В объятиях дьявола

Алвиз.

Этого дня, этой ночи я ждал вечность. Но это была самая счастливая и приятная вечность в моей жизни.

Сегодня мы с Амандой, наконец, официально вступили в брак. Да, сегодня был тот самый счастливый день, когда мы связали узы с помощью брака, создали свою настоящую семью, полную искренней любви и верности, танцевали и пили до безумной усталости. Но я был полон сил, ведь самым запоминающимся моментом этого дня была наша первая ночь. Пока на свадьбе все приглашённые гости были заняты празднованием, танцами, едой и выпивкой, София подошла ко мне и предупредила, что едет в наш с Амандой дом, чтобы подготовить всё для предстоящей ночи. Я отдал ей ключи от нашего дома и позволил ей делать свои дела, пока моя любимая танцевала со своей сестрой от души, смеясь от счастья, в центре ресторана.

Да, свадьба была весёлой, прекрасной. Я буду помнить этот счастливый день до последних дней своей жизни, но больше всего хотелось поскорее оказаться дома, уединиться со своей женой, наедине в нашей спальне. Мне хотелось осыпать её сладкое тело своими губами, засосами и укусами. Хотелось, чтобы простыни были не единственным доказательством этой прекрасной ночи. К счастью, алкоголь помогал мне убивать время. Естественно, Аманда тащила меня на танцпол, да и как я мог бы ей отказать? Да, я впервые в жизни танцевал где-то, и, к счастью, это была моя свадьба.

Честно, мне до сих пор не верится, что я — я, Алвиз Санторо — влюбился в <<обычную>> девушку и вступил с ней в брак, женился по любви. Теперь я понимаю, что не всегда в мире мафии женятся по договору.

Когда ближе к ночи наша свадьба закончилась для нас, но не для гостей, мы, наконец, поехали к себе домой. Среди гостей не осталось членов наших семей, и ехали мы не одни — за нами были наши отцы, а также София и Эмилия, которые будут помогать Аманде утром собраться. Но кто думает о них? Пф, конечно, никто, особенно я, ведь мой разум был полностью заполнен ею. Сегодня я должен был быть особенно аккуратным и нежным, чтобы не причинить ей боли и не разбить её хрупкое тело.

Вот исправленный вариант с сохранением смысла и структуры:

Сейчас мы ехали в моей машине, и я был за рулём. Я пытался сконцентрироваться на дороге и не ехать слишком быстро, но это было невозможно, ведь дрожь её рук и волнение окутали всю атмосферу в машине — со стороны это было довольно заметно. Поэтому я освободил руку с руля и аккуратно взял её дрожащую от нервов ладонь в свои лапы.

– Я люблю тебя Аманда, – казалось, именно эти слова помогли ей расслабиться, но все же этого было недостаточно.

Я нажимал на газ и ускорялся, чтобы приехать домой раньше их, побыть наедине с любимой и успокоить её. Пока мы ехали, её хрупкие пальцы сильно сжали мою руку, а острые ногти впились в мою кожу, оставляя заметные следы, но меня это не волновало. Главное, что это помогало ей хоть как-то расслабиться. Я буду рядом с ней не только в такие моменты, не только сейчас, сегодня. Я стал её мужем, стал супругом её жизни, как и она мне. Я буду любить её, пока живу в этом опасном мире, буду поддерживать до смерти, буду рядом в любой трудности и сложности, стану для неё каменной стеной, за которой она сможет спрятаться от опасности. Я сделаю её счастливой.

К счастью, мы приехали домой раньше них, и у нас была возможность хоть на пять минут побыть вместе, наедине. Конечно, мы уединимся с ней как на всю ночь, так и на целую вечность, но не в напряжении. Чтобы поднять её настроение, стоя у входа нашего дома, я резко наклонился и с лёгкостью подхватил её хрупкое тело в руки, поднимая и прижимая к себе вплотную.

– Алвиз! Ты что делаешь? – к счастью, этот трюк заставил её улыбнуться и отвлечься от напряженных мыслей.

Вот исправленный вариант текста с сохранением структуры и смысла:

– Слышал, в некоторых странах молодожёны заходят домой так. Говорят, это знак того, что мужчина будет держать жену на высоте.

К счастью, дверь была открыта, из-за чего я с лёгкостью вошёл в дом с ней на руках, не отрываясь от женушки.

Когда мы вошли вглубь, я аккуратно поставил Аманду на ноги, придерживая её за талию рукой, а свободной ладонью бережно схватил её за шею.

– Звездочка, я люблю тебя больше всех в этой жизни, и ты знаешь, что ты — единственный человек, который слышит эти слова от меня. Я никогда не причиню тебе боли, никогда, запомни это. С сегодняшнего дня я весь твой и буду твоим до своей смерти. Я клялся среди свидетелей, смотря в твои глаза, любить, уважать, понимать тебя, и сдержу свою клятву.

Возможно, эти слова были для неё пустыми, ведь по её взгляду было понятно, что она утонула где-то в моих глазах.

– Я люблю тебя Алвиз, – это было её второе признание, которое делало меня счастливее с каждым разом.

К сожалению, наше уединение длилось недолго, ведь приехали нежеланные гости. Первым делом к нам подошла София, предупредив нас о защите, из-за чего щёчки Аманды покрылись легким румянцем от стыда. Естественно, я прогнал её в сторону и, не слушая больше ничьих слов, взяв руку любимой, повёл её за собой в нашу спальню. Наконец-то мы на месте.

Конечно же, я запер дверь на ключ. Наша спальня была тёмной, ведь в комнате был выключен свет, и горели только светильники с обеих сторон кровати, но именно такой свет придавал более романтичную атмосферу, заставлял человека потеть из-за представленных сцен в голове, которые скоро воплотятся в реальность.

Отпустив мою руку, Аманда отстранилась от меня и подошла к зеркалу, которое стояло, как всегда, у окна. Она разглядывала своё отражение с мягкой улыбкой на лице, а я подошёл к ней сзади медленными шагами и, приблизившись, поднял руку, коснулся её собранных в пучок волос, чтобы распустить их. Это громкое молчание между нами срывало крышу. Мы словно кричали друг другу, о любви молча, взглядами.

Мои фаланги первым делом коснулись невидимых заколок, потерянных в ее волосах. Да, красота требует жертв, но она красивая и без всех этих мучительных принуждений.

Я не стал терять время впустую, наклонившись, начал осыпать её тело поцелуями со своих губ. Она была тёплой, безумно тёплой, и я чувствовал губами, как температура её тела повышается после каждого моего прикосновения. Пока я целовал её шею, ключицы и голые плечи, я даже не заметил, как быстро избавил её волосы от ненужных заколок, которые упали к нашим ногам. Её голова устало легла на моё плечо. Она расслабилась в моих руках. Наконец-то.

– Даже не представляешь, насколько ты прекрасна сейчас, в объятиях своего дьявола, – выдал свои мысли вслух, обводя её тонкую талию своими руками. Её руки легли поверх моих, слегка сжимая их.

Я чувствовал её сбитое и горячее дыхание в своих объятиях. Мне хотелось как можно скорее избавить её лишних тряпок, которые так плотно скрывали её изящные изгибы тела.

– Помоги мне, – прошептала она, – помоги мне избавиться от этого платья. – Кажется, она только что прочитала мои мысли и выдала их вслух.

Я же легко кивнул, пока она смотрела в мои глаза, через отражение в зеркале. Мне нужно было отстраниться от неё, но так же не хотелось отпускать её со своих объятий ни на секунду. Сейчас, я собирался выполнить её приказ.

Первым делом я нехотя выпустил её из своих объятий. Потом прошёлся пальцами по закрытой спине, чувствуя, как под пальцами и тканью платья бегают мурашки по всему телу. Я схватил между пальцами ниточки платья, которые так сильно сжимали женскую тонкую талию, вызывая дискомфорт. Когда пальцы потянули эту ниточку, корсет платья моментально расслабился, как и спина Аманды, которая явно была напряжена с утра. Мой взгляд был сконцентрирован на её темно-голубых глазах, в которых я давно утонул и, видимо, потерялся, но ведь оно того стоило. Мне хотелось целовать её, губами изучать это изящное тело всю ночь. Конечно же, я собираюсь это делать, но очень медленно, бережно, наслаждаясь каждой клеточкой, каждым дюймом её кожи, вдыхая и заполняя свои лёгкие её ванильным запахом, в который я влюблён был давно. Сейчас нужно помочь ей и себе. К счастью, платье снималось легче, чем одевалось. Лишь одним касанием руки платье моментально упало к ногам, оставляя её в одном белье.

– То самое белье? – я точно помню, как она выбирала что-то белое, когда мы с ней ходили на шопинг.

На мой вопрос она тихо кивнула, боясь прервать эту прекрасную тишину между нами в нашей спальне. Да, я угадал. Ещё тогда она подобрала себе бельё рядом со мной, но так тщательно скрывала это от меня. Теперь я понимаю почему.

Но я не стал зацикливаться на этом. Я наклонился ниже, сев на корточки перед ней, и помог развязать ниточки её каблуков, которые она надевала в день юбилея своего отца — в тот самый день, когда я влюбился в неё.

Я не мог просто так смотреть на её полуголое тело — желание целовать её рвало мою душу. Из-за этого, слегка потянувшись, я коснулся губами её горячей кожи бёдер. Чёрт, она такая сладкая. Эти мысли... она сводит меня с ума.

Когда она, наконец, избавилась от болезненных каблуков, я начал целовать её тело — от бёдер до губ, медленно поднимаясь выше. Нет, я не впервые целовал её, её тело, но сегодня всё было по-другому, по-особенному. Сегодня я целую свою Аманду, свою жену, свою женщину.

Каждый мой поцелуй вызывал из её сладких губ стоны, который становился громче и выразительнее. Я слышал в этих стонах скрытое признание, её любовь. Я беспрерывно целовал, сквозь ткань этого чёртова белья, которое так хотелось сорвать, но я сдерживался.

Когда я добрался поцелуями до её губ, то сразу прервал наш поцелуй, этим дразня её. Она смотрела на меня с непониманием, но сейчас я объясню ей всё.

Я отстранился от неё, шагая в сторону нашей белоснежной кровати. Дойдя, наконец, уселся посередине, расставив руки по сторонам, и следил за её реакцией.

– Иди ко мне, Звёздочка, – еле слышным тоном выдал я.

Аманда сразу же послушалась моих слов, медленными шагами подошла ко мне. Эта картина... картина передо мной — слишком изящна и эротична.

Видимо, она смогла прочитать мои мысли в голове и сразу уселась на мои колени, оседлав меня сверху — как я и любил, как я и хотел. Мои свободные руки легли на её бёдра, поглаживая чистую и белоснежную кожу. А её руки легли на моё тело поверх рубашки. Как я понял, сейчас она собирается снимать с меня всю лишнюю одежду, начиная с верха. Я не стал сопротивляться, ведь был только «за» это. Мне оставалось всего лишь наблюдать за её действиями — и то своим вниманием, ведь мой взгляд был сконцентрирован на её небесных глазах.

– Ты принадлежишь мне, – заявил свои официальные права я. – Каждая клетка твоего тела принадлежит только мне, – мои руки блуждали по её телу с желанием сорвать с неё всю лишнюю ткань, но женские руки остановили меня, мои действия, без слов. Я не стал отрицать или ещё что-то, поэтому всего лишь снова тихо откинул руки на стороны на кровать.

Наконец, расстегнув эту последнюю пуговицу моей рубашки, мне оставалось всего лишь помочь снять её с себя. Моя рубашка моментально оказалась на полу, у свадебного платья мечты — моей жены. Моя жена решила взять дело в свои руки, сначала поцелуями. Её губы оставляли на моей коже шеи мокрые следы, заставляя меня расслабиться своими поцелуями. Но получилось наоборот. Напряжение снизу брало вверх. Хотелось поскорее избавиться от всего лишнего, но торопиться тоже не хотелось, ведь этим я мог напугать свою любимую.

Мне казалось, что сейчас она спустится передо мной на колени, но этого не случилось. Её губы снова нашли мои, только на этот раз впились очень жадным и зверским поцелуем. Честно, я даже удивился этому, ведь с самого начала я не хотел пугать её своим зверским напором, но сейчас она дала мне возможность сделать то, чего я хотел.

Мне не хотелось отстраняться от её губ, да и я не стал. Подняв её на руки, крепче прижимая к своему полуголому телу, я уложил её спиной на кровать, сам же нависнув сверху. С каждой секундой становилось жарче от последовательных действий наших губ и тел, заставляя нас, поить друг друга кислородом, лишь бы не задохнуться.

Пока мои лапы блуждали по её телу, сжимая бедра в руках до приятной боли и тёмных пятен, Аманда, громко мыча в мои губы, не отставала от меня своим активом. Казалось, что та самая ранимая девушка больше ничего не боялась. Не боялась чувствовать боль — интимную, приятную боль, а наоборот требовала этого, хотела жёсткости, хотела насладиться этой болью.

Она расстегнула ремень моих брюк, а также застёжку, стянув вместе с последним с меня полностью. Я лишь помог ей справиться с этим, кинув свои брюки, и боксеры куда-то в сторону. Наконец я освободился от одежды. Я чувствовал, как моя эрекция касается её бедра, но она не жаловалась, а лишь доброжелательно, раздвинув ноги, потянула меня к себе, прижимаясь всем телом. Но этого было мало, слишком мало.

Когда в лёгких стало не хватать кислорода, мы вынуждены были отстраниться друг от друга хотя бы на мили. Её горячее и сбитое дыхание обжигало мои губы, и мне это безумно нравилось. Я не стал тянуть и аккуратно отодвинул ткань её бюста. Наклонившись чуть ниже, схватил её опухший от возбуждения сосок губами, получая моментальную реакцию на свои действия. Пока губы громко посасывали её вкусное тело, свободная рука сжимала другую грудь через ткань, несмотря на сильное раздражение. Но одним движением я расстегнул бельё, пока Аманда жалобно удовольствовалась, сгибаясь по спине. Аккуратно стянув бельё с неё, даже не смотря назад, кинул его к нашим свадебным костюмам, которые давно испортились. К счастью, она не стала вырываться из моих рук и от моих действий, а полностью отдавалась мне.

Свободная ладонь, опустилась между ее бедер, уже к промокшим трусикам. Да, я чувствовал этого и знал, еще до того, как прикоснулся к жене. Хотелось бы испортить это белье не только смазками, но Аманда была моей женой, никак не любовницей, который я имел без сожаления.

Дрожащими пальцами, я коснулся ее, как и ожидалось, мокрых от возбуждения и удовольствия складок, получая взамен, той самой дрожи по всему телу и громкий стон удовольствия, в роли моей супруги.

– Расслабься, Звездочка, – прошептал, касаясь губами поверх бархатных зацелованных губ, без поцелуя. Я чувствовал под собой её напряжение, поэтому хотелось хоть как-то расслабить её. К счастью после моих слов, она хотя-бы чуточку расслабилась, когда мои пальцы начали свое дело круглыми движениями.

С каждым движением пальцев, я чётко чувствовал, как её стенки истекали природными соками, словно подготавливая себя для меня, для этой прекрасной ночи. Ладонь, массирующая женскую грудь, присоединилась к уже рабочей руке, и избавило меня, как и свою любимую, от преград удовольствия.

Это мокрое белье полетело так же на пол, оставляя за собой, мне, полностью голую жену. Не предупредив её, я ввёл свой средний палец в неё, но из-за большого количества смазки, она даже этого не почувствовала. Это хорошо, очень хорошо, ведь следующий палец причинит ей минимум боли.

Мой указательный палец скользил очень медленно и аккуратно, но, видимо, она, наконец, почувствовала совсем другие ощущения. Её голова сразу же опустилась вниз, так же как и взгляд, но затем взгляд снова сконцентрировался на моих глазах. А сейчас я видел в них страх.

– Алвиз... – еле выдавила она.

– Я люблю тебя Аманда, – это было единственное, что могло бы расслабить её разум и тело.

Естественно, мои пальцы не двигались в ней, но довольно хорошо растягивали её стенки, подготавливая для своего немаленького размера — больше, чем два пальца. Я ждал, пока Аманда разрешит мне продолжать свои действия, и, к счастью, долго ждать не пришлось, ведь она сразу после моих слов убедительно, легонько кивнула, давая мне зелёный свет, из-за чего мои пальцы очень медленно начали двигаться в ней. Каждое действие, движение, взгляд был наполнен нежностью. Страх причинить ей физической боли окутал мой разум. Я пытался справляться с этим, но все было бес толку.

– Быстрее... – это было следующее, что неожиданно для меня, заявила Аманда, привыкая к приятной боли снизу.

Несмотря на свой самый большой страх, я прислушался её приказу и повысил активность своих пальцев в ней, наращивая темп своих действий. Буквально вся наша спальня, моментально заполнилась приятными звуками моих пальцев, из-за ее мокрых стенок, вместе с женскими стонами, создавая страстную симфонию.

И, уже слыша углублённые стоны от удовольствия, я решил, что пришло время заменить пальцы своей каменной эрекцией.

Я раздвинул её гладкие ноги шире, закинув их на свою спину, заставляя обнять свой торс. Взяв свой каменный стояк в руки, первым делом провел головкой по ее складкам. Её тело снова задрожало подо мной, но не понятно, то ли от страха, то ли от удовольствия.

– Сожми мою руку, если будет больно, – это было единственное, что пришло в мою голову в такой момент, но к счастью это сработало, как и предыдущие мои попытки, чтобы успокоить свою любимую.

Я не стал торопиться, поэтому лишь очень медленно и нежно проводил своего головкой, по опухшему от возбуждения клитору, пытаясь этим доставить жене максимальный комфорт от своих действий.

– Алвиз... – слышать свое имя в сочетании с ее сладкими стонами, самое прекрасное, что могло быть в моей жизни.

Я продолжил свое дело, собирая головкой, истекающую смазку с её влагалища, пачкая свой ствол её сладким соусом.

И наконец, мне удалось сделать первые толчок, в ее девственную киску, но в миг, почувствовал острые ногти в своей коде руки. Для меня это не была проблемой, ведь я привык к боли, но только не она. Моя жена сразу напрягла свое тело от дискомфорта, которого доставила ей моя эрекция, из-за чего, я не мог двигаться дальше и остановился на половине.

– Втяни животик, Звездочка, – это был рабочий способ, чтобы не причинить ей боли и полностью заполнить её собой.

К счастью, она снова выполнила мои слова, как в этот момент я толкнулся глубже. Громкий стон вырвался из моего рта, когда я ужасно чётко чувствовал ту самую узость, к которой явно не привык, к которой уже начинал стараться привыкнуть. Следующий стон издала Аманда подо мной, явно чувствуя меня внутри. Кажется, это был тот самый стон удовольствия, страсти, любви. Ей не было больно — я чувствовал это, но кровь на моей длине доказывала мне обратное. Это было ожидаемо, а главное — нужно для моей семьи. Сколько бы я ни старался быть нежным, мой размер явно бы причинил ей хоть чуточку боли и доказал бы свою жёсткость, а также её чистоту — лишь этой кровью.

Я не стал двигаться в ней, давая возможность ей привыкнуть к моему размеру, но она слишком быстро дала мне зелёный свет одним кивком головы.

Чтобы хоть как-то помочь ей отвлечься от боли и дискомфорта, я наклонился к её губам, отвлекая нежным поцелуем.

Собрав волю в кулак, я решился на первый толчок уже внутри. А сразу после первого пошёл второй, третий — и, наконец, нам удавалось наслаждаться друг другом. Мои толчки в ней были очень медленными, совсем не глубокими и нежными. Именно сейчас её душа касалась моей. Её тело, кожа её тела согревала, обжигала меня. Её вкусные губы — на моих устах. Мои мысли отвлекали меня от всего. Кажется, я влюбился в неё снова этой ночью, в нашу первую брачную ночь.

Аманда

Эта ночь. Наша первая брачная ночь прошла лучше моих ожиданий. Чёрт, я только что сказала «брачная»? Боже, я бы никогда не подумала, что сначала влюблюсь в жениха своей сестры, да ещё и выйду замуж не по воле — в свои двадцать лет — за тридцатилетнего мужчину. В моей жизни за этот маленький промежуток времени произошло немало чего. Но я с уверенностью могу заявить одно: я счастлива. Я влюблена и любима. Я люблю его, люблю своего мужа, за которого выдал меня мой отец. Хотелось поблагодарить его за это и, конечно же, в первую очередь поблагодарить себя за то, что поцеловала его в ту ночь, за то, что в ту ночь впустила этого дьявола в свою скучную и серую жизнь.

Если бы в ту ночь я не совершила «ошибку», я бы не смогла найти свою любовь, выйти замуж за такого прекрасного человека и лежать в его объятиях, согреваясь его тёплой любовью.

Мне всегда было тяжело думать о своей брачной ночи. Особенно после того, как я узнала, что выхожу замуж за самого опасного мужчину — за дьявола. Мне казалось, что он разорвёт меня, причинит мне боль, изнасилует меня в эту первую же ночь, но сегодня, сейчас, он доказал мне обратное. Алвиз ждал этого момента очень долго, но это не заставляло его обращаться со мной грубо в нашу первую ночь. Мой муж был со мной слишком нежным, так что казалось, даже боли не чувствовалось. Не то чтобы казалось — боли этой ночью, в объятиях дьявола, я не чувствовала вовсе, кроме дискомфорта, что было ожидаемо, ведь он был у меня первым. Но на простынях кровь свидетельствовала об обратном. Эти кровавые простыни ничего для нас не значили, но имели большое значение для семьи Санторо и Грассо. Сейчас мне не хочется забивать голову мыслями, а всего лишь наслаждаться этим прекрасным моментом и продлить его на целую вечность.

Я лежала буквально на теле Алвиза, смотря на свою руку на котором было мое обручальное кольцо. Улыбка не спадала лица. Не знаю, сколько мы пролежали вот так, в объятиях друг друга. Раньше я лежала в объятиях дьявола, но сейчас в объятиях своего мужа.

– Куда хочешь полететь на медовый месяц? – отвлек меня своим вопросом, спустя долгое счастливое молчание. – Страна, в которую ты мечтала бы посетить в наш первый медовый месяц?

– Мечта? – спросила я, повторяя за ним. – Нью-Йорк. Я всегда мечтала полететь в Нью-Йорк. Но правильнее, уже не мечта, а желание. Я надеюсь, ты не забыл о нашем пари, в котором выиграли мы оба, но ты загадал свое желание, а я нет.

– Желание? – задумался он. – Я думал, ты забыла про это, – довольно усмехнувшись, взглянул на меня он, своими темными глазами, полон любви.

– Конечно, нет, как я могу забыть про свое желание?

– Прекрасный выбор, но интересно, почему именно Нью-Йорк? – кончики его грубых пальцев нежно поглаживали мою голую спину, под легким одеялом.

– Я всегда мечтала встретить рассвет в Нью-Йорке, на двадцатом этаже пентхауса, в объятиях любимого.

– А правильнее в моих объятиях, – перебил меня.

Его слова заставили меня весело усмехнуться, понимая, что Алвиз был прав.

Он клялся не только любить и оберегать меня, но и исполнять все мои мечты, раньше брачных клятв. Но самое главное. Эту клятву дал он не только мне, но и себе.