Не играй со мной

Последнее время несчастья сыплются на меня одно за другим. Сначала судьба меня испытала смертью Кевина. Сейчас же я потеряла свою дорогую и любимую мамочку. Она и Райли были моей семьёй, а теперь мы остались вдвоём с моей малышкой.

Мне так горестно, что она не успела узнать свою бабушку. Она только начала называть её «ба», мама безумно смеялась каждый раз, когда она своим тоненьким голоском произносила это словечко, обращаясь к ней.

Поздно вечером, после прощальной церемонии, мы с Райли подъезжаем на такси к дому. Она уснула у меня на руках, хотя дорога до дома заняла всего-то десять минут. Она устала за этот тяжёлый день, к тому же во время её обычного сон-часа мы были на прощальной церемонии, и Райли не удалось поспать.

Это был эмоционально истощающий день. Чувство, что из меня выжали все соки и вынули душу. Как мы теперь будем справляться без неё? Я даже не могу себе этого представить. Это настоящий удар для всех нас, но я не вправе раскисать. У меня ребёнок на руках.

Расплатившись с водителем такси, прижимаю спящую Райли к себе и иду по подъездной дорожке к дому.

Издалека краем глаза замечаю тень вдалеке, но ничего не могу разглядеть, на улице уже совсем стемнело. Приблизившись к крыльцу, замираю на месте от испуга, когда натыкаюсь на двух здоровенных амбалов.

- Явилась – не запылилась, - тихо приговаривает один из них.

- Маркус, прекрати пугать девчонку, - тыкает второй бородача локтем в бок.

- Кто вы? – говорю негромко, чтобы не разбудить ребенка. К тому же, меня сковывает страх незнания того, что им нужно от меня. Мало ли, что они могут сделать мне или моему ребёнку. Хотя, пожалуй, на данном этапе жизни меня тяжело чем-то испугать.

- Поговорить о том, о сём, - скалится здоровяк с длинной бородой.

- Мы с вами не знакомы, - сильнее прижимаю к себе дочь, желая защитить нас обоих. – Поэтому вряд ли у нас есть общие темы для разговора. Разрешите пройти? – замолкаю и жду, когда эти двое расступятся.

- Поверь мне, милашка, нам есть что обсудить, - сложив руки на груди, важно говорит он.

Что мне с ними обсуждать? Я их вижу впервые, и вряд ли у нас есть что-то общее.

Неожиданно они расступаются, давая мне пройти. Я сначала медлю, но когда я открываю дверь ключом и распахиваю её, чтобы войти, то слышу чье-то дыхание за спиной. Поворачиваюсь и вижу громилу с бородой.

- Я, пожалуй, пройду с тобой,- говорит он. – Жди здесь, - бросает он второму.

Я отворачиваюсь и нервно сглатываю, не решаясь войти домой. Я не хочу, чтобы этот неизвестный мне человек заходит в мой дом, потому что не знаю чего ожидать. Мне страшно до смерти, но я понимаю, что он здесь не просто так, и вряд ли я могу с ним справиться, поэтому даже не пытаюсь возразить или сопротивляться.

Захожу в дом, включаю свет в гостиной и иду в комнату Райли, чтобы уложить ее в кровать. Я не говорю ни слова громиле, надеясь, что и так все понятно. Надеюсь, он отдает себе отчет, что мы не можем говорить в присутствии спящего ребенка. Она - целый мир для меня, и я не хочу, чтобы она была вмешана в этот пока еще неясный для меня разговор. Я не дам ему обидеть или навредить моему ребенку.

- Итак, - встаю в оборонительную позу, сложив руки на груди, вторя ему. – Что вам нужно?

- С виду ты просто ангелочек, но язык у тебя, похоже, острый, - скалится он.

- Вы пришли обсудить меня или за чем-то другим? – его оскал исчезает, и он принимает грозный вид. Я хочу быстрее расквитаться с ним, поэтому просто не хочу слышать то, что он думает обо мне. Я так устала, что с ног валюсь. Я не готова говорить непонятно о чём, непонятно с кем.

- Твой муженёк, - делает он паузу, а у меня всё снова обрывается внутри. - Этот сукин сын мне немало задолжал, - шипит он, обнажая свои прокуренные жёлтые зубы.

Почему Кевин после себя оставил только череду бед и разочарований для меня? Какого чёрта я до сих пор должна разгребать всё то дерьмо, которое он любезно подкинул нам, решив свести счёты с жизнью? Боже, ну какой нормальный мужчина так поступит, обрекая свою жену и ребенка на страдания?

- Я не в курсе его долгов, - заставляю себя сказать, желая, чтобы он убрался отсюда как можно быстрее. Я пытаюсь казаться смелой, хотя, что скрывать, внутренне я просто умираю от страха перед этим здоровяком. Он настолько огромен, что, кажется, при желании может одним пальцем меня пришибить.

- Это твой мужёнек, значит, тебе и платить по счетам, - мерзко ржёт ублюдок.

- Кевин нам ничего не оставил, - чувствую, как ком размером с гигантский шар застревает в моём горле, и я не могу с ним справиться. Я вот-вот разрыдаюсь, но должна держаться. Ради Райли, хотя бы ради неё.

- Неужели? Хочешь сказать, что он вам ничего не оставил? – кажется, он не верит моим словам. - Не лги мне, цыпочка. Я всё равно докопаюсь до правды.

- У нас нет ни гроша, мы практически банкроты..., - мой голос предательски дрожит, как бы я не старалась скрыть свой страх.

- Что ж, - озирается он по сторонам. - Вы и правда небогато живете, - говорит, осмотрев скромное убранство нашего небольшого дома, куда мы с дочерью и мамой переехали после смерти Кевина. Теперь даже обычное, ничем не примечательное жилье, нам не по карману. Мы на самом дне этой жизни. Я себя чувствую такой ничтожной и маленькой в данную секунду.

Ублюдок подходит ко мне ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Я вся сжимаюсь и замираю, пульс барабанит, раздаваясь слишком громким стуком в моих ушах. От этого амбала, возвышающегося надо мной, пахнет табаком и алкоголем.

- Ты настоящая красотка, - берет он рукой прядь моих волос. Я вздрагиваю, боясь посмотреть на него.

- Раз ты не можешь заплатить, может тогда..., - замолкает он на секунду, - мы немного развлечемся? - говорит, как вероятно ему кажется, игривым голосом. Но его слова слишком убийственны для меня, а голос мерзкий и хриплый, у меня мурашки по коже от этих металлически – хриплых звуков.

Я его боюсь, просто безумной боюсь того, что он может со мной сделать. Слёзы катятся по моим щекам от осознания того, что может случиться. Спасибо тебе, Кевин, еще раз за то, что мне приходится пережить. Ты просто козёл!

Он касается моей шеи, обхватывая ее своими шершавыми руками, слёзы ещё сильнее льются из моих глаз, а ком в горле становится огромным снежным шаром, который нарастает и становится уже необъятных размеров.

Он водит своими шершавыми пальцами по моей шее. Меня, кажется, сейчас просто-напросто стошнит от этих отвратительных «ласк».

Слёзы бегут по моим щекам, капая на одежду с подбородка.

- Пожалуйста.... не надо, - всхлипываю, надеясь на его благоразумие и на чуточку везения. Я смотрю на него, но он уже пялится на мою грудь, облизываясь словно кот. Он просто мерзок, и его физиономия вызывает только отвращение.

«Боже, пусть он уйдёт!», - молю я Всевышнего, зная, что возненавижу эту жизнь, если вдруг он приведет свои слова в действия. Это просто немыслимо. Что я такого в жизни сделала, что вынуждена пережить все это?

- Пожалуйста, уходите! – молю я его, ещё сильнее всхлипывая, почти задыхаясь от слёз. Громила ничего не отвечает, обходит меня и замирает у меня за спиной. Я обнимаю себя руками, инстинктивно желая защититься, но вряд ли это поможет. Хотя в сию секунду я готова поверить во что угодно, даже в то, что Земля плоская, лишь бы это помогло. Лишь бы это спасло меня от неизбежного.

Я чувствую, как амбал берет мои волосы, спадающие по спине, и отодвигает их в сторону. Он наклоняется, и я ощущаю его отвратительное дыхание у своего уха.

- Тебе повезло, - хрипит он. – Я сегодня добрый.

Я закрываю глаза от облегчения, что Господь услышал мои молитвы.

- Но запомни, милашка, рано или поздно всем приходится платить по счетам, - пауза. – И ты, - делает он акцент, - не исключение. Запомнила?- рявкает он.

Это были последние слова, которые он мне сказал, после чего резкими шагами направился к двери и вышел из моего дома. Я ошеломленная и напуганная стояла, приросшая ногами к полу, и не могла пошевелиться. От безысходности я разрыдалась ещё сильнее, закрыв лицо руками. Мне безумно горько и противно от того, что моя жизнь почти полностью пошла под откос.

Столько проблем навалилось на меня, и я честно не знаю, как со всем этим справляться.

Это какая-то злая шутка судьбы, будто меня проверяют, сколько ещё трудностей я смогу вынести, прежде чем стану жить нормально или вовсе перестану дышать.

Осознав, что они могут вернуться, утерев слёзы, я подбегаю к двери и запираю её на все замки. Я прижимаюсь спиной к двери и облегчённо вздыхаю, понимая, что возможно все мои трудности только впереди.

Должна ли я сдаться или должна продолжить бороться?

Должна ли я после всего случившегося опустить руки или всё же идти с поднятой головой вперед?

Миллион вопросов терзает меня в данный момент, и ничто не помогает мне найти нужный ответ, который, казалось, лежит на поверхности.

Правда ведь всегда более очевидна и ближе к нам, чем может показаться. Только моя правда, моя истина не хотела показывать глаз, мучая меня изо дня в день, давая тем самым понять, что я настолько сильная, насколько сама позволю себе таковой быть.