Глава 11
До конца этой недели я не ходила в университет. Каждый день вечером ко мне заходили подруги или кто-то из них. Девушки давали мне конспекты на перепись. Рассказывали сплетни и выпытывали обо мне и Игнате. Я каждый раз ловко уходила от ответа. Если девочки и обижались, то не показывали мне этого.
С Андреем мы гуляли почти каждый день. Он предложил стать его девушкой... Что ответить – не знаю. Я запуталась... Вроде симпатичный парень, но что-то не то. Ну, не тянет меня к нему.
Игнат... Ну это вообще!.. Идиота кусок. Он о-о-очень странный... Вроде всё нормально, а потом «БАМ!» и всё, опять ужасные отношения. Мы не разговариваем с четверга, а сегодня уже воскресенье. Я в растерянности... Фу! Плохой пацан! Пфф... Ну его к чёрту...
Я уже полчаса караулила у окна, высматривая нужную иномарку. Пошла попила воды и посмотрела в окно кухни. Вот она! Я едва не завизжала от счастья. Чёрная махина подъехала к подъезду. Из иномарки в развалочку вышел Игнат и таким же шагом скрылся в подъезде. Через две минуты этажом ниже хлопнула входная дверь, а позже послышался шум телевизора. Для этого пришлось проползти по-пластунски почти по всей квартире, приложив ухо к полу. Встав, поправила у зеркала джинсовый комбинезон и белую футболку под ним, заляпанную краской. Волосы закрутила в два симметричных пучка. На ноги обула старые кеды. Подхватив ведёрко с ярко-розовой, почти кислотной, краской, я выскочила в подъезд и быстрым вихрем понеслась вниз, на улицу.
Эта мстя пришла ко мне, когда соседушка снизу решил проверить звукоизоляцию нашего многоэтажного дома. Бешеный рёв колонок, из которых лилась громыхающая музыка, громкие выкрики, слоновый топот ног, дикий ржач, даже не смех, а именно ржач и в конце концов стоны, меня опять передёрнуло от брезгливости, о-очень хорошо аккомпанировали моему сну и породили во мне желание убивать в особо жестокой форме. Такого издевательства не могли стерпеть ни мои уши, ни мой не отдохнувший организм, ни моя дикая фантазия. Не выспавшись, я, попивая на кухне кофе, продумывала план мести. Весь день я бегала по магазинам, но всё же осталась довольна собой. И вот теперь, стоя у дорогой глянцевой чёрной машины с банкой краски, кистями и валиком, оглядывала фронт работы. На улицу медленно ложились сгущающиеся сумерки. Коварно ухмыльнувшись, я приступила к делу.
Обмакнув валик в краску, принялась за окрашивание металлического корпуса автомобиля. С крышей было немного сложнее. На заднем стекле нарисовала цветочки. Боковые стёкла постигла та же участь, а вот лобовое я закрасила полностью, поставив в уголке отпечаток ладони, немного стирая им краску.
Закончив, побежала в подъезд. У двери Игната я остановилась. Быстро поставила розовый отпечаток и начертала: «С любовь...», в конце надписи нарисовала сердечко. Посмеиваясь, как злодеи в мультфильмах, пошла к себе.
У краски была хорошая особенность. Её можно было отмыть в течении трёх часов, а потом она засыхала намертво...
Оказавшись в родных пенатах, сразу же пошла в ванную, попутно стягивая с себя одежду. Намылив вещи, закинула их в таз с водой. Пусть отмокают, потом постираю в машинке. Включив душ, стала под тёплые, почти горячие, струи воды. В слив стекала слегка розоватая жидкость. И это я ещё не использовала мыло! Хотя вывозилась в краске я вся и полностью, даже там, где, казалось, невозможно вымазаться. Мочалкой жёстко тёрла кожу. Прям до красноты. Через час я вышла из ванной чистая со слегка покрасневшей, от эффекта сауны и от трения, кожей. Алые щёки, смоляные волосы, потяжелевшие и потемневшие от воды, пухлые губы, светлая кожа, хриплые вздохи... Просто настоящая русская красавица! Эх, гарна дивчына!
Часы показывали половину десятого. С моего апгрейда автомобиля Игната прошло часа четыре.
Уже завтра я пойду в универ. Рюкзак собран ещё с начала недели. Мне сейчас нужно было только отдохнуть, поэтому я пошла в комнату и тут же завалилась спать. Организм, обрадовавшийся внезапному отдыху, вскоре отключился, погружая меня в царство сна.
Утро выдалось, на удивление, хорошим. Тихо так. В этой кроткой и скромной тишине я собиралась в университет. Спустилась я значит на первый этаж этого чудного строения с такой хорошей звукоизоляцией и слышу рык, который раздался уже в подъезде с прекрасной акустикой:
– Убью!!!
Я тихо хохотнула и побежала на остановку. Игнат вылетел из подъезда следом за мной, потрогал машину и огляделся.
– Ты-ы-ы... – зашипел парень, указывая пальцем в мою сторону.
Медленно Спарк пошёл в мою сторону, постепенно ускоряясь. Вскоре он бежал за орущей и одновременно смеющейся мной. Потом я перестала кричать, лишь давясь смехом.
До нужного автобуса оставалось минуты четыре. Я с постным лицом села на лавочку рядом с мамашей, её двумя оболтусами и с дедком. Вряд ли эта рыжая бестия будет убивать меня при свидетелях. Я лучезарно улыбнулась Игнату. Кажется, скрип его зубов услышали все. Или это моё личико треснуло. Зигзагом. В щеках. Прямо от улыбки.
Я даже подмигнула и чмокнула губами в воздухе. У Спаркина задёргался глаз.
Подъехал автобус. Я походкой королевы прошла в салон и, мягко улыбаясь села на свободное одиночное место. Игнат, чтоб его гуси склевали, стал возле моего сидения.
Я посмотрела на ноги Спарка. Какие симпатичные лакированные туфельки!
Интересно, а если я наступлю ему на ногу, он громко будет верещать? И сколько времени?
Не осознавая до конца, что же я творю, опустила свою пятку с небольшим каблучком прямо на лакированный носок туфель. Игнат вытаращил на меня свои зеньки и приглушенно зашипел. Я невинно похлопала ресницами, изображая ангела во плоти, и таким же ангельским, приторно-сладеньким голосом пропела:
– Что-то не так, Игнат Артёмович?
Слышал меня только Спарк, но я же открыто поясничала.
– Нога... – тихо прохрипел Спаркин, наклоняясь поближе.
– Ах это... – ласково произнесла я. Но мой голос резко изменился, став дерзким и ехидным: – Волшебное слово... малыш!
Обращение я сказала в такой же манере, как раньше мне говорил Игнат.
– Пожалуйста, малышка!.. – выдохнул Искорян.
– Ну ладно, – закатив глаза, чопорно скривила я губы, убирая ногу и закидывая её на другую.
– Спасибо, – просипел Игнат.
Я опять скривила губы и отвернулась к окну. Теперь мы хотя бы разговариваем.
– Ты чего? – спросил Спарк, рассматривая мою недовольную мосю.
– Ничего...
– Эх, что за мужики пошли! – пробухтела бабулечка за нами. – Не видишь что ли, что обидел свою девушку!
– Но я не его девушка!
– Но я не обижал её!
Фыркнули мы вместе и скрестились взглядами.
– Обижал – не обижал... Какая разница? Девушки всегда найдут на что обидеться, даже если нет причин, поэтому лучше извиниться, чем разругаться ещё больше. Запомни, сынок, девушка всегда права. А когда не права, то всё равно права. Извинился, сказал, что красивая, умная и всё – идеальный мужик. А теперь извиняйся!
Бабушка ударила Игната тростью по ноге. Я захихикала, а Спарк стоял и хлопал глазками.
– Любимая... – подсказала старушка.
– Любимая... – Игната перекосило, и, кажется, у него дёрнулся глаз.
–... прости меня, я идиот...
Спаркин округлил глаза. Бабуля пригрозила тростью, и Игнат, обречённо вздохнув, повторил:
– Прости меня, я настоящий идиот. Прости за то, что обидел тебя, любовь всей моей жизни...
Спарк хотел побыстрее закончить эту пытку и добавил чуточку от себя. Я, беззвучно смеясь, кивнула, мол: «Прощаю!».
– А теперь целуй любовь всей своей жизни, – строго сказала бабуся.
– Э-э-э-э?! – «умно» выдал наш дует.
– Да целуй уже! – сказал кто-то.
Оказывается, за нами наблюдает уже весь автобус, включая водителя, который изредка поглядывал на нас в зеркало.
Игнат поцеловал меня в щёку. Автобус недовольно вздохнул.
– Мы попали, – тихо шепнула я Спарку.
– Ага, – кивнул парень. – Прости меня за это...
«За что?» – сказать не успела, так как Игнат прильнул к моим губам. Просто прикосновение губ к губам, а меня кинуло в холод арктических льдов, потом в жар центра Земли и Ада совместно, а после по телу прошёлся разряд тока в три тысячи вольт. Тупое мультяшное прикосновение губ! А меня, *запрещено цензурой*, понесло куда-то непонятно куда. Я *запрещено цензурой*!!! Удивилась – если говорить прилично. Жёванный конь!
На первой же остановке Спарк, взяв меня в охапку, выскочил из автобуса.