Эпилог
Кристально чистая морская вода, солнце и белоснежный песок. О мой Бог, когда мне последний раз было так хорошо… И водичка такая теплая… И поясница! Поясница совсем не болит. Безумная легкость во всем теле. Ложусь на берег, и мои ноги омывает теплейшая водичка. Я точно в раю. Как же хорошо… А вот и Лана ложится рядом, примкнув мне под бок. Утыкается мне в шею и что-то тихо бормочет. Закрываю глаза и самым настоящим образом кайфую. Ощущаю Ланины поцелуи и нежные касания рук. Только почему-то поцелуи становятся какими-то колючими, как будто она потирается об меня трехдневной щетиной. Резко открываю глаза, а передо мной Ким!
— А ну слезь с меня! — вскакиваю с дивана, протирая сонные глаза.
— Мы опять заснули.
— Я засыпал один. Какого лешего ты опять оказался около меня?! Второй раз за неделю это уже патология, Ким.
— Не помню как. Мы же с вами вроде сидели на диване и пили кофе, — Техьон указывает глазами на недопитые чашки с кофе и тут я понимаю, что мы точно о чем-то говорили.
— А нечего пить на моем диване что-либо. Блин, такой сон и оказался фуфлом. Ну как так?
— А что снилось?
— Точно не ты.
— Наверное, и пеленок не было, и распашонок, и детских смесей, и грудного молока.
— Ой, Техьон, заткнись, а?
— А вы в курсе, что мы уже как полчаса должны быть дома?
— В смысле?
— В прямом. Сейчас полшестого.
— Ну классно мы поспали!
— По-моему тоже хорошо, я так давно не высыпался. Может не пойдем по домам.
— Ты совсем что ли? И вообще, чего тебе жаловаться-то? У тебя всего один, а у меня целых три! Два из которых крикливые донельзя.
— Ну у вас Лана не крикливая, а моя как сирена.
— А не надо было спать с моей секретаршей. И вообще, кто-то мечтал о детях. Уже не рад, что свинкой переболел без последствий?
— Рад, но тяжело.
— Все, не ной. Вставай и пошли домой.
— Придется. У вас, кстати, в волосах засохшее молоко или смесь.
— Будем считать, что это маска, укрепляющая волосы, это всяко лучше, чем то, что у тебя на штанах.
— А что у меня там?
— Одна из разновидностей детских какашек. Ты у нас в этом спец, вот и разберись.
— Блин, не заметил, уже присохшая.
— Ой, избавь меня от подробностей. Пошли уже домой.
— Забыл спросить, а как вам новая секретарша?
— Еще не решил, мне уже кажется, что они все приходят сюда беременеть и рожать.
— Ну эта, кажется, нет. А Дженни не думали вернуть?
— Даже если бы я сошел с ума и вдруг этого захотел, то Дженечка уже сама не хочет. Теперь эта оторва беременна пятым и работать больше не собирается.
— Откуда вы знаете?!
— В парке встретил. Она стала еще больше и по ходу пойдет на мать героиню.
— Бедные дети.
— И не говори. Все, поехали домой.
Я словно вор крадусь в собственный дом, но будить мелочь, которая в кой-то веки спит, страшно. В доме тихо, а это главное. Кажется, даже Тима стал тише ходить. Или он просто боится Чорин, которая упорно старается нарядить его в очередную одежку. На его месте я бы как минимум лаял, а этот стойко терпит сие безобразие. А сейчас вообще прячется на кухне под столом. Аккуратно подхожу к Лане, которая совершенно не замечает меня, нарезая салат. Обнимаю ее и тихо шепчу на ухо:
— Почему в доме так тихо?
— Потому что Маша увлечена новой игрушкой, а Лоля с Чогым спят, — также тихо шепчет Лана. — Гук, — поворачивается ко мне Лана и обнимает за плечи. — Может завтра поедем на природу? Погоду хорошую обещают. Ты покупаешься с Чорин.
— Ланюш, я хочу выспаться, отдохнуть и вообще.
— Ну, Гук, я же буду с малышами сидеть, а ты с Чорин на берегу. Шашлык сделаем или сосиски. Что больше хочешь?
— Спать.
— Тогда сосиски, это будет проще и быстрее. Все, иди мыть руки и давай ужинать.
— Хорошо.
Терпеть не могу уступать, но в принципе в Ланином предложении есть здравая мысль, с мелочью-то будет сидеть она, ну а с Чорин проще. А лучше вообще лечь на матрас и уплыть на середину озера. Там отоспаться, а Лану оставить с тремя детьми на берегу озера одну. Ай да, Чон, ай да молодец.
— Чему ты улыбаешься?
— Салат очень вкусный, прям не нарадуюсь. Ладно, значит в часиков десять поедем на озеро.
— Отлично.
Отлично, это то, что твоя очередь вставать ночью к мелким, лапочка моя. Да уж, мог ли я когда-нибудь представить, что у меня будет трое детей?! Еще и двойняшки? Да и вообще дети! Дети, жена, собака и выезды на природу. Вот так и становятся подкаблучниками, Чон…
* * *
Нет, нет и еще раз нет. Не ведись на ее жалобные глаза. Сегодня ее очередь! Лежать, Чон! Лежать!
— Гук.
— Лан, я знаю, что я самый хороший, замечательный, но сегодня встаешь ты.
— А еще любимый.
— Нет. Я не встану.
— Давай вместе, а? Ты к Лоли, я к Чогым. Ну, пожалуйста. Их же просто покачать, они точно сухие, я по плачу слышу.
— Ладно, я к Лоли, а ты к Чогым.
Нехотя встаю с кровати и иду на выход, но что-то Ланы я рядом с собой не замечаю.
— Ну и чего ты лежишь?
— Ну раз ты встал, сделай все сам, пожалуйста. А я тебе пока подушку взобью.
— Ну, Лана!
— Все, иди пока Чорин не проснулась. Тем более вспомни, что с Чорин я это делала одна.
И ведь иду, блин. И довод всякий раз один и тот же. Ладно, главное пережить первые полгода, а там станет легче. Захожу в детскую, где вовсю орет малышня. И ведь не знаю за кого взяться. Наверное, начну с Лоли. Эта более крикливая, Чогым чуток выдержаннее. Одно радует, что они действительно быстро успокаиваются. Беру Лолину на руки и сажусь на кресло, попутно качая в колыбели Чогыма. Главное самому не заснуть…
— Гук, пойдем в кровать, — Лана забирает у меня спящую Лоли и укладывает ее в кроватку.
— Я не спал, просто закрыл глаза.
— Ага. Пойдем, — берет меня за руку и ведет на выход.
Когда-нибудь я обязательно высплюсь.
Главное-вовремя уйти в тихую и неприметную комнату. И пока Лана будет пыхтеть с малышней, а Чорин доставать Тиму и всех вокруг, я спокойно отсижусь на кровати и достигну гармонии.
— Господи, какая чушь, гармония, блин, с тремя детьми, — сам себе усмехаюсь.
— Папа, а фто ти тут делаеф? — да ё мое, как так-то?!
— Доча, я медитирую. Не отвлекай меня,—сажусь в позу лотоса и закрываю глаза. И тут меня осеняет, что Чорин в какой-то меховой куртке.
— А фто это?
Открываю глаза и точно-меховое белое безобразие, еще и юбку напялила на себя. Мать моя женщина, и на Тиме юбка.
— Чорин, — как можно строже произношу я. — Я говорил тебе, что Тиме не нужны юбки. Он мальчик! Мальчики, тем более собаки-мальчики не носят розовые юбки.
— А Тиме нлавится.
— Ну это как сказать.
— Вот вы где, — Господи! Ну давайте все тут соберемся! — Чонгук, посмотри, пожалуйста, за малышами, я быстро.
Нет, ну это вообще немыслимо, кладет Лолю и Чогыма ко мне на кровать и выходит из комнаты.
— Пап, а тебе кто больфе нлавится? Мне Чогим, он писяет по-длугому.
— А мне одинаково. Писаются и орут оба.
— Папа, а ты меня катать на воде будеф?
— Будуф. Машуня, я закрываю глаза и постигаю гармонию, а ты пока сними с Тимы юбку.
— А фто такое галмония?
— Тсссс, — прикладываю палец к губам и реально закрываю глаза. Правда ненадолго, сначала начинает кряхтеть малышня, а потом снова появляется Лана.
— Я готова.
— Да я уже тоже, видать.
— Ну все, нагормонился, теперь ты весь наш?
— А ты в этом сомневаешься?
— Я-нет, — улыбаясь произносит Лана и садится ко мне на кровать. — Завтрак готов.
— Надеюсь, не каша?
— Нет, омлет.
— Это хорошо. Ланька, а тебе кто больше нравится? Вот Чорин-Чогым, мне оба, а тебе?
— А мне вы все вместе.
— Ой, выкрутилась. Молоток, пять баллов.
— И тебе пять.
Конец