Глава 15. «Пленница»
«Если я скрою свою тайну, она — моя пленница; если я её выпущу, я — её пленник»
Артур Шопенгауэр
Сулейман вернулся поздно вечером. Дом спал, только коридоры освещались мягким золотистым светом. Его шаги были быстрыми, уверенными — до тех пор, пока на пороге её покоев не показалась сама Тамирис.
Она стояла в длинном халате, волосы распущены, глаза тревожные.
— Мы должны поговорить, — сказала она тихо.
Он остановился, нахмурился.
— Что случилось?
Она посмотрела в сторону охранников. Он махнул рукой — те тут же отошли, закрыв двери.
— Ко мне приходила женщина, — начала она, — Ясмин.
Имя ударило в воздух, как нож.
— Кто? — голос Сулеймана стал опасно ровным.
— Ясмин Гюль. Она была здесь, в нашем доме.
Он сделал шаг к ней, потом второй. Его глаза потемнели, плечи напряглись.
— Что она тебе сказала?
— Что у тебя есть враги. Что ты не сможешь защитить меня. Что всё это... — она обвела рукой вокруг, — закончится, когда они захотят. И в случае войны за право быть первым, ты откажешься от меня, потому что в твоих руках я всего лишь игрушка. — Она еле сдерживала слезы.
Сулейман резко отвернулся, прошёл к окну, ударил кулаком по подоконнику. Стекло дрогнуло.
— Чёртова змея, — процедил он. — Ясмин работает на Туранов. Эта тварь ядовита, я всегда это знал.
Тамирис молчала, только смотрела, как он тяжело дышит, пытаясь сдержать ярость.
— Почему ты не сказал мне, что они ищут меня? — спросила она. — Почему я узнаю это от чужих людей?
Он обернулся. В его взгляде мелькнуло нечто человеческое — страх. Тамирис знала, когда мужчина злится — значит, боится.
— Потому что я хотел, чтобы ты жила спокойно, — сказал он глухо. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя мишенью.
— А теперь я чувствую себя пленницей, — её голос сорвался. — У меня нет свободы, нет покоя, и теперь — нет безопасности. Зачем ты вообще забрал меня? Для чего? Ведь разрушаешь нам обоим жизнь! Ты забрал мою чистоту, но тебе стало этого мало и ты хочешь забрать мою душу. Настоящий Дьявол.
Он подошёл ближе, схватил её за плечи.
— Замолчи, — прошептал он. — Я раздавлю каждого, кто посмеет прикоснуться к тебе. Рядом со мной никто тебя не тронет пальцем.
— Это не сила, Сулейман, — её глаза блестели. — Это страх.
Эти слова ударили сильнее, чем выстрел. Он замер, не в силах ответить.
Потом отпустил её и отошёл.
— Завтра мы уезжаем в Измир, — сказал он наконец, — там безопаснее.
— Безопаснее... — тихо повторила она. — Или дальше от твоих врагов?
Он посмотрел на неё. Его взгляд был холоден, но внутри — буря. Он никому не позволял так разговаривать с ним, но она была единственной, кто имела право так себя вести с ним.
— Не спорь со мной, Тамирис. Я решаю, где тебе быть и с кем.
Она отвернулась, чтобы он не видел слёз.
А он стоял в дверях, понимая: всё, что он строил, начинает трещать.
И все из-за одной девчонки... Дамир был прав.
И впервые за долгое время Сулейман Керимов почувствовал, что теряет контроль — над врагами, над женщиной... и над самим собой.
— Я создам все условия, чтобы твоя жизнь в Измире была в безопасности. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы даже волос не упал с твоей головы, но, если ты предашь меня, Тамирис. Если посмеешь сбежать, то я не ручаюсь за себя и за своих врагов. Я не прощаю предательство. — Сказал он ей, она ничего не ответила и ушла, оставив его одного наедине со своими мыслями.
***
Вода вокруг мерцала серебром. Огни Босфора казались далекими звёздами, когда моторная яхта Сулеймана скользила по чёрной глади ночи.
На палубе — двое мужчин, Дамир и Заур. Никакой охраны, никакой суеты. Только ветер, море и ощущение опасности, натянутой, как струна.
Эмин Туран стоял у борта, курил. Его улыбка была всё та же — насмешливая, с оттенком презрения. Он прибыл без старшего брата, Сулейман знал, что Эмин играл роль пса на поводке для Кемаля и всегда выполнял всю грязную работу за брата.
— Не ожидал, что ты сам назначишь встречу, Сулейман-бей, — произнёс он спокойно. — Обычно ты предпочитаешь разговаривать через посредников.
— Когда вопрос касается моей женщины, — ответил Сулейман, приближаясь, — я говорю сам.
Эмин бросил окурок за борт, глянул поверх плеча.
— Женщины... всегда были твоей слабостью. Особенно эта новая. Как её зовут? Ах да, Тамирис. Прекрасное имя.
Сулейман шагнул ближе, его голос стал низким, как гул прибоя.
— Если ты произнесёшь её имя ещё раз — я заставлю тебя молчать навсегда.
Эмин рассмеялся.
— Угрожаешь? Здесь? Без свидетелей?
— Не угрожаю. Предупреждаю. Если бы угрожал, ты бы уже лежал на полу с простреленными коленями.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Ветер шевелил полы пальто, волны мягко били о борт.
— Ты знаешь, что твоя власть держится не на страхе, — сказал Эмин. — А на легенде. А любая легенда рушится, когда люди видят, что ты способен бояться. Все думают и считают тебя непобедимым, несокрушимом лидером, тем, кто никогда и никого не боится, но так ли это на самом деле, господин Керимов?
— Я не боюсь, — спокойно произнёс Сулейман.
Эмин усмехнулся.
— Нет. Боишься. Но не за себя — за неё. И это делает тебя уязвимым. Ты не боишься умереть, ты боишься увидеть на своих руках мертвое тело молодой танцовщицы, которая одним взглядом смогла тебя сокрушить...
Он шагнул к борту, посмотрел вниз, где темнела бездна воды.
— Береги свою птичку, Сулейман. В море бывают штормы.
— Береги себя, Эмин, — ответил тот тихо. — Потому что шторм начнётся не на море. А в тебе и в твоем брате. Передай Кемалю, что однажды он уже пробовал перейти мне дорогу и тогда стоял передо мной на коленях, умоляю оставить его в живых. Люди очень быстро забывают время, когда не хватало на хлеб. Но, я здесь, чтобы напомнить об этом времени тебе и твоему брату, а также твоей союзнице Ясмин. Никогда не начинай войну с Дьяволом, потому что есть большая вероятность, чтобы ты будешь сожжем в пепел.
Эмин обернулся, но увидел только его спину — Сулейман уже уходил к трапу.
И в этот момент он понял: этот человек не из тех, кто говорит напрасно.
***
Турция, Бурса
Малика ждала его на террасе, в белом платье, с чашкой кофе. Её глаза были тёмные, внимательные, губы — спокойные. В ней не было суеты Тамирис, гордости Фатимы, не было наивности — только тихая сила женщины, которая знает, чего хочет.
— Ты всё-таки приехал, — сказала она.
— Ты просила, — ответил он.
Она посмотрела на него долго.
— Твоя тень стала тяжелее. Говорят, у тебя новая женщина, причем та, за которую ты готов даже отдать свою империю.
Он промолчал.
— Я не ревную, — продолжила она. — Я просто знаю, что ты не умеешь любить на половину.
— Малика... — начал он, но она подняла руку.
— Не оправдывайся. Я позвала тебя не за этим. Я знаю, какие между нами отношения и чувства, знаю, что с другой такое не будет, что есть между нами, ведь даже твоя жена не стала для нас преградой. Поэтому, я не верю, что какая-то танцовщица может тебя забрать у меня.
Она встала, подошла ближе, положила ладонь на его грудь.
— Я ношу твоего ребёнка. Я беременна, Сулейман.
Время будто замерло.
Он опустил взгляд, потом снова встретился с её глазами. В них не было страха. Только спокойствие и уверенность.
— Ты уверена? — тихо спросил он.
— Абсолютно. И если хочешь знать... я не прошу ничего. Ни защиты, ни признания. Я просто хочу, чтобы ты знал: часть тебя уже живёт во мне. Это плод нашей тайной любви.
Он смотрел на неё долго, не в силах что-то сказать.
Внутри него всё рушилось — долг, честь, страсть.
«Тамирис — любовь. Малика — судьба. Фатима — Жизнь»
***
Стамбул
Солнце только касалось крыш особняка, заливая белые колонны мягким золотом.
Двор ожил — мужчины таскали чемоданы, охрана переговаривалась коротко, по-военному.
Слуги метались, как тени. Всё происходило слишком быстро.
Тамирис стояла у окна, глядя, как во дворе грузят вещи.
Она не понимала, зачем столько охраны.
Всё внутри подсказывало — дело не только в «поездке».
На туалетном столике лежала старая шёлковая вуаль — та самая, с которой началось всё. Вся эта восточная сказка для взрослых. История о запретных и опасных чувствах с влиятельным олигархом.
Балет, свет рампы, взгляд Сулеймана из ложи...
С того момента она принадлежала ему. В тот день, он купил её.
Она была продана Дьяволу.
И впервые за всё это время Тамирис задумалась — «а хочет ли она принадлежать кому-то вообще?» Она всегда хотела быть свободной птицей.
Дверь открылась.
Сулейман вошёл — в костюме, собранный, напряжённый. Его лицо было каменным.
— Ты готова? — спросил он коротко.
— Почти, — ответила она спокойно, хотя внутри всё дрожало.
Он подошёл ближе, провёл пальцами по её щеке.
— Тамирис, ты должна мне доверять. Сейчас — это единственный способ сохранить тебя.
— От кого? — тихо спросила она. — От мира? От самой себя? Или может от тебя?
Он замолчал, сжал челюсть.
— Я не собираюсь спорить. Машины ждут.
Он развернулся к двери.
— Сулейман, — позвала она.
Он обернулся.
— Если бы завтра всё это исчезло — деньги, охрана, власть, — ты бы всё ещё хотел, чтобы я была рядом?
Он смотрел на неё долго.
— Это не имеет значения, — наконец сказал он. — Потому что завтра не исчезнет ничего.
И вышел.
Только тогда она позволила себе вдохнуть.
Тихо, почти беззвучно.
Она подошла к чемодану, достала из-под одежды маленькую шкатулку — подарок от Ясмин, старый амулет на золотой цепочке.
На обороте — маленький ключ.
От чего — она не знала. Но сегодня решила взять его с собой.
— Госпожа, — вошла служанка, неся пальто. — Охрана готова.
— Спасибо, — ответила Тамирис.
Она накинула пальто и огляделась.
Всё в комнате казалось чужим.
Каждый предмет — воспоминанием, от которого хотелось сбежать.
На пороге она остановилась, посмотрела в зеркало.
В отражении — женщина с усталыми глазами, уже не девочка. А та, чья судьба уже была разрушена.
— Пора, — сказала она самой себе.
***
Во дворе Сулейман стоял у чёрного Rolls-Royce.
Рядом — Дамир, его верный помощник.
Разговаривали вполголоса.
— Всё подготовлено, — сказал Дамир. — Измир под контролем. Но есть новости: люди Эмина мелькали в районе виллы у побережья. Эти псы узнали, что ты едешь туда не один.
— Пускай мелькают, — холодно ответил Сулейман. — Если сунутся ближе, пойдут на дно.
— А девушка? — осторожно спросил Дамир. — Она ведь не из тех, кто спокойно примет изоляцию.
Сулейман на мгновение посмотрел в сторону двери, где появилась Тамирис.
— Она привыкнет, — произнёс он тихо. — Или я заставлю её привыкнуть. Она моя пленница.
Дамир кивнул, но в его взгляде мелькнуло сомнение. Он будто понимал, что Тамирис была не из простых, не из тех покорных дам, которые принимали ситуацию такой, какая она есть.
Машина тронулась.
Солнце поднималось всё выше, дорога вилась вдоль моря.
Тамирис смотрела в окно, пальцы нервно сжимали амулет. Где-то впереди — Измир, его вилла, охрана, новый «золотой плен».
Но она знала: на этот раз она найдёт выход.
И в тот момент, когда Сулейман отвернулся к телефону, она тихо улыбнулась.
Тонко. Почти невидимо.
Пора, Тамирис. Пора начинать свой танец свободы. Либо сейчас — либо никогда.
Заметка 15:
«Сбежать из золотой клетки Дьявола»
От автора:
Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?
Что думаете по поводу всего происходящего?
Сможет ли Тамирис сбежать?
Как вам новость что Малика беременна?
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️