В Браке С Дьяволом.[18+ ]

(Песня к главе:
Thirty seconds to mars feat. Halsey — Love Is Madness)

Я проснулась от того, что дышать было слишком тяжело. Пробуждение сопровождалось болью по всему телу. Абсолютно по всему. Болела голова, болело горло, тело, но больше всего болело в низу живота и между ног, красноречиво напоминая о том, что произошло между мной и Адамом ночью. Кстати говоря об Адаме...

Именно он стал виновником того, что я почти задыхалась от нехватки воздуха. Пошевелившись, я почувствовала, как буквально погребена под тяжестью его тела. Он что-то сонно пробурчал, после чего резко перевернул меня и устроил на своей широкой груди, обняв так крепко, будто я была лично его мягкой игрушкой.

— Адам, — прохрипела я, испугавшись своего нечеловеческого голоса, и снова зашевелилась, попытавшись выбраться из этого захвата. Горло болело так сильно, будто его изнутри расцарапали несколько кошек. Черт возьми, не хватало мне ещё заболеть в придачу.

— Котенок, — строго прервал меня Адам, видимо, спросонья не заметив моего болезненного хрипа. — Спи. Рано ещё.

Я попыталась поднять голову с его груди, чтобы взглянуть на часы, находящиеся на прикроватной тумбочке, которые действительно показывали всего лишь 5 утра. Из окна после такого шторма задувал прохладный ветер, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Но при этом комната была освещена утренним рассветом, на который открывался прекрасный вид из нашей комнаты.
Я была все также обнажена и, лежа на горячей груди Адама, совсем не чувствовала холода.

— Адам, — прошептала я, чтобы не напрягать свои голосовые связки. — Отпусти меня.

— Нет, — он все также продолжал лежать с закрытыми глазами. — Я же говорил, что никуда тебя теперь от себя не отпущу. Так что забудь об этом и спи.

— Но, — пискнула я, но Адам равнодушно прервал меня.

— Спи. Иначе прямо сейчас мы займёмся кое-чем другим, а не сном.

— Я в туалет хочу, — проскулила я. На самом деле, ни в какой туалет я не хотела, мне просто необходимо было выбраться из этой комнаты, выбраться из объятий Адама, пока я окончательно не сошла с ума от количества разных мыслей в своей голове.
Адам раздраженно выдохнул и, чмокнув меня в макушку, разжал руки.

— Котёнок, пять минут, не больше. Не вернёшься через это время, выломаю дверь.

— Деспот, — фыркнула я, зная, что не вернусь через пять минут.

— Не больше, чем обычно, — хмыкнул он, повернувшись на бок и через пару мгновений засопев.

Адам был укрыт одеялом лишь наполовину, и я завороженно наблюдала, как с каждым вздохом его мощная грудь поднималась и опадала. Понаблюдав за ним ещё пару минут, я наконец рискнула встать с кровати. Коленки мгновенно дрогнули, грозя мне потерей равновесия, но я вовремя ухватилась за изголовье кровати, заметив, что от него уцелела лишь маленькая часть, именно та, за которую я держалась. И это Адам себя сдерживал? Когда я вспомнила моменты нашей ночи, сердце забилось в ускоренном ритме, а в горле, помимо боли, ещё и пересохло. Ломило все тело, и я никак не могла понять, это сделал со мной Адам или же обыкновенная простуда?

Подкравшись на носочках к креслу, где висела рубашка Адама, я быстро накинула её на себя, с опаской оглядываясь на кровать, где вроде бы уснул Адам, и при этом довольно замечая, что рубашка прикрывает все мое тело. В последний раз взглянув на спину Адама, я выскочила из комнаты, максимально тихо закрыв за собой дверь, чтобы Адам не услышал, и про себя отметила, что ходить действительно тяжело, как и обещал когда-то Коллинз. Каждый шаг отдавался несильной болью во всем теле, но больше всего боль сконцентрировалась между ног.

Сейчас мне было чертовски нужно было обдумать то, что произошло между нами. А рядом с Адамом это сделать было бы невозможно.

Выйдя в коридор, я сразу заметила заветную дверь в ванную и быстро прошмыгнула туда. Как только я увидела своё собственное отражение в зеркале, то невольно ужаснулась. Черт возьми, когда он успел сотворить со мной такое? Вся шея была покрыта багрово-фиолетовыми отметинами, губы были искушены и потрескались от сухости, на руках и ногах в некоторых местах синяки, многие из которых отдавались легкой болью при касании. Волосы превратились в абсолютное воронье гнездо, а нос покраснел так, будто я на протяжении нескольких часов резала без перерыва лук. Но больное горло и красный нос меня сейчас не волновали. Меня волновало количество синяков, так щедро оставленных Адамом по всему моему телу. Когда он успел, черт подери? И это называется нежностью? Раздражение начало медленно накрывать меня, и, стиснув зубы, я сбросила с себя рубашку Адама, которая полностью пропахла им и напоминала мне о ночи, после которой я осталась буквально покалечена. Не забыв закрыть дверь на замок, я залезла в душевую кабину. Как только горячие струи воды соприкоснулись с моим телом в тех местах, где Адам не пожалел своих сил и оставил свои метки, я зашипела сквозь зубы от новой волны боли, пронзившей моё тело. Привыкнув к этим ощущениям, я прислонилась лбом к холодному кафелю и, прикрыв глаза, позволила себе проявить слабость. Как я могла так бездумно отдать этому человеку то, что на протяжении долгого времени берегла для того, кого всем сердцем полюбила бы? Для того, кто не стал бы меня оскорблять и угрожать в любом удобном случае. Для того, кто, черт возьми, не стал бы пренебрегать моими чувствами, чтобы доказать мою «ревность». Боже, как же было легкомысленно с моей стороны лишиться девственности с тем, кому мои чувства были абсолютно не важны.

Поздравляю, Андреа, ты стала очередной подстилкой Адама Коллинза сроком на полгода.

Теперь он спокойно может удовлетворять свои низменные потребности со мной, пока я ему не надоем и, по истечению полугода, указанного в договоре, он вышвырнет меня, как бесхозную, надоевшую игрушку.

Осознание собственной глупости давило на меня, и я не смогла сдержать позорных пару слезинок, которые быстро спрятала под горячими струями воды. Моих слез больше никто не увидит. Раз выбора у меня нет — хорошо, Адам получит то, что хотел от меня с самого начала, но через шесть месяцев я начну новую жизнь, но уже не беспокоясь о будущем родителей. Но, проклятье, он не получит меня снова просто так. Где-то глубоко таилась надежда, что Адам, после нашего с ним первого раза, потерял ко мне интерес. Что он остыл ко мне, даже устал от меня. Но эта надежда мгновенно рассеивалась, когда я вспоминала его нежелание отпускать меня из кровати. Персональная секс-игрушка, которая всегда под рукой. Хорошо он устроился, ничего не скажешь. Во что я вляпалась, боже.

Выйдя из горячего душа, я наскоро вытерлась, почувствовав себя немного лучше. Нос уже не тёк так сильно, а горло перестало болеть так, будто по нему провели несколько раз остриём ножа. Но боль в низу живота и между ног никуда не делась, напоминая мне о том, какая я идиотка. Хотя какая, черт возьми, уже разница. Это все равно бы произошло. Рано или поздно. И это могло произойти куда хуже, чем произошло. Я должна была признать: Адам действительно был нежен. Нежен в его понимании. Нежен так, что остались синяки, но все-таки нежен. В некоторой степени даже аккуратен и опаслив. Был в самом начале. Но потом, когда похоть охватила его, он уже не думал о том, как бы причинить мне меньше боли. И об этом красноречиво говорила боль между ног.

Высушив полотенцем волосы, я откопала в шкафу тёплый, большой махровый халат и быстро облачилась в него. Когда ткань деликатно скрыла все синяки, а воротник шею, я выдохнула с облегчением. Половина дела сделана. Осталось как-то отыскать кухню и найти нужные таблетки, чтобы не заболеть. А что делать дальше с Адамом я ума не приложу. Буду смотреть по ситуации. Но больше без боя он меня не получит.

Выйдя из ванной, я пошла по памяти по коридору в том направлении, где должна была быть кухня. Найдя желанную дверь спустя небольшой участок времени, я, словно вор, прокралась на кухню. На кухне было темно, потому что она была в противоположной части виллы и не освещалась утренним солнцем. Решив тоже не включать свет, дабы не привлекать лишнего внимания, я на цыпочках пробралась к холодильнику и в этот момент заметила темный силуэт у плиты. Тихо вскрикнув от испуга, я отскочила назад, схватившись за половник, лежащий на столешнице, и навострив его на неожиданного гостя. Когда этот гость обернулся ко мне лицом, я громко выдохнула с облегчением.

— Доброе утро, миссис Коллинз, — приветливо улыбнулась домоправительница.

— И вам доброе утро... — я смутилась, коря себя за то, что забыла имя этой милой женщины. -...Перл. И да, зовите меня просто Андреа, — добавила я с улыбкой.

— Не ожидала, честно сказать, увидеть вас так рано, миссис. Андреа, — запнулась Перл, но быстро исправилась, когда мой взгляд потемнел от недовольства.

— Я и сама не ожидала. А вы почему так рано не спите? — спросила я, стараясь не делать из этого разговора допрос.

— С бессонницей мучаюсь, — пояснила женщина, потом слегка нахмурилась, взглянув на меня. Боже, пожалуйста, хоть бы она не заметила в темноте засосы. — Милая, чего у тебя нос красный? Что-то случилось?

Я снова едва слышно выдохнула с облегчением.

— Думаю, слегка простыла, — сказала я, косо поглядывая на дверь.

— Может быть тебе лекарства дать? — с беспокойством спросила Перл.

— Да, было бы неплохо, — кивнула я, улыбнувшись.

— Подожди тут, хорошо? Сейчас принесу аптечку, — сказала Перл и выскочила из кухни.

Подойдя к холодильнику, я достала персиковый сок и, налив в стакан, начала пить: медленно и маленькими глотками, чтобы не тревожить больное горло. Дверь за моей спиной хлопнула, заставив меня удивиться тому, что Перл вернулась так быстро. Как только я хотела обернуться, сильные и такие знакомые руки по-собственнически обняли меня со спины, обхватывая талию, и я почувствовала, как виновник всех моих мыслей прижался носом к моим волосам, глубоко вздохнув в себя их запах.

— Котёнок, пять минут прошло, ты не вернулась, — промурчал Адам с упрёком, легонько целуя меня за ухом. — Я волновался.

В голосе Адама слышалась игривость, а сам он был довольным, словно кот, попавший на рыбный рынок и сумевший стащить несколько крупных рыбёшек.

— Мне... захотелось попить воды, — тихо сказала я, сдерживая раздражение. — И я пришла сюда.

— Попила? — спросил Адам и, не дождавшись моего ответа, продолжил. — Пойдём. Все ещё слишком рано. Я хочу ещё поваляться с тобой в постели.

— Андреа, дорогая, я тут нашла вам несколько хороших лекарств, надеюсь, помогут, — проговорила Перл, заходя на кухню и внимательно читая аннотацию на упаковке с лекарством, которую она держала в руках. Когда она подняла глаза на нас, то обескураженно застыла на пороге, переводя взгляд то на меня, то на Адама. — Простите, м-мистер Колллинз. Я не хотела вас беспокоить.

— Лекарства? — переспросил Адам хмуро, крепче обняв меня за талию. — Что случилось, Андреа?

— Ваша жена сказала мне, что простудилась, — быстро ответила Перл, а в её голосе сквозило волнение. Я раздраженно закатила глаза, когда в этот момент Адам развернул меня к себе и внимательно начал изучать моё лицо. Когда его взгляд зацепился за мой красный нос, он прищурился, будто пытаясь заглянуть в мою душу.

— «Простудилась», значит? — спросил он с подозрением, после чего, не отрывая своего взгляда от моего лица, кинул. — Перл, оставь нас.

— Но... — попыталась поспорить домоправительница.

— Оставь. Нас, — процедил Адам, продолжая пристально смотреть на меня. — И лекарства тоже.

— Слушаюсь, — смиренно ответила женщина, скрывшись из кухни.

Как только за ней хлопнула дверь, Адам в одно мгновенье подхватил меня на руки и усадил на стол, после чего подошёл к двери, закрыв её на замок. Только сейчас я заметила, что он был без футболки, лишь в одних спортивных штанах.

— Что ты делаешь?! — шикнула я, спрыгивая со стола и с возмущением смотря на то, как он быстро подходит ко мне. Схватив меня в охапку, он снова бесцеремонно посадил меня на стол и, не давая мне права выбраться, вклинился между моих ног. Поставив руки по бокам от меня, он нагнулся. Получилось так, что наши лица оказались на совсем небольшом расстоянии друг от друга, и Адам дышал на уровне моих губ. Я упорно смотрела куда угодно, но только не в его глаза. Не могла. Не хотела. В его глазах я бы увидела отражение своей глупости, а я и без этого понимала, что дела мои хуже некуда.

— А теперь, ангел, давай на чистоту, — сказал Адам с явной угрозой. — И смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю.

Заскрежетав зубами, я через силу подняла глаза, и наши взгляды встретились. Он будто давил на меня, пытался вывести на чистую воду, в то время как я уже не могла подавить в себе раздражение, вызываемое его действиями.

— Советую не лгать мне, крошка, — процедил Адам. — Ты плакала?

— Нет, Адам, я простудилась, — выдавила я сквозь зубы, уже даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Он давил на меня, и мое терпение было на исходе. Я хотела просто, черт подери, выпить лекарства.

— Малыш, ты ужасная актриса, — произнёс Адам. — Из-за чего ты плакала?

— Я не плакала, Адам. Я действительно простудилась, — прорычала я, не выдерживая.

— Я же говорил, что не стоит врать мне.

— Черт тебя дери, оставь меня уже в покое! — взорвалась я, резко толкая его в грудь. Паршивое самочувствие создавало крайне паршивое настроение, которое усугублялось с каждой минутой. — Что за допрос ты мне устроил на пустом месте? Даже если и плакала, дальше что? Неужели ты не можешь хоть раз побыть нормальным человеком и дать мне выпить чёртово лекарство?! — когда он даже не пошевельнулся, продолжая пристально смотреть на меня, я почувствовала, как ещё немного, и разрыдаюсь прямо на его глазах, поэтому просто прохныкала, опустив взгляд вниз. — Пожалуйста.

Пару секунд постояв надо мной, он наконец отошёл. Вздохнув полной грудью, я собиралась уже снова спрыгнуть со стола, как меня остановили:

— Стоять, — строго рыкнул Адам.

Я осталась сидеть на столе, неловко болтая ногами. Адам начал перебирать лекарства, пробигаясь глазами по упаковкам и читая аннотации к ним.

— Что болит? — спросил он у меня, и в его голосе едва проскользнуло беспокойство.

— Горло, голова, — пробурчала я. Когда Адам взял пару лекарств и подошёл к холодильнику, я добавила, совсем тихо. — И низ живота.

Он замер, все мышцы на его спине напряглись, а пальцы, сжимающую дверцу холодильника, побелели. Я мгновенно пожалела о брошенных так неаккуратно словах. Достав свежевыжатый апельсиновый сок из холодильника и бутылку волы, он со злостью пнул дверцу ногой, заставив меня подпрыгнуть от испуга. После чего он подошёл к столешнице и, налив в один стакан сока, а в другой воды, подошёл ко мне. Кинув большую таблетку в стакан с водой, он взял сироп от кашля и достал из упаковки специальную ложечку. Налив лекарство, он протянул ко мне ложку.

— Это лекарство для твоего горлышка. Пей, маленькая, — с усмешкой проговорил он так, будто говорил с маленьким ребёнком.

— Я сама могу это сделать, не нужно со мной нянчиться, — прошипела я озлобленно.

— А я хочу поухаживать за своей маленькой девочкой. Пей.

Пробурчав что-то невнятное, я послушно открыла рот, и Адам напоил меня горьким сиропом, от которого я мгновенно поморщилась.

— Невкусное, да? — усмехнулся Адам. — Зато поможет быстро.

Я потянулась к стакану с водой, в котором уже успела растворилась эта непонятная мне таблетка, от которой остались лишь маленькие пузырьки. Я непонимающе глянула на Адама.

— Это витамин, — пояснил он.

Как только я сделала пару глотков, Адам протянул мне три таблетки.

— Что это? — спросила я недоверчиво.

— Одна для того, чтобы ты не заболела. Одна — обезболивающее и ещё одна — противозачаточное. Ты же не хочешь забеременеть?

Уставившись во все глаза на последнюю маленькую таблетку, я боязливо сглотнула, понимая, что Адам точно не остановится. Он будет трахать меня без контрацепции, после чего заставит пить эти таблетки, чтобы я, не дай бог, не забеременела. Черт возьми, стена, которая я так усердно пыталась возвести, снова рушится. Адам протянул руку с таблетками ближе ко мне.

— Она... не навредит мне? — тихо спросила я, смотря на таблетку противозачаточного.

— Нет, солнышко. Её прописал лучший врач Калифорнии. Пока попьёшь таблетки, а когда вернёмся домой, перейдёшь на уколы.

Дрожащей рукой я забрала таблетки и, закинув их в рот, быстро сделала глоток сока, проглотив их. Адам подождал, пока я немного приду в себя, после чего забрал стаканы и поставил их на столешницу. Выпив такую кучу лекарств, я невольно начала чувствовать себя немного лучше: то ли это самовнушение, то ли лекарства действительно такие хорошие, как говорила Перл.

— А теперь говори, в чем дело, — грубо бросил он, снова вклиниваясь между моими бедрами и положив руки на мои ноги, которые были укрыты мягкой тканью халата.

— В чем дело? — переспросила я, снова ощущая, как терпение начинает с огромной скоростью сгорать. Опустив глаза на свои ноги, на которых лежали его руки, я проговорила тихо, но с издевкой. — А ты сам не видишь, «в чем дело»? Ах, ну да, ты получил то, что хотел, теперь можно на всё закрыть глаза и пользоваться своей новой секс-игрушкой сколько душа пожелает. Разве нет? Ты молодец, я тебя поздравляю. Адам Коллинз всегда получает, чего хочет. Я поняла.

— «Секс-игрушкой»? Что ты там, черт тебя дери, уже успела себе напридумывать, женщина? — с удивлением и медленно нарастающей злостью спросил Адам.

— Ничего такого, что не имело бы места быть, — буркнула я, после чего выдохнула и уже мягче продолжила. — Тебе не кажется, что мы... поторопились?

— Поторопились? — прорычал он угрожающим тоном. Подняв взгляд, я увидела, как он сжал губы, его глаза злобно потемнели и прищурились, а желваки задвигались на челюстях. Он сильно сжал мои ноги, причиняя легкую, терпимую боль.

— Да, поторопились, — твердо ответила я. — Нам не стоило этого делать. Я жалею о том, что произошло между нами сегодня ночью. Я поддалась панике, слишком испугалась, и мне просто захотелось ощутить себя... нужной. Я думала, что все все забыли обо мне, а тут появился ты и... В-общем, это всё было зря и этого больше не повторится. Забудь о том, что между нами произошло, как я забыла.

— Что за бред ты несёшь? — прошипел он, в его голосе откровенно слышалась ярость. Я посмотрела в его глаза, в которых почти что метали молнии, и в этот момент он резко кинулся к холодильнику и, занеся высоко кулак, долбанул по дверце, в которой осталась огромной вмятина. Я тихо вскрикнула, широкими от ужаса глазами наблюдая за ним. Он стоял спиной ко мне и тяжело дышал, после чего снова ударил кулаком в дверцу, создавая сильный шум и новую вмятину.

— Адам! Прекрати, ты всех разбудишь! — вскрикнула я, когда он снова ударил в дверцу холодильника.

— Мне плевать! — рявкнул он, после чего начал осыпать дверцу беспорядочными ударами. Я соскочила со стола и рванула к нему. Ещё чуть-чуть и он точно перебудит весь дом.

— Адам! Остановись! — крикнула я тихо, схватив его за плечо. Адам лишь отдернул мою руку, совсем не обращая на меня внимания. Тогда я не нашла другого выхода, как запрыгнуть ему на спину, обхватывая торс ногами, а шею руками. Он замер, тогда я нагнулась и тихо сказала ему на ухо. — Успокойся. Всё нормально.

— Нормально?! — прошипел он. Я аккуратно слезла с его спины, и в этот момент он резко развернулся, надвигаясь на меня, тем самым заставляя меня пятиться назад. Его барьер, под которым он прятал свои настоящие эмоции, рушился, и я видела это. — Всё нормально?! Ты считаешь нормальным то, что девушка, черт бы её побрал, с которой я провёл лучшую ночь в своей жизни, теперь говорит, что жалеет о ней? Это по-твоему нормально?!

— Лучшую ночь в своей жизни? — повторила я рассеянно, когда почувствовала, как врезалась спиной в стену, а Адам уже нависал надо мной, словно был готов с секунды на секунду свернуть мне шею. — Со мной?

— Нет, блять, с Эшли! — рявкнул он. Я поджала губы, испытывая неприятное чувство, когда он произнёс имя подруги. — Конечно с тобой, идиотка.

— Прекрати оскорблять меня, — прошипела я, теряя под его напором былую решимость.

— По-другому ты не понимаешь, — прорычал он. — Как тебе вообще в голову мог прийти такой бред?

— Как? Хорошо, посмотри на меня, и сам поймёшь, — тихо проговорила я и обнажила шею и одно плечо. Он распахнул глаза, с шоком пробегаясь взглядом с одного засоса на другой, с одного синяка на другой. — Посмотри, что ты сделал со мной. Когда ты успел?

— Я-я не знаю, — растерянно ответил он. — Видимо, мне тогда крышу снесло.

— И это не всё, — я подняла подол халата, открывая для его взора россыпь небольших синяков на ногах. Он склонил голову, с шоком смотря на них, после чего, к моему удивлению, опустился на колени и начал покрывать каждый синяк легким, нежным поцелуем.

— Прости меня, — искренне прошептал он, пока я прибывала в полной растерянности, тупо хлопая глазками. — Я постараюсь впредь сдерживать свою силу.

— Можешь не стараться, — очнулась я от забвения, после чего холодно добавила. — Потому что этого больше не повторится. Мы действительно поторопились. И я жалею об этом. И не собираюсь снова наступать на те же грабли.

Я отошла в бок, пока он продолжал стоять на коленях.

— Жалеешь, да? Не собираешься снова наступать на те же грабли? — надменно хмыкнул Адам, поднимаясь с колен. Сожаление пропало из его взгляда, появилась твёрдая решимость. — Я тебе сейчас покажу, как мы «поторопились».

В мгновение ока он оказался рядом со мной, не на шутку испугав меня, и когда я уже хотела закричать, он заткнул мне рот грубым поцелуем. Снова рывком подхватив меня на руки, он быстро приблизился к столешнице и усадил меня на неё, скинув на пол стаканы, которые сразу же разбились.

— Адам, нет! — вскрикнула я, когда он перешёл с поцелуями на мою шею, которая и так болела. — Я-я не хочу!

— Не смей врать мне, Андреа, — прорычал он. — Синяки и засосы пройдут. Это всё, что может заставлять тебя жалеть и не хотеть того же, чего хочу я.

Он снова поцеловал меня. Я уперлась руками в его плечи, пытаясь сопротивляться и одновременно с этим чувствуя, как в низу животу снова начинает разгораться пожар. Сердце забилось так сильно, словно я пробежала огромный марафон. Всё мое тело покрылось мурашками, которые против моей воли жаждали прикосновения Адама. А между ног тем временем будто действительно разгоралось пламя, которое срочно требовало, чтобы его потушили.

— Забыла значит, да? — рыкнул он, отрываясь от моих уже опухших губ и проведя носом по моей щеке. — Забыла, как мои руки касались тебя здесь? — он нежно пробежался пальцами от колена до основания бедра. — Забыла, как мои губы касались тебя здесь? — он накрыл ладонями мои ключицы, спускаясь ниже. — Здесь, — он забрался руками под ткань халата, обхватывая грудь и перекатывая между пальцами напрягшийся сосок. Я втянула в себя воздух сквозь крепко стиснутые зубы, зажмурив глаза. — И здесь, — выдохнул он мне в губы, когда я почувствовала его палец там, где было сосредоточено всё моё желание. Я откинула голову назад, открывая для Адама доступ к шее, которым он сразу же воспользовался. Я громко выдохнула, когда его палец немного вошёл в меня, а второй продолжал гладить складочки и маленькую горошину, посылая волны удовольствия по всему телу.

— Неужели ты забыла, котёнок? Мне напомнить тебе? — выдохнул Адам, целуя меня в горло.

— Нет! Нет, не забыла! — судорожно вскрикнула я, когда он ввёл свой палец ещё больше. — Я всё помню! Всё!

— Так-то лучше, — усмехнулся довольно Адам. — Чтобы я больше такой херни от тебя не слышал, поняла?

— Боже, — выдохнула я, когда Адам слегка надавил на чувствительную точку. — Поняла-поняла. Только перестань мучить меня!

— О, нет, детка, — хрипло засмеялся Адам. — Твои мучения ещё даже не начинались.

Адам снова поцеловал мочку моего уха, продолжая аккуратно иметь меня одним пальцем.

— Такая влажная, — выдохнул Адам, когда его палец вошёл в меня на середину. — Такая узкая и мягкая. Такая вкусная. И такая моя.

В подтверждении своих слов Адам резко спустил свои штаны и, утянув в глубокий поцелуй, вошёл в меня, хрипло выдохнув мне в губы. Я громко вскрикнула, испытывая небольшой дискомфорт, когда его член погрузился в меня до самого основания. Этот дискомфорт не был и на сотую долю похож на ту боль, что я испытывала ночью, но это ощущение все равно не давало мне до конца расслабиться. А может не давало расслабиться то, что мы занимались «этим» на кухне, куда любой мог войти и увидеть нас в довольно пикантной позе.

— Адам, — выдохнула я, когда он снова толкнулся в меня. — Прекрати. Сюда кто угодно может зайти.

— Тебя это волнует?

— А ты как думаешь? — ответила я вопросом на вопрос.

— Крошка, — снисходительно произнёс Адам, подхватывая меня со столешницы себе на руки. — Во-первых, в это время все ещё спят. Во-вторых, это, черт побери, моя вилла, даже если кто-то решит сейчас заявиться на кухню, пусть катиться ко всем чертям собачьим. Сейчас есть только ты и я. И я не намерен делить тебя с кем-то.

Продолжая насаживать меня на свой член, он прижал меня к стене, отчего я тихо простонала его имя и пришпорила пятки в его спину. Адам крепче обхватил мои ягодицы, не позволяя мне даже подумать о том, что он может не удержать меня в своих сильных руках.

— Давай, детка, — рыкнул глухо Адам. — Я хочу снова услышать своё имя из твоих прекрасных губок, принцесса.

— Адам, — выдохнула я, чувствуя, как блаженство начало медленно наполнять меня. Коллинз снова делал со мной что-то необъяснимое, по-другому я это не могла назвать, потому что именно когда его губы и руки касались меня, я теряла всю решимость, пропадали куда-то все принципы, которых я придерживалась. Если пару мгновений назад я думала о том, что всё, произошедшее между нами, — зря, то теперь я лишь думаю о том, как бы продлить это удовольствие. О том, как я могла столько лет жить без этого. О том, как я могла добровольно отказываться от этого. Я почувствовала, как капельки пота потекли по спине и шее. Пламя, возникшее между мной и Адамом, сжигало нас обоих до тла.
Если именно это ощущение называют химией, тогда между мной и Адамом была химия высшей степени. Когда два элемента, соприкасаясь друг с другом, мгновенно взрываются, захватывая всё пространство вокруг. Именно это происходило между нами. Наши тяжелые характеры в итоге создавали взрывную реакцию, которая подпитывала нас изнутри.

Адам снова усадил меня на стол, все также оставаясь во мне, и, сорвав халат и откинув куда-то в сторону, припал к моей шее, делая новый толчок.

— Не вздумай стесняться этих засосов, — прорычал он, снова и снова толкаясь в меня. — Я хочу, чтобы все видели, что ты принадлежишь мне. Ты же понимаешь, Андреа, что ты — моя?

— Твой член во мне красноречиво это доказывает, — выдохнула я, сжимая его напрягшиеся плечи. — Боже мой, в кого я превратилась?

— Ты всегда была такой, сладкая. Просто скрывала это, а я лишь открыл в тебе эту сущность.

— Сущность нимфоманки?

— Именно, — отозвался Адам, продолжая входить и выходить из меня. Его толчки становились всё быстрее и яростнее, он с силой сжал одной рукой мою талию, но потом, будто опомнившись, ослабил хватку, видимо вспомнив о тех бесчисленных синяках, что в порыве страсти он оставил на моём теле. Я была на пределе, и Адам тоже чувствовал это. Выгнувшись, я провела ногтями по его спине, ощущая под собой горячую кожу, которая успела покрыться влагой. Совсем отключившись от разума, я сама не заметила, как начала царапать спину Адама, но он не был против, будто ему нравилась эта боль, что я причиняла неосознанно. Издав гортанный рык, он насадил меня на себя ещё глубже, и снова впился в мои губы поцелуем. Я громко простонала, отвечая на его поцелуй. Обняв его за плечи, я прижалась к нему максимально крепко, чувствуя, как рефлекторно сжимаюсь вокруг него, что означало лишь одно: оргазм близко. Ещё пару толчков, и я громко закричала, совсем забыв о том, что мы не были абсолютно одни на этой вилле. Но я не могла больше сдерживать своих эмоций. Оргазм ворвался в моём теле, и я задрожала, уткнувшись Адаму в плечо и сжав его волосы в своих кулачках. Судороги сковали всё моё тело. Пятки со всей силы вперились в его спину, будто моё тело хотело стать единым целым с телом Адама. По телу разлилось блаженное тепло, и я, прикрыв глаза, улыбнулась и поцеловала Адама в щёку. Это послужило для него отправной точкой, и, хрипло выдохнув, он сделал ещё несколько резких толчков, после чего кончил, крепко сжав меня в объятиях. Опустив голову, он уткнулся мокрым от пота лбом мне в грудь, перед этим невесомо поцеловав впадинку между ключиц. Под своими пальцами я чувствовала, как он дрожит. Адам дышал рвано и быстро. Ощутив непонятный для меня прилив нежности, я начала нежно поглаживать его волосы, ожидая, когда он отойдёт после оргазма.

Он вышел из меня, и я удивилась тому ощущению опустошенности, которое осталось после него. Адам надел свои штаны, а меня укутал в халат, после чего, хитро улыбнувшись, взвалил меня на плечо, отчего я счастливо взвизгнула, вися вниз головой.

— Адам! — засмеялась я, когда ощутила хлопок по своей пятой точке.

— Что, дорогая? Думала, что все закончилось? Всё только начинается, — зловеще проговорил он, выходя из кухни со мной на плече.

Вот и главушка подоспела. Рады?) Как она вам? Признавайтесь) Жду от вас много-много комментариев (они меня очень мотивируют) и звёздочек❤️

Люблю и обнимаю💗