* * *
- Эйтан, я...
Ком, который встал в горле, мешал мне говорить. И нормально дышать. Мысли снова путались, перед глазами все стало плыть.
Друг осторожно подсаживается ближе ко мне и притягивает в объятья, успокаивающе поглаживая по спине.
Как же я... я не могу. У меня не получается справиться со всем тем, что со мной происходит.
Очередной громкий всхлип режет тишину. Эйтан говорит:
- Тише, дорогая... Тише, я здесь. Все хорошо.
Но все плохо. Все ужасно. В том числе и я сама.
Мне говорили, что ключ от всего в моих воспоминаниях, но в воспоминании мне было сказано, что он внутри меня. Чертов абсурд. Вся моя жизнь - это один сплошной абсурд! Я устала разгадывать эти ребусы, из которых состоит моя чертова жизнь.
Я задыхаюсь и ничего не могу с этим поделать. Это сильнее меня.
А друг не опускает меня, а я не могу заставить себя отпрянуть от него:
- Эйтан.
Парень немного отстраняется и с волнением спрашивает:
- Ох, Ника, что с тобой? Что-то произошло?
Из меня так и хотелось вырваться пропитанное ядом "случилась я и моя жизнь". Но... даже на это уже не было сил.
Смотрю на Эйтана, который внимательно осматривает меня, пытаясь понять меня. Нет, это невозможно. Я сама себя не понимаю. И не знаю. И данный факт так злит, что я готова изнутри разорвать себя на мелкие части. Во мне борются столько разных "я", но нет одного, того самого. Истинного.
Бормочу:
- Я... устала. Устала бороться.
И это так. Я все это время боролась сама с собой, тем самым уничтожая себя, пытаясь хоть что-то понять. Что же, кое-что поняла. И это ужасно.
Эйтан осторожно сжимает мою ладонь в своей:
- Ника,..
Почему?! Почему он все еще здесь и не бежит от меня куда подальше?! Я опасна, а он тут сидит и смиренно чего-то ждет.
Я вырываю свою руку из его и взрываюсь:
- Я не могу! Это... часть меня! Я пыталась отрицать все, но... это правда.
Надолго моего запала не хватило. Мне противно от самой себя. Закрываю лицо руками.
Через пару мгновений чувствую теплое прикосновение на своем плече:
- Боже, о чем ты?
Но я говорила словно сама с собой:
- Сначала сон, потом иллюзия. Я часть их грязных дел. Я такая же!
И чем чаще я повторяла это, тем больше верила.
Друг теперь уже обе руки положил на мои плечи:
- Ника.
Шепотом произношу:
- Я такая же.
Слышу уже более настойчивое:
- Ника, посмотри на меня.
Качаю головой из стороны в сторону:
- Нет. Нет. Нет.
Но парень не отступает:
- Просто посмотри на меня, Ника.
Молю:
- Прошу, не надо. Я опасна... Я...
Слезы все еще текут, но я боюсь убрать руки от лица. Просто не могу.
- Ника... просто посмотри на меня.
Он сказал это так осторожно и тихо, что я повелась на это, убираю руки от лица.
Эйтан спокойно спросил:
- С чего ты взяла, что опасна?
Пытаюсь сделать нормальный вдох:
- Я... одна из них. Одна из Храбрых. Пойми, я ужасна.
Собеседник твердо говорит:
- Ты не одна из них. И ты не ужасна
Произношу:
- Слишком. Я слишком многое увидела. Я умею только разрушать все. Только губить жизни других людей.
Эйтан пытался меня переубедить:
- Нет, это не так.
Но я уже столько всего видела и знала:
- Это так. Храбрые сердца здесь не лгали. Даже мое собственное сознание показывает мне это.
На лице молодого человека отразилось еще более сильное волнение:
- Что твое сознание тебе показывает, Ника?
Смотрю в сторону:
- Смерть. Вашу смерть. От моих рук. Я - убийца.
Это... черт, а это было так просто признать. Я просто взяла и сказала. Но почему так сложно поднять глаза на друга. Я боюсь. Все еще боюсь.
- Ника.
Нет. Я не могу посмотреть на него. Это выше моих сил.
И снова эти чертовы ужасные картинки пролетают перед моими глазами. Этому просто уже невозможно сопротивляться.
- Это... как-то связано с тем твоим кошмаром?
Удивленно поднимаю глаза на друга:
- Как... ты это понял?
Эйтан берет обе мои руки в свои и начинает говорить:
- Сейчас в моей голове кое-что сложилось. Это был кошмар, Ника. Ты только что сама это подтвердила. Это всего лишь игры твоего сознания, которое решило выдать твои страхи. Но это не означает, что ты убийца. Ты не такая.
Он так уверен в этом, но я - нет:
- Эйтан, слишком многое сходится. Слишком...
Но друг так не считал:
- Ничего не сходится, дорогая моя подруга. Никс... ничего не сходится. Ты не такая.
Я слишком много в последнее время плачу. Все давно уже пересекло черту.
Вздыхаю:
- А какая я? Повсюду одни секреты и тайны. И я одна.
Я заметила, что и у друга глаза были уже на мокром месте:
- Мы все рядом. Ты не одна.
Да, но одиночество уже проникло в каждую мою клетку. Его оттуда не выведешь. Это ловушка. Я сама заперта внутри себя же.
Вздыхаю:
- Ох, Эйтан...
Не я одна такая вся бедная и несчастная. У ребят тоже есть свои проблемы. Эйтан... ему тоже было нелегко. А тут я со своей истерикой.
Осторожно высвобождаю руки и обнимаю друга.
Произношу:
- Прости... я.
Тот отстраняется и говорит:
- Ты должна была сказать хоть кому-то об этом раньше.
Хлюпую носом:
- Я пыталась, но потеряла последнюю надежду. Все навалилось с такой силой, что я просто не могу контролировать себя. Прости.
Парень говорит:
- Тут не за что извиняться, Никс. Пойми это уже. Дорогая моя, просто... выскажись мне.
Это...это страшно. Я боюсь, что меня могут не понять. Но Эйтан не из таких, мы понимаем друг друга слишком хорошо.
И я пересказываю ту часть сна, где вижу смерть своих друзей. Язык заплетался и не желал помогать мне в рассказе.
Но все же я сделала это.
Произношу в конце:
- Я виновата во многом.
Я слишком многих заставила рисковать из-за себя. Вспомните только Николая. Я приношу страдания и боль. Окружающим и себе. И как не пыталась, не могла убежать от своей чертовой сущности.
Эйтан сказал на это:
- Во всем этом нет твоей вины.
Если он так считает, то... кто на самом деле тогда виноват? Все дороги ведут в мою сторону.
Вздыхаю:
- Я уже ничего не знаю, Эйтан.
В этой жизни не бывает все просто, к нашему сожалению. И иллюзия не просто так мне показала именно те ужасы. Все не просто так.
Друг немного о чем-то думает, а потом произносит:
- Твоя иллюзия? Она...
Он догадался, все уже стало слишком понятно. Киваю в ответ с видом знатока:
- Черная дорога, худшая иллюзия.
И эти слова так легко срываются с моих губ, хотя за них стоит столько всего.
Парень с ужасом произносит:
- Ника, боже мой!
Качаю головой:
- Не стоит уже беспокоиться об этом, Эйтан.
Тот отвечает:
- Но я беспокоюсь о тебе, дорогая. Ты мой друг.
Горько усмехаюсь, а парень продолжает:
- Что... ты тогда увидела?
Говорю:
- Кучу смертей. Снова по моей вине.
И эти картинки слишком врезались в память. Их оттуда теперь не изъять.
Друг спрашивает:
- Но почему ты не рассказала об этом у Авельтона?
Здесь все должно быть более, чем понятно:
- Не хотела. Я не хотела вас этим напрягать.
Эйтан качает головой и снова обнимает меня:
- О, Ника.
И вдруг я произношу одну вещь:
- Я слишком поздно поняла, что это была иллюзия.
Парень говорит:
- Все хорошо, все закончилось.
С трудом уже верю в это.
Это никогда не закончится. Такова горькая правда.
Мы посидели немного в тишине с молодым человеком, а потом я спросила:
- Как ты понял, что это иллюзия?
Ведь это именно Эйтан спас остальных. Н как? Как он распознал иллюзию?
Друг сделал глубокий вдох и начпл свою историю:
- Все было хорошо, сначала даже слишком. Этот мир был моей давней мечтой, где вся моя семья была жива. Но... в ней не было никого из вас. Это меня насторожило. Вы так стали мне близки, что я сам не могу представить свою жизнь теперь без вас. Вы мои друзья. А там... вы словно и не существовали. Мне такая реальность была не нужна. Без вас - это уже не она. И дальше я стал раскручивать эту мысль и обнаружил многие различия между правдой и этой картинкой... В итоге я понял, что это все хорошо созданная иллюзия. И чем больше я переставал в нее верить, тем быстрее она начала исчезать. А потом мне пришлось вытаскивать остальных из своих иллюзий.
Это... это было так невероятно. Его слова меня растрогали:
- Эйтан, ты совершил нечто невероятное. Наш дорогой и храбрый друг.
Парень улыбнулся мне и я тоже улыбнулась. Улыбка сквозь слезы и боль.
К слову о боли: плечо снова стало тянуть сильнее.
Эйтан заметил,что я немного скривилась, и спросил:
- Что случилось?
Вздыхаю:
- Это чертово плечо все еще иногда напоминает о себе.
Друг качает головой:
- Тебе стоило по этому поводу обратиться к Эмме.
То, что со мной происходит, - это не так страшно, чтобы напрягать других:
- Я не хочу этим никого тревожить.
Молодец человек произносит:
- А вдруг это что-то серьезное и тебя нужен сейчас отдых и покой.
Нет, только не это:
- Нет! Я не хочу больше быть такой бесполезной, как тогда! Это... ужасно. Я ненавижу саму себя.
Мои последние слова - это та самая правда. Я ненавидела себя. Ненавидела. И на это были вполне объективные причины.
Эйтан вдруг тихо произнес:
- Я тебя понимаю.
И в этот момент меня словно окатили холодной водой. Этого я и боялась:
- Эйтан?
Но друг молчал. Я и ранее видела, что с ним что-то пооисходит, но надеялась, что до подобного не дойдет. Худшее из худшего сбывается.
Зову его еще раз:
- Эйтан?
Он поднимает на меня свои печатные глаза, и вся моя боль и душераздирающие проблемы отходят на задний план:
- Да?
Спрашиваю обеспокоенно теперь уже я:
- Что с тобой?
Теперь отмахивается от своих проблем уже он:
- Все нормально.
Дорогой, мы всем это уже проходили:
- Нет, друг мой, нет. Я вижу...
Я не только вижу это, но и чувствую. Мы с Эйтаном в некоторых вещах действительно сильно похожи.
Друг отвечает:
- Я... тоже запутался. В себе. Глобально.
К сожалению, это случилось. Его ситуация непроста, поэтому запутаться... процент был велик.
Внимательно смотрю на парня, который продолжает:
- Я запутался во всем. В своем предназначении, чувствах, некоторых личных направлениях.
Я так сильно его понимаю. Но есть что уточнить:
- Личных направлениях?
Мне не совсем была ясна эта формулировка, но некоторые предположения у меня имелись. Но хотелось бы услышать именно Эйтана.
Молодой человек кивает сам своим мяслям:
- Я... не знаю. Мне кажется, что со мной что-то не так.
И он замолкает. Но теперь я вообще перестала все понимать:
- Эйтан.
Друг словно боролся внутри себя с чем-то:
- Эти чувства. Что-то неправильное.
Произношу:
- Я не совсем понимаю тебя сейчас.
Парень выпалил:
- Мне кажется, что мне нравятся парни.
Немного шокированная таким неожиданный заявлением, спрашиваю:
- Что?
Друг меняется в лице:
- Так и знал... Осуждать будете?
Удивляюсь и спешу объяснить:
- Нет, я не осуждаю! Даже не смей так думать! Я всегда на твоей стороне. Но... почему... Когда ты стал об этом думать?
Это явно не были пустые слова, Эйтан всегда обо всем думает. И не один раз. Так с чего же он взял подобное?
Я ни за что бы не стала его осуждать! Я просто... хочу разобраться во всем и помочь ему. Он мой друг. Друзей в сложных ситуациях не бросают.
Парень погрузился в свои воспоминания:
- На вечере в Республике я познакомился кое с кем. Нам было интересно общаться. Это было невероятно. Мы могли бы говорить вечность. С ним было так легко.
Дальше он углубился в свои воспоминания, рассказывая все, а я пыталась все уловить и зафиксировать в своей голове. Я разыгрывала такую драму со своими проблемами, а тут еще более сложная ситуация у человека.
После этого рассказа есть хоть какая-то ясность, но, если честно, из этого я не могу сделать такие же выводы, как и он:
- Ты нашел человека со схожими инересами, с которым легко говорит. Близкого по душе. Я все правильно понимаю?
А я была уверена, что понимала все именно так. И даже мои собственные переживаеия и боль не могли перекрыть остатки моего благоразумия.
Жизнь научила меня быть внимательной к деталям.
Друг кивнул:
- Да.
Продолжаю:
- Но это не значит, что ты испытываешь к нему именно такого рода чувства. Это симпатия. Но не факт, что влечение.
Вот в чем вся суть. Эйтан мог просто не так трактовать свои внутренние ощущения. Хотя... тут надо копать глубже.
Молодой человек говорит:
- Но мне было с ним так легко... А потом ко мне вчера пристал парень. Я стоял и не трогал его, а он. Так не должно быть.
Теперь я поняла ход его мыслей, но все равно такие выводы слишком поспешны. Нельзя так быстро понять такого рода чувства. Нельзя настолько быстро распознать любовь.
Спрашиваю, чтобы подтвердить свою гипотезу:
- И из этого всего ты пришел к такому заключению?
Парень отвечает просто:
- Да.
Ему тяжело. Его жизнь никогда не была простой, но он старался и верил в лучшее. Но столько на его плечи навалилось. Он хочет знать правду о своем происхождении. Хочет понять кто он.
Говорю, пытаясь сама по ходу дела разобраться с этой болью молодого человека:
- Сложно делать какие-то выводы, исходя из одной встречи. Но... я не спец в отношениях. Не вешай на себя какие-то ярлыки и не мучайся. Это будет сложно, но ты должен разобраться в этом. В себе. С таким же успехом ты мог спутать чувства.
Эйтан задумался:
- Мог, вполне мог. В моей голове спуталось все. Я... не знаю как теперь быть.
Чертовски знакомое чувство. И оно очень липкое и неприятное. Оно сжигает тебя изнутри. Я знаю его. И не хочу, чтобы Эйтан страдал от этого же:
- Я с тобой. Я помогу тебе в этом. То что ты чувствуешь - это нормально.
Друг вздыхает:
- Нормально?
Это было именно нормально. Сложно существовать в столь непростых условиях и никак не зависеть от них. Все связано между собой. Человек, даже если он не хочет этого признавать, ограничен в некоторых моментах.
Потираю больное плечо:
- Эйтан, никто не говорил что будет просто... Тем более в таких вопросах. Иногда понять себя становится намного сложнее, чем понять другого человека.
Молодой человек невесело хмыкнул:
- Это точно.
Но мы открылись друг другу тогда, когда это оказалось крайне необходимо. И это важно. Этот разговор важен. Мы все важны. Как и наши чувства, эмоции, мысли и переживания.
Другого человека понять бывает тоже не просто, взять к примеру Макса. Я... не знаю, что за иллюзию видел он, но она что-то в нем изменила. Все сложно - это довольно избитая нами, но до сих пор вполне актуальная фраза.
Тяжело вздыхаю и морщусь от боли в плече. Снова. Все снова повторяется.
- Ника, произошло что-то еще?
Смотрю на друга с удивлением. Он что, мысли читает? Просто... видимо у меня все написано на лице. Эмоции сдерживать уже не получается.
Парень добавляет:
- Тебя что-то же еще мучает.
Он был чертовски прав:
- Там, на болоте, кое-что произошло, Эйтан. У Макса была травма руки, а я... я смогла ее вылечить.
Мне нужно. Мне было просто необходимо поделиться этим с кем-то. Мои странные возможности меня пугали. И пугают.
Эйтан был удивлен:
- Стоп, как ты это сделала? Там же не работали заклинания. Или работали?
Тут и начинается все самое интересное:
- Не работали. Но я нашла то, откуда смогла черпать энергию. Мой новый кулон... Мы с Максом приобрели его на этом рынке. И он оказался... весьма необычным.
Показываю на солнце и грустно улыбаюсь. Все чертовски сложно.
Парень осторожно протягивает руку к кулону и рассматривает его:
- Это золото?
Отвечаю:
- Да.
Молодой человек кивает каким-то своим мыслям и произносит:
- Золото у пикси не совсем обычное, как и хрустать. Об этом я узнал у одного торговца вчера на рынке. Как он объяснил, золото добывается где-то в Золотых горах, которые находятся за тем лесом, в котором мы были. Золото пикси - это очень редкий и сложный в плане добычи драгоценный метал. Также мне рассказали, что это золото обладает магическими свойствами. Об этом говорят и легенды этих мест.
Эйтан просто невероятен! Он столько всего знает, что я удивляюсь тому, как у него получается все это запоминать.
А пикси мастера делать что-то необычное:
- Да уж... здесь все обычные вещи какие-то необычные.
Друг кивает в ответ. Нам стало на самом деле легче. Но... я не могу рассказать ему все. Для него это будет уже слишком. Как и для меня. Мой внутренний страх немного утих, но н куда не делся.
Перевожу взгляд на пакет, который принес парень:
- А что за пакет ты принес?
Тут он вспоминает:
- Точно, я же уже совсем забыл! Я принес тебе кое-что для перекуса.
Ого, я обожаю его еще больше:
- Спасибо огромное, Эйтан!
Он позаботился обо мне. Это чертовски приятно. Я хотела есть, но просто не смогла пойти со всеми в ресторан, боясь именно там сорваться.
Дальше было легче. Я ела, а друг мне рассказывал некоторые свои наблюдения, связанные с этим измерениям. К нашим больным темам мы решили пока не возвращаться. Нам нужно было морально передохнуть. Душа ныла, но уже не так сильно.
Но, как известно, после затишья всегда начинается буря.
Все было нормально, пока я не почувствовала тупую боль в районе живота. Меня скрутило пополам.
Эйтан сразу запаниковал:
- Ника, что случилось?!
Но эта боль... она была не моя. Тогда чья? И до меня доходит:
- Макс!