Проклятие Ангела

В молчании прошли первые минут пять, после чего Роман протер лицо ладонями и усмехнулся. Такая неоднозначная реакция немного удивила меня, но я старалась держаться изо всех сил. После того чертового поцелуя, когда эмоции кипели внутри меня, я чуть не раскрыла тайну своей жизни. С языка чуть не слетели те слова и к огромному сожалению , я чувствовала , как приближаюсь к правде. Мысленно будто готовлюсь рассказать ему, но язык упорно не поворачивается. Долбанные предрассудки и желание жить спокойной жизнью.

—Роман, если ты пришел, чтобы посидеть молча...—скинув ноги с дивана, была готова встать с него, но мужская ладонь легла на колено.

Мурашки, бежавшие по коже не предвещали ничего хорошего. Аккуратно стянув ладонь с моей кожи, он наконец осмелился поднять глаза.

—Я пришел поговорить. —он молчит после этой фразы. Это раздражает. Все, мать твою, здесь меня раздражает.

Начиная с того, что эта квартира сердцем принадлежала не только мне. В ней пропитался запах одеколона Барсова, на каждом шагу я только и делала, что видела его. Воспоминания удивительная вещь. Учитывая, как ни старалась , они возвращаются. Всегда возвращаются.

—Видимо, речь, которую ты подготовил, не столь проницательна, раз ты не говоришь ее. —прищуриваюсь, поджимая ноги к себе.

—Как ты узнала? —этот вопрос вводит в недоумение. Но ненадолго. —Как ты узнала, где меня найти? —иголки вонзаются в кожу медленно, мучительно.

—Мне помогли, —встряхнув головой, стараюсь забыть все ужасные события той ночи. Но это невозможно. —Какая разница, как я узнала? Самое ужасное из всего, что это оказалось правдой. Ты делал это с таким..удовольствием.

Наши глаза вновь встретились. Вымученный взгляд Романа пробежал вниз по коже. Я буквально чувствовала, как он трогает меня, вторгается в мое личное пространство.

—Раньше, я имею ввиду, до нашей встречи , в этом я видел правосудие. Я судил людей, Адель, но хотел закончить...Это было моей последней игрой.

—Игра? —легкий смешок слетел с губ.

Прикрывая дрожащей ладонью пухлые губы, представляла, как этими руками он касается моего тела, держит свою дочь на руках. Как губы убийцы улыбаются мне. Клянусь, я видела все с другой стороны. Больше не было той Адель, которая таила глубокую надежду на счастливое будущее.

—Неужели для тебя все игра, Роман? —глаза предателя - самые ужасные глаза. В них я вижу свой страх. Мое доверие, которое испепелилось за те последние минуты жизни. Когда я жила для него. —Не тебе решать, кого судить. Не тебе, потому что ты не Бог, ты не...—запнувшись, на секунду замолчала, потому что его шершавые пальцы коснулись моей гладкой кожи, стирая слезы. —Ты не можешь отбирать чужие жизни.

—Знаю, —в этих слова самое ужасное было - осознание в его лице. То, как он смотрел на меня с полным признанием ошибки. —Я не хотел, чтобы все так закончилось.

Ключевое слово..Закончилось. Все закончилось для меня, закончилось для нашей дочери, не успев начаться. Разрушив то, что было, он даже не подумал ни о ком, кроме себя.

—Забавно, ведь я будто..ожидала подобное. Любовь можно похоронить , раньше я в это не верила. Думала, невозможно перестать дышать человеком только из-за его ошибок. Но ты доказал обратное.

Я не хотела этого, не желала таких слов, ведь клялась, что похоронила их там, далеко на кладбище, но сердце вновь резало от осознания. От чего не убежать, как бы не старалась.
Пронзительные карие глаза смотрели на меня, пока по мужским щекам не потекли слезы. Я оторвала наши взгляды, борясь с внутренней силой.

—Не могу слушать это, Адель, не могу слышать, как ты говоришь, что похоронила наши чувства.

Из гортани вырывается непрошеный смешок. Он говорит это всерьез.

—Все те прошедшие годы я любил тебя. Никогда не переставал любить синеглазую принцессу. Ты везде, хотя тебя нет. Ты рядом, когда так далеко. Я касаюсь тебя во сне, просыпаясь в одиночестве. Я одержим одной тобой.

—Это не любовь, —кивая в разные стороны головой, слезы продолжают предательски течь по щекам. Поджав ноги к себе, обнимаю их. —Всё это не любовь, Роман. Тебе нравится, как мы выглядим вместе. Тебе нравится сама идея «Аделины Руссо», но тебе не полюбить мою душу. Потому что её больше нет.

—Не говори этого, пожалуйста, —умоляющий тон заставляет горло саднить. —Ты не знаешь, что я испытываю к тебе. Черт, я даже не могу сказать этого, потому что мне не хватит слов, чтобы описать мою любовь к тебе.

—В этом и проблема, —прикрыв глаза, я погрузилась в те дни. Отчаянные дни, когда была одна. —Я ждала , Роман. Всегда ждала. —я смотрела в давно чужие глаза и пыталась собраться с мыслями. —Ждала, что ты полюбишь меня. Ждала, когда ты исчез. Ждала, когда не хотел детей. Я всегда тебя ждала! —голос не поддавался мне, он словно стал не моим. — Ждала твоих объяснений. Ждала, пока ты вернешься и скажешь, что теперь все будет иначе! Молилась небесам о нашем благополучном будущем , но знаешь, зря! Я зря молилась, потому что это не моя вина. А твоя. И только. Тебе ведь плевать на меня, плевать на..., —голос дрогнул. Я вновь почти сказала правду. Почти сказала, что Жасмин его дочь. —Единственное , что тебя волнует - деньги. Больше ничего. И я устала ждать.

Поднимаясь на ноги, приступила вытирать слезы , которые невозможно было остановить. Сказать что-то действительно важное и нужное человеку , на которого я смотрю, было невозможно. Мужчина резко поднялся на ноги, сократив расстояние между нами. Его руки взяли мои, его дыхание равнялось моему, сердце в унисон билось с моим.

—Я здесь, Адель, скажи, ты чувствуешь меня? Чувствуешь мое тело? Оно твое. Сердце? Оно давно принадлежит тебе. Я дышу на чертовом свете только благодаря тебе. Я твой, Адель, прошу, посмотри на меня. Не заставляй меня уходить. Прошу.

Тело дрожало , ноги не слушались меня вовсе. Этот мужчина выглядел очень слабым, он говорил словно из последних сил, а я не могла сопротивляться. Не после того, что было.

—Моя мечта..Боже, я хочу детей, Адель, я хочу детей от тебя. Хочу, чтобы копия меня бегала по квартире, чтобы ты была счастлива. Я готов сжечь этот мир дотла , если это понадобиться.

—Перестань...Нет...—силой положив ладони на свою грудь, Роман больше не сдерживал слез. Они стекали по его щекам , подобные моим. —Не говори этого. —с губ вырвался истошный звук моих чувств. Ненависти, оставшейся любви.

—Я буду любить за двоих, моей любви хватит. Твоя дочь...Господи, Ангел, когда я увидел её впервые, когда она впервые дотронулась до меня, я был готов отдать свою жизнь за то, чтобы она была моей дочерью.

Уши сдавливало от наступающей правды, вырывающейся из груди. Мужчина не переставал плакать, смотреть на меня и позволять касаться. То, чего я была лишена так долго, вновь возвратилось.

—Неважно, что она не моя дочь, Адель, я готов стать её отцом. Я хочу быть с тобой, хочу быть с Жасмин, хочу, чтобы мы были семьей.

—Не говори этого! —голос сорвался на крик. Силой толкнув его в грудь, я обняла себя руками, отходя как можно дальше. —Не говори этого! Не надо!

—Адель, —он звучал, как самая лучшая мелодия для моих ушей. Звучал, как любимая книга, которую может перечитывать миллиард раз. Звучал, как я. —Позволь мне быть с тобой.

—Этому не бывать, Роман, —на грани нервного срыва хватаюсь за свою футболку.

Ноги мужчины подкашиваются и когда он садится на колени передо мной, я, затаив дыхание, пытаюсь дышать. Стараюсь сделать чертов вздох, который кажется ничтожным.

—У тебя есть жена, боже, что же ты творишь? Зачем делаешь это со мной? Перестань делать мне больно.

Перед глазами все плывет, когда я присаживаюсь рядом. Он бросается ко мне, крепко сжимая в своих объятиях. Чувствую, как мужские руки сдавливают хрупкое тело, как разум покидает меня. Он не перестает плакать на моих руках, он кричит, что готов все исправить, что хочет быть со мной, что хочет стать хорошим отцом для Жасмин, пока мое сердце не взрывается.

—Будь моей, Адель, пожалуйста, прости меня. Ольга ничего не значит, она не нужна мне, я не люблю её! —крича он пытается донести эти слова до меня. —Я люблю тебя, слышишь? Ты слышишь это? Я люблю только тебя, Адель, я люблю тебя так сильно, что не могу жить. Всё это..пытка, по сравнению с прошлой жизнью. Я пытался отпустить тебя, черт, я пытался всеми силами, потому что хотел, чтобы ты была счастлива! Но не могу, не могу, прости меня. Я не могу без тебя...

Последние слова звучат настолько отдаленно , что мне становится плохо. Схватив его за плечи, всеми силами поднимаю взгляд на меня. Красные от слез глаза , такие красивые..Карие глаза смотрят на меня с болью.

—Ты и Жасмин моя жизнь, эта девочка...она так похожа на меня характером, черт, я сошел с ума, но я представляю, будто она моя дочь. Понимаешь? Я смотрю на неё и чувствую безграничную любовь, желание подарить мир. Я так хочу, чтобы она была моей дочерью.

Мужской когда-то сильный и стойки голос срывается. Дрожащими губами пытаюсь произнести хоть слово, но не могу, словно мне заклеили рот.

—Так и будет, Ангел, она моя дочь, я хочу, чтобы она была...

—Она твоя дочь, —срывается с губ еле слышно. Карие безжизненные глаза смотрят в мои. Стены рухнули одним разом, когда я позволила себе сказать это. —Жасмин..Роман, эта прекрасная девочка - твоя дочь. Ты...родной отец Жасмин.

Все меркнет перед глазами, Роман смотрит на меня словно ошпаренный , отводит ладони и истошно вздыхает. Так, словно это его последний вздох.

—Что ты такое говоришь? —крика больше не было, только оставшаяся боль, пронизывающая все тело. —Что ты говоришь, Адель?

Потерянный вид мужчины выводит меня из себя. Поджав ноги к себе, дрожащими губами произношу это вновь.

—Жасмин твоя дочь, —беспощадные слезы, господи, я готова слиться с ними. Исчезнуть с этой планеты. —Я хотела рассказать тебе в ту ночь.

Последние слова сказанные мною. Роман ошарашено смотрит на меня, оглядывает квартиру, замечая фотографию Жасмин. Схватив картину в руки, сжимает её в руках.

—Прости, —жалостно стону в попытках найти выход из чертовой реальности.

—Жасмин моя дочь, —эти слова из его уст звучали иначе. —Ты была беременна уже тогда, —безжизненный голос вновь поражает меня. Наши измученные взгляды встречаются. —Была беременна моим ребенком.

Роман хватается за голову, выплеснув все эмоции наружу. Его крик душераздирающий , давит мне на органы. В темноте найдя мою ладонь, глаза измученно смотрят точно на меня.

—Жасмин моя дочь, я её отец, —шепчет он прямо в лицо. Мои слезы высыхают, кожу стягивает, каждый мускул лица натянут. —А ты...ты ее мама. Она. Черт. Она моя дочь! —голос срывается вновь.

Я хочу забиться в угол, превратиться в пепел, лишь бы не видеть этого. Не видеть, как квартира рушиться из-за его гнева. Как все то, чем я дорожу, разлетается вдребезги о стены, как цветы разбросаны по полу, осколки впиваются в кожу. Как его глаза наполняются знакомой темнотой. Яро вдыхая через ноздри, он останавливает глаза на мне.

—Она моя дочь, а я даже не знал о её существовании. Зачем?! Зачем ты это сделала?! Из-за увиденного?! Да я бы в жизни не причинил тебе боль, ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ! —последние слова прозвучали отчужденно. Полны разочарования. —ОНА МОЯ ДОЧЬ!

Яростный крик заставляет зажать уши, в желании прекратить это. Прекратить ужас, который ждет меня впереди. Его глаза говорят за себя. И когда он надвигается на меня, руки машинально поднимаются в слабой защите , закрывая лицо. Но опускаются, когда глаза встречаются с карими. Его руки трясутся, пустой взгляд проедает меня, а неимоверная злость испаряется. Мужчина поджимает губы , нервно смеясь.

—Я тебя боялась...и сейчас боюсь. —голос больше не принадлежит мне. Все, чего я так боялась, происходит наяву.

Сказав это, я обрушила на нас неизведанную тьму, которая будет поглощать все хорошее, что ступило на этот свет.

—Все шесть лет я боялась тебя, тряслась, когда звонил телефон, когда видела знакомую фигуру. Я жила в страхе, Роман! Да что ты понимаешь от этой правды?! Для тебя все останется так же!

—Так же? —усмехаясь над моими словами, он зачесывает волосы назад. Направляя указательный палец на меня, сдерживает паузу, которая ломает кости. Одну за другой. —Ничего не будет так же, Адель. Ты скрывала от моего ребенка шесть лет! Твой страх...Господи Иисусе, ты и представить себе не можешь, на что я способен. На какое самопожертвование был готов все грядущие шесть лет! Ты меня боялась? Да я сам себя боюсь, потому что то, что сделала ты со мной - проклятие! Чертово Проклятие Ангела!

Слова, бьющие ниже пояса, заставляют скрючиться от боли. Он ходит из стороны в сторону, лукаво смеясь и позже резко останавливаясь у двери.

—Ты меня не любишь. —как гром среди ясного неба звучал его голос. Палач пришел лично, считать со мной счеты. —Я валялся у тебя в ногах, Адель, моля прощение, —озарение снизошло на мужчину. Он сложил дважды два и оскалился. —Все те месяца, что вы здесь, ты не сказала мне гребанной правды.

—Думаешь, ты один пострадал? —поднимаясь на ноги, ощущала жгучую боль в теле. —Думаешь, одному тебе пришлось страдать?! Я шесть лет жила в Испании, а ты так и не явился! Ты заставил меня страдать, обрек мою жизнь на страх! За дочь! Как я могла сказать правду, смотря в глаза убийце?!

Толкая его в грудь, рассыпая в пепел все сотканное за длинное время, превращая себя в ничтожество.

—Это ты сделал меня такой! Только из-за тебя я улетела, хоть и отчаянно молилась! Чтобы ты вернулся, чтобы исправил все! Но шли года, а тебя все не было! Мое решение осознанное и не смей винить меня в том, в чем я не виновата! Потому что виноват только ты! Из-за тебя мы сейчас находимся в таком состоянии! Из-за тебя я стала другим человеком! Из-за тебя! Ты! Ты виноват во всем!

Силы иссякли, голос садился , крик превратился в молящий хрип. Поднимая стеклянные глаза на мужчину, на лице которого были слезы в перемешку со злостью, затаила дыхание. Мы молчали на протяжении нескольких секунд. И все произошло слишком быстро.
Слишком быстро его губы завладели моими, лишая разума и остатка самообладания. Лишая всех чувств на свете, мечтая оказаться на секунду в тех объятиях, в которых когда-то я была счастлива.
Слезы смешались с поцелуями, горькими привкус отчаяния и ничего больше. Резкие и рваные движения, глаза Дьявола, смотрящие в мои. Он соткал из меня подобную себе куклу. А теперь наслаждался моим телом до тех пор, пока все силы , слова и горечь не пропали из души. Ночь, подаренная Дьяволу опустошила мой бокал. Секс, не говорящий ни слова о любви, обжигающие слова, вперемешку со слезами.
Тело обессилено упало на кровать, когда последний вздох был вырван из груди. Отчаянно хватаясь за одеяло, глубоко дышала, все еще чувствуя его твердый член внутри себя. Все еще чувствуя, что тело принадлежит ему. Горечь, собранная в бокале , разбилась вдребезги.

—Ты навсегда останешься моей. —хриплый голос донесся до моих ушей, когда глаза было невозможно держать открытыми.

Его голос завладел моим избитым сердцем , которое вновь заныло от ощущения той самой жгучей любви.
***
Продрать глаза ранним утром было невыносимо. Мужское тело лежало все еще рядом, пока я бездумно вскочила с кровати, начав собирать свои вещи. Разодранные , как и чертова душа. Накинув поверх голого тела халат, прикусила губу , ненавидя себя за содеянное.

—Эта ночь была последней, —прошептал мой сиплый голос, когда глаза Романа раскрылись. —Она не должна повториться. Никогда.

От нервных движений, Роман схватился за голову, пытаясь открыть рот для слов, но мои слезы заставили его замолчать. Я молча плакала , собирая остатки одежды. Осев на кровать, сжимая в руках вещи, прикрыла их на секунду.

—Не возвращай меня обратно в Ад. —я молила о невозможном. Не назвать иначе.

—Моя жизнь стала другой, Адель.

—Не называй меня так. Никогда. Прошу. —слизывая слезы , беспощадно катившиеся по щекам, неуверенно развернулась к нему лицом. —Я не стану запрещать видеться с дочкой, но прошу тебя об одном. Не дай случится этому вновь. Не разбивай сердце маленькой принцессы. Она заслуживает любви и счастья.

Он не хотел соглашаться , не хотел видеть моих слез, но эта ночь была ошибкой. Если не для него, то для меня. Огромная ошибка с заглавной «Р».

—Ты действительно не любишь меня, —безжизненный голос донесся до ушей.

—Не люблю. —срывая пластыри от сердца, говорила убедительно. —И не полюблю больше никогда.

—Эта ночь...Была лучшей, что случалось со мной.

—Была ошибкой. —мы произнесли это вместе. Только теперь его бездушный смех наполнял комнату чем-то не знакомым мне. —Тебе стоит уйти. Сейчас.

Не было сил видеть , как он уходит. Смотреть вслед закрывающейся двери. Это было выше меня. Именно поэтому я закрылась в ванной, сползая на кафель и горько плача от бессилия. Закрывая рот ладонью, заглушая крики собственного сердца. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но когда ручка двери повернулась, его не было.
Он ушел, оставляя после себя записку.

«Я ни за что не откажусь от дочери. Сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась. К тебе всего одна просьба, скажи ей правду. Думаю, эти слова по праву принадлежат тебе.»

Роман

Сердце разбилось решающими словами. Первые звучали, как сильная пощечина, осознание, что я был таким идиотом, раз не понял очевидного. Злость окатила меня с ног до головы. Вторые слова звучали так , словно из меня высосали жизнь. Молящие слова Адель, когда она дрожащими руками просила оставить её жизнь в покое.
Сердце не может разбиться дважды, говорили мне все в этой чертовой округе. Но слыша эти голоса в голове, хотелось рассмеяться в лицо. Потому что мое сердце разбивалось из разу в раз , когда я смотрел в синие глаза , раньше напоминающее мне что-то спокойное. Гавань, где я чувствовал себя поистине счастливым. Любимым. Этой Гавани больше не существовало , как и нас с ней.
Слишком громкое слово «Нас». Оно завладело моим разумом и из года в год питало надежду на светлое будущее. В той самой Гавани, где я ощущаю себя самим собой.

—Явился! —громкий писклявый голос дал оплеуху, от которой пришлось зажмуриться.

Ольга быстрыми шагами подошла ко мне, когда я сел на диван, смотря на картину, давно нарисованную той, кому сердце было отдано.

—Где ты был? Роман, я так за тебя переживала, боже, просто места себе не находила. Ты с ума меня свел!

Я молчал. Молчал, когда она кричала. Молчал, когда слезно клялась, что любит меня. Молчал , когда она пыталась расспросить, что же случилось. Молчал даже тогда, когда она яростно заявила мне, что больше не будет этого терпеть. Только после долгого разговора , когда девушка замолчала, смог посмотреть в нелюбимые глаза и произнести это вслух.

—Мы разводимся. —звучало так, будто я делаю приговор.

Ольга покраснела от гнева, после позеленела, после посинела и схватилась за сердце. Она так долго кричала, пока я бездумно смотрел на картину, висевшую на стене.

—Встретимся в суде. —встаю с места и забрав картину , направляюсь в кабинет. —Поместье я продам , оно мне не нужно. Деньги заберешь себе.

Подачка с моей стороны была явным извинением за поведение. Раньше я никогда не думал об этом , но после слов Адель все будто встало на свои места. Пришлось взглянуть в глаза монстру, смотрящего на меня из зеркала. Оно делало ровно такие же движения , что я. Выглядело точно как я. Монстр в зеркале - был я.

—Ты не можешь так поступить со мной! —истерично заявила она. —Это из-за неё, да? Из-за Адель?! Разве ты не понимаешь, что не нужен ей! Она тебя не любит, для неё ты мусор! —стоя прямо перед девушкой, я молча слушал. —Она променяет тебя при любой возможности! Ненасытная тварь! Пытается насладиться моей горечью! Гореть ей в...

Её рот захлопнулся только после того, как я ударил девушку по щеке. Растерянно повернув голову обратно, на её глазах начали собираться слезы, но я не чувствовал ничего. Она плакала , хватаясь ладонью за щеку и что-то невнятно бубнила.

—Никогда не говори так о ней. Поняла? —поджав губы, Ольга сдержала язык за зубами. —Посмотри на себя. —небрежно глянув на девушку, сжал руки в кулак. —Ты такая жалкая, Ольга. Пытаешься быть подобием Аделины, чтобы угодить мне. Не получится. Знаешь почему? —не дожидаясь ее ответа, выпалил. —Она никогда бы не опустилась до твоего уровня. В ней есть сила, есть слово, есть то, без чего не может прожить ни одна душа. У неё есть безграничное сердце. Аделина дарит любовь, а ты пытаешься её заполучить. Аделина делает людей счастливыми, а ты питаешься чужыми. Аделина настоящая, а ты..жалкое подобие на неё. Сгинь. Я хочу, чтобы ты сгнила. Из моей жизни, из жизни Аделины, из жизни всех моих близких. Ты уяснила это?

Она была беспомощна и так требовала защиты , но я бил по самым скрытым чувствам. Правду всегда больно слушать, особенно от любимого человека. Ольга должна понять, что ей не стоит быть со мной, переживать, не спать ночами. Она должна сгинуть из моей жизни, иначе я разорву её на части.

—Ты не достоин ни одной живой души, Роман Барсов. Ни одной. И тебе придется поплатиться за свои поступки. Кара настигнет тебя.

Ольга говорила это тихо, боясь , что я вновь разозлюсь. Даже за то время, что она была рядом, так и не смогла уяснить одну простую мысль. Я не злюсь. Это не по мне. Я впадаю в ярость, поглощая все вокруг.

—Я уже поплатился за всё, что только можно. Оставь свои пожелания на Рождество.

Небрежно бросаю эту фразу и удаляюсь. Поставив картину на диван, где Аделина так любила сидеть , пока читала книгу , провел ладонями по лицу. Именно это стало точкой для нас. Для прошлых нас и будущей Аделины. За свои грехи мне стоит поплатиться. Я приму это с гордо поднятой головой. Когда палач будет произносить каждый грех, я возьму все на свою душу. Так и не осознав , что в этот момент Аделина будет стоять в самой тени , смотря на меня и горько плача. От этого безжизненное сердце колыхалось, становилось похожим на бесхозную вещь.
Она была права абсолютно во всем. В сокрытие правды, в многочисленных словах, произнесенных той ночью.
Посмотри на то, кем ты стал. Посмотри, Роман, на кого ты похож? Черт тебя дери, это ты во всем виноват. Ты. Никто больше.

«Это твоя дочь.»

«Жасмин..Роман, эта прекрасная девочка - твоя дочь. Ты...родной отец Жасмин.»

Сжав голову в руках, мечтал, чтобы отголоски вчерашнего вечера исчезли, чтобы я перестал чувствовать это. О боже! Сколько страданий я видел в синих глазах. Сколько отречения и мольбы. Она смотрела на меня так, словно я был не тем Романом, который целовал её. Словно не было никогда «Нас», словно я выдумал это сам. Черт возьми, мое сердце едва не разорвалось , когда я понял это. Жасмин была моей дочерью. Моей родной дочерью. Которой у меня не было.
Я не слышал её первых слов, не видел, как девочка растет, как она встает на ноги и как делает первые шаги. Я все пропустил! Глаза застилало пелену и я не видел ничего, кроме себя. Аделина сказала , что я эгоист , что меня волнуют лишь деньги. И в тот момент, слыша её голос, будто хрусталь, она была такой беззащитной. Девушка боялась каждого моего слова, каждого шага.

—Проклятие Ангела, —прошептали губы , когда образ милой девушки предстал передо мной. —Проклятие Ангела, —повторил я, словно завороженный, одержимый этими словами. —Аделина Руссо, ты мое Проклятие Ангела.

Возможно ли это? Возможно ли сказанные слова вслух? Синеглазая ворвалась в мою жизнь, заставила открыть глаза на мир, показала его красоту. Только по прежнему , говоря о звездах и Вселенных, вращающихся вокруг друг друга, я смотрел в ее глаза. Всегда были её глаза. Всегда был образ девушки, в которую я был влюблен. И я сам, черт возьми, виноват в том, что потерял.
Схватив в руки мобильный , набрал знакомый номер и опешил, сжимая мобильный крепче в руке. Откидывая сомнения прочь, пред глазами всплыл образ милой девочки, Жасмин, которая была точной копией своей матери. Только сейчас, услышав истинную правду, не мог протереть глаза, чтобы перестать убеждаться в очевидном.

—Слушаю, —на том проводе заговорил мужской голос. Я был серьезно настроен. —Роман?

—Открой счет на имя Петрова Аделина Руссо и...—проглотив большой ком внутри, затаил дыхание. —Романовна Жасмин Руссо.

—Что? —опешил адвокат, когда я нервно выдохнул.

—Делай! —ему не требовалось больше слов.

Мы пробыли в молчании некоторое время, что я думал о будущем этой малышки, когда каждый раз, образ Аделины, всплывающий перед лицом, твердил мне остановиться. Перестать делать ей больно. Голос адвоката вернул меня на землю.

—Роман Викторович, к сожалению Романовны Жасмин Руссо не существует.

—Не может быть! —рявкнул из последних сил, поднимаясь с места. Наворачивая круги вокруг стола, резко остановился. Отбивая ритм пальцами, затаил дыхание. Легкие сжало от осознания. —Попробуй...Жасмин Руссо.

—Это есть, вам нужна информация о дочери Аделины Руссо, я верно понимаю? Но...поймите меня, открывать счета на эти имена..

—Делай, что тебе говорят. Создай счета на эти имена и переведи все текущие средства.

Сбросив трубку , пожирающее дно тянуло как можно скорее к себе. Аделина не дала своей дочери фамилию, она официально считалась девочкой без отца. Аделина не хотела, чтобы я присутствовал в их жизнях. О, как я ненавижу себя! Ненавижу свою слепоту! Надо быть идиотом, чтобы не понять очевидные вещи. Её глаза, манера говорить, пунктуальность, чрезмерная опека и прочие пункты, подводящие к этому фактору , сжали пепел оставшегося сердца.

—Моя дочь.