Наводящий ужас (и неизменость вещей)
признаков одноглазого кота - а ведь раньше он сидел тут каждое утро! Окна были пустыми, и только в одном виднелась ваза. Барни присел на тротуар, чувствуя себя очень уязвимым.
Но кошек вокруг тоже не было.
Может, они боятся подходить слишком близко к Наводящему Ужас? Да, скорее всего так. В таком случае, возможно, и ему самому стоит уносить ноги? Но он не уходил.
И между делом осматривался по сторонам. Парк. Те же деревья, кусты и клумбы, что и два дня назад, когда он еще был человеком.
Как странно!
Жизнь лгала ему. Лгала о том, что вещи не меняются. Что все на свете так же неизменно и неподвижно, как пустое утреннее небо.
В эту ложь легко было поверить, потому что жизни не свойственны резкие перемены.
Каждый следующий понедельник похож на предыдущий, не считая мелких деталей. Каждый день - одни и те же лица, неделя за неделей - одна и та же еда, одни и те же дела. Но такая неизменность вещей играет злую шутку, из-за нее внезапные перемены пугают, как акула, вдруг выскочившая из моря перед носом у рыбака. Как в тот день, когда родители вдруг заявили ему: «Мы больше не будем жить вместе». Или как в тот день, когда папа бесследно исчез.
По улице, опираясь на тросточку, брела старушка с пакетом молока.
Барни уже видел ее пару раз. Она жила где-то здесь. Старушка эта была глуховата и постоянно ковыряла в ухе свободной от трости рукой. Сейчас обе руки у нее были заняты, так что ковырять в ухе она не могла, но Барни видел, что ей очень хотелось.
Прошла целая вечность, прежде чем она доковыляла до него. Она посмотрела на него таким же ласковым взглядом, как и тогда, когда он был человеком.
- Привет, милый.
- Здравствуйте.
И тут он понял.
Она шла в дом номер 22, а ведь именно там и жил Наводящий Ужас! Она так медленно передвигалась, что Барни точно успел бы шмыгнуть внутрь. Впрочем, необходимости в этом не было: она сама повернулась к нему и сказала:
- Заходи, милый. Ты, похоже, не отказался бы от молочка. Входи, входи.
Внутри обнаружились: ветхие обои, доисторический ковер, черно-белые фотографии в рамках, ворох нераспечатанных писем и оглушающие вопли из телевизора, заполнявшие все пространство.
И ни одного кота.
Ни в коридоре, ни в гостиной.
И тут...
Сверху донесся голос:
- Привет.
Он стоял на верхней ступеньке лестницы, наполовину в тени, и глаз его сверкал, как одинокая звезда на затянутом тучами небе.
Нужно что-то ответить.
- Здравствуйте, э-э... мистер Наводящий Ужас, - сказал он, волнуясь. - Я - Барни Ив. И я на самом деле не кот. Мне хотелось с вами увидеться, потому что вчера вы меня спасли от Тыковки и остальных бойцов, и я подумал, что вы, возможно... я подумал, что вы, может быть, знаете, как мне снова стать человеком. Я подумал, что у вас есть такая сила... и... может быть, вы могли бы мне помочь?
Наводящий Ужас не шелохнулся. Он зловеще молчал. Барни подошел поближе.
- Я очень-очень хочу снова стать человеком. Снова стать собой.
На кухне старушка налила в блюдечко молока и поманила Барни скрюченным пальцем.
- Иди сюда, милый.
И тогда Наводящий Ужас наконец соизволил заговорить. Он не сдвинулся с места и говорил подчеркнуто спокойно, но Барни уловил в его голосе тревогу.
- Почему ты передумал?
Барни не понял, о чем он.
- Простите? Я не понимаю.
Наводящий Ужас внимательно рассматривал Барни.
- Ты так хотел стать кем-то другим. Кем угодно. Хоть котом. Если бы ты сам не хотел этого, ты бы не превратился в кота.
Барни закрыл глаза, и в его памяти всплыли клочки бумаги, разлетающиеся на ветру в тот вечер.
- Это было глупо.
У меня был плохой день. - Барни помедлил. - И еще два плохих года перед этим.
- Два года?
- Два года назад мои родители развелись, и с тех пор все пошло наперекосяк. Все. Я перевелся в новую школу, а там была эта жуткая директриса - она, оказывается, на самом деле кошка, и еще Гэвин, который мне проходу не давал. И в придачу ко всему мой папа пропал без вести.
- Огурчик! - это была старушка, кричавшая даже громче, чем люди в телевизоре.
- Это она меня так называет, - мягко сказал Наводящий Ужас. - Довольно нелепо, но что поделаешь.
- Идите сюда, котятки, попейте молочка.
Наводящий Ужас и ухом не повел. Он восседал на верхней ступеньке, как Царь горы.
- Так что ты говорил? Про твоего папу?
- Он тогда уже не жил с нами. У него была своя маленькая квартирка. Но однажды он просто исчез. Я не знаю почему. И никто не знает. Никто ничего не может сказать. Все говорят только, что он эгоист, потому что даже не оставил записки и не удосужился хоть что-то объяснить.
Старушка в последний раз позвала их пить молоко, после чего сдалась и переместилась в гостиную, к телевизору.
- Ты ошибаешься, - сказал Наводящий Ужас.
- Что? - удивился Барни.
- Он приходил к тебе, но его вышвырнули на улицу. Он никак не мог тебе рассказать, через что ему пришлось пройти. Но он никогда про тебя не забывал.
- Я не понимаю!
Наводящий Ужас сошел вниз, медленно и осторожно проходя каждую ступеньку. Ну и дела! Могущественный кот со сверхспособностями ковыляет по лестнице, как старуха!
Когда он подошел совсем близко, Барни вгляделся в его зеленый крапчатый глаз. Его вдруг охватил страх, как будто он попал в ловушку.
- Внешность обманчива. - Наводящий Ужас кивнул головой в сторону кухни. - Пойдем. Давай попьем молока.
Барни неохотно поплелся за ним.
Они пили из одного блюдечка, но мягким кремовым вкусом молока Барни мешал наслаждаться страх, от которого топорщились его усики.
- Откуда вы знаете про папу?.. - Барни запнулся. - А, вы, наверное, экстрасенс? Вы умеете читать мысли?
Наводящий Ужас поперхнулся молоком.
- Это все чушь, - отрезал он. - Все эти россказни про Наводящего Ужас. У меня нет никаких волшебных сил. Кошкам легко в это поверить, потому что выгляжу я и правда жутковато. Но на самом деле это только подтверждает то, что сил у меня никаких нет. Видишь ли, я, как и ты, не всегда был котом. Раньше я был человеком. И в первый же день моей кошачьей жизни я подрался с сиамской кошкой.
Барни тут же подумал о мисс Хлыстер.
- С сиамской кошкой?
- Да. Я ей рассказал все про себя, а она ненавидела людей. И у нее были очень острые когти. Вот так я и лишился глаза... С тех пор я ее больше не видел, кстати.
Звучало это очень похоже на мисс Хлыстер.
- Меня подобрала эта старая леди. Она меня вылечила. Зашила мне глаз у ветеринара...
- Так почему тогда вас называют «Наводящий Ужас»?
- Я придумал эту уловку, чтобы выжить. То, что у кошек девять жизней, это все вранье. И я понял, что единственный способ перестать бояться - это заставить других бояться тебя. Я не умел драться, как обычные кошки. Но мой вид внушал всем ужас. Кроме того...
Наводящий Ужас помолчал и пару раз неторопливо глотнул молока, что-то обдумывая.
- Кроме того, когда я был человеком, я занимался продажами и поэтому хорошо умел притворяться, разыгрывать сцены, - продолжил он после долгого молчания. - Это мой единственный талант. Единственный настоящий талант, который у меня был. И вот однажды, когда рыжий котяра принял меня за мифического Наводящего Ужас, я сказал: «Да, это я». Очень просто.
«Я не всегда был котом... В первый день моей кошачьей жизни... Я занимался продажами...»
- Но тогда... если вы не экстрасенс, откуда вы так много знаете про моего папу?
Барни смотрел в зеленый глаз, который блестел совсем близко от него. Он понял, что именно это притянуло его сюда, как притягивает ночных бабочек горящая лампочка. Не сам глаз, а душа, которая светилась в глубине его. Эту душу он знал лучше всех на свете.
Наводящий Ужас молчал. С подбородка его упала в миску капля молока. Он улыбнулся - Барни скорее почувствовал, чем увидел это.
- Ты уже это знаешь.
И это правда. Барни уже знал. Как он мог не знать, сидя так близко к человеку, которого любил больше всех на свете, - пусть даже сейчас этот человек был котом!
- Да, папа. Я знаю.