11.
Бургас, Болгария. 2016 год.
Учёба уже давно закончилась, а она продолжала сидеть у входа в университет. Ну, хоть на секундочку, увидеть очертания его силуэта. Из далека, услышать голос. Ненормальная привязанность к другу, но такая спасающая, от тёмных мыслей. Сигаретный дым застревал в горле, а часы, неумолимо тикали на руке.
Он вышел, когда уже давно закончился обед. Остановился, будто не мог решить. Первую минуту, сделал вид, что не заметил, как его ждет девушка, и прошёл мимо, торопясь на автобус. Сердце Леси заплакало, стукнуло, и кажется, замолчало. Она не умела отпускать, не умела терять, не умела переживать эту боль.
Он вернулся неожиданно, как будто сам ветер его привёл.
- Идём.
Он только взял её за руку, а летнее солнце, снова стало теплее. Они оказались в любимом «итальянском заведении». Она смущенно перебирала складочки на красно-белой скатерти, не решаясь сказать то, о чём писала на листах бумаги.
- Мне тяжело, - раздался его хриплый голос. Он заказал два бокала вина, и две пасты, тут же расплачиваясь. Короткий жест, что они здесь не на долго.
- Поговори со мной, - в отчаянье выдохнула Леся, схватившись за стеклянный фужер. Вино оказалось холодным и сладким, то, что было нужно.
- Я говорю, но ты не слышишь!
- Говори громче, или тише. Пока я не пойму. Я бываю глупой, или могу делать вид, что не понимаю. Да! Я делаю вид, что не слышу, потому что больнее, чем при нашей ссоре, мне не было никогда.
- Я скучал, - после долгого молчания, ответил он.
- Я тоже.
- А я люблю тебя.
Леся молчала, утопая в его блестящих глазах. Сейчас на неё смотрел, совершенно другой человек. В его чертах лица пробудилась мужественность. Серьёзность окутывала пространство вокруг. Он не шутил. Что она могла ему сказать? Что любила другого, но не взаимно? Что без Глеба, чувствует, как мир становится серым? Разве это любовь?
- Я не знаю, что сказать.
- Я так и думал.
Молчание. Второй бокал вина. На открытом балкончике, солнце садилось за горизонт, растревожив все краски на свете. Маленький Бургас, виднелся в очертаниях теней, что игрались на перилах. Обезумевшие чайки, нападали на ветер, соревнуясь с ним в быстроте. Под рестораном, изящные, дикие розы обвивали стену, устремляясь ввысь, желая коснуться их рук. Огромные, персиковые бутоны, раскрывали свои нежные лепестки на свету последним лучам.
- Красиво, правда? - хрипло прошептала девушка, сжимая бокал.
- Нет.
- Нет?
- Красивее, чем ты, здесь нет ничего.
Его уверенность бросает в дрожь, и она превращается в горячий трепет на ногах. Он волнами бьёт по коже, поднимаясь вверх, к голове, к мыслям, к разуму. Или это вино, или та, самая страсть и влюблённость?
- Какая неожиданная встреча?
В объятия кидается Катя. Рядом с ней, девочка, лет десяти, любопытно посматривает на них, из-под своих длинных ресниц.
- Какими судьбами? - делая вид, что очень счастлив, улыбается Глеб. Какая быстрая смена эмоций на лице. Актёр.
- Не забывай, что это я, показала вам, это место, - трясёт рукой, в шутливой угрозе Катя, и усаживается за стол. - Мы не на долго. Поужинать, так сказать, после школы. Она подмигнула сестре, поглаживая её белокурые волосы.
— Это моя сестрёнка, Юля. Леся кивнула, пожимая маленькую ручку.
- Очень приятно.
- Опять вы ничем не занимаетесь? - беспристрастно бурчит Катя, поглядывая на себя, в маленькое зеркальце от Dior.
- Как это ничем? - закинув руки за голову, и облокотившись о диван, ответил Глеб. - Мы наслаждаемся жизнью. Он ослепительно улыбнулся, чем заразил и Лесю.
- Короче ничем.
- Как там Габи? - пытаясь её отвлечь, спросила Леся, не ловко делая глоток вина. Подруга уже жадно поедала свой сэндвич с курицей.
- Прекрасно. Девушка мечты. И работает, и помогает с уборкой. Мог бы женился, как говорится. Леся скосила взгляд на её сестру, но та безобидно, доедала картошку фри.
- При сестре, может не стоит об этом? Катя откинула бутерброд, нахмурившись. В глазах зажегся опасный огонёчек.
- Моя сестра знает всё, и будет решать сама в своей же жизни.
- Я не имела в виду, ничего плохого, - искренне взмолилась Леся, но подруга, уже отшатнулась, как от чумы.
- Нам пора.
Они остались вдвоём, в полной тишине, что резала слух. Чувство неправильности, обиды и вины, снова скомкалась у горла. Девушка тяжело дышала, впившись ногтями в ладони. Глеб прижал её к своей груди и прошептал:
- Ты слишком эмоционально реагируешь. Леся оттолкнула его, закинув в сумку сигареты, намереваясь уйти. Он схватил её за ладонь, вскочив следом. Она смотрела на него снизу-вверх, а лампы отражались искорками страсти в его зрачках. В его, до этого тихо играющей колонке, заиграл Khalib «Ты словно целая Вселенная». Томные, притягательные ноты наполнили, пустующий балкон, а жёсткий, хриплый бас, признавался в любви. Он прижал её к себе, позволяя рукам остаться на её бедрах. Послышался редкий вздох, и её ладони, уже сжимали его плечи. Солнце потухло, зажглось их время, их луна, и запретные встречи.
Они танцевали будто несколько часов, или пару секунд. Смотря друг га друга, время порой застывает, как ледяная фигурка. Замирает и сердце, вместе со стуком секундных стрелок. Он прокрутил её вокруг себя, стараясь запомнить, этот морской блеск голубых алмазов, взлёт длинных волос, красные губы. Дикий цветок розы, с утра, когда капельки россы касаются его стебельков.
- Ты можешь быть со мной. Можешь быть счастливой. Каждый день, проводить его, как последний. Жить ярко, без мучений о том, любят ли тебя, или нет.
- Я знаю.
- И даже не рискнешь? Ты жестокая. Порой не думаешь, что делаешь, и зачем позволяешь себе это.
— Вот оно что? Теперь тебе что-то не нравится?
- Он отодвинулся, и вечерний воздух, потушил огонь. Холод проник под одежду. Он страдал, и держать, скрывать, больше не мог. Не стал.
- Не хочу тебя видеть.
***
- Тебе понравится на новой работе, - сказал Паша, приоткрывая окно лексуса, и выкидывая бычок. - Святой Влас, прекрасный, маленький город.
Леся молчит, почти не дышит. Что-то поменялось внутри, потемнело, закрылось.
Она внимательно наблюдала за дорогой, когда, проехав Солнечный берег, впервые показался новый город. Их встречало множество, нависающих над дорогой, пальм. Узкая дорога, как в фильме «Изумрудный город», уходила вдаль, ввысь, как в горы. С двух сторон маленькие домики, по сравнению с горами, похожие на горошинки. А за ними Чёрное море. Его блики, прорывались даже сквозь пушистые ветви. Каждая крыша дома, красного цвета, будто соединялась в один, большой щит над самим городом.
- Мне нужно ехать. Тебе осталось то, месяц отработать до окончания лета. И мы снова увидимся.
- Ты больше не приедешь? - эхом ответила Леся, принимая из багажника сумку с вещами.
- Ну месяц не так много.
Леся закусила губу и хмыкнула.
Вечер стал для неё всем. Вечер и ночь. Несколько недель монотонно прошли. Продажа обуви на курорте, стала не особо скучным делом, когда коллеги, научили забирать остаток денег в кармах, не через кассу. Она никогда не думала, что смогла бы поступить бесчестно. Оказывается, каждый человек может, когда осознает, что он далеко не светлый.
- Ты грустишь? - спросил белорус. Саша работал в винном магазине, через дорогу. И, казалось бы, вечность прошла с тех пор, как они виделись. Юркий, низкий, худенький мальчишка, оказался весёлым, открытым человеком, без иллюзий. Ему получилось отвлечь, разогнать сомнения. Он не знал всего, и врятли бы добился такого доверия, но как хорошо, когда есть с кем поговорить. Просто поговорить.
- Я потерялась.
- Знакомо, - цокнул парень, отпивая глоток пива. Они сидели на веранде, одного единственного по близости ресторана. Ночь, уже окутывала своими руками улицы. Они пустели, уступая место бессоннице.
- Правда? Саша улыбнулся, сев ближе. На его руке, блеснули серебряные часы.
- Послушай, я знаю, что ты переживаешь из-за Паши. Поверь, он не всегда был таким. Просто иногда другие люди, сильно ранят. И в последствии, уже не хочется открываться.
Леся разочарованно откинулась на кресло дивана. Саша не понимал, о чём она говорила. Паша один пазл, который никак не сходился с её жизнью. Так же, как и недопонимание с Катей. Ссора с Глебом. Она выдохнула. Тот вечер, всё еще, как черно-белое кино, пролистывается в голове. Только сейчас нашлись слова, которые, она могла бы ему сказать. Только сейчас, она знала, что что-то чувствует, но было поздно.
- Поверь, он любит тебя. Это видно. Не стал бы, он столько лет быть рядом с девушкой, которая ему не нужна. Отвлекись, успокойся. Знаешь, у меня есть идея.
Через час, Леся сидела за рулём маленького, чёрного форта, на ближайшей стоянке. Саша терпеливо, но не скрывая смех, знакомил её с машиной. Ей давалось это легко, будто она создана гонять по пустынным улицам. То чувство, когда сжимаешь кожаный руль, нажимаешь на газ, и машина послушно двигается. Ветер трепет волосы, касается губ, и ты знаешь, что твоя жизнь, в твоих же руках.
- Хочешь попробовать? - тихо спросил Саша.
Спустя пару недель, они сидели на скале, что окружала море в кольцо. Снова темнота, окутывала всё вокруг. Она, ощущала прохладу подушечками пальцев. Острые камушки впивались в кожу, будто отрезвляя. Белорус сделал долгую затяжку, и выдохнув, окутал её беспросветным дымом. Запахло совсем по-другому, не как от обычной сигареты, и она вдохнула следом. Мир закрутился, потускнел. Эмоции размазались, как масло на ломтике хлеба. Что было вчера, а что сегодня? Внутри наконец-то появилось спокойствие и облегчение. А на лице зажглась улыбка. Простая улыбка, не означавшая совсем ничего. Для неё это был ещё один шаг во тьму.
***
- И така. Всички знаем, че Алеся е писала есе.
Она внимательно смотрела на заветный конверт, в руках преподавательницы португальского. Как жаль, что сам язык, так и не дался. Красивый, похожий на итальянский и испанский вместе. Сколько красивых мероприятий, они посетили в целях знакомства с Португалией.
- Сейчас она скажет, какое место ты заняла, - шепнула Настя. Год назад, мы познакомились на первых занятиях. Шумная, безукоризненная, взрослая женщина, с характером маленькой девочки. Длинные, чёрные волосы, как у всех девушек, что родились в Казахстане. Её карие глазки, горели гордостью, и она радостно потрепала Лесю по щеке.
- 3 място по цялата България. Това наистина е гордост. Ела тука.
Леся не ловко встала, чувствуя, как щеки заливает краска. Хоть что-то осталось прежнее от неё. Смущение, заставило заикаться, но она приняла конверт, книгу, и грамоту в подарок, прижимая к груди. Всё же, журналистика и письмо — это любовь. Часами сидеть на море, слушая, как ручка оставляет следы на белой бумаге, и на ней рождается история.
- За тебя, - поднял бокал Паша. Он скромно улыбнулся, и подарил ей нежный поцелуй. Приглушённый свет ресторана, скрывал их в глуби от нахлынувшего потока людей. - Горжусь тобой. - Помню, как год назад ты боялась, что никогда не выучишь болгарский.
- Он очень сложный, - запищала Леся, поправляя белый воротничок рубашки.
- Но ты стала одной из лучших. Я знаю, что, если ты чего-либо хочешь, ты добьёшься.
- Лень мне мешает.
— Это не лень, а любопытство. Ты часто думаешь, а что будет, если, я сделаю это, вместо, того. И всё равно, получается, как надо.
Он не отрывал взгляда на неё, и эти два янтаря, блуждали по ключицам и шее. Внимательность и таинственность, настораживали. Он пытался что-то произнести, но губы шептали бесшумно.
Звонок.
- Прости, - улыбнулась Леся. - Алло.
- Доченька.
Голос отца. Тихий, еле живой. Он эхом отразился в телефоне, и своей безжизненностью, отразился криком.
- Папа? Что случилось?
- Мама в коме.
***
Москва. Россия. 2021 год.
21:00. Вечер. Они, вчетвером сидят в не большом заведении, покуривая кальян. Сладкие запахи витают под потолком, окутывают, словно туман.
— Вот так, я и развелась второй раз, - рассказала Аня, выдыхая дым. - Все ровно его люблю. Сын называет его отцом. А, кстати, мой первый муж, уже женился.
- Ой, как она злилась, - подтрунивает Паша, попивая пиво.
Они отвлекали меня всеми возможными историями о своей жизни. Мне стало так грустно, что у каждого из нас, она не состоялась. Мне вспомнился тот момент, когда, я узнала, что маму оперировали. Одна ошибка врача, и ты инвалид на всю жизнь. Помню, как уронила телефон, а перед глазами всё закрутилось. Те горькие слёзы. Мама. Нет ничего и никого важнее, твоих родных. А я со своими любовными историями, совсем забыла о них. И о друзьях, и о родителях. Может поэтому, мы перестали быть такими близкими. Я вновь виновата.
- Мы женщины простые, - смеётся Аня. На ней сегодня короткое, чёрное платье. Волосы элегантно убраны на затылке. Паша не отводит серебристых, в полумраке глаз от неё. Я улыбаюсь. Эти двое, тоже успели наделать ошибки, но не потеряли близость. - Если мы расстаёмся, то он должен быть несчастен.
- Логично. Я рассмеялась. Дружественная обстановка, их такие знакомые голоса, выводили из затяжной тоски. - Нечего ему радоваться, раз потерял, такую женщину.
- Ты как?
- Вопрос риторический, - ответил за меня Леша, скрестив на груди руки. Он не позволял мне вспоминать. Стоило окунуться в прошлые воспоминания, как тьма возвращалась к моему порогу.
- Ты рассказывала всё по телефону, - возразил Паша. - В живую, это другое.
- Что же, каждый вечер надо рассказывать?
Леся отпила пол бокала белого сухого и поморщилась. Здесь совсем другое вино. Будто без души. Или это она?
- Когда я вернулась из Питера..., - она сглотнула. - Маме уже было лучше. Я думала, что жизнь изменится, раз он зовёт меня домой. Заиграет новыми красками. Всё, что я хотела, это его чувство любви.
- И когда Паша признался?
- Хватит того, что сказал. Может я так долго ждала? Я пожала плечами. Голос стал не уверенным. - Я натворила ошибок. Предала. Сделала больно, многим людям.
- Как и мы, - отмахнулась Аня. - Все делают ошибки, и проходят через это. Иначе, зачем жить.
- Скучно же без ошибок? - поддержал Паша.
- Я думала, что может, если сказать что-то другое, не уходить, не промолчать, жизнь бы обернулась по-другому.
- Она уже такая, - подал голос Леша, отвлекая, своим размеренным басом. - Надо жить в настоящем.