Камасутра с Дьяволом |18+

Вы можете закрыть глаза на вещи, которые вы не хотите видеть, но вы не можете закрыть своё сердце на вещи, которые вы не хотите чувствовать.

Честер Беннингтон

— Ночь была мокрой, и дорога сверкала, как лезвие. Дамир ехал быстро — не гонка ради гонки, а ритуал: каждый поворот — расчёт, каждая фара в зеркале — потенциальная угроза. По рации — полумолчание: «Господин, подтверждение — у них мать и сестра».

— Он рвётся в Анкару, — произнёс Сулейман, не отрывая взгляда от горизонта. Его голос по-прежнему тих, но в нём — железо.

Дамир нажал газ; машина вдавила пассажиров в кресла. Ночь мелькала полосами — порт, трасса, знаки, фары грузовиков.

На трассе Шамиль ехал размеренно: знающий, профессионал. Его водитель смотрел лишь прямо — зеркало заднего вида показало приближающийся силуэт. Шамиль улыбнулся — эта встреча была запланирована, но не по шаблону: люди, которые охотятся из тени, любят иногда показать зубы.

— Он догоняет нас, — шепнул водитель, и в голосе было уважение — к тому, кто преследует, и к тому, кто бежит. Шамиль кивнул, не торопясь. Он не паниковал — быстрая машина не была для него решением. Он знал дорогу, и знал, что в городе есть несколько точек, где осуществляется обмен: короткая пробежка, несколько манёвров — и ты либо в ловушке, либо в безопасности.

Дамир сократил дистанцию. На мобильном — карта; пометка: «трасса в Анкару — 45 минут».

— Дамир, — раздался приглушённый голос Сулеймана по связи, — не опрокидывайся. Наша цель — не смерть. Наша цель — карты. Захвати его телефон, выведи на свет.

Дамир ответил сухо:
— Понял.

Они выехали на мост, и здесь всё решилось.
Шамиль дал знак — водитель резко свернул, проскользнул в узкую боковую улочку; за ним — грузовик, который будто по заказу занял центральную полосу и притормозил; Дамир среагировал на манёвр, но выходов стало меньше.

— Тормози, — прокричал он. — У нас узкий проход!
Машина Шамиля — не придавленная: он знал, как держать пространство. Вдруг — свет фар, резкий поворот, и Дамир понял: это не задержка. Это приглашение — «приподними голову и увидишь».

Дамир бросил машину в занос — он был первым и лучшим в таких сценах. Колеса визжали, хруст гравия. Он высадился, пистолет в руке — одно движение за другим, методично, как в прицеле долго учившегося стрелка. Перед ними — небольшой причал, где Шамиль неспешно остановил машину. Свет ламп отбрасывал его силуэт на мокрый асфальт. Машина с его людьми стояла рядом; Надира и Самира выходили из неё, гладко и тихо, словно это была репетиция без марионеток.

— Мы не собираемся убивать вас при свидетелях, — произнёс Шамиль ровно, и в этом голосе был яд — ровный и прохладный. — Возьмите их. Но руки — вверх.

Дамир не спешил. Он оценивал: люди у машины — не спешат, но настроены решительно; где угол, где выход — всё на доли секунды.

— Никакого насилия, — сказал он. — Отпустите мать и сестру — и вы уйдёте с потерей лица, но с живыми людьми.

— Убей их — вы были бы правы, — спокойно произнёс Шамиль. — Но мы играем на другом поле.

Между двумя мужчинами завязался один-единственный диалог — в котором меньше слов, но больше ставится на карту. Внезапно над головами мелькнул звук — беспилотник, чей свет пробил тьму. Дамир среагировал: сигнал — зачистка, значит кто-то смотрит со стороны. Буквально потом — в кустах послышался шум моторчика — ещё одна машина направлялась на причал, и в этот момент всё решилось.

Шамиль сделал шаг назад и кивнул водителю. Машина ревнула, Надира внезапно сжала руку Тамирис — жест защиты, а Шамиль сел в машину и уехал первым, оставив Дамира с пальцем на спусковом крючке и доказательством: он ускользнул.

Дамир бросился в погоню, но знал: без плана ловить его сейчас — ошибка. Они потеряли Шамиля на кольце — тот уехал в сторону Анкары, как и собирался.

Он позвонил Сулейману:
— Они уехали в Анкару. Я думаю, что у него есть там «хранилище».

— Тогда мы едем в Анкару, — ответил Сулейман. — Но медлить нельзя. И помни: мы не убиваем, мы берем живым, потому что живые говорят.

И все это напоминает фильм, где каждое движение – смена нового кадра. И вот снова — ночная трасса, машины мчатся, свет фар тянется ленточкой, как след пуль.

***

Анкара встретила их холодом с первых шагов: в воздухе — микс бензина, мокрого асфальта и дорогих духов. Дом Шамиля — аккуратный, старинный, с садом, где кипарисы режут горизонт — казался убежищем. Но свет в окнах не был гостеприимным: он светил как прожектор, выхватывая лицемерие.

Тамирис вошла в дом с матерью и сестрой. Услуги — ужин, внимание, одеяло. Все её физические потребности покрывались — потому что такова стратегия: чтобы человек привыкал к безопасности, надо давать её в мягких порциях. Шамиль говорил спокойно, говорил вежливо, нёлкие жесты — всё, чтобы превратить опасность в привычку.

— Спокойно, — произнёс он, как врач, — в этом доме вы живёте как гости. Я отвечаю за то, чтобы вас никто не тронул.

Надира ела суп, и в её глазах впервые за долгое время появилось кое-что похожее на облегчение. Самира спала в другой комнате, истощённая, но живая. Каждый элемент быта — забота, кружка чая, мягкий плед.

Шамиль садится напротив Тамирис вечером на террасе, рядом горит маленький фонарь. Музыка — легкая, джаз из динамиков, мир кажется тёплым. Он убирает стакан бренди, смотрит на нее не с высоты, а как на равного.

— Я хочу, чтобы ты понимала... — говорит он мягко. — Ты думаешь, что я тебя похитил, чтобы шантажировать. Я похитил их, чтобы дать выбор. Тебе.

— Ты играешь с чужими судьбами, — отвечает она. — Ты сделал их заложницами. Это не выбор — это тюрьма.

— Понимаешь, — Шамиль улыбается и садится ближе. — Я хочу, чтобы ты увидела его. Я хочу, чтобы ты сама поняла, что он не тот, за кого выдаёт себя. Он привык жить в роскоши и вере, что деньги решают всё. Ты для него — объект. Я хочу, чтобы ты осознала правду, прежде чем примешь окончательное решение.

В его голосе — теплота, и в ней — холод. Он признает, что использует манипуляции, но подаёт это как заботу. Он подталкивает не к страху, а к рассуждению: «прежде чем верить, убедись».

— Почему вы так делаете? — спросит она, в голосе слышится и обида, и любопытство.

— Потому что маленькие миры рушатся медленно, — ответит он. — А великие мужчины падают только тогда, когда им это сознательно позволяют.

Он показывает ей документы — бизнес-схемы, счета, списки людей, замешанных в сделках — и в каждом документе — тень его слова: «он стоил тебе жизней». Он подбрасывает улики, но дозировано — никогда прямо, всегда так, чтобы зерно сомнения проросло в её сознании.

Ночь тянется, и в конце концов она сидит молча, думая. Ей дают тепло и ложь в красивой упаковке. В её глазах — мираж безопасности. Но, где-то внутри её сердце было много сомнений, Тамирис словно чувствовала, что Шамиль играет с ней в опасную психологическую игру, медленно и тонко приближается к ней и втирается в доверие, сначала подбрасывая нотки страха в перемешку с адреналином, а потом сладкая, опасная манипуляция, искусный гипноз, где каждая фраза всё сильнее привязывает её к новому центру силы, а именно к Шамилю, давая ей понять — что он настоящий без фальши, в отличии от Сулеймана...

***

Анкара утопала в тумане. Ночь была не просто тёмной — она была вязкой, как шелк, как ловушка, в которую нельзя попасть случайно.

У дома Шамиля стояла тишина. Слишком правильная — без собак, без ветра, без лишнего света. Только охрана у ворот, машины с затемнёнными окнами, редкий блеск сигаретных искр.

На соседней улице, в чёрном внедорожнике, сидели Дамир и трое его людей. На переднем сидении — планшет с картой, тепловизор, радио. На экране — красные точки. Одна из них двигалась медленно по дому: это была Тамирис.

— Она здесь, — сказал Дамир, нахмурившись. — Второй этаж, восточное крыло. Внизу — охрана. Семь человек.

— Господин разрешил действовать? — спросил один из бойцов.

— Нет, пока наблюдаем, — ответил Дамир. — Он сказал: «не троньте её, пока не поймёте, что она чувствует».

Он не добавил, что слышал в голосе Сулеймана ту особую, опасную интонацию — смесь любви и ярости. Когда он говорил о Тамирис, даже дыхание становилось оружием.

Дамир нажал кнопку на микрофоне:
— «Гром», доклад. Визуально объект спокоен. В доме не слышно выстрелов, работает охрана. Подтверждаю — Шамиль на месте.

Ответ пришёл с задержкой, голос спокойный:
— Принято. Следите за периметром.

***

В это же время внутри дома — тишина, мягкий свет, музыка. Шамиль любил иллюзию покоя. Он понимал, что страх рождается из контраста — чем уютнее вокруг, тем страшнее узнавать правду.

Тамирис сидела у окна, завернувшись в шаль. На коленях — книга, которую она не читала. Мать спала в соседней комнате, рядом дышала Самира. Впервые за много дней — под крышей, под охраной. И всё же — тюрьма.

Шамиль вошёл бесшумно. Его движения были лёгкими, почти учтивыми. Он поставил на стол чай — жасминовый, тот самый, который когда-то любил Сулейман.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Трудно спать, когда не знаешь, где правда, — ответила она, не глядя.

Он сел рядом, на расстоянии вытянутой руки.
— Я не заставляю тебя верить мне. Но послушай.

Он включил экран планшета, на котором появились фотографии. На них — Сулейман, Халима, и ещё один кадр: где он с оружием, стоящий рядом с телом Эмина.

— Это монтаж, — прошептала Тамирис, хотя внутри понимала, что это правда.

— Нет. Это — запись из камер наблюдения в порту. Смотри дату. После перестрелки на вилле. После того, как ты сбежала и была в безопасности, он вышел на Эмина и убил его, то же самое и сделал с его братом на твоих глазах, он убил Халиму, а также Ясмин.  Он не хотел тебя терять. Но ты ведь знаешь, что делает человек, который привык владеть всем, даже жизнями.

Её дыхание сбилось. Она знала, что Сулейман способен на жестокость. Но одно дело — знать. Другое — увидеть.

Шамиль продолжал тихо:
— Он убил брата, убил того, кто был ему другом. Теперь твоя мать и сестра — просто способ убедить тебя вернуться к нему. Он не спасёт — он заберёт.
Он всегда берёт, Тамирис. И ты влюбилась в убийцу!

Он говорил почти ласково. Тонкая манипуляция — не ломать, а направлять. Тамирис молчала. Смотрела на чай, потом на окно. Где-то вдалеке проблескивали огни города.

— Я не верю тебе, — прошептала она. — Но я боюсь, что ты прав.

Шамиль кивнул, будто ждал именно этих слов.
— Тогда просто не спеши. Иногда, чтобы увидеть правду, нужно научиться не смотреть на свет, а на тень. Если ты узнаешь, как он поступил с Ясмин, то ты вряд ли захочешь видеть его.

Он поднялся и вышел, оставив её в полумраке.
Тамирис сидела неподвижно. Сердце било слишком громко. В голове путались лица: Сулейман, Ясмин, Халима, Эмин, Кемаль, мать, Самира...

И этот новый человек, который говорит с ней, как будто знает её больше, чем она сама.

***

Тем временем снаружи Дамир видел в бинокль: окна зажглись на втором этаже.
— Контакт, — сказал он. — Она не одна. Шамиль рядом.

— Нам нужно что-то большее, чем наблюдение, — сказал второй боец. — Может, перехватим сигнал?

— Уже делаем, — ответил Дамир. — Внутренние камеры ловят Wi-Fi. Если нам повезёт — получим видео из дома.

На экране вспыхнули силуэты. Сначала расплывчато — потом чётко: Тамирис у окна, Шамиль рядом.

Дамир сжал зубы.
— Господи... она и правда там. И он... рядом.

— Что прикажешь, командир?

Дамир помолчал, затем тихо сказал:
— Передайте господину, что она жива.
Пусть решает сам.

Он взглянул на дом — и на миг ему показалось, что Тамирис посмотрела прямо в сторону их машины, будто чувствовала взгляд.

Он выдохнул, и по внутренней линии передал:
— «Гром-1» на связи. Объект в живых. Местоположение подтверждено. Ожидаем приказов.

Ответ пришёл через десять секунд.
Голос Сулеймана был низким, хриплым, словно прошёл через пламя:

— Никому не приближаться. Она должна увидеть всё своими глазами.
А потом... Я сам приеду за ней.

Ночь сгущалась.
В доме — тёплый свет, за окнами — холодный воздух. Две линии шли рядом: наблюдатели и пленники, охотник и его цель, любовь и сомнение.

А где-то далеко, в тени, Сулейман Керимов уже собирал оружие, ведь он был снова готов к войне за безумную и дикую любовь. За девушку – чей взгляд с легкостью сворачивал кровь в его венах...

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Что думаете по поводу всего происходящего?

Кажется, или у Тамирис появились сомнения ?

Неужели, Шамиль сможет её переубедить?

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️