Глава 2
Я была единственным ребенком в семье, чему была несказанно рада, потому что вдоволь наслушалась о нелегкой жизни Ады, у которой была четырехлетняя младшая сестра Рая.
Помню, когда подруга сказала мне, как ее родители собираются назвать свою второю новорожденную дочь, я чуть не подавилась чаем. Ада и Рая. По-моему, это чересчур. Но у родителей Ады было своеобразное чувство юмора.
Когда родилось Рая, ее маме было тридцать девять лет. Родители восприняли рождение малышки как вторую молодость и с головой погрузились в приятные заботы. На тот момент Аде было двенадцать, и она очень болезненно переживала то, что родительское внимание переключилось на сестру. Она жаловалась на то, что Рая пищит по ночам и не дает спать. Сокрушалась потому, что мама теперь не слушает ее, Аду, когда ты пытается рассказать ей о своих делах. А если и слушает, то не слышит и задает одни и те же шаблонные вопросы.
Я знала, что в глубине души Ада любила сестру, но отзывалась о ней не иначе, как "засранка", "заноза в заднице" и "вонючка". Подруга говорила, что я должна быть счастлива тому, что у меня нет братьев и сестер.
Мне и вправду было комфортно жить с ощущением того, что я единственный объект любви своих родителей. Однако в последние годы любви значительно поубавилось, особенно со стороны отца. Иногда мне казалось, что я ему надоедаю.
Когда я была маленькой, он любил меня, прощал все шалости, звонко чмокал в щеку и защищал перед мамой. Теперь он стал другим. Холодным. Недовольным. Отстраненным. Казалось, что когда я выросла и стала подростком, он потерял ко мне интерес. Когда я рассказывала ему про школу, тренировки, фильмы или музыку, которая мне нравилась, он задавал какие-то провокационные вопросы, словно старался уличить меня в глупости, невежестве или примитивности. Постепенно мне стало сложно свободно рассуждать при нем, я не хотела натыкаться на критику, ставящие в тупик вопросы или насмешливые взгляды.
С мамой дела обстояли лучше. Мы хорошо ладили. Я доверяла ей и видела искреннюю заинтересованность в моей жизни. Мама у меня была очень спокойная и ласковая. Я пережила много болезненных моментов, уткнувшись ей в плечо и вдыхая аромат ее дорогих духов.
В свободное время я начала готовиться к конкурсу талантов. Я хотела станцевать в непривычном для меня стиле. До поступления в Экстру я занималась бальными танцами и решила воскресить в себе забытый навык.
К счастью, с поиском партнера сложностей у меня не возникло. Я написала трем парням из Экстры с просьбой помочь мне. Один из них согласился. Его звали Миша Орлов. Мы договорились, что в случае победы приз поделим пополам. Миша был идеальным партнером. Во-первых, он хорошо двигался. Во-вторых, у него был мягкий и уступчивый характер. И, наконец, он был совершенно не в моем вкусе, поэтому, проводя с ним время наедине, я думала только о выступлении.
Первые несколько репетиций мы с Мишей продумывали наш номер. Оказалось, что в его прошлом тоже было место бальным танцам. Мы смотрели записи парных выступлений на Ютубе, отмечали для себя моменты, которые нас зацепили, а потом пробовали исполнить их. К концу третьей репетиции хореография была готова, оставалось только отрабатывать и чистить ее. До конкурса талантов оставался месяц, и мы договорились репетировать раз в неделю.
Как-то вечером после тренировки мне написал Пешков и пригласил посидеть в кафе. Честно сказать, я не понимала, что за отношения сложились между нами.
Мы гуляли, целовались, переписывались перед сном, но все же чего-то не хватало. Между нами не было определенности. После прогулки со страстными поцелуями он мог не писать мне по два дня. В школе был приветлив и мил, но все же не как парень со своей девушкой.
Пару раз я пыталась вывести его на разговор в стиле "кто мы друг другу", но он незаметно для меня самой съезжал с этой темы. Злиться на Пешкова было трудно, он был такой позитивный и легкий, что я со своими вечным анализом казалась себе слишком замороченной.
В кафе я опоздала минут на десять, но все же пришла раньше Пешкова.
Когда мы сделали заказ, он коснулся моей руки и сказал:
- Ты сегодня как-то по-другому убрала волосы? Тебе идет.
Действительно, после долгой практики у меня наконец-то получилось заплести самой себе достойный "колосок".
- Надо же, ты заметил! В «Космо» пишут, что только 12% мужчин замечают в женщинах смену прически или маникюра, - кокетливо отозвалась я.
- Я вообще очень внимательный! - усмехнулся Дима.
- А какого цвета у меня ногти? - спросила я, быстро спрятав руки по стол.
- Э... Розового? - он ткнул в пальцем в небо.
- Ха-ха, ты такой же как 88% мужчин. Уже вторую неделю с этим цветом хожу, - рассмеялась я и вновь положила на стол руки с покрытыми черным лаком ногтями.
- Вот черт! - с улыбкой ругнулся Пешков.
Он пересел ко мне и нежно поцеловал. Сегодня он был в особенно хорошем настроении, много шутил и был ласков.
- Дим, мы столько времени проучились в одной школе. Почему раньше не общались?
- Просто раньше ты была маленькой.
- В смысле?
- Ну, в смысле ты выглядела как ребенок. А в этом году первого сентября я увидел тебя и офигел.
- Хочешь сказать, что за лето изменилась? Странно. Вроде я даже особо не подросла.
- Ну, кое-что у тебя точно подросло, - хитро улыбнувшись, ответил Дима.
Я захихикала и ткнула локтем в бок. Вскоре нам принесли заказ: "Цезарь" с курицей для меня и спагетти "Болоньезе" для Димы.
Наш ужин был в разгаре, когда дверь кафе открылась и внутрь вошла Яна Ширшикова. Я сжалась, мысленно надеясь, что она нас не заметит, но не повезло.
Увидев меня с Димой, она широко улыбнулась и двинулась к нашему столику. Черт бы побрал эту стерву. Почему она приперлась именно сюда?
- О, Янка, привет! Садись к нам, - Дима поднялся и обнял ее.
Садись к нам?! Я что-то упустила? Когда стало нормальным во время свидания приглашать за столик другую девушку?
- А я не помешаю? - поинтересовалась Яна, когда уже села за наш стол.
- Нет. Ты же не против, Саш? - Пешков посмотрел на меня невинными глазами.
Я кивнула и натянуто улыбнулась, в красках представляя, как Ширшикова в адских муках горит на костре.
- Ой, Димась, я только что с репетиции. Когда шла туда, было так тепло, а пошла обратно и чуть не околела. Все-таки осень уже чувствуется.
Ну какая дура! На дворе уже октябрь, а она только сейчас поняла, что осень! Да в таком проститутском платье не то, что в октябре, в июле замерзнешь!
- А что за репетиция? - поинтересовался Пешков.
- Я же решила участвовать в конкурсе талантов, - гордо призналась Ширшикова.
Ха! Сомневаюсь, что судьи оценят ее талант вешаться на чужих парней.
- И чем будешь удивлять? - спросила я.
- Я спою песню Земфиры "Хочешь?".
Я подавилась соком. Серьезно? Да с ее писклявым голосом нужно петь что-то вроде "А я все летала" Блестящих. Ну какая Земфира?
Дима с Яной вопросительно посмотрели на меня.
- Извините, не в то горло пошло, - буркнула я.
- Саша тоже будет участвовать в конкурсе с танцем,- поделился Дима.
- Правда? - Ширшикова вскинула брови. - Значит, мы с тобой конкуренты?
Кошмар! Я только сейчас заметила, какие у нее шлюшные брови. Тонкие, искусственно удлиненные карандашом.
- Ага, конкуренты, - кисло отозвалась я.
Остаток вечера напоминал отстойную романтическую комедию, где две девушки соревнуются за внимание парня, а он настолько глуп, что ничего не замечает. Когда я поняла, что Ширшикова основательно расставила свои сети и наедине с Пешковым нам не остаться, я притворилась, что мне срочно нужно домой.
Дима поднялся, чтобы идти вместе со мной, но я была так взбешена его инфантильным поведением, что отказалась от его сопровождения, сказав, что дойду сама. Если честно, я рассчитывала, что он скажет что-то вроде: "Я пришел сюда с тобой, уйду отсюда тоже с тобой». Но он лишь пожал плечами и чмокнул меня в щеку на прощанье.
Домой я вернулась взвинченная до предела. Мама работала в комнате, папа гипнотизировал телевизор в зале. Завалившись на кровать, я позвонила Аде и пожаловалась на свой вечер. Подруга отреагировала именно так, как мне хотелось: обругала Пешкова с Ширшиковой и посочувствовала мне.
- Иногда мне кажется, что он влюблен в меня, а иногда создается ощущение, что ему плевать, - грустно сказала я.
- Как говорила моя бабушка, если есть сомнения, нравишься ты парню или нет, значит, ты ему не нравишься.
- Так говорила твоя бабушка или ВКонтакте? - с подозрением уточнила я.
- Не суть. Он мудак, Саш. Брось его.
- Для того чтобы кого-то бросить, надо как минимум начать встречаться, - вздохнула я.
На следующий день в школе, к моему удивлению, Дима подошел ко мне на перемене и извинился за то, что не проводил.
- Я потом подумал, как-то некрасиво вышло, я ведь пришел туда с тобой, - сказал он.
- Больше так не делай, - примирительно улыбнулась я.
Пешков был слишком милым, чтобы долго на него злиться. Я была рада, что он сам осознал свою ошибку и извинился. Это ли не признак зрелой личности?
После четвертого урока, выходя из столовой, я заметила толпу ребят у стенда с объявлениями на первом этаже. Мне стало любопытно, и я приблизилась.
- Что там такое? - спросила я у стоящего рядом Булаткина.
- Вся школа стоит на ушах из-за Муслимова и его социальной акции, - пояснил он.
- Что за акция?
- Так как следующий год будет годом благотворительности, Максим предложил проект "Помоги ближнему", в рамках которого школьники будут делать посильные добрые дела.
- Например?
- Ну, типа отличники помогают отстающим одноклассникам в учебе, спортсмены организуют гимнастику для пенсионеров из нашего района. В общем, все те, кто в чем-то преуспел, на безвозмездной основе делятся своими знаниями и навыками с желающими.
Затея была, на первый взгляд, интересной и не лишенной добрых побуждений. Школьников она зацепила, и все увлеченно обсуждали новые способы сделать мир чуточку лучше. Антон сказал, что Максим все подробно расскажет сегодня на собрании Совета старшеклассников. Я не знала, насколько это все будет возможно реализовать на практике, но готова была выслушать.
Аде идея совсем не понравилась. Этого следовало ожидать, учитывая, кто был ее инициатором. Редкий день проходил без того, чтобы она не критиковала Муслимова. Поводы у нее находились всегда: его манеры, прическа, цвет рубашки, высказывания и даже голос.
В конце заседания Совета старшеклассников Максим, как и обещал, рассказал об акции подробнее. Он хотел внедрить систему взаимопомощи в жизнь нашей школы через специально созданный для этого аккаунт в социальной сети. Предполагалось, что каждый месяц будет формироваться план мероприятий, в рамках которых каждый сможет быть полезным окружающим. Максим считал эту систему взаимовыгодной, потому что у каждого человека есть как сильные, так и слабые стороны. Сильные являлись поводом помогать, а слабые - поводом принимать помощь.
- К чему говорить о взаимовыгодности, если это благотворительная акция? - едко поинтересовалась Ада.
- А по-твоему, всегда должен быть победитель и проигравший? Кто сказал, что в благотворительности не может быть концепции win-win? - парировал он.
- Это только в теории все гладко, а на деле возникнет куча спорных моментов. Как добиться справедливости в распределении оказанной и принятой помощи?
- Все зависит от тебя. Хочешь сделать доброе дело - делай. А если ты боишься перетрудиться в деле совершенствования мира, что ж, выбор опять за тобой.
- Но старшеклассники сейчас и так загружены выше крыши, а ты хочешь взвалить на нас обязанности целого благотворительного фонда, - протестовала Ада.
- Я считаю, что время для добрых дел можно найти всегда. Я надеюсь на поддержку тех, кто думает так же.
- Я согласна с Максимом, - сказала Алина Юкина. - Волков бояться - в лес не ходить. Мы должны хотя бы попробовать, вдруг их этого выйдет что-то стоящее.
Ада сверкнула злобным взглядом, и завязалась перепалка. Были люди, которые верили в идею Максима и хотели ее реализовать, а были и скептики, разделяющие сомнения Ады. Я не принимала ничью сторону, потому что сама толком не понимала, что думаю на этот счет.
Спустя пятнадцать минут жарких споров Светлана Викторовна нарушила свое молчание, заявив, что раз акция вызывает столько дискуссий, нужно сформулировать идею в понятной и краткой форме, а потом устроить общешкольное голосование. На этом и порешили.
Как всегда после споров с Максимом Ада брызгала ядом. Даже на следующий день ее настроение не поднялось. В столовой она сидела и громко обсуждала со всеми, кто готов был ее слушать, несуразность идеи Муслимова:
- А знаете, почему он корчит из себя святошу? Потому что хочет заработать себе репутацию защитника народа, прежде чем его папочка начнет толкать его по своим стопам, чтобы все говорили, что Муслимов-младший добился всего сам.
- О чем ты? - спросила у Ады незнакомая мне девчонка.
- О том, что всем известно, кто отец Максима и ради чего весь этот цирк.
- А кто его отец? - поинтересовался парень за соседним столом.
- Его отец - политик, но что это значит? - перебила я открывшую рот подругу.
- Да, его отец политик. И, конечно, Муслимов тоже пойдет в политику. Сейчас собственный имидж стал ему особенно дорог, ведь учеба в школе заканчивается и начинается взрослая жизнь. Если Максиму удастся протолкнуть этот проект, об этом обязательно черкнут в какой-нибудь городской газетенке и непременно упомянут главного деятеля Максима Муслимова.
- Ты считаешь, что он делает все ради собственных корыстных интересов? - удивленно спросила Алина Юкина.
К диалогу прислушивались все новые и новые люди.
- Конечно! Нахрен мы ему не сдались. Все десять лет школы Максимка жил в свое удовольствие и думать не думал о помощи нуждающимся, а сейчас ему стало очень надо. Типичный политикан, который продвигает свои интересы, прикрываясь благими делами.
- Это всего лишь твое мнение, - сухо заметила я.
Ее неприкрытая агрессия начинала меня раздражать.
- Это не только мое мнение! Это мнение всех, кто хоть немного умеет читать между строк!
- То, что его отец в политике, не является доказательством того, что Максим зарабатывает себе репутацию. А даже если и так, то что в этом плохого? Его затея никому не навредит, только наоборот, - протестовала я.
- Может, и так! Но меня бесит, что он лицемерит, извлекая свой шкурный интерес из всего, что говорит и делает. А вы и рады развесить уши и провозгласить этого напыщенного петуха героем! - гневно ответила она.
Покачав головой, я бросила взгляд в сторону и, вздрогнув, заметила, что Максим Муслимов, прислонившись к колонне, внимательно слушает, как Ада на всю столовую поливает его грязью. Я не знала, давно ли он там стоял и все ли он слышал. Он смотрел на Аду без злости, но сосредоточенно, слегка прищурив глаза. А она тем временем распалялась все больше, называя его ханжой, фарисеем и просто засранцем.
Выпучив глаза, я уставилась на подругу, пытаясь взглядом дать ей понять, что Максим рядом. Однако она была так увлечена своей гневной тирадой, что не заметила моих знаков.
- Ада, остановись. Ада. Ада! Да замолчи ты, наконец! - мне пришлось повысить голос.
Ада недоуменно уставилась на меня. Я метнула взгляд в сторону колонны. Проследив за ним, Ада заметила Максима, быстро отвернулась и начала вилкой ковыряться в еде, демонстрируя, что ее монолог закончен.
Вслед за ней остальные ребята тоже увидели Максима и стали разбредаться. Через пару секунд Максим поправил рюкзак на плече и, не сказав никому ни слова, покинул столовую.
- Что за цирк ты устроила? - сердилась я на подругу. - Даже если так думаешь, к чему переходить на личности?
- Больно много ты понимаешь, - огрызнулась Ада, отвернувшись от меня.
Честно сказать, в последнее время я перестала узнавать свою подругу в моменты, когда поблизости был Максим или когда речь заходила о нем. Из доброй, веселой и острой на язык девчонки она превращалась в злобную фурию. Я до сих пор не до конца понимала, чего Ада так бесится, но обсуждать это сейчас не хотелось. Ни к чему быку лишний раз напоминать про красную тряпку.
До конца дня мы почти не общались. После школы мы с Булаткиным пошли домой без нее. Я рассказала ему о сцене в столовой, на которой он не присутствовал.
- Удивительно, что он вот так ей все спустил, - заметил Антон.
- Да, я тоже ожидала, что он вступит с ней в спор, выскажется в свое оправдание, а он ничего, никакой реакции.
Немного помолчав, Антон неожиданно спросил:
- Саш, как ты думаешь, я симпатичный? Я бы мог понравиться девушке?
- Конечно! - я ласково потрепала его по голове. - Ты что, забыл, что ты моя первая любовь?
- Нет, я серьезно, каковы мои реальные шансы замутить с красивой девчонкой?
- Мы сейчас говорим про красивую девчонку в принципе или про Милославскую? - уточнила я.
- Про Милославскую, - признался Антон.
- Шансы есть всегда, ты же знаешь. Но ты никаких попыток даже не предпринимаешь. Может, стоит начать действовать?
- Я написал ей.
- Что? Когда? - я удивленно вскинула брови.
- Позавчера. Добавился в друзья ВКонтакте и написал. Она отвечала довольно мило, но я чувствую, что не зацепил ее.
- Пригласи ее куда-нибудь.
- Не могу, у нас не такое общение. Пока мы просто выяснили, что мы из одной школы и что она очень красивая.
Я вздохнула. Объективно Булаткин был симпатичным парнем. Высокий, спортивный, статный. Но в душе он был больше мальчиком, чем мужчиной. Ему не хватало дерзости и самоуверенности, которые делают привлекательными даже далеко не самых красивых мужчин. В вопросах любви Антон был робким, бесхитростным и слишком много думал.
- Может, стоит сменить тактику? Сделай что-нибудь неожиданное, сорви шаблон. Например, иди к ее дому и напиши что-то вроде: "Стою у твоего подъезда, у меня два мороженых. Выходи, угощаю".
- А если она выйдет? - испуганно спросил Антон.
- Ну, на это и расчет. Погуляете. При личном общении всегда проще зацепить, чем по переписке.
- Ну, не знаю. Что-то я пока не готов, - с сомнением произнес Антон. - Наверняка все парни в школе мечтают вот так погулять с ней.
- Все парни в школе? Значит, по-твоему, со мной погулять никто не мечтает? - наигранно обиделась я.
Антон рассмеялся и примирительно обнял меня за плечи.
Тем временем с каждым днем конкурс талантов становился все ближе и ближе. Последнюю неделю мы с Мишей репетировали через день. Номер получился отличный. Живой, красивый и зажигательный.
Специально для выступления я взяла напрокат платье для бальных танцев. Красное, обтягивающее, обшитое стразами и пайетками. Для обычной жизни перебор, но для сцены - идеально. Для Миши мы выбрали свободные черные брюки и белую классическую рубашку.
Конкурс должен был состояться в среду, и я очень хотела выиграть. Во-первых, для собственного удовлетворения. Во-вторых, из-за денег, которые хотела отложить на ламинирование волос. И, в-третьих, чтобы утереть нос этой стерве Ширшиковой.
Чем больше мы общались с Димой, тем больше она к нему липла. Вертелась рядом с ним на переменах, не пропускала вечеров в парке, когда он с друзьями катался на скейтах, а один раз даже позвонила ему в момент, когда мы целовались.
Самым неприятным во всей этой истории было то, что Дима не считал ее поведение назойливым. Его добродушие и открытость в случае с Ширшиковой меня раздражали. Он с удовольствием слушал ее глупые разговоры и не выражал ни малейшего неудовольствия по поводу ее надоедливости.
Пешков вообще со всеми держался дружелюбно и приветливо. Я бы не удивилась, если бы узнала, что у него никогда не было врагов. Любые конфликтные ситуации, возникающие между нами, он переводил в шутку, так что почти за полтора месяца общения мы ни разу не ссорились.
Конечно, были моменты, которые меня не устраивали, но я не хотела казаться вздорной и скандальной, поэтому помалкивала. Например, в случае с Яной. У меня так и чесался язык сказать какую-то колкость в ее адрес, но я сдерживалась.
В среду перед конкурсом мне было тяжело сосредоточиться на уроках. Однако по закону подлости учителя дали аж две самостоялки: по алгебре и по химии. Моей стихией были гуманитарные науки и языки, а вот алгебру и химию я не любила.
С трудом дождавшись окончания занятий, я занесла в актовый зал свое платье для выступления и пошла в столовую перекусить. До конкурса оставался еще час, и нужно было запастись энергией.
В столовой было на удивление мало народу. Я купила себе две пиццы и компот. Одну рассчитывала съесть сейчас, а вторую после конкурса. После выступлений во мне всегда просыпалось чувство голода.
Я уселась за первый попавшийся стол и начала есть. Пицца была вкусная, и я уплетала за обе щеки. Когда я ела одна, всегда набивала полный рот, а иногда даже подталкивала еду пальцами, если она не помещалась. Не знаю, почему, но мне так казалось вкуснее.
Мама всегда ругала меня за это, говоря, что я ем, как поросенок, а не как девушка, и со временем я стала контролировать себя на людях. Но сейчас в столовой было всего пару человек, так что вряд ли кто-то обратит внимание на мои манеры.
Неожиданно прямо надо мной раздался низкий хрипловатый голос:
- У тебя размена не будет?
Я подняла глаза. Передо мной стоял тот самый парень, про которого мне говорила Ада. Солист группы "Абракадабра", кажется, Влад. Он протягивал пятисотрублевую купюру и вопросительно смотрел на меня.
Огромное количество пиццы, перемешанное со слюнями во рту не давало мне ни малейшей возможности ответить. Я сделала жест, чтобы он подождал, и стала усиленно пережевывать еду. Ее было так много, что мне с трудом удавалось делать это с закрытым ртом.
Все это время Влад пристально наблюдал за мной, снисходительно улыбаясь уголком губ. Вблизи он оказался еще красивее. Шоколадные глаза под густыми ресницами, смуглая гладкая кожа и небрежно лежащие чуть вьющиеся волосы делали его неотразимым. Наконец, расправившись с пиццей, я сделала глоток и уточнила:
- Разменять надо?
- Да, у буфетчицы нет сдачи, - ответил он.
Я полезла сумку за кошельком. Почему-то под взглядом этого парня я чувствовала себя неуклюжей. Получив размен, Влад поблагодарил меня и, уходя, с улыбкой бросил:
- Классно, когда у девушки здоровый аппетит.
Я покраснела. Хотела объяснить, что вторая пицца на потом, но он уже стоял у прилавка. Буфетчица завернула ему пирожки с собой, и он вышел из столовой.
Когда я вошла в актовый зал, повсюду суетились школьники и раздавались властные команды Светланы Викторовны. Я повесила свое платье на передвижную вешалку вместе с костюмами других участников, приклеила на него лист со своей фамилией, и Алина Юкина укатила вешалку в гримерку.
Неподалеку я заметила Яну Ширшикову. Она неприязненно смотрела на меня, но когда наши взгляды пересеклись, натянуто улыбнулась. Я ответила тем же.
Гостей и судей в актовом зале пока не было, только организаторы и участники. Повсюду ребята репетировали номера и готовились к выступлению. Заняв свободный стул, я достала из сумки косметичку и начала краситься. Для сцены нужен был более броский макияж. Я подвела глаза, обильно нанесла румяна и достала красную помаду для губ.
- Ну что, Саш, готова? - раздался за спиной голос Яны.
- Я всегда готова, - холодно ответила я.
- Да? А я бы на твоем месте волновалась.
В ее голосе я различила новые нотки. Что это? Угроза?
- В смысле? - я повернулась к ней.
- Ну, в смысле, что у тебя же парный танец. Надо не только за себя отвечать, но и за партнера, - беспечно отозвалась она. Незнакомые нотки исчезли.
- Я в партнере уверена как в себе. В танце мы одно целое.
- Здорово ощущать себя одним целым с кем-то. С Димой у вас так же?
Она буравила меня взглядом, в котором читалась зависть.
- Возможно, близко к этому, - спокойно ответила я, выдерживая ее взгляд.
Я соврала. Конечно, мы не были с ним одним целым. Мы встречались-то без году неделю. И вообще не факт, что встречались. Дима никогда не называл меня своей девушкой. Но Яне этого было знать необязательно.
Одарив меня очередной неестественной улыбкой, Ширшикова развернулась и пошла прочь. Я докрасила губы и собралась встречать Мишу. У моего партнера настрой был боевой.
- Ну что, Алферова, решила, куда потратишь свою половину выигрыша? - поинтересовался он.
- На процедуру для волос. А ты?
- А я на Соньку коплю.
- Круто! Много еще копить осталось?
- К концу года, надеюсь, куплю, - Миша подмигнул мне.
Наконец все приготовления к конкурсу завершились, и в актовый зал стали запускать гостей. Наше выступление было десятым в очереди, а значит, в гримерку мы могли пойти только после выступления седьмого номера. Таким образом, на переодевание у нас было не больше пяти-шести минут.
Всего номеров было двадцать два, так что шанс выиграть был вполне реальный. Мы расположились в зале, рядом сидели Ада и Антон, которые активно поддерживали нас с Мишей.
Чуть позже к нам подошел Пешков и, чмокнув меня, пожелал удачи. Мест рядом с нами не было, поэтому он направился в конец зала.
Судьями были назначены директор школы Николай Львович, завуч по воспитательной работе Светлана Викторовна, школьный хореограф Эльвира Анасовна, учитель музыки Сафрон Никитич и какая-то незнакомая женщина из министерства образования.
Сегодня в конкурсе участвовали ребята с девятого по одиннадцатый класс. У младшего и среднего звена он проходил в другие дни отдельно.
Конкурсные номера были разные: кто-то читал стихи, кто-то пел, кто-то показывал сценки. Кирилл Самохин выступил со стенд-ап номером. Хотя до Камеди Клаб ему было далеко, но все равно получилось довольно смешно. Правда, некоторые шутки были на грани приличия, так что я подозревала, что судьи могут снять ему за это баллы.
Ширшикова была шестой. Я с раздражением отметила, что поет она гораздо лучше, чем я ожидала. Ее голос хоть и не был очень сильным, но все же вытягивал ноты. Я обернулась на Пешкова, он с улыбкой смотрел на Яну, покачивая головой в такт ее песне. На душе стало неприятно, однако решительности у меня от этого не убавилось.
Когда наступил наш черед идти в гримерку, мы с Мишей проворно пробрались между рядами и вышли из зала. Сначала я помогла Мише надеть бабочку, а затем принялась одеваться сама. Я аккуратно достала платье из чехла, и оно показалось мне колючим. Давно я не носила одежду с таким количеством страз и пайеток.
Спрятавшись за ширмой, я начала переодеваться и вновь отметила, что платье очень сильно колется. Странно, когда я мерила его в прокате, а потом дома, я ничего такого не заметила. Я попросила Мишу застегнуть мне молнию.
- Слушай, Саш, у тебя вся спина красная, - удивленно сказал он.
- Наверное, от волнения, - пожала плечами я.
Я подошла к двери, ведущей на сцену, и прислушалась. Там ребята из 10В разыгрывали юмористическую сценку. Значит, мы с Мишей следующие.
Внезапно я ощутила ужасный дискомфорт во всем теле. Платье не просто кололось, оно резало мне кожу. Я подошла к зеркалу и отогнула ворот, кожа под ним действительно была очень красная и вдобавок ко всему страшно чесалась. Я не понимала, в чем дело. Раньше у меня никогда не было аллергических реакций на одежду. Что же это такое?
За дверью послышались аплодисменты. Я поправила платье, решив, что выдержу каких-то три минуты, а потом быстро сниму его.
Мы с Мишей приготовились. По задумке сначала выходил Миша, танцевал короткое соло, а потом к нему присоединялась я.
Заиграла музыка, и Миша сделала шаг на сцену. Танцевал он безупречно, даже лучше, чем на репетициях. Это я отметила бессознательно, потому что мое сознание было поглощено ужасным зудом по всему телу.
Когда настал мой черед появиться на сцене, я старалась двигаться грациозно и уверенно, но у меня это едва получалось. Зуд стал сопровождаться резью и сделался совсем невыносимым. Каждое движение давалось с трудом и причиняло боль. Все мои силы уходили на поддержание улыбки на лице, но мне казалось, что она выходит какой-то вымученной.
Я заметила, что прикосновения ко мне доставляют Мише дискомфорт. Он, как и я, чувствовал, что с этим чертовым платьем что-то не то. Мы уже исполнили две трети танца, когда меня пронзило острое ощущение, будто тысячи острых ножей впиваются мне в кожу.
Следующим элементом в танце была поддержка. Я разбежалась и подпрыгнула, так чтобы Миша подхватил меня. Когда его руки обхватили меня за талию, я застонала и дернулась. Миша не смог удержать меня, и мы вдвоем нелепо повалились на пол.
В другой ситуации после падения, я бы сделала невозмутимое лицо и продолжила номер, но сейчас на это не было сил. Я посмотрела на Мишу. По моему взгляду он все понял. Поднялся на ноги и протянул мне руку. Ухватившись за нее, я с трудом поднялась и поковыляла обратно за кулисы.
Оказавшись в гримерке, я истошно завопила:
- Сними его с меня! Сними!
Миша подскочил ко мне, пытаясь расстегнуть чертово платье. Я заметила, что обе его ладони красные и в мелких царапинах. Миша все возился с молнией, а мне уже казалось, что я начинаю задыхаться.
Внезапно в гримерку влетели Ада с Антоном. Лица у обоих были озабоченные.
- Помогите! - крикнула я, по щекам текли слезы.
Не сказав ни слова, Антон подошел ко мне, и они вместе с Мишей разорвали платье со спины. Я быстро скинула его с себя, оказавшись в одном нижнем белье.
При взгляде на меня Ада с ужасом приложила ладонь ко рту. Я подошла к зеркалу, и то, что я увидела, не на шутку меня напугало. Все тело было красное, воспаленное, в мелких порезах, из которых подтекала кровь. Когда я сняла платье, стало легче, но кожа по-прежнему зудела.
- Что это за хрень? - заорал Миша, с отвращением разглядывая лежащий на полу наряд.
Ребята, находящиеся в гримерке и готовящиеся к своим выступлениям, с ужасом и непониманием переводили взгляд с меня на мое злосчастное одеяние и обратно. Антон нагнулся над платьем и пару секунд всматривался в него.
- Стекловата, - вынес он свой вердикт.
- Что? Какая еще стекловата? - не поняла я.
- Приглядись сама.
Я нагнулась и увидела, что все платье покрыто мелкими стеклянными иголками. Они-то и резали мою кожу.
- Сильно зудит? - обеспокоенно поинтересовался Антон.
- Очень, - призналась я.
- Самое главное - не чешись. Тебе срочно надо в душ, смыть эту дрянь. А ты, Миш, иди мой руки, только не три, сначала смой все стекло под струей, а потом уже мылом.
Ада вызвала такси, накрыла меня какой-то простыней и вывела из школы. Помыв руки, Антон присоединился к нам.
Оказавшись дома, я залезла под холодный душ, друзья ждали меня в комнате. Следуя инструкциям Антона, я сначала смыла с тела осколки, потом обсохла. Потом проделала то же самое. В третий раз я уже мылась с мылом и мочалкой. Затем я позвала Аду, и она помогла мне намазаться кремом. После проделанных процедур боль существенно уменьшилась, однако тело по-прежнему чесалось.
Накинув халат, я вошла в комнату и присела на кровать рядом с Антоном.
- Лучше? - поинтересовался он.
- Да. Спасибо. Откуда ты все знаешь про стекловату? - поинтересовалась я.
- Мы когда дачу строили, использовали ее в качестве утеплителя, - пояснил он. - Я тогда мелкий был, все хотел рабочим помочь, быть полезным. Ну и начал эту стекловату хватать голыми руками, потом, сама понимаешь, жуткий зуд был. На всю жизнь запомнил.
- У меня только один вопрос, - подала голос Ада. - Что делала стекловата на Сашином платье, да еще и в таком количестве?
- Кто-то сделал это намеренно, чтобы навредить Саше. Других вариантов быть не может, - ответил Антон.
В комнате повисло молчание.
- Это Ширшикова, - тихо сказала я.
- Но зачем ей это нужно? Из-за Пешкова? - Ада расхаживала по комнате из стороны в сторону.
- Скорее всего. Она сегодня ко мне подошла и как-то странно сказала: "На твоем месте я бы волновалась", потом, конечно, добавила, мол, это потому, что с партнером выступать тяжелее и все такое, но теперь я понимаю, о чем она говорила.
- Вот сучка! - гневно воскликнула Ада. - Теперь ты просто обязана выйти за Пешкова замуж, чтобы эта стерва выкусила!
- Саш, неужели ты думаешь, что она способна на такую подлость из-за парня? - Антон не верил своим ушам.
- А почему нет? - ответила за меня Ада. - Ширшикова - та еще лицемерная дрянь. Помните, как она про Макарову гадости рассказывала? Та потом рыдала в туалете, когда все узнала. А ведь они подругами были. Ширшикова из категории людей, которые улыбаются тебе в лицо, но стоит повернуться к ним спиной, и ты рискуешь получить нож между лопаток.
- Вот я свой нож и получила, - невесело усмехнулась я.
Теперь я понимала, что недооценивала Яну и ее хищную натуру. Она не просто пыталась отбить у меня Пешкова, она устроила настоящую физическую расправу, правда, по-прежнему придерживаясь своего стиля делать гадости за спиной.
Она оказалась вовсе не такой глупой, какой виделась мне вначале. Яна знала, что доказать ее причастность к произошедшему невозможно, но все же намекнула мне, что стоит волноваться. Таким образом, о ее низком поступке знала я, но не знали остальные, а доказать ее вину я не могла.
- Что будем делать? - спросила Ада.
- Может, сказать ей прямо, что ты знаешь о ее проделках? - предложил Антон.
- А толку? Лицом к лицу она все будет отрицать, - заявила Ада.
Я была согласна с подругой. Я могла бы пойти с ней в открытую конфронтацию, рассказать Пешкову о ее поступке. Но чего бы я этим добилась? Пешков, скорее всего, мне не поверит, ведь он даже не догадывается, как мы друг к другу относимся.
Единственное, что мне оставалось, это влюбить в себя Пешкова так, чтобы Ширшикова поняла, что проиграла. Однако и это представлялось мне не такой уж простой задачей.
Мы с друзьями поразмышляли на эту тему еще минут сорок, а потом они пошли по домам. Окончательно зуд прошел только через несколько дней, ранки заживали и того медленнее.
Конечно, конкурс талантов мы не выиграли. К счастью, Ширшикова победителем тоже не стала. Первое место заняли ребята из девятого класса с небольшой театральной постановкой.
Я извинилась перед Мишей. Он был не в обиде и предложил выступить с этим номером на его школьном конкурсе талантов весной. Я согласилась.
Родителям я ничего рассказывать не стала. Мама пришла бы в ужас и побежала в школу жаловаться. Лишние нервы и зря потраченное время. Когда она спросила о конкурсе, я сказала, что мы с Мишей завалили поддержку, и из-за этого проиграли. Мама как всегда стала успокаивать и поддерживать меня, обещая, что в следующий раз я обязательно стану победителем. Папа о конкурсе, наверное, даже не знал. Так что рассказывать о результатах я не стала.
На следующий день в школе все спрашивали о моем самочувствии. Светлана Викторовна, узнав, что произошло, рвала и метала, но, как найти виновного, не знала. После школы Пешков вызвался проводить меня до дома.
- Что вчера произошло? Мне показалось, что тебе было плохо, - с беспокойством заявил он.
Я прямо рассказала ему про стекловату и про мучения, которые испытала. Дима был в шоке. Долго жалел меня, а потом спросил:
- Но кто это мог сделать?
- Тот, кто меня ненавидит.
- У тебя есть предположения?
- Да.
- И кто? - глаза Димы выражали любопытство.
- Если скажу, ты не поверишь.
- Да брось, с чего мне тебе не верить?
- Потому что ты знаешь этого человека и общаешься с ним.
Дима выглядел растерянным.
- Я не понимаю, - озадаченно произнес он. - Кто это может быть?
Я испытующе смотрела на Пешкова, не зная, стоит ли говорить ему правду.
- Саш, ты можешь мне довериться. Честно.
- Это Яна, - я не могла устоять перед взглядом его чарующих голубых глаз.
- Яна? Ширшикова? - он не поверил ушам.
Я кивнула.
- Но с чего ты это взяла? Почему решила, что это она?
- У нас с ней давно взаимная неприязнь, - коротко пояснила я.
Пешков все не унимался. Он допытывался у меня, зачем Яне это делать, и отказывался верить в ее виновность.
- Потому что ты ей нравишься! Может, она даже влюблена в тебя! - наконец не выдержала я. - Она ревнует тебя ко мне, поэтому и подложила свинью!
- Мы с Яной давнишние друзья! Она не влюблена в меня! Это абсурд!
Видя его реакцию, я пожалела, что рассказала правду. Он явно не был к ней готов. Он мне не верил.
- Ладно. Ты спросил, я ответила, - вздохнула я. - Верить или нет - твое дело.
Мы попытались сменить тему, но разговор не клеился. Дойдя до моего подъезда, Пешков чмокнул меня в губы и попрощался.