глава 16
Лекса Рейн
Я сидела перед психологом, захлёбываясь слезами, и пыталась рассказать ей о сегодняшней ситуации с Люцианом. Голос дрожал, каждое слово давалось с усилием, словно застревало в горле, обдирая его изнутри.
— Я… я… он угрожал мне, — запиналась я, сжимая пальцы в кулак. — Но я не хотела… он заставил терпеть… Я чувствую себя грязной. Понимаешь? Грязной! Я не могу… мне страшно… я боюсь мужских прикосновений… а он… он трогал м… м… — слова обрывались, язык заплетался, губы дрожали, и слёзы катились по щекам без остановки.
Я закрыла лицо ладонями, словно хотела спрятаться от её взгляда, от самой себя, от воспоминаний, которые давили на грудь, словно камень.
Психолог подошла ближе и положила руку мне на бедро. Движение было осторожным, почти материнским, но я всё равно вздрогнула от внезапного контакта.
— Успокойся, милая, — её голос был мягким и уверенным. — Всё в прошлом. Ты в безопасности. Давай попробуем спокойно всё обсудить.
Я кивнула, хоть дрожь в теле не утихала.
— Ты боишься мужских прикосновений… — продолжила она, внимательно наблюдая за мной. — Из-за отца?
Слово «отец» ударило, как молотком. Я стиснула зубы, почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Я кивнула, не находя в себе сил произнести хоть одно слово.
Она не торопилась, просто молча обняла меня. Я почувствовала её тепло, запах кофе и лёгких духов. Постепенно дыхание стало ровнее, слёзы ослабли, а паника чуть отступила. Когда внутри меня наступила тишина, психолог начала мягко вести терапию: задавала осторожные вопросы, направляла мысли, подсказывала, как можно справляться со страхом.
Я слушала её и действительно чувствовала, что мне немного легче. Хоть и знала: это облегчение временное. Слова лечили, но воспоминания продолжали жечь изнутри.
---
Я стояла под струёй горячей воды, закрыв глаза. Вода стекала по телу, смывая напряжение, но не смывала мыслей. Казалось, что капли бьют по коже слишком резко, оглушая, как барабан.
Мне нужно успеть уйти из дома до того, как вернётся Зейн. Сегодня он должен был прийти на семейный ужин. Конечно, я не собиралась сидеть с ним за одним столом. Я всё ещё не могла отойти от того мгновения, когда он позволил себе шлёпнуть меня по ягодице. Это было так внезапно, так унизительно, что я чуть не потеряла сознание прямо тогда. Но я не могла показать свои эмоции, не могла дать никому увидеть, насколько сильно это меня потрясло.
А если он снова позволит себе подобное? Если решит зайти дальше? Даже три часа разговора с психологом мне не помогут выдержать повторение этого ужаса.
Я вышла из душа, вытерлась, переоделась в простые джинсы и толстовку и вышла из дома, натянув капюшон. Я заранее предупредила отца, что у меня «дела», но на самом деле собиралась просто уйти гулять.
На улице было темно, но ещё не слишком поздно. Уличные фонари отбрасывали бледный свет на асфальт, воздух был прохладным, влажным, в нём витал запах осени. Я шла по тротуару, руки спрятаны в карманы, голова опущена. В мыслях царил хаос.
Что со мной творится? Почему за эти пару дней я стала такой слабой?
Раньше я тоже боялась мужских прикосновений. Тоже скучала по маме. Тоже курила. Тоже употребляла. Но тогда во мне оставалась какая-то твёрдость, какое-то сопротивление миру. А сейчас… я будто пустая оболочка.
Я не смогла убрать руку одногруппника. Не смогла заступиться за себя. Словно парализованная. Неужели я настолько слаба?
Мне нужно измениться. Заняться спортом. Настоящим, серьёзным. Бокс, например. Хоть так почувствовать силу в собственных руках. Но если тренером будет мужчина — я туда не пойду. Никогда. Попрошу отца найти женщину-тренера. Только женщину.
Я достала из кармана маленькую баночку с таблетками. Металл приятно холодил пальцы. Я села на бордюр, чувствуя, как городская ночь обволакивает меня.
Одна таблетка — и в рот.
Я улыбнулась, ощущая, как знакомое тепло начинает расползаться по телу.
Вторая — вслед за первой.
Удовольствие, словно тонкая ткань, скользнуло по нервам, наполняя лёгкостью. В голове стало чуть светлее, дыхание глубже.
Третья. Четвёртая. Одна за другой.
Я не заметила, как баночка опустела.
Сначала это вызвало смех. Какая мелочь — пустая баночка. Но вскоре смех превратился в тишину. Голова закружилась, мир стал зыбким. Я попыталась встать — ноги дрожали. Сделала шаг и тут же упала обратно на холодный асфальт.
Была энергия, но сил не хватало. Словно тело и разум разошлись в разные стороны.
С трудом достала из кармана шприц с налоксоном. Мой спасательный круг. Ввела. Спустя несколько минут картинка перед глазами прояснилась. Вдох стал глубже, воздух будто ворвался в лёгкие заново.
Я поднялась, но ноги всё ещё тряслись. Каждое движение давалось с усилием.
И вдруг — рядом остановилась машина. Чёрная, блестящая в свете фонаря. Я нахмурилась, сделала шаг назад.
Дверь открылась. Из машины вышел мужской силуэт.
Темнота скрывала его лицо, но когда фары выхватили его из мрака, я застыла.
Зейн.
— Что ты здесь делаешь? — его голос был твёрдым, и он медленно пошёл ко мне.
Я сделала ещё шаг назад. Паника поднималась в груди. И тут же упала, не выдержав слабости. Асфальт ударил в колени, но я едва почувствовала боль.
Зейн подошёл ближе, опустился на корточки. В этот момент небо разрезал первый раскат грома, и пошёл дождь. Капли ударили по моему лицу, смешиваясь со слезами.
— Что с тобой? Лекса, ты меня слышишь? — его голос звучал настойчиво, тревожно.
Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Тело предавало меня, становясь чужим.
— Я… я слышу тебя, — прошептала я.
Он нахмурился, склонился ещё ближе. Я задержала дыхание, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Его руки коснулись моих плеч. Он приподнял меня, помогая встать на ноги. Но я тут же отстранилась, отступила на пару шагов назад. Руки дрожали, дыхание сбивалось.
— Сука, твои зрачки… — сквозь зубы процедил он, и шагнул ко мне.
Я попятилась, но он был быстрее. Одним движением схватил за запястье и рывком притянул к себе.
Его рука легла на затылок, он наклонил мою голову, всматриваясь в глаза. В его взгляде было слишком много злости и слишком мало жалости.
— Наркоманка, — прошипел он.
И прежде чем я успела хоть что-то сказать, он подхватил меня на руки.
Я не сопротивлялась. Силы покинули меня полностью. Тело словно принадлежало не мне.
Я не чувствовала больше привычного страха перед ним.
Хотя нет.
Страх был. Но это был иной страх. Глубокий, липкий, обжигающий. Страх за себя.