* * *
Смотреть в потолок - это не такое уж и скучное занятие. Или я просто к этому уже привыкла? Не хочу даже думать об этом. А о чем тогда хочу?
Ох, черт! Разучиться бы думать хотя бы на время! Только это невозможно. Так что будем довольствоваться тем, что есть. Это касается и той информации, которую мы узнали от Франца. И не только.
Я лежала, но отдыхать не получалось. Для этого нужно расслабиться и абстрагироваться, а мне сейчас этого делать нельзя. Только сохраняя ясность ума и сосредоточенность на чем-то, я могу держаться в этой реальности. Воспоминания могут снова нагрянуть. Возможно, я должна радоваться, что начинаю что-то вспоминать. Но то, как это происходит и что я вспоминаю... рубит все положительные эмоции к корню. Боюсь, что мне сейчас будет просто не выдержать убийство еще кого-нибудь на моих глазах. Что же это у меня за такие воспоминания? Их точно не назовёшь счастливыми.
Просто уверена, что и здесь Храбрые сердца постарались.
Мне жилось проще, когда я не имела понятия о том, что мои воспоминания заблокированы. Но это теперь может как-то объяснить мое появление в этом лагере вообще. Есть что-то... только я не могу этого помнить. А вот Храбрым сердцам всё хорошо известно. Но из них никакой дельной информации не вытянешь. Они не настолько лишились рассудка, чтобы мне помогать. Я для них стала одним из самых больших врагов. И тут нет никаких преувеличений. Иначе бы они там много бы со мной не возились. Я им здорово мешаю, но могу быть и полезна, если они смогут восстановить свою власть надо мной, как когда-то было что-то подобное.
Но я больше никогда не буду в их власти. И мы еще посмотрим кто будет в чьей.
Мои же мысли меня стали пугать всё чаще. И это сложно объяснить. Раньше было всё не так. Хотя... когда было это самое "так" у меня на самом деле? Может быть, прямо сейчас я как раз приближаюсь к нему.
Я не могу уже ничего утверждать. Меня даже и нормальным человеком невозможно назвать. Я не помню большой отрезок своей жизни. Не знаю, по факту, ничего о себе. А то, что мне известно, вообще может быть ложью. И как после этого не сойти с ума?
И мне кажется, что я уже сошла.
Если бы только можно было хотя бы на время отпустить все эти мысли. Но нет... Я боюсь вспоминать. Так хочу, но боюсь. Да, это в любом случае изменит меня. Но я боюсь эту правду. Она может оказаться ужасной. Ведь если я была связана с Храбрыми сердцами, то результат моего с ними знакомства может быть не очень удачным. Вдруг... все же Георгий не зря стал ко мне подозрительно относиться после того, как узнал о проникновениях Храбрых в мое сознание?
Но ответить на эти вопросы можно будет только тогда, когда я начну вспоминать. Только вот стоит это всего того, что я имею? Старец говорил, что именно в моих воспоминаниях сила. Только вот откуда ему это знать? Я уже давно перестала быть уверенной в самой себе. Я...потерялась. И не знаю где та самая граница между реальностью и желаниями... той иллюзией, которая создавалась вокруг меня годами.
Я уже давно не я.
Но во мне что-то есть. Просто так нельзя стать интересной Храбрым сердцам. Кем же я была? И являюсь...
Мои силы не совсем обычны, как умения и знания, которые я использую. Моя эмоциональная связь с Эммой и странная болевая с Максом. Всё это не случайно. Не может это происходить просто так. Исчезновение Дениса и его объявление сейчас - тоже часть всей этой весьма сложной системы. Чем дальше я рою, тем больше себя и зарываю. Вопросы никуда не исчезают. Они лишь ведут дальше. Но где конец этого чертового пути? Да и есть ли он вообще?! Ничего не знаю. И всё.
Если же... Нет. Нельзя. Сейчас я должна оставаться здесь, а не путешествовать в своих воспоминаниях, которые точно опять мне причинят боль, от которой я устала. Она постоянно преследует меня. Я пытаюсь реагировать на все более спокойно, но становится всё сложнее и сложнее. И скоро мне уже будет себя не сдержать.
Я когда-то была очень нужна Храбрым сердцам. Настолько, что они сделали всё, чтобы заполучить меня. Только потом я им стала не нужна.
Николай. Он обратился к той организации за помощью для меня, но вышло кое-что другое. Хотя тот член Храбрых говорил, что они все же мне помогли. Что-то здесь явно не сходится. Я упускаю какую-то очень важную деталь. И мне не хватает совсем немного, чтобы до нее добраться. Но я ударяюсь о стенки блокируемых воспоминаний. Они близко и так далеко.
Храбрым сердцам не нравится то, что я встала против них. Но при этом они угрожают мне Денисом. Что за чертова игра? Но...
Игра.
Мы могли бы кое-что попытаться сделать. Только пока для этого мы не настолько в отчаяние, так что рисковать не будем. У нас есть ещё шансы. Мне только надо снова наладить нормально связь с камнями и включиться снова в их нахождение. И плевать уже на мое состояние! Оно ужасно, но не обязательно об этом кому-то знать. Пока я блокирую сознание, то могу держать многие вещи под контролем. Но только не свои мысли. И это бесит так сильно!
Я задыхаюсь. Снова и снова. Но ничего не могу с собой поделать. Пока я не могу контролировать себя так, как должна. Ведь контролировать незнакомого человека невозможно. И тут ничего объяснять даже не надо.
Теряю ту самую нить в своих размышлениях и чувствую, что начинаю снова проваливаться в пропасть. Сейчас нельзя. Я не готова к этому снова. Но голова в прямом смысле разрывается от всех этих мыслей. Так тоже же нельзя.
Чувствую, что во рту пересохло. Мне нужна вода. Графин как раз стоял у окна рядом с креслом, на котором расположился Феникс. Я могла бы попросить подать его, но не хочу отвлекать парня от его мыслей. Макс, как я видела краем глаза, пытался отдохнуть, но у него тоже особо не получалось.
Я приподнялась с кровати, чем привлекла внимание своего напарника. Тот спросил уже вставая:
- Ника, что-то случилось?
Сейчас мне так хотелось выключить его заботу. Просто не надо это мне.
Отвечаю:
- Ничего. Я просто хотела воды.
Молодой человек не дает мне уже ничего сделать, так как наливает воду с графина в стакан и сам приносит мне его:
- Держи. Тебе надо отдыхать, помнишь?
Пью большими глотками. Боже, я будто все это время в пустыне была. Такая жажда.
Потом говорю Темному Фениксу:
- Спасибо. Но если бы я сама взяла этот стакан, то не испортила себе отдых, хотя такое времяпрепровождение так и назвать нельзя.
Парень убирает стакан и садится рядом со мной на кровать:
- Соглашусь. Либо мы перестали понимать, что такое отдых, либо отдых перестал быть отдыхом.
Произношу:
- Либо отдых был явно переоценен людьми.
Молодой человек кивает:
- Да, либо так.
Я могла бы сейчас поделиться своими переживаниями, но кому они нужны? Напарник сам не в лучшем положении. Но... почему у меня вообще появилось такое острое желание с кем-то чем-то поделиться? Это не особо похоже на ту меня, которая сейчас здесь.
- Насколько всё сложно?
Недоумевая, перевожу взгляд на парня. О чем он?
Молодой человек тоже смотрит нам меня:
- Ника, насколько вся ситуация сложна?
Спрашиваю:
- Смотря, о какой ситуации ты спрашиваешь? Их несколько.
Напарник хмурится:
- А если сделать совокупный вывод?
Невесело улыбаюсь:
- Полное дерьмо. Такая характеристика ситуации подойдет?
Напарник усмехается:
- Точнее и не скажешь, Ника.
Внимательно смотрю собеседника, пытаясь понять, к чему тот начал весь этот разговор. Но снова и снова не могу ничего понять.
После некоторого молчания Феникс спрашивает:
- Можно тебя кое о чем спросить?
Удивляюсь, так как обычно молодой человек сразу задает вопрос, а не просит на это разрешение. Но говорю:
- Можно.
Все же любопытство никуда от меня не делось.
Макс спрашивает:
- Я даже не знаю как задать тебе этот вопрос... Но что ты почувствовала и как ты поняла, что тогда у Франца... это были твои воспоминания?
Такой вопрос меня всё же удивляет так же сильно, как и то, каким образом Феникс выходит на эту тему. Он хочет узнать, но боится сейчас за меня, затрагивая ее.
И я даже не знаю, что сказать. Просто смотрю на молодого человека, который добавляет:
- Ты можешь не отвечать, если не хочешь.
Когда? Когда он стал таким чутким?
Но мне хотелось сказать ему обо всем этом. Я нуждалась сейчас в разговоре. Всегда привыкла держать все в себе, но... невозможно всегда это делать.
Произношу:
- Макс... я даже не знаю как ответить и как это объяснить. Это просто ощущение. Его невозможно объяснить. Я чувствовала, что знаю тех людей и что это когда-то со мной уже было. А эмоции... было сложно во все это поверить, но мне надо было понять что к чему. Я не сразу смогла все это осознать. Только по мере того, как я вам с Францем все рассказала, и до меня стало всё доходить. Я вспомнила этот момент из своей жизни. Но этого мало.
Парень внимательно меня выслушал, а потом сделал то, чего от него я не ожидала: взял меня за руку:
- Ника, я хочу тебе помочь, но не знаю как. Твои воспоминания... они очень сильно влияют на твое состояние.
Тут я начинаю смотреть на напарника другими глазами. Он хочет мне помочь, волнуется. Про это и говорил тогда Франц. Так ведут себя не просто напарники, а команда. И мне... мне было очень важно сейчас просто то, что Макс был рядом. Он не испугался всего того, что произошло. Не испугался саму меня. И я не могу описать все эти чувства сейчас.
Я благодарна парню:
- Макс, спасибо... спасибо, что просто не бросаешь меня.
Молодой человек говорит:
- Я бы и не бросил. Многое изменилось, Ника. Ты тоже меня не бросила. Мы смогли понять друг друга.
Киваю не в силах что-либо ответить. Этот момент слишком личный в эмоциональном плане. Мы никого не были так близко друг к другу как сейчас. Это уровень уже не просто напарником, а товарищей. Я просто не знаю, что со мной происходит. И Феникс тоже себя не понимает. Такие моменты стоит сохранять в памяти.
Только вот я теряюсь в этих мыслях и те самые ощущение, как перед теми воспоминаниями, находят меня.
Напарник понимает, что что-то происходит и спрашивает меня об этом, а я отвечаю, что так было уже у Франца.
Молодой человек говорит:
- Если воспоминания хотят прийти к тебе, то может стоит их впустить.
Он не понимает:
- Я не могу это сделать! Мне нужно на чем-то сконцентрироваться.
Напарник спрашивает:
- Почему не можешь?
Тут я не выдерживаю и отвечаю:
- Потому что это больно, Макс! Я не знаю, какой ужас могу увидеть на этот раз!
Эмоции. Эти чертовы эмоции затмевают разум. Я не должна позволять им взять верх над собой. Мне не стоило их показывать парню. Просто... не могу больше с ними бороться! Я устала.
Молодой человек передвигается ближе ко мне и аккуратно кладет мою голову на свое плечо, обнимая:
- Ника... Тише, не надо ничего сейчас вспоминать.
Я не вырываюсь, хотя Феникс без разрешения нарушил границы моего личного пространства. Сейчас мне было не до этого. И, возможно, я была и не против. Всё так навалилось на меня. А Макс казался каким-то спасательным кругом.
Я боялась, что заплачу. Слезы вот точно свои не собираюсь показывать. Даже в такой ситуации. Их никто не должен увидеть. Даже Темный Феникс, который понимает меня. Он понимал меня. И я пока зацепилась за эту мысль.
Не одинока.
В таком положении мы просидели несколько минут, а потом парень тихо спросил:
- Успокоилась?
Отвечаю:
- Да, спасибо.
Напарник немного отстранился от меня и произнес:
- Ты не должна это держать в себе. Я не могу даже представить, насколько тебе сейчас сложно. Но ты должна выговариваться. То, что ты увидела в тех воспоминаниях... я бы на твоем месте этого не перенёс вообще. Тот Николай и его смерть... Прости, что снова поднимаю эту тему. Мне лучше замолчать.
Сажусь нормально на кровать:
- Макс, я все понимаю. Тебя и эту ситуацию... И не надо молчать. Тишина - это худшая пытка. Как и незнание. Николай... я его знала, но не могу вспомнить.
Темный Феникс встает с места и произносит:
- А ты... помнишь как выглядел Николай?
Киваю, но не понимаю к чему ведет напарник.
Макс продолжает:
- Ты говорила, что тебе нужно сосредоточиться, чтобы воспоминания не лезли к тебе. Так что...
Киваю и смотрю, как молодой человек идет к столу, который находится в кабинете. Там он берет несколько листов бумаги, плотный журнал и пару карандашей, а потом снова присаживается ко мне.
Я вообще перестаю что-либо тут понимать.
А Феникс говорит, протягивая эти вещи:
- Так попробуй нарисовать его.
Переспрашиваю:
- Нарисовать?
Собеседник кивает:
- Да, это тебе должно помочь. Тем более, что рисовать ты умеешь. Еще и очень хорошо.
Удивляюсь:
- Откуда?..
Молодой человек встает:
- Сестра Люка бывает очень болтлива.
Тогда понятно. Я не всем показывала свои работы, но Мия парочку видела. Только вот в последнее время рисовать было совершенно некогда.
А девушка вполне могла случайно рассказать обо всем этом Темному Фениксу, но тот это запомнил, а не просто пропустил мимо ушей.
Произношу:
- Спасибо.
Макс легко улыбается:
- Не за что. Устраивайся поудобнее.
Так я и делаю. Напарник же снова присаживается на кресло.
И когда он смог понять эту сторону меня? Не знаю. Но мне почему-то сейчас очень и очень приятно от этого.
Устраиваю тот журнал на коленях и кладу на него лист бумаги, а потом беру в руки карандаш. Лицо Николая слишком сильно врезалось мне в память. Точнее, я его вспомнила. Сосредоточилась на этой мысли.
И начала рисовать.
* * *
И это было не так уж просто. Нет, людей у меня всегда получалось рисовать вполне неплохо. Но этот человек... я испытывала всё равно какую-то ноющую боль, пока пыталась его изобразить на бумаге. Так мне с новой силой удалось убедиться в том, что Николай был очень дорог для меня.
Я старалась не прокручивать все то воспоминание в своей голове, а держала лишь только образ этого мужчины. И помогал мне сохранить эту сосредоточенность Макс. Он не давал заполниться кабинету той самой ужасной тишиной, как я его и просила. Только... не думала, что парень поймет и это. Было такое ощущение, что ему и самому была противна тишина. Мы говорили о таких темах, которые напрягали не так сильно, как мои воспоминания или новости о Светлом Фениксе. Но про Храбрых сердец мы не могли молчать. Поэтому и рассуждали о том, что могли узнать наши друзья в Республике. А я всё рисовала и рисовала.
Были и другие темы для разговоров. Не думала, что их у нас может быть так много. Да и с трудом верилось, что всё это правда.
Мы представляли себе и то, как проходит прием в Республике. Я рассказала, что узнала о нем от Хелен еще тогда, когда мы отправились в измерение к феям для поисков четвертого камня. Напарник же наделся, что все там пройдет хорошо. Я тоже на это надеялась.
Добавив ещё пару штрихов, наконец-то смогла оценить готовый рисунок. И на меня с лиса бумаги смотрел Николай.
Макс заметил, что я закончила свое занятие:
- Нарисовала?
Я лишь несильно кивнула. А парень оказался уже около моей кровати, присев рядом с ней:
- Можно мне взглянуть?
Перевела взгляд на рисунок, а потом на молодого человека. Он будто боялся меня сейчас спугнуть.
Но это... очень личное для меня. И Феникс это понимал.
И, немного подумав, я протянула ему свою работу. Напарник взял ее в руки и стал внимательно рассматривать. Я же положила на журнал снова чистый лист, начав по нему водить карандашом.
Макс наконец-то произнёс:
- Это невероятно... он словно живой и смотрит на нас. Я даже не мог себе представить, что можно так рисовать.
Посмотрела на парня и сказала:
- Спасибо.
В его глазах читалось восхищение. Моя работа вызвыла у него такие чувства. Вот что невероятно. Так тепло стало на душе. Меня раньше уже хвалили за мои работы, но я никогда не испытывала что-то подобное от таких слов.
Напарник положил аккуратно лист на кровать, все еще рассматривая изображение:
- Это и есть тот Николай? Я не видел его, но просто уверен, что он так и выглядел в твоих воспоминаниях.
Киваю:
- Так всё и есть. Это он. Я его запомнила именно таким.
И я его знала. Знала таким.
Молодой человек продолжил:
- На вид ему около тридцати.
Я тоже так поняла из своих воспоминаний:
- Да. Может чуть больше или меньше.
Темный Феникс перевел взгляд на лист, где я что-то рисовала:
- Что это такое?
Теперь я и сама решила всмотреться в свою новую работу. И мне было знакомо то, что я изобразила.
- Это кулон?
Отвечаю Максу:
- Да. Я совершенно забыла, что видела его в своих воспоминаниях. Николай пытался спрятать эту вещь перед тем, как за ним пришли Храбрые сердца. Он сказал мне, чтобы я никому не говорила о том кулоне.
Я так была занята своими эмоциями после убийства Николая, что забыла об этой весьма странной детали.
Парень наклонился ближе к рисунку:
- Ничего раньше подобного не видел. Все интереснее и интереснее.
Вот и не говори! Произношу:
- Вот такие веселые у меня воспоминания.
Молодой человек переводит снова взгляд на меня:
- И не говори. Но ты не могла видеть это просто так.
Соглашаюсь:
- Верно. Но пока снова никаких догадок.
Хотелось добавить, что все это как обычно.
Мы еще немного пообсуждали этот странный кулон, а потом раздался стук в дверь. Я быстро спрятала свои рисунки в журнал. Макс произнес после этого, что можно войти. Нашим гостем снова оказался Марко, который сразу же произнес:
- У меня есть для вас кое-что.
И я теперь даже не знаю, как мне на всё это реагировать. Напарник быстро использовал нужные заклинания, а глава отряда подошёл к нам и вручил листы, которые все время были в его руках. Это были распечатки. И не совсем простые... Тут находилась вся та информация,которую обнаружил Франц и показал нам, когда мы были у него.
Спрашиваю:
- Откуда у вас это?
И Марко принялся за весьма интересный рассказ.
Как оказалось, пока мужчина сидел в кабинете Георгия, с ним пытались связаться. Так как глава лагеря разрешил Марко принимать все сообщения, то он ответил на видеозвонок. А связался с ним Франц. Сделал он это прямиком из замка Республики, где в это время происходило торжество. Отец Лоренса объяснил, что в срочном порядке к нам собираются вместе с помощником бывшего главы Республики выслать нужные материалы, которые связаны с тем, что нашли наши ребята в архивах. Та информация, которая было найдена нашими ребятами, требовала разъяснений. Поэтому к нам и отправлялись все эти бумаги. С Георгием все было обговорено.
Франц еще обмолвился, что обо всем этом он и хотел поговорить со мной и Максом, поэтому решил заодно предоставить сейчас найденную им информацию о Светлом Фениксе.
Как сказал Марко, ему не составило труда понять, что та информация как раз и была нам известна после несанкционированного путешествия меня и Макса в Совет. Только вот наставник Эммы не стал говорить отцу Лоренса, что знает о наших похождениях. Так что всё осталось в секрете.
И теперь нам не стоит волноваться о том, что мы стали знать больше. Как сказал, подводя итог рассказу Марко, Макс, у на есть замечательное прикрытие, никто даже теперь и не подумает о том, что мы могли куда-то исчезать на время. По факту, нам и лгать особо будет не нужно. Только утаивать факт своего перемещения. Но теперь будет легче.
Еще вместе с этой информацией, которая уже вскоре была предоставлена в лагерь помощником Франца, было письмо для меня и Макса. Марко как сразу все это получил, то отправился к нам.
И сейчас я и мой напарник его как раз и читаем. Бывший глава Республики писал, что здесь находится вся информация, которую он рассказал нам ранее. Он также рассказал, что Эмма на мероприятии сообщила о том, что ребята нашли упоминание Отважных бойцов в одном из документов, который они обнаружили в архиве. Поэтому и нужны все эти записи. А про Светлого Феникса мужчина отправил нам для того, чтобы снять все возможные подозрения и опасности, которые могли возникнуть при сокрытии некоторых фактов.
Как же всё, к нашему счастью, получилось удобно. Можно было бы вообще не перемещаться к Францу. Хотя без его объяснений во всем этом разобраться было бы куда сложнее. И... возможно, ко мне бы так и не пришли те воспоминания. Так что не будем оглядываться назад. Что произошло, то уже в прошлом.
И пока я думала над всем этим, Феникс произнес:
- Нам стоит теперь уничтожить это письмо, чтобы не было никаких улик.
Киваю, так как понимаю, что это вполне дельная мысль. И в следующий момент письмо начинает гореть. И вскоре от него не остается ни следа.
Мы хотели уже было немного расслабиться, но Марко сказал, что это еще не весь его рассказ. Дальше было интереснее...
После того, как с мужчиной связался Франц, пришел ещё один весьма интересный видеозвонок от друга наставника Эммы, от которого он только не давно вернулся после визита. У Натаниэля мы тогда и нашли третий камень. Он доложил Марко, что сразу после ухода того, к нему заявился из представителей Храбрых сердец, который искал артефакт: камень. Хороший друг наставника Эммы сказа тому гостю, что ничего об этом не слышал. Он бы помог, если бы только что-то знал. Гость вскоре покинул Натаниэля.
А мы пытались переворить теперь полученную информацию.
Темный Феникс произносит:
- Храбрые не знали, что мы там уже были.
Киваю:
- Получается, что это так. Тогда у нас получилось сработать на опережение.
Но откуда они теперь узнали, что камень надо было искать там?
Мой напарник потирает переносицу:
- А вот это хороший вопрос.
А другие я задавать и не умею. Но... вот только немного всё в моей голове улеглось, так вот опять куча информации свалилось на нее. Это вообще когда-нибудь закончится? Чувствую, что нет.
А Марко сказал:
- Натаниэль готов с нами сотрудничать, поэтому и рассказал все это. Но он боится, что ему особо не поверили и Храбрые сердца могут снова прийти проверить его, так как, возможно, он не знает о камне, но это не исключает то, что тот предмет всё равно может быть там.
Феникс усмехается:
- Весело получается.
И тут я с молодым человеком полностью согласна.
Спрашиваю наставника Эммы:
- А вы сообщили об это как-то Георгию?
Собеседник ответил:
- Нет. Да и сейчас это невозможно, так как он на том мероприятии.
Произношу:
- Точно.
Парень смотрит на полученные нами материалы:
- Храбрые сердца снова что-то размышляют. Они не могли без помощи камней узнать об этом месте. Если только...
Продолжаю мысль Макса:
- ... они не проследили за нами.
Марко говорит:
- Тогда у нас большие проблемы.
С этим высказыванием не поспоришь.
Рассуждаю дальше:
- Только вот когда именно они проследили - вот что интересно. Если бы это произошло тогда, когда мы нашли там третий камень, то почему они не заявились к Натаниэлю раньше? И тут напрашивается мысль, что проследили эти уроды за вами, Марко.
Мужчина недоумевает:
- Но как они смогли это сделать? Я же использовал не одно заклинание, чтобы не допустить слежки.
Мой напарник на это говорит:
- Не забывайте то, с кем мы имеем дело. Эти люди еще куда более хитрые и коварные. Их нельзя недооценивать.
Но не стоит недооценивать и нас:
- Нам нужно рассказать обо всем нашим. Тогда и будем решать, что делать. Но точно пора снова вступить в игру. Надо искать седьмой камень.
Наставник Эммы говорит:
- Это рискованно, Ника. Это опасно для тебя.
А Макс произносит:
- Я полностью согласен с Марко.
Объясняю:
- Опасно то, что Храбрые успели подобраться к нам ещё ближе. Если мы так и будем сидеть и не искать дальше, то зря вообще во все тогда это вмешивались. Поиски нужно продолжать как можно скорее. И точка. Вы сами это прекрасно понимаете, так что не стоит думать о какой-то там опасности для меня. Мы и так все в опасности. Я знаю все и без вас, уж извините за мою грубость. Но нам надо найти все камни. И не спорьте со мной.
Молодой человек вздыхает:
- Ника...
Произношу:
- Макс.
Пусть только не начинает снова. Нельзя бежать от опасности, когда та уже стала частью твоей жизни.
Парень тогда спрашивает:
- И что мы сейчас будем делать?
Говорю:
- Начнем действовать, когда все будем в сборе и когда всех введем в курс дела. Пока же взглянем еще раз на материалы, которые нам предоставил Франц.
Снова. Снова я беру инициативу в свои руки. Но только так у меня и получается существовать здесь. Отдых откладывается до востребования. Пора снова показать себя. Стоит напомнить Храбрым сердцам о том, что мы рядом. Так что зря они затеяли все свои игры. Мы тоже умеем играть.
А пока мы принялись за полученные бумаги. Всё же стоит подробнее изучить их. Вдруг мы что-то могли пропустить.
Всё же наши ребята не просто так встретили упоминание об Отважных бойцах. И это ещё и произошло тогда, когда мы с Максом тоже о них узнали. Совпадения снова с нами.
Как и новая информация, которая может быть весьма полезна.
И я снова сосредотачиваюсь, оставляя позади все попытки моего сознания выдать мне очередное ужасное воспоминание. Сейчас уж точно не до этого. Но теперь я стала готова как-то больше к тому, чтобы встретить свои отрывки из жизни, которые блокировались.
Я боюсь.
Но это нормально.
Пока ты испытываешь страх, то остаешься человеком. Еще вполне вменяемым.
Я немного смогла наконец-то выговориться, что как-то облегчило мои внутренние страдания. Да и Макс... он тоже мне помог в этом. Даже не знаю, от чего именно было больше пользы.