4.
Я практически падаю, закрыв лицо руками, не в силах вымолвить ни слова. Слезы сыпятся градом, я сотрясаюсь от истерики, которая наконец нашла выход. Этот плач больше похож на судороги, выворачивающие душу наизнанку.
Парень ловит меня и усаживает на диван, сам садясь напротив. Его действия быстрые, но без грубости. Внутри меня, среди этой безысходности, вспыхивает крошечная надежда. Шанс. Это шанс спастись. Боже, я всё сделаю. Буду самой послушной. Поступлю в тот университет, куда скажут родители. Перестану спорить. НИКОГДА не ввяжусь ни во что подобное...
— Помоги мне, — хрипло вырывается из меня. — Помоги, прошу.
Парень ошарашенно смотрит, но молчит.
— Я... я не знаю, как я тут оказалась... На том фестивале что-то случилось... Мне что-то подсыпали, потом увезли... — я тараторю, задыхаясь между рыданиями, боясь, что дверь распахнется в любую секунду. — Меня удерживают силой... Понимаешь?!
Он молча протягивает руку и большим пальцем стирает слезу с моей щеки. Жест неожиданно добрый.
— Дай телефон — умоляю я. — Пожалуйста... Я должна позвонить...
В голове каша. Я напугана до такой степени, что, кажется, забыла все номера телефонов, даже свой собственный. Мозг, парализованный страхом, предательски пуст.
Парень, не говоря ни слова, достает из кармана джинс iPhone и протягивает мне.
Я почти вырываю его, пальцы дрожат, я тыкаю в экран. Но там, в верхнем углу, значок «нет сети». Я подскакиваю, едва удерживаясь на этих дурацких каблуках, и начинаю метаться по комнате, поднимая телефон к потолку, к стенам, туда, где может быть хоть одна заветная палочка. Ничего. Связи нет. Ее здесь глушат? Интернет тоже не работает.
Я поворачиваюсь к парню, ища в его глазах ответ, поддержку, или хотя бы отражение собственного ужаса. Но первое, что я вижу, выбивает почву из-под ног. Его спокойствие. На его лице медленно расползается ухмылка. Он расслабленно откидывается на спинку дивана, закидывает ногу на ногу, раскидывает руки, как босс. Я не сразу понимаю, что происходит. С моих опухших глаз скатываются последние, самые горькие слезы.
— Марк, прошу... — шепчу я, и в этом шепоте остаток веры в людей. — Помоги...
Но он не реагирует. А в следующую секунду дверь в VIP-комнату с грохотом распахивается, впуская разъяренного Винсента и бесстрастную Киару. И тут Марк начинает хохотать. Это не смех, а нечто отвратительное.
— Я же говорил, что она не готова! — он давится от смеха. — Винс, кажется, ты проиграл спор!
Винсент взбешен. Я буквально вижу, как ярость заливает его лицо.
— Заткнись, Стефано! — рявкает он на парня, которого я знала как Марка. Тот лишь ухмыляется шире. Винс подходит ко мне, его взгляд полный ненависти, впился в меня.
— Ты, сука, совсем охуела?! — Он грубо хватает меня. Не дожидаясь ответа, просто швыряет меня в сторону, и направляется к Киаре. Вцепившись ей в шею, он с размаху припечатал ее к стене.
В глазах все плывет. Это как страшный сон.
— Смотри, что творит эта сука! Разве она готова?! Ты говорила, что она готова выйти, Киара!
Винс душит ее, бьет о стену, и с каждым ударом во мне растет новый, леденящий страх. За нее.
В дверном проеме возникает громила. Он, как кусок мяса, подхватывает мое ватное тело и выносит из комнаты.
— Она не виновата! Ублюдок! — пытаюсь я перекричать Винса, но мой голос лишь жалкий писк. Теперь я поняла, что ответственность за чужую жизнь лежит на моих плечах.
Меня снова заперли в той самой комнате одиночке. На этот раз я не кричу. Силы покинули меня. Я просто лежу на бетонном полу, прижимаясь к нему щекой, и пытаюсь сложить пазл из обломков случившегося. Слезы медленно стекают по лицу, но внешне я опустошена. Меня больше нет. Так я ощущаю реальность.
Марк? Стефано? Это он меня сюда приволок? Он подсыпал мне что-то? Я ненавижу его. Ненавижу то, что мозг теперь услужливо генерирует обрывки той встречи у бара. Нашу беседу. Его якобы дружелюбную улыбку. Как я могла быть такой слепой, такой доверчивой дурой? Я виновата сама...
Дверь со щелчком открывается. На корточки рядом со мной опускается Барби. Она гладит меня по плечу, но я смотрю сквозь нее, досматривая фильм собственных ошибок.
— Вставай.
Я лишь перевожу глаза со стены на ее лицо.
— Тебя ждут в випке. — Ее голос серьезен и не терпит возражений.
— Ждут в випке? — переспрашиваю я, и из меня вырывается смешок. Он нарастает, превращаясь в истеричный, неуправляемый хохот. — Отвали от меня, Бар-би-и, — передразниваю я ее, копируя манерность. — Была я уже в вашей випке!
Смех стихает и я, лежа на спине, чувствую, как тело цепенеет от холода. Я накрываю глаза ладонями, с наслаждением ощущая, как холод кожи успокаивает опухшие веки.
— Слушай, я не хочу что бы Кики снова досталось... Я хотела пойти вместо тебя, но Винс настоял.
Я поворачиваюсь к девушке, которая уже поднимается.
— Это снова тот придурок Марк? Он не получил то, за чем пришел? Или ему мало было посмеяться надо мной?
— Он не придурок, — грубо отрезает Барби. Я не понимаю, в чем я не права, но мне уже всё равно. — Его зовут Стефано.
— Мне похер.
— Мне похер на тебя, но я здесь, так что поднимайся.
Я собираю волю в кулак и следую за ней. Она приводит меня в общую гримерку, где в облаках лака для волос и тумана духов снуют туда-сюда полуголые девушки. Никому нет дела до моего растекшегося макияжа и заплаканных глаз. Здесь каждый, центр собственной вселенной.
— Я сейчас подправлю, а ты можешь выпить. — Она протягивает мне пластиковый стаканчик с трубочкой. От него несет сладким алкоголем, и меня тут же охватывает рвотный рефлекс.
— Нет, спасибо. Больше не пью с подозрительными людьми, — говорю я, отодвигая стакан. Во мне столько злости, что ее хочется вылить на эту девушку с ее показным спокойствием.
Она не отвечает, просто молча и профессионально начинает восстанавливать мой макияж.
— Тебя тоже украли? — спрашиваю я прямо.
— Нет, — резко отвечает она, вытирая подтек туши.
—М-мм... Ну, хоть кто-то тут по доброй воле вертит задом, — я не успеваю договорить, как пощечина обжигает мою щеку. Девушки у зеркал замирают на секунду, бросая на нас косые взгляды, но тут же возвращаются к своим отражениям.
— Ты готова. Пиздуй отсюда. — Барби вскочила и распахнула дверь, выпроваживая меня.
В коридоре меня встретила незнакомка и, не проронив ни слова, повела за собой. Я чувствую жар щеки, прислоняю к ней ладонь, но боль быстро меркнет, когда мы останавливаемся у двери.
— Развлеки его, — приказывает девушка, впиваясь взглядом. — Сделай так, чтобы он ушел довольный. Если провалишься, Винсент не оставит Кики в покое, а мы, в свою очередь, тебя. Поняла?
Она многозначительно удерживает зрительный контакт. Я не выдерживаю и быстро киваю. В голове складывается иерархия, в которой я самое слабое звено, но сплоченность этих шлюх меня удивляет.
Я минуту мешкаю у двери, пытаясь унять бешеный стук сердца, а потом все же толкаю ее и вхожу внутрь.
Випка отличается только цветом стен, глубокий синий, вместо бардового. Но давит той же удушающей роскошью. Я замерла у входа, всматриваясь в парня на диване. Он полулежал, уткнувшись в телефон, его поза в отличае от позера Стефано, была расслабленной, будто он отдыхал в своей гостиной после тяжелого дня. Свет от экрана выхватывал из полумрака татуировки, которые покрывают его шею, выбегают из-под рукавов, оплетают пальцы.
Почему он меня игнорирует?
Я стою еще минуту, чувствуя, как страх и непонимание сковывают меня. Что я должна делать? Танцевать? Прикасаться? Движимая отчаянием и желанием хоть как-то оправдать свое присутствие, я тяну за застежку бюста. Щелчок, он сползает и падает на пол. Грудь обнажена, по коже бегут мурашки. В горле стоит ком. Что теперь?
Он медленно, почти лениво перевел на меня взгляд. В его глазах не было ни похоти, ни удивления. Да, я его помню. Он сидел на том самом диване, перед которым я застыла в ступоре.
— Ну? — его голос прозвучал безразлично. — Ты собираешься там простоять все время?
Я заставила себя сделать шаг вперед. Потом еще один. Каблуки предательски подкашиваются.
— Я... могу станцевать для тебя, — я не узнала свой собственный голос.
Он окинул меня беглым взглядом, от кончиков пальцев до заплаканного лица.
— Не надо, — коротко бросил он и снова отвернулся, словно я пустое место. — У тебя это плохо получается.
— Тогда... что я должна делать?
Я вспомнила лицо Киары прижатое к стене.
— Пожалуйста... просто я должна...
Он резко повернулся, заставив меня замолчать. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Прекрати. Просто сядь и помолчи.
Я медленно, опустилась на противоположный край дивана. Изо всех сил пытаюсь дышать глубже, но легкие не слушаются, воздух не поступает.
Тишина повисла между нами, тяжелая и неловкая. Каждая секунда молчания была напоминанием о моем провале.
— Меня зовут Сэм, — вдруг выпалила я, нарушая тишину. Может, если я заговорю, он сменит гнев на милость.
— Ноа. Но тебе это знать необязательно. — Он медленно перевел на меня взгляд.
— Ты друг Винса? — спросила я, пытаясь понять, кто он и где его место в этой головоломке.
— Нет. Ненавижу Винсента. — Он тихо фыркнул.
Меня пробирает мелкая дрожь от холода и его откровенной грубости.
— Почему? Ты ему что-то должен?
— Это не твоя забота, — отрезал он. — Давай просто переждем этот час. Сделаем вид, что всё в порядке, и разойдемся.
— Я не могу просто сделать вид! — вырвалось у меня, голос снова сорвался на хриплый шепот. — Если ты уйдешь недовольный... он изобьет Киару. Снова. Из-за меня.
Я сжалась в комок, ожидая вспышки гнева или равнодушия. Но он молчал. Потом тяжело вздохнул.
— Слушай, девочка. Я здесь не для того, чтобы становиться причиной чьих-то побоев. Я скажу Винсу, что всё прошло... нормально.
— Правда? — Я смотрю на него, пытаясь найти подвох.
— Правда. — Он помолчал, его взгляд стал пристальным, почти жестким. — Ты должна понять кое-что. Твое несчастное лицо не вызывает жалости. А многих наоборот даже бесит. Не ищи поддержки в этом месте.
— Я просто не знаю, что мне делать... — честно ответила я, закусывая внутреннюю сторону губы до металлического привкуса.
— Притворяться, — он ловко закурил, щелкнув зажигалкой. Медленно выдыхая дым, который клубился в воздухе. — Найди внутри себя ту, которая здесь выживет. Спрячь настоящую себя так глубоко, чтобы никто не мог до нее добраться. Злишься? Улыбайся. Боишься? Смотри вызывающе. Хочешь плакать? Замри. Стань пустотой в красивой обертке.
Меня будто ударило током от этих слов. Они звучали как суровая инструкция по выживанию, и я чувствовала, что буду возвращаться к ним снова и снова. Взглянув на него, я поймала его изучающий взгляд. Пряди темных волос небрежно падали на лоб, а сам он, облокотившись на спинку дивана, наблюдал за мной сквозь дымную завесу. Я заметила усталость в глазах, будто он не спал уже много часов.
Неожиданно он потянул за молнию на своей темной толстовке.
— Надень, — сняв ее, он бросил вещь мне на колени.
Я не стала спорить. Ткань была еще теплой от его тела, и это тепло обожгло кожу. Длинная, как платье, она свисала почти до колен, это принесло невероятное, детское облегчение.
— Спасибо, — прошептала я, сжимая в кулаках мягкие рукава.
— Не за что, — он снова отвернулся, выпуская ровный клубок дыма.
— Ты не такой веселый, как твои друзья... — отметила я, вспоминая громкий смех его компании.
— Меня вообще мало что веселит... — в этом полумраке его фигура становилась еще более мрачной и отстраненной. Стало ясно, что в этой комнате страдаю не только я.
Он протянул руку в мою сторону, и я невольно вжалась в мягкую обивку дивана, сердце замерло.
— Не бойся, — усмехнулся он, показывая взглядом на сигарету, зажатую между тонких пальцев.
Я аккуратно забрала ее. Подержала в руке секунду, чувствуя едкий дым, а потом медленно втянула в легкие порцию никотина. Горячий дым обжег горло, и я на мгновение прикрыла глаза, задерживая его внутри, прежде чем выдохнуть, почувствовав легкое головокружение.
— На улице сейчас ночь? — я вернула ему сигарету, наши пальцы едва коснулись.
Он безмолвно кивнул, проделывая то же самое, его движения были медленными. Я наблюдала, как дым растворяется в воздухе вокруг, окутывая его ореолом отстраненности.
— Сегодня там льет как из ведра. С самого утра. Вода стекает с крыш, барабанит по карнизам.
От его слов сердце запустилось в новом, бешеном ритме. Мне показалось, что я чувствую влажную прохладу воздуха, слышу монотонный, убаюкивающий стук по стеклу. Я почти физически ощутила тяжелые, теплые капли, падающие на кожу, смывающие всю грязь этого места. Прикрыв глаза, я перенеслась на пустынный перекресток рядом с домом, где пахло мокрым асфальтом и свежестью. Уголки губ сами растянулись в слабой, почти неуловимой улыбке. Открыв глаза среди белого дыма, я сразу поймала его взгляд. Он смотрел на меня пристально и молча, в его темных глазах было что-то невысказанное, какая-то тайна, которую я не могла разгадать.
В голове возникала сотня вопросов. Для чего он позвал стриптизершу в отдельную комнату, чтобы молча курить? Почему именно я? Это была очередная проверка Винсента? Если нет, то это становилось еще более странным и пугающим.
Я вздрогнула, когда в дверь резко постучали. Кажется, наше время истекло. Я чуть помедлила, осознавая, что мне не хочется возвращаться в тот ад. Но меня опередил Ноа. Он резко потушил сигарету, спрятал руки в карманы джинс и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. В дверях он ненадолго остановился, склонившись к Винсенту, и бросил пару коротких фраз. Тот моментально перевел на меня тяжелый взгляд, и я замерла, пытаясь расшифровать его.
Страх, тут же пробежал по коже мурашками. Черт, что он ему такого сказал!?