Глава 31
Я знаю тяжело терять, но время ставит точку.
Стереть тебя из памяти.
Я знаю точно,
что не будет больше слез.
Просто так надо.
Кто-то всерьёз, а кто-то просто живёт одной памятью.
********
У меня мало времени. Кира внизу ждёт. Мама в любой момент может постучаться. Поэтому я начала действовать быстро. Но не успела, зазвонил телефон.
- Ты там скоро? – Жизнерадостным голосом спросила Кира.
- Да, да, я уже выхожу.
- Ладно, давай быстрей, я тебя жду тут, между прочим.
Я засмеялась.
- Хорошо.
Она повесила трубку. Кира ждёт меня. Я нужна ей. Я еще кому-то нужна. Не знаю почему, но от этого моё настроение повысилось. Руки уже не тряслись, и я спокойно убрала лезвие в сумку.
Мама не стала мне мешать выйти из квартиры, она даже не выходила из своей комнаты. Ну и ладно. Еще раз обидится, ничего страшного. Я все равно уже под домашним арестом. Терять нечего.
- О, она наконец-то собралась. Такое ощущение, что ты там пол своей квартиры собирала, - провозгласила Кира, когда я вышла из подъезда.
Я хихикнула.
- Не так уж и долго.
- Ну да, - саркастически ухмыльнулся Влад.
- Ладно, давайте зайдём в ближайший магазин, и наконец, дойдём до больницы, а то нас скоро туда не пустят.
Мы так и сделали. Денег я с собой взяла немного, поэтому за все должен был платить Влад. Честно говоря, он был даже не против. Кира предлагала заплатить, но он сказала, что ему без разницы. Кира вообще отказалась, что-либо выбирать. Может из-за стеснения, она не собиралась слишком размахиваться на его деньги. Поэтому вся власть перешла ко мне и Владу. Точнее только ко мне. Влад по природе, оказался тоже невероятно стеснительным. Ему тоже было без разницы, что брать.
Я долго разглядывала, что брать, в итоге спросила у Киры:
- Тебе подойдет хлеб, шоколадная паста и сок?
- Да! Шоколадная паста! Еще как подойдет.
Я улыбнулась.
- Ладно. А ты, - я посмотрела на Влада, и скривилась, - ты сам-то хочешь шоколадную пасту?
- Не очень. Вообще не хочу сладкого.
- Отлично! Я тоже.
Я еще раз оглядела прилавок, что бы найти то, что мы оба сможем съесть. Наткнувшись на это, я с горящими глазами огляделась к нему.
- Шпроты!
- Что? – засмеялся он.
- Я. Хочу. Шпроты.
Кира тоже засмеялась, а Влад наоборот, даже загорелся от этой идеи.
- Точно! Давай шпроты возьмем?
Я кивнула.
- Ну, вы и больные, - проговорила Кира
- Нашли друг друга, - подмигнула я Владу.
Именно с этого момента, я поняла, что мы с Владом найдем более, чем общий язык. Кто же мог знать, что нас объединят шпроты.
********
- А там можно будет курить? – Спросила я.
- Сейчас ночь, Стася, всем без разницы.
Мы только что вышли из ее палаты. Кира позвала меня выйти вместе с ней, под предлогом, что нам нужно поговорить, что уже страшно. Влад уже начал засыпать, поэтому мы оставили его там. Он, в принципе, не возражал. Идя по коридору, мы даже не встретили ни одну медсестру, никого.
- Всегда ненавидела лежать в больницах, - пробормотала я, - здесь люди ходят, как зомби по коридорам, в отвратительной одежде с такими же лицами.
- Поздравляю ,ты не лежала там, где лежала я. Хотя должна сказать, что в Москве довольно неплохо было.
Я ухватилась за это слово «было».
- Кстати...
- Подожди, я, кажется, придумала, около лифта есть дверь на лестничную площадку. На ночь ее не закрывают, а вот лифт всегда отключают. Там темно, и никого нет. Весь персонал проходи через служебные лестницы, а сейчас ночь, следовательно, там никто не будет ходить. Еще там есть окно, на подоконник которого, мы можем сесть. И поболтать там так, чтобы нас никто не слышал, - заключила она.
- А ты здесь времени даром не теряла, - улыбнулась я.
- Была необходимость найти такое место, - пробормотала она.
Найдя лифт, затем двери, мы вышли на лестничную площадку. Здесь действительно находилось большое пластиковое окно. И довольно большой подоконник. Кира залезла на него первая, поджала под себя колени и устремила взгляд в окно. Я сделала тоже самое. Несколько минут мы просидели в тишине, я уже хотела было достать косяк, но тут она заговорила.
- Начинай.
- Что?
- Рассказывай. Я не знаю, что происходило в твоей жизни три месяца. Видя последствия, - кивнула она на мои руки, - я хочу знать.
Я начала лихорадочно соображать, что делать. На этот раз отвертеться не получится. Я не смогу найти никакого убедительного ответа. Только правду. Но стоит ли ей рассказывать? Она всё-таки моя подруга, да и я сама больше всего на свете не переношу лжи. Всё, что угодно, только не ложь.
- Помнишь, еще до Москвы, ты приехала в город и не сообщила мне об этом? Я тогда на тебя жутко разозлилась...
И я начала рассказывать. Всю правду. Мой голос не дрожал, я не плакала, всё было спокойно. Про себя я уже рассказывала и пересказывала эту историю тысячу раз. Историю о том, как всё началось, и... как закончилось.
Я не смотрела на нее в течении всего рассказа, поэтому не могла видеть ее реакции. Но чувствовала ,что она в упор смотрит на меня.
Вспоминая, по крупицам, я первый раз в жизни произносила в слух ,всё то, что пережила. Это оказалось легче, чем я думала. Не говоря уже о том, что я испытала облегчение, хоть кому-то уже рассказать всё.
- А теперь.... Теперь я не знаю, что мне делать, Кира, - закончила я.
Она, казалось, долго молчала. Похоже, целую вечность.
- Нет. Я не в шоке, Стася. Я в ужасе. И как ты могла мне такое не рассказывать.
Я пожала плечами.
- У тебя своих проблем достаточно.
Я наконец-то достала косяк, который лежал у меня в кармане. Достала зажигалку, и в который раз вдохнула в себя этот яд. Странные люди, всё-таки. Понимаю, что это яд, но употребляют. Вряд ли от хорошей жизни они это делают, я тому живой пример.
- Да какие у меня проблемы? У меня сейчас только одна проблема. Мне нужно выбрать какое платье на меня наденут, когда положат в гроб. Или с кем успеть попрощаться. Ну, или, что сделать в последние дни своей жизни.
Я поперхнулась.
- В смысле? Ты же..
- Что? Была в Москве? Я не только о тебе хотела поговорить, Стася, когда звала сюда.
Я изумленно открывала и закрывала рот.
- Ты не догадываешься, почему я вернулась? Конечно, я безумно рада, но на всё есть свои причины. Мне хотели сделать операцию, даже уже дату назначили, но всё это экспериментально и так далее. И чем ближе приближался день операции, тем хуже мне становилось. То температура поднимется, то живот заболит и так далее. Так было раз пять. В итоге, они просто отказались меня лечить. Было собрание врачей, они решили, что меня можно отправить обратно, чтобы не занимала место. Всё равно операцию делать мне не будут. А больше, они ничего не могут сделать. Был вариант лететь в Германию, но я отказалась, да и мама моя. Это всё бесполезно. Всё равно в Москву лекарства привозят оттуда. Тогда смысл, мне лететь туда, если там тоже самое? Даже врачи согласились с этим. Вот, нам купили билет, и мы улетели, - выдохнула она.
- А... хорошо, а как же больница в Перми? Разве ты сейчас не должна лежать там? Они же должны были направить тебя туда? Они же должны были тебя направить куда-нибудь! Или они просто сказали: « Лети домой, смотри любимые сериалы, ешь мороженое, и наслаждайся последними днями твоей жизни»?
- Фактически, они так и сказали.
- Не может быть.
- Здесь я тоже нахожусь временно, когда по утрам у меня не будет температуры, они меня выпишут. И всё. Дальше только дом.
Я затянулась, посмотрела в окно, выдохнула.
- И что теперь?
- Не знаю. Я вот размышляла. Мама выдержит, она сильная. Папа возможно, хотя у него тоже уже с сердцем проблемы. За него боюсь и за дедушку. Бабушка это переживёт, не долго. Она уже пожилая, тоже проблемы с сердцем. На счёт дедушки уверена, что не выдержит. У мамы с папой есть моя сестра. А вот бабушке с дедушкой – это не поможет. Сама знаешь, дедушка меня сильно любит, всегда любил. И для него это будет удар.
- А остальные?
- Кто? Юля? Она тоже переживёт. На все сто процентов уверена. Да, поплачет месяц, и всё, начнет жить дальше. Влад. Он тоже должен пережить, тоже будет страдать, но переживет. Он меня любит, действительно любит, я это чувствую. Он невероятно хороший.
- Он знает?
- Да, рассказала, когда приехала. Только вот мне жаль, я только нашла себе действительно достойного парня, но толком не успела с ним побыть. Это печально, знаешь. Я... всего второй раз в жизни говорю это, но я чувствую, что тоже люблю его.
У меня ком в горле встал. От всей этой несправедливости, и так далее. Не может же быть такого.
- Я. Я не переживу, Кира, - прошептала я.
- Ты?
Она пододвинулась ко мне, так аккуратно, чтобы не задеть косяк, чтобы ее одежда не загорелась.
Обняв меня, она сказала:
- О, ты еще как переживёшь. Если нет, то кому я доверю послание?
- Какое?
- Ты, самое плохое и одновременно самое хорошее, что было в моей жизни. Пять лет дружбы! У нас было столько всего! Ты научила меня многому, Стася. Я тебе доверяю больше всех. И я люблю тебя. Поэтому доверю это тебе.
- Что?
Она наклонилась ко мне.
- Когда я умру, именно ты будешь тем, кто передаст моей маме, бабушке, папе, что я их очень любила. Пускай, я часто ссорилась с мамой, но я всё равно ее любила. Она тоже уже устала от всего, и я хочу сказать ей спасибо, через тебя. Сама я ничего им не скажу. У меня всё всегда хорошо ,и никогда ничего не болит, помнишь?
Она улыбнулась, но у меня не было сил улыбнуться.
- Знаешь, моя мама всегда была стойкая. Помнишь, бойкая такая женщина. Но даже она недавно, сидя у компьютера с вином, разревелась. И я поняла, что она тоже что-то чувствует. Все мы это чувствуем. Передай моему папе, чтобы он не терял тот оптимизм и веселое расположение духа никогда. Он должен остаться таким же веселым, каким я его знаю, хотя бы для Машеньки. И папе и маме сейчас нужно воспитывать Машеньку. Она должна стать целью их существования. Иначе они оба будут потеряны.
Бабушке можешь ничего не передавать. Она и так у меня всё знает, я уверена, она знает насколько я люблю их с дедушкой. Еще, я бы многое хотела сказать дедушке, но если ты начнешь ему это передавать, то его хватит удар прямо на месте. А он должен жить. Все вы, должны жить.
Влад. Просто скажи ему, что я его любила. Скажи, что за такое относительно короткое время, я успела его полюбить. И вы двое. Я знаю, вы уже сплотились. Ты с ним хорошо ладите. И я хочу, чтобы, когда меня не станет, вы были друг у друга. И тем более, тебе нужна будет помощь. Сомневаюсь, что Макс сможет тебе так помочь. С одной смертью он не справилась. У тебя будет Макс и Влад.
Нет, никаких слёз на этот раз не было. Я просто медленно вдыхала и также медленно выдыхала дым.
- Еще у меня к тебе поручения. Первое: я прошу тебя, всегда, оставайся с Владом. Насколько я знаю, у него особо близких нет. Но у вас будет одна общая беда. Я прошу тебя помогать ему и просто быть с ним. Пообещай мне.
- Обещаю, - кажется, ответил ей кто-то, но точно не я.
- Хорошо, - сказала она, - тогда следующее. Машенька. Она еще маленькая совсем. Только в первый класс пошла. Меня не будет с ней для того ,чтобы рассказать с какими мальчиками нужно гулять, а с какими лучше не связываться.
При этих словах мы обе улыбнулись
- Понимаешь? Меня не будет, когда ей нужна будет помощь. А ей она нужна будет, я знаю, как моя мама умеет воспитывать. Ты должна помочь ей. Помочь справиться со всем. Я не хочу, чтобы она оставалась один на один со своими проблемами и так далее. Пообещай мне, что ты поможешь ей, что ты будешь рядом с ней. Что ты расскажешь, - она всхлипнула, но готова поспорить, при этом Кира улыбнулась, - расскажешь про меня. Когда она станет старше, расскажи ей обо мне всё. И на похоронах, скажи, что я приказала ей не плакать. Скажи, что она сильная, как я. Она не должна плакать или бояться. Она будет сильная, ради меня.
Наступило молчание. Я не совсем понимала, что это всё взаправду. Что вот, мы уже обсуждаем с ней, что будет после ее смерти.
- Обещаю, - наконец прошептала я.
- Теперь ты. Я даже боюсь тебя оставлять, Стася. Скажу честно, раньше ты была сильнее. Но что-то всегда ломает нас. Что-то всегда пытается преградить нам путь. Может, это вселенная смеется над нами...я не знаю. И тебя это тоже ломает. Я узнала, что произошло. И честно говоря, я не знаю, чтобы сделала на твоём месте. Я вижу, еще тогда заметила. Когда войдя в комнату, увидела тебя на сидящей на полу и молящей всевышнему. Тогда, заглянув в твои глаза, я поняла, ты сломлена. Кроме пьяного угара в твоих глазах сверкала боль. Ты знаешь, что я в точности могу описать твои глаза, даже в конкретных оттенках. И когда я уезжала, ты была счастлива, ты была той Настей, которую я знаю. Твои глаза всегда выражали вызов, гордость и уверенность. А сейчас... боже, в них столько боли.
Я все еще молчала.
- И я согласна с Данилом в том, что он называл тебя «ясноглазкой».
- Я тоже, - пробормотала я в ответ.
- И я знаю, ты выдержишь и это. Я никогда тебя не оставлю не попрощавшись, но ты должна знать, что это случится, и быть готовой к этому
- Я никогда не буду к этому готова Кира.
- О, я знаю. Но ты будешь сильная. Я хочу, чтобы ты была сильная. И продолжала жить. Ты мне должна. Я тебе поручила самое главное. Я доверила тебе сестру. Ты не можешь меня подвести. И знай, я всегда, слышишь меня, несмотря ни на что, я всегда буду рядом. Ты всегда можешь рассказать мне всё, и я тебя выслушаю, пуская не смогу ничего сказать в ответ, но я тебя выслушаю.
- Кира..
- Ммм?
- У меня же ближе тебя никого не останется.
- Я знаю. Но у тебя еще появится тот, кто заменит меня, поверь мне.
- Господи, как же это глупо. Будь сильной. Попахивает ванильной цитатой, - усмехнулась я.
- Возможно, - улыбнулась она, - вообще, со всем этим дерьмом, мне так хочется напиться. Или покурить. Но видимо последние мозги, которые кричат, что я больна и мне нельзя – у меня еще остались.
- У меня нет.
И я протянула ей косяк. Не знаю, насколько глупый это был поступок. Ей же действительно нельзя. А я своими руками укорачиваю ей жизнь.
- Ну ладно.
Она взяла у меня косяк, и затянулась.
- Ты невероятно сильная, Кира.
- Возможно.
- Это несправедливо. Ты и так много чего пережила. Ты половину своей жизни провела в больнице. Всякие операции и тому подобное. Химиотерапия. Да и просто невозможность жить, как нормальный человек.
Теперь настала ее очередь молчать.
- Помнишь, как ты звонила мне из больницы. Ты тогда лежала в Перми. И ты была напугана. Уже восьмой ребенок за месяц умирает в твоей палате. Рядом с тобой. Ночью. Днём. Просто умирают. И ты все это видишь. Ты столько настрадалась.
- Потом уже привыкаешь к этому, - ответила она.
- Не суть.
Я еще раз взглянула в окно, на улице кажется, скоро пойдет дождь.
- Мы не должны переживать это. Мы же всего лишь дети. Мы всё еще долбанные дети дети, - прошептала я.
********
Я как можно тихо закрыла за собой дверь. Слава богу, в отдельной палате кровати не скрипучие. Я встала, максимально аккуратно, как только могла. Собрала свою сумку, и вышла из палаты. Надеюсь на то, что в такой поздний час меня выпустят отсюда. Если не выпустит охранник, я закачу ему дикую истерику. Ему придется меня выпустить для собственной же безопасности.
Вниз я спустилась по лестнице, здесь мы недавно сидели с Кирой. У меня даже не возникло чувства вины, что я вот так исчезаю ночью из палаты. Мне просто нужен воздух. Не могу я находиться в этой больнице. Здесь мало воздуха, много запахов. Не переношу я этого.
Как оказалось, охранника на посту даже не было. А дверь необходимо было открывать самой. Ничего. Я с этим справилась.
Выйдя на холодный ночной воздух , я расслабилась. Ничего, что идет дождь, так даже лучше.
Я особо не знала, куда иду, я просто шла: под дождём, с рюкзаком за спиной. Промокшая, усталая от жизни, но довольная. Зато я чувствую свободу. Легкость под всей тяжестью прошедшего месяца немного спала. А всю боль просто смыл дождь.
Машины проезжали мимо. Немного. Штуки две за пятнадцать минут. Наверное, проезжая, думали, что я какая-нибудь проститука, которая идет с очередной рабочей ночи. Кто-то могу подумать, что я бездомная, но мне было плевать на всех них. Мне было абсолютно плевать на всех. Видимо в этом заключается «свобода», о которой так часто разглагольствуют многие.
Все проезжали мимо, но одна остановилась. Из машины звучали громкие басы. Сразу ясно, кто за рулём. Я не остановилась, но машина продолжала ехать подле меня.
- Эй! Ты же замёрзла! Залезай, согреем, - с ядовитой ухмылкой проговорил парень одной рукой, державшийся за руль.
Я осмотрела водителя и остальных, кто был в машине. Четверо мужчин, явно подвыпивших.
Отлично прогулялась, Стася.
- Не сегодня, парни, - отрезала я, и пошла дальше.
Машина остановилась, я ускорила шаг.
- Я серьезно, малышка. Поехали с нами, не обидим. Чего тебе тут одной гулять. Много маньяков всяких ходят, - проговорил тот самый водитель, выходя из машины, у меня за спиной.
- Ага, и один из них прямо за мной, - пробормотала я.
- Что? Что ты там бормочешь? Эй!
Меня схватили за руку и круто развернули к себе.
- Да что ты там возишься, - проговорил второй мужчина, выходивший из машины, - бери ее и поехали. Вот будем мы сейчас еще упрашивать. Тебя учить что – ли.
- Саш, серьезно, берем ее и едем, - крикнул третий парень, вышедший из машины.
Я не отрывала полные ужаса предстоящего от того, кто держал меня мертвой хваткой за руку. Даже позвать на помощь некого, ни единой живой души вокруг. Я даже едва заметила, когда из машины вышел четвертый парень. Что они хотят? Изнасиловать меня и бросить в каком-нибудь лесу умирать? Именно тут я поняла, что вляпалась в неприятности. Опять.