил Стас, аккуратно подхватывая животное.
- Замерз, наверное, - предположила я.
-Конечно, замерз, и лапка повреждена, - сказал Стас, осматривая котенка. - Саш, его нельзя здесь оставить, он раненый и голодный. Но я не могу его к себе взять, я на съемной квартире с парнями живу. У нас в договоре аренды прописано "никаких животных". Нарушу, нас всех оттуда выпрут.
Я растерялась. Конечно, оставлять котенка умирать на улице было бы жестоко. Но мне с самого детства не разрешали таскать животных домой. Дело было в том, что, будучи маленькой, я вот так пожалела одного щенка, а потом подхватила от него лишай. Мама тогда не на шутку напугалась и раз и навсегда запретила мне притаскивать домой бездомных животных.
Услышав об этом, Стас сделался очень задумчивым. А потом, спрятав котенка под куртку, достал телефон и стал кому-то звонить.
"Ты дома?", "Тут короче очень срочно, можно мы к тебе с Сашкой зайдем?", "Хорошо, скоро будем", - услышала я его фразы.
- Пошли обратно, у Ревкова кота накормим, - сказал Стас.
- Мы что, к Владу идем? - растерялась я.
- Ну да. К тебе Кузю нельзя, ко мне тоже. А Владос разрешит, он добрый.
- Но ты ничего не сказал ему про кота, - напомнила я.
- Конечно, нет. Если бы сказал, он бы точно не разрешил. А как увидит Кузю, сразу растает.
- Почему Кузя? - улыбнулась я.
- А почему нет? Хорошая же кличка.
Влад жил в пятнадцати минутах ходьбы от меня, в элитной восемнадцатиэтажке. Мы позвонили в домофон. Ничего не ответив, он открыл нам дверь. Попав в подъезд, я удивилась, как в нем светло и чисто. Подъезды всегда ассоциировались у меня с неприятными запахами, серостью и мигающим светом. А в этом было уютно.
Когда мы вышли из лифта, Ревков ждал на пороге с открытой дверью. На нем были серые спортивные штаны и черная футболка. При взгляде на него мое сердце екнуло.
- У меня отец сегодня приехал. Спит после самолета, поэтому экскурсию по квартире делать не буду. Давайте на кухню.
Мы со Стасом скинули обувь и куртки. Стараясь не шуметь, прошли на кухню, и Влад закрыл за нами дверь. Кухня была просторная, в стиле хай-тек. Почти вся мебель была глянцевой, а на полу лежали плитка в виде черно-белой шахматки.
Наконец Влад заметил котенка, которого Стас плотно прижимал к себе.
- Это что еще за живность? - вскинул Ревков брови.
- Познакомься, это Кузя, и он будет у тебя жить, - широко улыбаясь, заявил Стас.
- Ты че, с головой поссорился? - лицо Влада вытянулось.
- Братан, выручай. У Сашки мать ни в какую не разрешит, она в детстве лишай подхватила. А у меня сам знаешь, какая ситуация. Иначе бы уже давно домашнее животное завел.
- Тебе бы подругу завести, а не домашнее животное, - съязвил Влад. - Совсем уже крыша едет. Где я его, по-твоему, отставлю?
- Да это ненадолго, Владос, на пару дней, максимум неделю. Сегодня у тебя переночует, завтра я его к ветеринару свожу. А потом сразу объявление в Инете кину, чтоб пристроить в хорошие руки.
Влад, прислонившись к подоконнику, в раздумьях переводил взгляд с кота на Стаса, потом на меня, и так по кругу.
- Как ты достал уже со своей добротой, Мишутин. Честное слово. Даю тебе неделю, иначе потом твой Кузьма пойдет обратно гулять, - наконец согласился Влад.
Стас радостно благодарил друга, обещая, что за неделю все разрулит. Влад вышел из кухни, а вернулся с большой картонной коробкой в руках. Кинул туда полотенце, а сверху положил котенка, который потихоньку начал осваиваться. Затем он достал из холодильника молоко и, налив его в пластиковую миску, поставил перед Кузей.
Кот принюхался, снял первую пробу языком, а потом жадно залакал белую жидкость. Мы все невольно залюбовались этой милой и умиротворяющей картиной.
Неожиданно у Влада зазвонил телефон, и я успела заметить на экране слово "Кира". Он взял трубку и отошел в другой конец кухни. Наверное, если бы отец Влада не спал, он бы вышел в другую комнату, но сейчас ему пришлось разговаривать здесь.
Мы со Стасом стали гладить Кузю, аккуратно передавая его друг другу по очереди. Влад говорил тихо, но я все равно невольно слышала их разговор, точнее его ответы. Судя по тону общения, Кира была чем-то недовольна. Влад отвечал ей сдержанно, но я видела, что он напряжен. Вскоре Кира в трубке стала кричать. Я поняла это по тому, что ее голос стал слышен даже нам.
Ни с того ни с сего Влад взял и отключил телефон, оборвав ее на полуслове. Потом он развернулся к нам и предложил чаю. Мы согласились. Пока Влад доставал посуду и ставил чайник, его телефон вновь зазвонил. Он выключил звук и положил телефон на стол.
Во время чаепития она названивала ему раз двадцать. Я видела это по вновь и вновь загорающемуся экрану телефона. Влад тоже это заметил, однако с непроницаемым лицом продолжал пить чай и общаться с нами.
- Сашку сегодня на коньках учил кататься, - похвастался Стас, обнимая меня за шею.
Я заметила, как внимательно взгляд Влада проследил за рукой Стаса, которая лежала на моих плечах.
- А ты не умела, что ли? - улыбнулся Влад, переводя глаза на мое лицо.
- Нет, страшно было.
- Ну, правильно, надо идти туда, где страшно, - одобрительно кивнул Влад. - Только там прогресс.
Еще немного поболтав, мы попрощались с Владом, и Стас снова пошел провожать меня домой.
- Неудобно с Кирой получилось, - заметила я, когда мы оказались на улице.
- Да, зря она так. Он теперь несколько дней трубку брать не будет, - отозвался Стас.
- Несколько дней? Из-за одной маленькой ссоры? - удивилась я.
- Ага. У него вообще с девчонками разговор короткий: не нравится - не держу.
- Как же так?
- Ну, так. Он не любит, когда им манипулируют, понимаешь? И мозги когда делают тоже. Хотя этого, наверное, никто не любит.
- Ну, а чувства?
- А что, чувства, Саш? Он теперь после Наташки закаленный, никто его чувства уже не ранит.
- Какой Наташки? - я сгорала от любопытства.
- Наташка Левагина, девчонка его бывшая. Первая любовь, можно сказать. Он с ней в классе восьмом встречался.
- А как она его закалила? - допытывалась я.
- Владос не всегда таким качменом был, как сейчас. Когда с Наташкой встречался, был обыкновенным дрищем. Она ему сильно нравилась. Владос даже стихи ей писал и всякую прочую романтическую хрень делал. А она взяла и кинула его ради Вована Герасимова. Он такой здоровяк был. Тупой, конечно, но здоровый, и девчонкам нравился. Владос сначала переживал, а потом психанул и пошел качаться. Пропадал в тренажерке целыми днями и на бокс еще ходил. Потом, когда раскабанел, набил рожу этому Герасимову. Ну, типа за то, что увел у него Наташку. А Наташка тут как тут, снова к Владу захотела, мол, люблю не могу, прими обратно.
- А он что? - затаив дыхание, спросила я.
- Послал, конечно. Зачем она ему такая сдалась? Хотя у него тогда еще чувства к ней были. Она красивая была, зараза. И блондинка к тому же.
- А при чем тут, что блондинка? - не поняла я.
- Да ты че, у Владоса же заскок на блондинках. Он с детства в эту был влюблен, как ее, Хилари Дафф. Типаж у него такой, короче. Только светленьких воспринимает.
- А тебе какой типаж нравится? - улыбнулась я.
- А я всеядный, - пожал плечами Стас.
Он чмокнул меня в щеку на прощанье и пообещал держать в курсе, как обстоят дела с Кузей.
В последний день учебы перед новогодними каникулами в школе царил дух праздника и веселья. Учиться никому не хотелось, и, казалось, учителя это понимали. Все уроки проходили в большей степени для галочки: новых тем не давали, к доске практически не вызывали.
Антон подарил нам одинаковые серебряные подвески в форме буквы "А": Ада и Александра. Я вручила Булаткину новый чехол на телефон с изображением Халка, от которого он фанател. А Аде преподнесла шапку, на которую она засмотрелась, когда мы в прошлый раз вместе ходили по магазинам. От нее я получила блеск для губ, которым тут же накрасилась.
После уроков мы все пошли домой, чтобы оставить учебники, пообедать и переодеться. Затем мы вновь отправились в школу.
В актовом зале царил суматоха, Светлана Викторовна координировала действия старшеклассников громким и властным голосом. В зале присутствовали только участники представления. Я облачилась в костюм Снегурочки и намазала щеки свекольной помадой, создавая румянец. Волосы я заплела в длинную косу и аккуратно уложила ее на плечо.
Через полчаса все было готово, и мы ушли в соседний с актовым залом зал музыки, чтобы оттуда, через гримерку, выходить на сцену. Ведущим новогоднего мероприятия был Максим Муслимов. Он был одет в дорогой черный костюм, белую рубашку и бабочку, чем-то напоминая Джеймса Бонда.
Наша театральная постановка была в самом начале и прошла на ура. Благодаря многочисленным репетициям слова отлетали у нас от зубов. После спектакля проводились конкурсы, а затем выступали ребята с песнями и танцами.
Номеров было не очень много, и последним на сцену вышел Влад Ревков. К тому времени я уже успела переодеться для дискотеки и занять место в зале.
Влад вышел на сцену с черной гитарой в руках и сел на высокий, напоминающий барный, стул. На нем были черные джинсы, красная толстовка и красная кепка козырьком назад. Микрофон был закреплен на специальной стойке, и Влад отрегулировал ее высоту под себя. Все его движения были непринужденными и спокойными. Казалось, его вообще не смущает, что за ним наблюдает несколько сотен человек.
Одарив присутствующих широкой очаровательной улыбкой, он заиграл на гитаре знакомую мелодию песни "Новый год" группы Стекловата. Музыка звучала очень уютно и празднично. Хрипловатый голос Влада окутал весь актовый зал. Каждый раз во время пения Влада я впадала в легкий транс. Переставая замечать окружающий мир, я видела только его и слышала только чарующие звуки его музыки.
После громких аплодисментов Влад поклонился и покинул сцену. Все уже начали потихоньку вставать со своих мест, но неожиданно на сцене вновь появился Максим и знаком попросил тишины. Зал угомонился, мы опять сели. Затем парень радостно произнес:
- Друзья! В конце этого праздничного вечера я хотел сообщить вам потрясающую новость. По результатам голосования предложенная мной акция "Помоги ближнему" одобрена!
Раздались аплодисменты.
- "За" проголосовали пятьдесят семь процентов учащихся. Мы долго обдумывали проект, и он полностью готов. Однако перед официальным запуском я хотел все-таки заручиться поддержкой человека, чье мнение мне не безразлично. Передайте, пожалуйста, микрофон заместителю председателя школьного совета Калининой Аде.
Сотни взглядов обратились к Аде, а удивленный Кирилл Самохин понес Аде микрофон. Через пару секунд передаваемый из рук в руки по ряду микрофон дошел до моей подруги, которая нервно ерзала на стуле.
Я не понимала, что происходит, и недоуменно переводила взгляд с Максима на Аду. Я была в числе тех, кто проголосовал "за", и непонятная тревога начинала подниматься во мне. Когда она неуверенно взяла в руку микрофон, Максим, широко улыбаясь, произнес:
- Ада, будь добра, встань, пожалуйста.
Ада медленно поднялась со стула, вид у нее был потерянный. В зале повисла некомфортная тишина.
- Ад, скажи, пожалуйста, считаешь ли ты помощь школьникам и пенсионерам пустой тратой времени?
Я видела, как побелели кончики пальцев Ада, когда она с силой сжала микрофон.
- Нет, - раздался ее сдавленный голос.
- А не считаешь ли ты продвижение такого проекта лицемерием и политиканством с моей стороны? Ведь, если проект принесет плоды, то о нем могут даже написать в газетах.
Моя подруга была похожа на загнанного в угол зверя. Она скользнула взглядом по залу, заполненному школьной администрацией и, опустив голову, тихо ответила:
- Нет, не считаю.
- То есть ты поддерживаешь акцию "Помоги ближнему"?
Ада подняла на Максима глаза, полные ненависти. Если бы взглядом можно было убивать, Муслимов был бы уже мертв.
- Поддерживаю, - выдавила Ада.
- Спасибо большое, Ада! Теперь я с радостью могу заявить, что проект будет запущен в январе!
Это было жестоко. Я-то думала, что тогда в столовой Максим просто не предал значения злым словам Ады, а на деле оказалось, что он просто затаил обиду и ждал подходящего случая, чтобы отомстить.
Он так мило общался с Адой, водил ее в ресторан. Подруга была убеждена, что нравится ему. Но оказалось, что он был еще более хитрым и расчетливым, чем она. Я не ожидала от Максима такого поступка, ведь он прекрасно знал, что унижает Аду, заставляя ее публично соглашаться с тем, с чем она не согласна.
Он использовал те же фразы, которыми Ада оперировала, когда поносила его в столовой. Про лицемерие, политиканство и газеты. Тогда он запомнил каждое ее слово. И использовал услышанное против нее тогда, когда она меньше всего была к этому готова. У него действительно были замашки политика. Выходит, Ада была права на его счет.
Я с сочувствием посмотрела на подругу: она грызла ноготь на большом пальце и была погружена в себя. Мы с Антоном пытались утешить ее, но она не слушала нас.
Взрослые стали постепенно покидать актовый зал - начиналась дискотека. Парни оперативно вытаскивали стулья из зала, чтобы освободить место для танцев. Свет приглушили. И минут через десять заиграла музыка.
- Ну как ты? - Булаткин обнял Аду за плечи.
- Он поплатится за это,- прошипела она.
- Ад, отпусти эту ситуацию. Ты обидела его, он обидел тебя. Вы квиты, - посоветовал Антон.
- Нет, не квиты! Он унизил меня, причем публично. Ненавижу его, - в ее голосе сквозила горечь обиды.
Я знала Аду с детства. Она была очень гордая и очень упрямая. А Муслимов задел ее за живое.
Мы с Антоном как могли пытались отвлечь ее от мыслей об этом неприятном инциденте, но она была как в воду опущенная. Через полчаса кислого стояния у стены Булаткин предложил проводить ее домой, и она согласилась. Я хотела пойти с ними, но Ада настояла на том, чтобы я оставалась и веселилась.
Веселиться без друзей получалось с трудом. Я встала и решила немного потанцевать. Я присоединилась к группе своих танцующих одноклассниц. Неторопливо двигаясь в такт музыке, я осматривала остальных присутствующих.
Мой взгляд натолкнулся на Киру Милославкую, которая двигалась плавно, но довольно посредственно. От неумения танцевать ее спасала безупречная фигура и шикарная подпрыгивающая грудь, при взгляде на которую однообразность ее движений оставалась незамеченной.
Заиграла моя любимая песня:
Все мои сюжеты по твоим картинкам,
Девочка - разноцветная витаминка.
Сегодня я буду любить тебя сильно,
Пока в моей голове действие витамина.
Влад сидел на одном из стульев у стены, подпевая словам песни, и с интересом смотрел на танцующих. Я сменила местоположение для того, чтобы попадать в поле его зрения. Уж в чем-в чем, а в танце я была хороша, поэтому глупо было бы не воспользоваться своим преимуществом.
Наконец Влад заметил меня. Когда наши взгляды встретились, я улыбнулась ему и, не переставая танцевать, смотрела ему прямо в глаза. Он нисколько не смутился и отвечал мне прямым и внимательным взглядом. Уголки его губ были слегка приподняты.
Спустя несколько песен Влад приблизился и, притянув меня к себе за руку, проговорил мне в ухо:
- Ты двигаешься слишком соблазнительно. Так нельзя. На твои танцы можно смотреть только после восемнадцати.
Я рассмеялась. Конечно, Влад преувеличивал. Я не делала абсолютно никаких непристойных движений. Скорее всего, он имел в виду мой взгляд и манеры во время танца, но я невинно захлопала глазами:
- А тебе разве нет восемнадцати?
- Мне-то есть, осенью исполнилось. Но вот бедному Власюку точно нет. Посмотри, как он тебя глазеет.
Я перевела взгляд на Васю Власюка, который действительно как-то плотоядно посматривал в мою сторону. Я улыбнулась и пожала плечами.
- Мы хотим через минут сорок свалить в бар. Пойдешь с нами? - спросил Влад.
- А меня пустят? Мне же нет восемнадцати.
- А я и забыл, что ты совсем малая, - усмехнулся Влад. - Пустят, не переживай, там кореша Стасяна работают, он за тебя подсуетится.
Я согласилась, и Влад, подмигнув мне, отправился в сторону Киры. Он обнял ее сзади и стал что-то говорить в ухо. Значит, они помирились. Она хихикала и выглядела очень довольной.
Мерзкое чувство ревности убило всякую радость от текущего вечера. В голове пульсировала одна мысль: "Ну почему я не на ее месте?".
Я отвернулась в противоположную им сторону, и мой взгляд наткнулся Пешкова, который пританцовывал напротив Яны Ширшиковый. Эти тоже выглядели счастливыми.
Я почувствовала себя бабкой у разбитого корыта. Создавалось ощущение, что у всех были парни, кроме меня. Предаваясь горестным мыслям об одиночестве и несправедливости, я уселась на стул и уткнулась в телефон.
Через пару минут рядом со мной сел Максим Муслимов.
- Как дела? - как ни в чем не бывало спросил он.
- У меня хорошо, а у тебя? - делая нажим на "тебя", ответила я.
- Хорошо, спасибо, - он был невозмутим.
- Зачем ты так с Адой? - не удержалась я.
- Как так?
- Жестоко. Ты же знаешь, что обидел ее, да еще и при всех.
- А ты не думала о том, что мне тоже может быть обидно?
- Я согласна, тогда в столовой она перешла грань. Но я думала, ты выше этого.
- Дело не в том, что она говорила в столовой.
- А в чем? - удивилась я.
Максим молчал. По тому, как он теребил в руках телефон, я поняла, что он нервничает.
- В чем дело, Максим?
- Тогда у Никиты, после поцелуя я пошел за ней в ванную, хотел поговорить, все выяснить и... И невольно услышал ваш разговор.
- Что именно ты слышал?
- То, что она хочет влюбить меня в себя, чтобы потом кинуть. После этого я знал, что все ее улыбки, флирт и симпатия – не что иное, как фарс, - он говорил это спокойно, но в голосе я услышала едва уловимую обиду.
- Согласна. Ситуация выглядит паршиво. Но Ада не такая ужасная, как кажется. Несмотря на то что у нее правда был такой план, я думаю, она прониклась к тебе искренней симпатией. Правда.
- Сейчас это уже не имеет значения, Саш, - отозвался Максим.
Пожелав хорошего вечера, Муслимов поднялся и покинул дискотеку.
Так вот почему он так поступил сегодня. Его задели не ее оскорбительные слова в столовой, а ее игра с его чувствами. Значит, чувства к Аде у него все же были. Такой поворот событий был крайне неожиданным.
Вскоре ко мне подошли Влад и Кира и сказали, что пора уходить. Мы вместе спустились в раздевалку и облачились в верхнюю одежду.
Стас ждал нас у школы и при встрече крепко обнял меня. Рядом с ним я перестала ощущать себя лишней, хоть мы и не были парой.
Оказалось, что до бара было идти всего ничего, так что мы даже не успели замерзнуть. Заведение называлось "Сетка". Охраны на входе не было, и мы беспрепятственно вошли внутрь. В баре был приглушен свет, в интерьере преобладали темно-коричневые оттенки, повсюду была мебель из темного дерева.
Мои спутники подошли к компании ребят за столом в дальнем углу бара. Парни, обменявшись крепкими рукопожатиями, стали увлеченно что-то обсуждать. Ожидая ребят, я расположилась за барной стойкой, и бармен с подозрением уставился на меня:
- Документы?
- Я не буду пить, - ответила я.
- Вход в заведение только для совершеннолетних,- сухо заявил он.
- Но сейчас даже девяти нет! - возмутилась я.
- Ты меня слышала, - отрезал он.
Я растерянно посмотрела по сторонам. К счастью, Стас уже направлялся ко мне.
- Она с нами, Толян, - дружески похлопав бармена по плечу, сказал Стас.
Толян хмуро посмотрел на меня и ушел к вновь подсевшим посетителям.
- Хочешь чего-нибудь? - поинтересовался Стас.
- Чего, например? Этот бугай мне в жизни не нальет.
- Ты что пить собралась? После Залесного я сам тебе не налью, - рассмеялся Стас. - Я думал, может сока или колы?
Я смутилась. Он был прав, я рассуждала, как заправский алкоголик. Но почему-то мне было сложно представить, что в этом помещении с темно-красными стенами и приглушенном светом люди потягивают сочок.
Мне было удивительно видеть в баре столько людей в столь ранний вечер. Причем тут была прилично одетая молодежь, а не горькие пьяницы, которые обычно с самого утра толкались у питейных заведений.
Я спросила у Стаса, почему тут так людно и приходят ли все сюда только ради того, чтобы пить алкоголь. Он отрицательно покачал головой и пояснил, что "Сетка" - просто популярное место для чила и общения определенного круга людей, несмотря на то, что оно официально имеет статус бара.
Стас заказал две бутылки пива и один стакан виски.
- Для кого виски? - поинтересовалась я.
- Для Владоса. Он кроме виски ничего не пьет.
- Почему? - удивилась я. - Мне кажется, виски без колы - это редкостная дрянь.
- Это виски с колой - редкостная дрянь, - опускаясь на соседний барный стул, сказал Влад. - А чистый виски - лучший напиток. На, попробуй.
Он протянул мне свой стакан. Я приблизила его ко рту, и резкий запах алкоголя пахнул мне в лицо. Я сделала крошечный глоток и вся скривилась. Ребята посмеялись над моей реакцией.
Кира соскочила со стула и, сказав, что ей нужно припудрить носик, пошла в дамскую комнату.
- Тебе это даже на пользу, - усмехнулся Влад. - Парням нравятся девушки, которые не умеют пить.
- А что еще парням нравится, кроме неумения пить и ума? - спросила я, припоминая его диалог с Алиной Юкиной на вечеринке в Залесном.
- Классная задница и большая грудь, - немного подумав, ответил Влад.- Но ты не переживай, попадания в десятку по всем пунктам ни у кого не бывает.
- В смысле? - надулась я, складывая руки на груди.
- "В смысле?", - улыбнулся он, передразнивая меня. - Я лишь хотел сказать, что нет какого-то универсального набора качеств, которые бы нравились абсолютно всем парням. На вкус и цвет, как говорится.
- Ну, не знаю, мне кажется, есть качества, которые нравятся всем парням, без исключения.
- Если ты про большую грудь, то это не так, - заметил Стас.
- Да при чем тут грудь? - взвилась я. - Я про ум, харизму и обаяние.
- Окей, Златовласка, ты умна, харизматична и обаятельна. Значит, исходя из твоей логики, ты можешь понравиться любому парню? - хитро спросил Влад.
Такая формулировка вопроса поставила меня в тупик, и я растерянно заморгала.
- Ну, в теории да, - неуверенно сказала я, понимая, что это звучит ужасно самонадеянно.
- Хорошо, давай так: я выберу любого парня в этом баре, и если он признается в том, что ты ему нравишься, то ты победила в нашем споре.
- Ну уж нет, спасибо. Мне вообще не принципиально, кто из нас прав, - поспешила отказаться я.
Влад задумался, а затем, щелкнув пальцами, выдал:
- Ты же мне желание должна, забыла? Я выступил в школе, как и обещал. Теперь твой ход.
- Что? Нет. Ты уверен, хочешь израсходовать свое желание так бездарно? - попыталась отказаться я.
-Абсолютно. Итак, Златовласка, желание такое: надо подойти к тому парню, - он кивнул в центр зала. - И выбить у него признание в том, что ты ему нравишься. У тебя есть пять минут.
- А что, если не получится? - спросила я.
- Тогда желание будет считаться неисполненным, и ты по-прежнему будешь мне должна.
- Он должен вслух сказать, что я ему нравлюсь?
- Ага. Иди первая, а мы подсядем за соседний с ним стол через десять секунд.
Я внимательно оглядела свою жертву с ног до головы. Молодой, довольно симпатичный парень. На вид не больше девятнадцати. Он увлеченно переписывался с кем-то в телефоне.
С минуту я сидела неподвижно, обдумывая тактику поведения.
Затем я сделала глубокий вдох, взбила волосы, покусала губы, чтобы придать им сочности, расстегнула пару пуговиц на рубашке и двинулась в бой.
Приближаясь к парню, я намеренно не сбросила скорость и с шумом налетела на его столик. Оторвавшись от телефона, незнакомец поднял на меня глаза.
- Извини, - мило улыбнувшись, сказала я, потирая якобы ушибленную ногу.
- Ничего страшного, - дружелюбно отозвался он и вновь опустил взгляд на мобильник.
- Слушай, а мы с тобой нигде не пересекались? Лицо такое знакомое.
- Не знаю, может быть, - пожал парень плечами.
- Вспомнила! - сказала я, кокетливо наклоняясь и опираясь локтями на его стол.
- Ну и? - парень вопросительно посмотрел на меня, на этот раз отложив телефон в сторону.
- Мы виделись в клубе, в этом, как его, - я защелкала пальцами, делая вид, что название клуба вертится у меня на языке.
- В Арене? - с улыбкой подсказал парень.
- Да, точно, в Арене. Ты тогда еще смотрел на меня такими глазами, я думала, ты съешь меня, - вкрадчиво произнесла я.
- Да? А когда это было? - парень выглядел заинтересованно.
- Не так давно, - я кокетливо убрала прядь волос за ухо.
- Ну да. Я пристально смотрю, когда вижу то, то мне нравится, - чуть подавшись ко мне, сказал он.
- То есть я тебе нравлюсь? - улыбнулась я.
- Конечно, нравишься, - кивнул парень. - Как тебя зовут?
Задание было выполнено. Это оказалось легче, чем я ожидала. И я уложилась в положенные пять минут. Ничего не ответив, я резко распрямилась и оглянулась на соседний стол, где сидели Стас с Владом с удивленными лицами.
- Ну, Дамир, ну, братан! - разочарованно протянул Влад, вставая и подходя к моему незнакомцу.
- Не понял, - Дамир в замешательстве перевел взгляд с меня на Ревкова.
- Познакомься, это Саша, и она только что развела тебя, как лоха, - пояснил Влад.
- Все равно не понял, - ответил Дамир, пожимая руку сначала Владу, затем Стасу.
Ребята рассказали ему про наш спор и мое задание.
- А ты молодец, я поверил, - похвалил меня Дамир, с улыбкой выслушав рассказ.
- Спасибо.
- Теперь ты мне нравишься еще больше, - подмигнул он мне.
- Владос, я говорил, что Дамир не лучший кандидат для этого задания. Ты посмотри на его хитрую рожу, он же закоренелый бабник! Он и в любви признаться готов, лишь бы подцепить очередную юбку, - разочарованно вздохнул Стас.
Дамир, казалось, нисколько не обиделся из-за такой характеристики и предложил нам сесть за его столик.
Кира, вернувшаяся из туалета, громко произнесла, обращаясь к Дамиру:
- Привет, котяра!
- Привет-привет! - парень подскочил и радостно стиснул Милосласкую в объятьях. - Сто лет тебя не видел. Как сама? Как Егорка?
За столом больше не было свободных стульев, и Кира, садясь на колени к Владу, многозначительно произнесла:
- Я хорошо. А как Егорка, не знаю. Сам у него спроси.
Дамир озадаченно перевел взгляд с Киры на Влада, затем обратно. А потом с явным смущением произнес:
- Сорян, ребят, не знал, что вы вместе.
Я толком не поняла, что произошло. Ребята быстро замяли ситуацию и перевели разговор на нейтральные темы.
- Слушай, Влад, а почему вы в итоге не выступали на "Нашествии"? - спросил Дамир.
- Не сошлись с организаторами в творческих моментах, - ответил Влад, разглядывая содержимое своего стакана.
- Как это?
- Они просили переделать песню "Весеннее", хотели врубать ее в самом начале для настроения - пояснил Влад и, похлопав Киру по попе, указал ей на освободившийся стул за соседним столиком.
Девушка пересела.
- А как ее надо было переделать? - не унимался Дамир.
- Добавить розовых соплей, чтоб девчонкам лучше заходило.
- Ну, а вы что?
- Ну, а мы отказались.
- Че, так сложно было песню поменять? - недоумевал Дамир.
- Да, братан, сложно. Для меня моя музыка - дело принципа. Песня записана так, и переделывать ее в коммерческих целях мы не хотели.
- Ну и дураки, там же хорошие бабки платили.
- Бабки-то хорошие, но дело не только в них, - делая глоток, ответил Ревков.
- Дело не в них, когда они у тебя есть, - философски заметил Дамир.
- Тоже верно, - кивнул Влад. - Но вышло как вышло, я не парюсь.
- Ну, круто, рад, что вы идете в гору и спрос на вас растет.
В этот момент Влад посмотрел на меня, и я осознала, что пялюсь на него, подавшись вперед и чуть приоткрыв рот.
- А у вас уже есть неадекватные фанатки? - поинтересовалась я, чтобы как-то сгладить эффект от своих разглядываний.
- В смысле те, которые кидают на сцену нижнее белье? - усмехнулся Влад. - Нет, таких, к сожалению, нет.
- К сожалению? - возмутилась Кира.
- Не, ну а че? Прикинь, как круто, заходишь домой, а у тебя на стене коллекция лифчиков. Сразу чувствуешь себя рок-звездой, - фантазировал Влад.
Я рассмеялась, а Кира скептически поморщилась.
Всем своим существом Влад воплощал самоуверенность и какой-то чарующий сексуальный магнетизм. Интересно, у него это врожденное?
- Ну, а вы че, ребят? Встречаетесь? - спросил Дамир, обращаясь к нам со Стасом.
- Нет, - поспешно ответила я.
- Нет? Но судя по тому, как Стасян весь вечер пожирает тебя глазами, к тому идет, - усмехнулся парень.
- Иди в задницу, Дамир, - миролюбиво отозвался Стас.
Через час я шепнула Стасу, что мне пора домой. Он с улыбкой поднялся и, объявил, что скоро по телеку начнутся "Спокойной ночи, малыши" и поэтому мы уходим. Попрощавшись с ребятами, мы покинули бар.