Глава 28
Ты хороший - я плохая.
****
15 АВГУСТА.
- Собираемся в холле, - сообщила мне Женя.
- Зачем?
- Вожатые собирают нас, не знаю, что им нужно.
- Ирина, наверное, опять орать собирается, - ухмыльнулась я.
- Ладно, сейчас придём.
Женя кивнула и ушла. Мне действительно интересно, ради чего вожатые в полном составе собирают нас вместе.
- Хорошо, - докурив, я выкинула сигарету,- пойдемте, иначе у Ирины брекеты выпадут от злости.
Полина хихикнула и ответила:
- Они не отпадут никогда. Она каждое утро так орёт, но они всё еще не отпали.
Мы стояли позади корпуса. Это место с самого начала лагеря, мы переделали в курилку. Сюда никто не ходил, видимо потому, что дальше корпуса находился только лес и забор, и нас ни разу здесь никто не поймал. В лагере почти не было мест, где тебя никто не увидит, но к счастью, мы нашли это и прямо за нашим корпусом. Очень удобно, в тихий час мы могли вылезать из окна и бегать сюда.
На второй день пребывания здесь, вожатые и Людмила Валерьевна (заместитель директора, и главная по воспитательной работе) сообщили нам, что мы можем здесь курить, но если нас заметит хоть один работник лагеря или мы намусорим то, понесем соответственное наказание. Нас вполне это устраивало, прошла уже половина смены, но нас никто не замечал.
По началу, Людмила Валерьевна заходила к нам, чуть ли не каждый день. К ней приходили жаловаться наши вожатые. Точнее две из них. Одна, маразматичная старуха, которой всё время что-то не нравилось, при этом, она сама же покупала нам сигареты. И вторая зубастая Ирина. Молодая, но крик, который она издавала каждый день, был похож на крик сумасшедшего. К тому же, у нее брекеты, поэтому мы ее так назвали. Вообще-то у нас были две молодые вожатые Ирины. Подруги. Но вторая Ирина, кардинально отличалась от зубастика. Она понимала нас, никогда не кричала, и лично перед ней, нам всегда было стыдно, если что - нибудь сделаем.
Время близилось к вечеру, а значит скоро дискотека, мы с девочками ходили каждый день. Нам это нравилось, пусть и дискотеки предназначены для таких подростков, зато не было накурено и тому подобное. К тому же, мы хорошо общались с ди-джеем, иногда мы давали ему все наши песни с телефонов и он их включал. Еще один плюс.
- Ладно, идем, - бросила Настя, перед тем, как выкинуть свою сигарету.
Мы обошли корпус, позвали еще нескольких ребят и заявились в холл. Почти все здесь собрались, кто-то на диване, кто-то на столе, кто-то на полу. Вожатые, в полном составе, сидели на полу у стены, так, чтобы им было всех видно. Мы прошли к столу у левой стены. Настя и я сели на него, поджав ноги, а Полина осталась стоять у окна, прямо напротив вожатых.
Когда все собрались, Ирина ( зубастик) вздохнула и начала:
- Ребята, мы хотели поговорить о вашем поведении.
Я закатила глаза, надела капюшон и уставилась в стену. Сейчас начнётся одна и та же песня.
- Когда утром я бужу вас на зарядку, вы все просыпаетесь не сразу, в итоге, весь отряд опаздывает! А вечером, когда мы несколько раз заходим в ваши комнаты, и говорим вам укладываться спать, вы даже не слушаете.
- А ты орать по утрам меньше пробовала? - Произнесла Настя шепотом, я хихикнула.
- Что-то смешного?
Я покачала головой.
- Отлично.
Ирина с пафосом откинула прядь волос. Я посмотрела на Полину, потом на Настю и Женю, и мы дружно закатили глаза.
- Кстати, на счёт вашей комнаты, девочки, - обратилась она к нам.
Мы жили вчетвером, я, Полина, Настя, Женя и Маша.
- А что у нас? - Спросила Полина.
- Что у вас? - Глупо повторила старушенция, которая до этого молчала. - Когда после отбоя, мы заходим к вам, вы либо кофе наливаете, либо завариваете Ролтон так, что пахнет на весь корпус.
- Она просто с голода беситься, - прошептала я Насте.
- Да и вообще! - Продолжила Ирина, - Вы либо бегает в комнату к парням, либо еще что-нибудь вытворяете. А когда тем утром, я пришла вас будить, в комнате, вас оказалось пятеро! Должно было быть четверо! Еще и кровати сдвинули!
Тут, вступила Полина. Полина никогда не могла промолчать, даже когда это было нужно. Сейчас, в принципе, она сделала правильно. Она говорила по делу, довольно громко и объективно.
- Серьезно? Вас опять что-то не устраивает? Сколько можно? Мы уже ровно неделю живём по вашим правилам. Именно наша комната девочек, живет хорошо! Мы вас слушаемся неделю! Мы уже специально с девочками решили, что будем вести себя прилично!
Тут Полина не соврала. Мы действительно, старались вести себя хорошо, чтобы не создавать конфликты, хотя нас много раздражало в этом лагере.
Естественно, Полину понесло. Она начала выговаривать им всё. Я даже слушать не стала. Уже слышала эти крики сто раз. Сколько можно объяснять вожатым одно и тоже?
Я пропускала все реплики мимо ушей, пока не заметила, что старушенция уже слишком разозлилась и яростно разводила руками.
- Господи! - Восклицала она. - Если бы я знала, на что иду, когда согласилась работать здесь, никогда бы не стала! Я бы лучше стала работать с детьми маленькими, чем с соповцами!
- В смысле? - Удивилась Настя. - Вас разве не предупреждали, что этот отряд полностью состоит из соповцев?
- Нет, конечно.
- Да, даже если так. Тут есть дети, которые по другим причинам здесь! Например, у кого-то отца нет, у кого-то еще что-то! - Воскликнула Полина.
- Не тебе, Полина, возмущаться! Ты на учёте состоишь, и я знаю по какой причине.
- Давайте. Расскажите мне, по какой причине.
- Не буду я рассказывать. Я читала дело каждого из вас, я в курсе кто и за что, получил такой статус.
Меня это дико возмутило. Вообще-то она вожатая и взрослый человек, разве она может такое нам говорить?
- Тогда скажите мне, - подала голос я.
- Никому. Ничего. Говорить. Не собираюсь.
- Тогда скажите мне, дорогие вожатые. Вы считаете себя умными, взрослыми. Какого черта вы тогда без оснований на нас орёте? И как вы вообще, можете себе позволять такое?!
Тут вступила зубастик:
- Настя, помолчи, тебя не трогали еще. Сейчас и до тебя дойдет.
- Нет, - я встала, - это ты помолчи. Я с другим человеком разговариваю. Тебе вообще противопоказано рот открывать, брекетами светишь.
Он открыла несколько раз рот, как рыба, и закрыла.
Встав, Ирина произнесла:
- Ну, всё. Вы трое, - она указала на меня, Полину и Настю, - меня уже довели. Я пошла к директору.
- Вперед! - Я указала на выход.
Я вышла. Мой взгляд вернулся к старушенции.
- Хотите еще, что-то сказать? За всю смену, - я подошла к ней, - вы несколько раз нас оскорбляли, обвиняли. Это еще можно забыть. А вот тыкать в нас тем, что мы состоим на учёте - последнее дело. Не. Имеешь. Права.
Она тоже встала.
- Вы все здесь, социально опасные! Вас к людям нельзя подпускать!
- Вау.
Я захихикала. В то время, как все прибывали в шоке. Она действительно это сказала?
- Спорим, что когда придёт Людмила Валерьевна - Вы разыграете из себя жертву? Будете говорить, что мы врем или перефразировали фразу. А еще, для полной картинки, Вы схватитесь за сердце, чтобы вас пожалели.
Она ахнула, и быстрым шагом вышла из холла. Следом за ней, вышла, все время сохраняющая молчание, Ирина. Как только они вышли, я повернулась ко всем.
- Что сидим? Вы ее слышали? Мы. Социально опасные. Тогда, давайте покажем ей, что значит «социально опасные».
*****
Тогда, мы с отрядом здорово подпортили всем настроение. Естественно вожатые сразу пошли жаловаться, но еще до прихода Людмилы Валерьевны, мы разгромили корпус. Сорвали шторы, почти во всех палатах. В холле сорвали все записи, которые только можно было. Я закурила сигарету и пошла по корпусу, по пути встретила старушенцию, та начала кричать:
- Ты что делаешь? Совсем уже из ума выжили?
Я затянулась, так сильно, как только могла, и выдохнула ей в лицо.
- Я социально опасная, мне можно, - широко улыбнулась я
Позже пришла всё-таки Людмила Валерьевна. Разговаривала она только со мной, Полиной и Настей. Мы были, как очаг возгорания, поэтому именно с нас начался разговор. Мы высказали всё, что могли ей и вожатым. И она нас услышала, и поняла. Отдельно, даже попросила не обращать внимания на них. И сказала, что терпеть нам осталось не много. Мы согласились с ней и разошлись по комнатам.
На следующий день, приехали родители девочек. Когда старушенция увидела их, сразу побежала им жаловаться. Родители не выдержали и забрали их из лагеря. Моей мамы, она, к счастью, не видела, поэтому меня не выгнали. Но я жутко разозлилась. От главного здания до нашего корпуса, я шла с гневными выкриками по поводу того, что устрою им! Я кричала и нецензурно. Несколько работников лагеря услышали это, и сообщили Людмиле Валерьевне и всем начальникам лагеря. Позже, придя в комнату, я стала размышлять. Сейчас, мне меньше всего было нужно, чтобы меня выгнали. А для мести, которую я планировала, нужно было время. Придётся, немного подождать. Тут в комнату вошла старушенция и Ирина. Старушенция размахивала передо мной какими-то бумажками, прикрикивая при этом: «Вот. Целых два листка накладных на тебя написала! Тебя тоже домой отправят, можешь не сомневаться!»
А Ирина добавила: « Можешь идти к администрации, они будут сейчас решать все проблемы с тобой. Они уже в курсе обо всем»
Я глубоко вздохнула, и встала. Меня совершенно не пугало то, что на меня нажаловались, и сейчас собрались отчитывать. Это будет даже весело. Выгнать себя, я им не позволю.
- Можно? - Спросила я, открывая дверь в кабинет администрации.
За столом сидело несколько человек. Наш ди-джей, некоторые вожатые и два организатора представлений, в нашем лагере. Во главе всего этого, сидела Людмила Валерьевна.
- Да, Настя, проходи.
Я прошла и села на стул, рядом с ней. Так было безопасней.
- Настя. К нам поступили сообщения от нескольких работников, что ты на площади угрожала и кричала, относительно вожатых.
- Я?
- Ты.
Почему-то молчали все, кроме Людмилы Валерьевны, разговаривал только она.
- Я действительно ругалась. И моя вина, лишь в том, что я нецензурно выражалась в лагере, и слишком громко себя вела, за это, я готова понести соответственное наказание, - улыбнулась я, - в этом - да. Я провинилась, не стоило мне, так громко выражать свои мысли.
- Только в этом? Ты угрожала вожатым! Цитирую слова Ирины: « Она шла и крикнула, вот это: Ну, я ей устрою восемь дней счастья! До конца осталось немного, она у меня здесь отлично проведет время!»
Я еще раз улыбнулась.
- Да. Я действительно так сказала, я была очень зла.
- На то, что уехали девочки? Ты хочешь мстить?
- О, что вы, нет. Гилёва Маша украла у меня помаду, я про нее кричала.
- Серьезно? Это было из-за Маши? Но вы, же в хороших отношениях. Вы теперь находитесь в одной комнате.
Я кивнула.
- Да. Я тоже думала, что в хороших, но нет. Она всё-таки украла у меня помаду.
- Что за спектакль?! Какая к черту, помада? - Не выдержала она.
- Красная. Такой чисто красный цвет. Почему спектакль? Знаете, сколько она стоит? Вещь дорогая и красивая, мне ее жалко как бы.
- Ладно. Хватит Настя, мы обе с тобой знаем, что ты адресовала эти гневные высказывания своей вожатой.
- Скажите, а хоть кто-нибудь из тех людей, которые вам нажаловались, слышали, чтобы я произносила именно имя вожатой? Или, что я кричала именно на нее?
- Конечно, нет.
- Тогда в чем проблема? - Я ухмыльнулась. - Мы- то с вами знаем, а вот доказательств нет, а без них - это необоснованное обвинение.
В итоге, меня так и не смогли выгнать из лагеря. Зато под конец, я позабавилась на славу.
****
Наше время
Я упала на колени. Мои ноги не смогли выдержать всю тяжесть навалившейся ситуации. Мои глаза уже не бегали в испуге. Я смотрела и не могла отвести взгляд от трупа мужчины, из которого сочилась кровь. Он недавно еще был живой! Пусть он и работал на Маракиша, но он был живой! Я не желала ему смерти. Секунду назад, он еще дышал, мечтал, думал. А сейчас... его уже просто нет. Осознание этого, подвергло меня в ужас. Мне было все равно на всех. Я смотрела и думала только о человеке, у которого больше не было второго шанса. Я еще никогда не видела трупа.
- От двери отойди, - приказал голос за дверью.
Маракиш видимо отошел, потому что следом в комнату вошел Максим. Краем глаза, я заметила в его вытянутой руке пистолет. Я его моментально узнала, по походке и голосу.
- Думаешь, самый умный? - Спросил Макс, - ты хотя бы поставил хороших и опытных охранников, для того, чтобы охранять кабинет, где транслируются записи со всех камер в доме.
- Спасибо, учту, - процедил Маракиш.
- Думаешь, я позволю тебе просто взять и сделать из нее марионетку? Ты серьёзно на это рассчитывал? Я слышал весь ваш разговор. Это было глупо с твоей стороны. Достань и положи пистолет на пол. Быстро. Я не хочу тебя убивать.
Что-то зашевелилось сзади, но я не видела, мне и не хотелось. Шок сделал своё дело.
Прошло несколько секунд, прежде чем, я почувствовала что-то упирающееся мне в голову сзади.
- Ну, уж нет. Это ты сейчас, забираешь всех своих людей в доме, и уходишь отсюда, а я сделаю вид, что не заметил твоего появления. Иначе, здесь будет два трупа.
- Не смей!
- Почему? - Тут я услышала щелчок предохранителя. - Ты мне запретишь? Двинешься с места, и она умрёт.
Всё ясно.
Алексей пытается манипулировать Максом через меня. Пистолет, вот что упирается мне в голову. Он собрался меня убить? Как мне это надоело. Но я точно знала, что нужно сделать.
Я медленно встала, ожидая, что меня пристрелят, но этого так и не случилось. Встретившись с глазами Макса, я быстро отвела взгляд. Также медленно как встала, я развернулась лицом к Маракишу. Он удивленно смотрел на меня. Теперь пистолет утыкался мне в лоб. Я обхватила его руками.
- Давай быстрей. Пожалуйста, мне это слишком надоело, давай уже покончим с этим. Хочешь убить? Вперед. Еще одна смерть будет на твоих руках, но тебе же все равно плевать на это.