Конец эпохи
Мишель была не единственной, у кого жизнь делилась на до и после. К примеру, для Такеоми таким днём стало 5 декабря. День, когда Черные Драконы были расформированы.
Этот день Такеоми помнил до мельчайших деталей. Он помнил морозный воздух, обжигавший щеки, звук моторов байков, собравшихся на последнюю сходку, многочисленные черные куртки, заполонившие стройку и глубокий, громкий, четкий голос Шиничиро, стоявшего на самой высокой точке: «Я распускаю первое поколение Черных Драконов».
Слова как пощёчина, удар под дых.
Такеоми прирос к земле.
- Следующее поколение я вверяю младшему поколению. - Шиничиро произносил свою речь с твердостью, не допускающей возражений.
"Не продолжай".
Такеоми хотел, чтобы это был сон, но это была суровая реальность.
- Я горжусь тем что провел всю свою юность вместе с вами!
Он хотел оглохнуть.
- Так что гордитесь что сражались в составе Черных Драконов.
"Почему?"
Такеоми тогда сжал кулаки до побелевших костяшек. Не от злости на Шиничиро, нет. От раздираемых его на части противоречивых чувств. Они действительно достигли всего, чего хотели. Завоевали уважение, навели страх, создали легенду. Но... они же были на вершине... так почему все должно было закончиться здесь? Такеоми отказывался понимать. Он не хотел понимать.
- Живите с высоко поднятой головой!
Почему-то глаза начали увлажняться.
Такеоми опустил голову, пытаясь скрыть внезапную слабость. Он всегда гордился своей сдержанностью, но в этот момент, когда Шиничиро провозгласил конец их эпохи, что-то внутри надломилось. Черные Драконы были не просто бандой, это была его семья, его жизнь, его смысл. Казалось лишь вчера они только объединились под знаменем Шиничиро, а уже сегодня...
Такеоми поднял глаза вверх и разжал кулаки. Вокруг него все проливали слезы. Он был такой не один.
"Если это то, чего ты хочешь, Шин, то так тому и быть". Как верный товарищ и друг, Такеоми просто не мог не поддержать решение Шиничиро.
На самом деле все чувствовали себя похоже, но никто не сомневался в решении лидера, потому что они имели глубокое доверие и уважение к Шиничиро Сано.
Такеоми помнил, как улыбнулся, скомкано попрощался с отрядами, как его по плечу хлопнул Бенкей, Вакаса предложил собраться тесным кругом, но он отказался, что-то пробормотал о том, что вспомнил о важном деле... сел на байк... а дальше все закрутилось. Клуб, девчонки, алкоголь.
В памяти очень смутно отпечаталось, как он вдрызг пьяный завалился домой. Его младшая сестра смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сенджу впервые видела своего старшего брата пьяным. Ей стало дурно. Запах табака и перегара заставил девочку зажать нос.
- Б...брат? - она не смела позвала его, но Такеоми только отмахнулся.
- Не мешай, ик, сегодня я.. отмечаю... что я отмечаю? - пошатнувшись, парень завалился на диван. - А, да... свою сломанную жизнь!
И так начался его запой. Он длился уже неделю. За эти семь дней их гостиная приобрела вид помойки. Бутылки валялись повсюду, пепельница была переполнена окурками, а в воздухе стоял густой запах дешевых сигарет и алкоголя.
Сенджу подошла к дивану, на котором в последние дни брат предпочитал засыпать и тихонько попыталась вытащить бутылку из-под его руки. Она хотела, чтобы Такеоми перестал пить, поэтому, не придумав ничего лучше, Сенджу решила спрятать от него весь оставшийся алкоголь в доме.
Лицо Такеоми было красным, волосы растрепаны, а глаза полузакрыты, но стоило только пальчикам девочки коснуться бутылки, как глаза ее брата открылись.
- Чего тебе? - прохрипел он, хватая бутылку обратно. - Не трогай! Это мое!
Сенджу испуганно отшатнулась. Никогда раньше она не видела брата таким. Его взгляд был мутным и злым, совсем не похожим на того Такеоми, которого она знала и любила.
- Такеоми, пожалуйста, перестань, - прошептала она, чувствуя, как в глазах начинают собираться слезы. - Тебе плохо.
- Плохо? - парень усмехнулся. - Мне очень хорошо!
Он сделал большой глоток из бутылки, и Сенджу почувствовала, как ее сердце разрывается на части. Ей было больно смотреть на такого брата. А Такеоми злился. Его раздражало то, каким взглядом на него смотрела Сенджу. В них читалась жалость.
– Ненавижу, когда меня жалеют! – выплюнул он, отшвырнув бутылку в сторону. Она с грохотом ударилась о стену, и осколки стекла разлетелись по комнате. Сенджу вздрогнула и закрыла лицо руками. Ей стало страшно.
– Уйди, Сенджу! Не лезь не в свое дело! – прорычал Такеоми, пытаясь подняться на ноги. Его шатало, и он с трудом удерживал равновесие.
А Сенджу прилипла к полу, она просто не могла сдвинуться. Ноги не слушались.
- Ты оглохла? Чё ты встала, я тебе сказал с глаз моих исчезни!
Сенджу действительно хотела исчезнуть. Раствориться. Стать невидимкой. Чтобы кто-нибудь ее забрал. Она в ужасе наблюдала, как Такеоми, покачиваясь, надвигается на нее. В его глазах не было ни капли тепла, только злость и отвращение.
- Чё ты ревешь, а? Я сказал тебе не плакать!
Слезы как на зло только больше пошли.
- Ты жалеешь меня, да? Отвечай!
Такеоми схватил ее за плечи и тряхнул. Сенджу молчала. Если бы только Харучие был дома.
- Отвечай, когда я спрашиваю! - заорал Такеоми, замахнувшись на сестру.
Сенджу зажмурилась, ожидая удара, но ничего не произошло.
- Какого черта у вас здесь происходит?
Когда Сенджу приоткрыла глаз, она увидела Вакасу, державшего руку Такеоми.
"Какое облегчение" - ее ноги подкосились. Она была счастлива увидеть Вакасу.
– Ты совсем уже, да? – Вакаса смотрел на Такеоми с презрением. – На ребенка руку поднимаешь? Ты в своем уме?
Имауши был просто в шоке от своего друга. Такеоми не отвечал на звонки неделю. Конечно, они решили, что ему просто нужно время и он хочет побыть один. Не каждый же день банду расформировывают, поэтому все тактично к нему не лезли. Но прошло уже семь дней, а от Такеоми ни духа, ни слуха. Поэтому Вакаса решился к нему заехать. Проведать, так сказать. Дверь оказалась не заперта. Стоило ему только переступить порог, как его нос атаковало "шикарное" амбре из разных запахов. Парень поморщился. Затем нахмурился.
Внутри царил хаос. Повсюду валялись бутылки, упаковки от лапши быстрого приготовления, осколки стекла и как гвоздь программы перед его очами предстал пьяный Такеоми и заплаканная Сенджу. Вакаса был вне себя от ярости. Он не мог поверить, что Такеоми опустился до такого. Поднять руку на сестру! Это было за гранью.
– Отпусти меня, Вакаса! – прорычал Такеоми, пытаясь вырваться. – Не лезь не в свое дело!
– Это уже мое дело, когда ты себя так ведешь, – отрезал Вакаса, не ослабляя хватки. – Ты совсем с катушек слетел?
Уцепив Такеоми за шиворот, Имауши повел сопротивляющегося друга за собой. Запихав его в ванну, Вакаса включил душ. Холодная вода обрушилась на Такеоми, заставив его вздрогнуть. Он пытался вырваться, но хватка Вакасы за шею была железной. Ледяные струи быстро привели Такеоми в чувство. В его взгляде начала проявляться осознанность. Он перестал сопротивляться и просто сидел под душем, позволяя воде смыть с него остатки опьянения, злости и неприятного запаха.
- Я забираю Сенджу к себе, пока ты не протрезвеешь окончательно.
Такеоми было нечем возразить. Больше не сказав ни слова, Имауши вышел из ванны, оставив Такеоми одного. Сколько он так просидел, Такеоми точно не знал. Все его конечности точно замерзли.
- Какой же я...
Такеоми чувствовал себя паршиво. Он чуть не ударил Сенджу. Его маленькую звёздочку. Его тошнило от себя, от одной только мысли... Он самый худший старший брат.
- Сенджу… прости, – прошептал он, и слезы потекли по его щекам. – Я… я не хотел.
Ещё через некоторое время, когда слезы уже высохли с его лица, Такеоми решился выйти из ванной. Его ждала пустая квартира. Звенящая тишина. Вакаса сдержал свои слова, он действительно увез его сестру к себе. Такеоми слабо улыбнулся. Он медленно побрел в спальню, на ощупь находя в темноте чистую одежду. Переодевшись, он на негнущихся ногах добрался до кухни. Там, на столе, он заметил короткую записку, оставленную Вакасой. Она лежала перед ним, словно укор. "Поспи. Поешь. Приди в себя."
Простые слова, но в них чувствовалась забота. Такеоми ощутил жуткий стыд за себя и свои поступки. Он просто рухнул на стул, не в силах больше стоять на ногах. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в душе царила такая пустота, словно из него выкачали все жизненные силы. Забота Вакасы, его немногословность и решительность, контрастировали с его собственным поведением, вызывая лишь большее отвращение к себе. Чтобы сделал на его месте Шиничиро? Этот вопрос эхом отдавался в его голове, усиливая его боль. Шиничиро никогда бы не позволил себе подобного. Он бы ни при каких обстоятельствах не решился ударить Эмму.
Такеоми закрыл лицо руками. Возможно, Сенджу и вправду лучше будет пожить у Вакасы. На неделю... месяц? На неопределенный срок. Пока он не наберётся храбрости встретиться с нею вновь.
***
Сенджу ехала на байке позади Вакасы, крепко его обнимая. Ветер обжигал лицо, но холод шел изнутри. Такеоми никогда раньше на нее не кричал. Только на Харучие. Ее второй старший брат обычно всегда оберегал и защищал ее. Харучие был ответственным за нее. Все шишки сыпались на него. По правде говоря, Сенджу была близка больше с Харучие, чем с Такеоми. Если бы Харучие не ушел из дома...все могло бы быть иначе. Возможно, Такеоми не чувствовал бы себя таким одиноким и ответственным за все. Возможно, тогда он не сорвался бы. Не ушел в запой. Эта мысль, словно заноза, засела в голове девочки. Она была виновата в том, что их семья рушилась как карточный домик.
Одно только утешало. Вакаса был рядом. С ней. Эта мысль вызывала в груди тепло. "Возможно, не все так плохо". Сенджу не теряла оптимизма. Разве... это не значит, что она может сблизиться с Вакасой? Щеки девочки покраснели. Она будет ночевать в его доме! Только он... она... вдвоем!
Мысли не успели зайти дальше. Вся мыслительная цепочка оборвалась, как только они вошли в дом.
- Вакаса, ты быстро. - зевая и потягиваясь, загорелый, со светло-вьющимися волосами и темными глазами мальчик ее возраста выполз из комнаты, соседствующей с кухней. - Ты купил мне что-нибудь вкусненького?
Лицо Сенджу одеревенело. Вся романтика момента испарилась, словно капля воды на раскаленной сковороде.
"Это ещё кто?"
Сенджу не ожидала увидеть в доме Вакасы кого-то еще. Заметив ее замешательство, Имауши решил внести ясности.
- Это Рюсей Сато. Мой родственник. Теперь живёт со мной.
Сенджу опешила. "Родственник? Живет с ним? Конечно, почему бы Вакасе не иметь родственников..."
Вопросы роились в голове, словно пчелы в разворошенном улье. Сенджу неосознанно отпустила Вакасу и сделала шаг назад, словно Рюсей был заразным. Её воображение рисовало уединенный вечер с Вакасой, но... реальность внесла свои коррективы.
Вакаса, заметив перемену в настроении Сенджу, слегка нахмурился. Он представил их друг другу, стараясь сгладить неловкость. - Сенджу, это Рюсей. Рюсей, это Сенджу.
Рюсей приветливо улыбнулся.
- Приятно познакомиться.
- Мне тоже. - пробормотала девочка.
Это была ложь.
Рюсей протянул ей руку и Сенджу машинально пожала ее. Его ладонь была холодной и сухой. Она исподтишка наблюдала за Рюсеем. Он был расслаблен и непринужден, словно жил здесь всю жизнь. Как будто он имел право находиться в этом доме. В отличие от неё, гостьи.
"Они, наверное, проводят много времени вместе," - промелькнуло в голове Сенджу. Эта мысль вызвала у нее приступ ревности, которую она попыталась подавить.
Вакаса, почувствовав её напряжение, мягко коснулся её плеча. - Не обращай внимания, Рюсей немного прилипчивый - прошептал он ей на ухо, стараясь разрядить обстановку. Сенджу почувствовала, как по телу пробежала дрожь от его прикосновения.
- А... да...
Обернувшись, она увидела Вакасу. В его лавандовых глазах читалось беспокойство. "Все в порядке?"
Он спрашивал ее без слов. Сенджу густо покраснела.
Выдавив из себя в слух невнятное: «Все хорошо, мне… руки нужно помыть». - Сенджу двинулась вперёд, быстро юркнув в ванную, словно спасаясь бегством. Рюсей пожал плечами. Вакаса отвел взгляд, никак не комментируя обстановку.
Так и потекли дни Сенджу в доме Вакасы.