34
— Нет. Я, пожалуй, выйду в туалет, — встаю из-за стола, стараясь не привлекать к себе внимание.
Иногда зрение может подводить, но не в этом случае. В зале точно сидит Укан. За считанные секунды мне становится нечем дышать, сжимаю цепочку, которая как будто начинает меня душить и быстро прохожу мимо столиков, попадая в вестибюль. Оборачиваюсь на общий зал и понимаю, что ни за что не вернусь туда. Даже думать не хочу, как все это объяснить Чонгук. Выхожу из ресторана и лицо тут же обдувает прохладным летним ветерком. Кажется, мне лучше и становится намного легче дышать. Спускаюсь по лестнице и останавливаюсь около припаркованных машин. И цепенею, как только взгляд падает на один из автомобилей, возле которого стоит личный помощник Мева, а рядом с ним еще два амбала. Я даже не могу пошевелить руками, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места. Сильно зажмуриваю глаза как в детстве, но как только их открываю-ничего не меняется, передо мной все те же люди, только теперь главный из них смотрит прямо на меня. Опускаю голову и тут же очухиваюсь от того, что меня больно хватают за руку. Кажется, это уже было…
* * *
— Лана, если ты и дальше продолжишь смотреть в одну точку, я вызову психбригаду. Ты хочешь сидеть среди настоящих психов?! Я тебе это устрою! Клянусь!
— Все нормально,. Я просто спать хочу.
— Спать? — киваю в ответ на подруги вопрос, а у самой действительно закрываются глаза. — Ну спать, так спать, — подытоживает моя зажигательная подружка, вставая со стула. А потом я неожиданно ощущаю холодную воду на своем лице.
— Ты с ума сошла?
— Проснись уже, амеба амебная! Я все понимаю, мама умерла, но она вроде как тебя с собой не звала. Что ты творишь, Лана? Ну посмотри на себя? За две недели можно если не принять, то осознать точно!
— Все напрасно. Все оказалось впустую. Зачем я все это делала, если сейчас все так?
— Я все стерплю, но только не этот поток слез. Слушай, у меня и так слабодушие развилось и всех жалко, хоть ты не реви, а? Ланка, — она наклоняется ко мне, садясь на корточки и кладет руки на мои колени. — Если бы все, что мы делали всегда заканчивалось хорошо и так, как мы задумали, то мир бы перестал существовать. С другой стороны, если бы ты не попыталась сделать того, что сделала, тебе бы точно не стало от этого легче. Как бы это грубо ни звучало-это жизнь. Или судьба. Не знаю, как правильно. Но это уже случилось. Пройдет время и все уляжется.
— Ты раньше не была такой. Ты очень изменилась. Влюбилась?
— Прынца своего встретила на той вечеринке, вот и летаю на метле от счастья.
— Вот ты дурешка.
— Да я серьезно. А вот послушала бы тебя, не пошла бы на вечеринку и свадьбу бы сейчас не планировала.
— Свадьбу?!
— Ага. И мне траурная дева на свадьбе не нужна, поэтому надо очухиваться. Ты сейчас соберешь все свои вещи, и мы возвращаемся в город.
— Нет,не могу. Здесь хоть какое-то жилье есть, а в городе я никак не потяну.
— А здесь прям потянешь. Скоро осень придет, а там и зима. Будешь в туалет на улицу ходить? Так жопу отморозишь, Лан. Может ты забыла, но к этому времени пузо у тебя точно появится. Думаешь это будет удобно?
— Нет, не думаю, — прикладываю руку на совершенно плоский живот и, сама того не осознавая, улыбаюсь. — Это все так странно.
— Странно, что двадцатидвухлетняя девка обнаружила беременность на четвертом месяце и то, только потому что башкой шмякнулась.
— Прекрати.
— А что прекрати? Я вообще не понимаю, как это случилось? Я кому давала пачку резинок? Ими нужно было пользоваться, Лана! А не смотреть на упаковку.
— Он пользовался.
— Господи, тогда ты из тех уникальных неудачниц, которые залетают с первого раза, да еще и в чехле, бракованный он что ли был или от вашей страсти порвался. Ужас, Мин, кто ж тебя так сглазил? Поди бабка твоя. Она тебе во сне-то больше ничего не каркала?
— Ну, хватит.
— Все, все. Я разрядила обстановку. Зато теперь ты злишься, это лучше, чем амебная морда, в которую мне хочется двинуть. Все, вставай, одевайся и поедем в город. Стой, — хватает меня за руку и начинает обходить меня по кругу. — Да простит меня Всевышний, но стресс тебе пошел на пользу. Ты похорошела, Лана.
— Я тебе сейчас реально двину в ответ.
— Ну наконец-то. А лучше направь свою энергию в другое русло. Тебе надо срочно устроиться на работу, пока пузо не вылезло, понимаешь? А там после родов хоть какие-то копейки будут капать. Ну и я все же настаиваю на том, чтобы папаша платил алименты.
— Вот когда родишь и не дай Бог разведешься, вот тогда и будешь требовать. А у меня другая ситуация. Неправильно это все, тем более что-то просить у постороннего мужчины.
— Ага, только он уже как бы и не посторонний. Все, ты меня достала, Мин. Собирай манатки и почесали в город. И прошу тебя не ной.
Дожидаться пока я начну собирать свои немногочисленные вещи,она не стала, сама запихнула в чемодан, что попалось на глаза и повела меня на выход. В голове пусто, ни одной единой мысли, за которую можно зацепиться. И только сев в машину к абсолютно незнакомому мужчине, который оказался падругиным женихом, я немного пришла в себя. У нее есть будущий муж Зонгож, у меня уже никого нет, но ведь будет. Будет! Мысленно проговорила сама себе, поглаживая пока плоский живот. То, чего я испугалась еще два дня назад, наоборот может стать прекрасным смыслом жизни.
— Ну что, согласна?
— Что? — поднимаю голову на впереди сидящую падругу.
— У нас пока поживешь, потом работу тебе найдем, а потом уже квартиру снимешь перед родами. Прости, Лана, крикуна я в доме не потерплю. Договорились?
— Ага.
Кажется, впервые за последнее время я по-настоящему хочу улыбнуться.
Две недели спустя.
— Лана, а ты уверена, что это хорошая идея ехать к незнакомому мужику и ухаживать за его больной женой, да еще и жить у него?
— Уверена. Мне еще тогда моя старшая медсестра предлагала там работать. Я отказалась, сама знаешь почему, а сейчас это как знак судьбы. Да и кто еще меня беременную возьмет на такую высокооплачиваемую работу, еще и с проживанием.
— Не знаю, на кой вообще сдалась кому-то беременная девка. Да и жену его на себе будешь таскать, будучи беременной. Жесть какая-то.
— Не буду я никого таскать. Мыть, кормить, одевать, и по словам самого хозяина- скрашивать досуг его жене. Она все понимает, но почти не говорит. А что мне, книгу человеку сложно прочитать? Поработаю до самых родов, а потом в город вернусь. Квартиру сниму на заработанные деньги. Там-то тратить не придется. В общем, все налаживается.
— Не знаю. Я бы не меняла кому-то памперс, будучи беременной, да и вообще. Как этого кренделя-то зовут?
— Укан По Нулон, кстати, достаточно известная личность.
— Да плевать мне какая он личность, главное, чтобы бабки вовремя платил, да работа непыльная была. Все остальное мелочи жизни.
— Может ты и права.
— Ну давай отвезем тебя что ли?
— Я буду не против.
Могла ли я подумать, что через несколько месяцев после смерти мамы я буду думать о чем-то хорошем, более того, ощущать себя… счастливой? Однозначно, нет. Иногда мне становится стыдно от того, что мне хорошо. Но ничего не могу с собой поделать, как только мой живот стал увеличиваться в размерах, у меня началась совершенно другая жизнь. Подумать только, ребенка еще нет, а мне хорошо от самой мысли, что скоро у меня будет мое собственное щекастое чудо. Все до неприличия хорошо: живу в хорошем доме, в не менее хороших условиях, и даже то, что считается трудной работой вызывает во мне только радость. Жена Укана, Нуен, оказалась молодой и приятной особой, которая несмотря на свое трудное положение, оказалась очень доброй и понимающей женщиной. Кажется, мы обе поставили цель-восстановить ее речь, и на удивление, у нас это получалось. Так продолжалось до самого декабря. А потом вдруг все резко изменилось и началось это со странного поведения Укана, а затем постепенным угасанием Нуен. Она как будто таяла на глазах. Врачи, приведенные По, только разводили руками, мол болезнь берет свое. А потом ее не стало. Вот так, в один момент, резко и неожиданно она ушла. А я в который раз, собирая вещи, возненавидела бабушку. Иногда, вспоминая подруги слова, мне действительно кажется, что в этих дурацких снах бабушка просто кличет беду. Как и сейчас. Приснилась, накаркала и на тебе! Надоело! Вообще что ли не спать?
Не знаю зачем я пошла прощаться с Укан По , ему и раньше-то было не до меня, а тем более сейчас, когда потерял жену, но просто так уйти молча, получив расчет, тоже не могла. А зря. Встала у двери как вкопанная и только хватала губами воздух.
— А вскрытие точно ничего не покажет?
— Точно, — смеется один из помощников Укана. — Это же не разовая доза яда, а все медленно и продуманно. Если уж менты что-то заподозрят, то всегда можно спихнуть на сиделку, мол вы, Укан По Нулон так и так закрутили с ней роман, а та, пытаясь завладеть вашими деньгами и прочим, решилась на убийство вашей супруги, чтобы стать вашей новой женой.
— Слушай, а хорошо звучит. Ты молодец, Мева . Мне даже нравится эта идея. Ну это если припрет. А что по поводу поставщика, этот Хо не проколется, что доставал это вещество?
— Не проколется. Чего ему лишаться хорошего достатка, он-то не дебил, понимает, что в больнице много не заработает. Да и если я что-то увижу подозрительное, уберем его. Только, Укан По , вы не отпускайте пока эту Лану. Пусть побудет здесь, если придется на кого-то скидывать.
— Слушай, но она же беременная, если менты начнут рыть, чего это у меня любовница беременна от другого?
— Ну, не мне вас учить, Укан По, вы пожалели сиротку, так влюбились, а она вам вот такую заварушку устроила. Негодяйка такая, — с усмешкой произносит Мева.
— Ну ладно, давай уже выпьем за освобождение от моей супружницы. Наконец-то!
Громкий звук от ударяющихся друг о друга бокалов, и я выхожу из ступора, в упор смотря на дверь. Несколько секунд на обдумывание услышанного и стараясь не шуметь, тихими шагами возвращаюсь в некогда свою спальню. На автомате беру свою сумку и как заведенная спускаюсь вниз.
— Ланулька, а ты куда? — становится напротив меня Мева, перекрывая выход.
— Домой. Мне же уже не за кем ухаживать, да и мне позвонила подруга, ей срочно нужна помощь. А расчет я уже получила. Укан По мне все выплатил.
— Ну хорошо. Только негоже как-то беременной женщине одной на попутках до вокзала добираться, я тебя довезу.
— Хорошо. Спасибо, буду очень благодарна, — стараясь сделать как можно более непринужденное выражение лица, произношу я.
Мева буквально выхватывает из моих рук сумку и идет к двери, попутно приглашая меня жестом. Совершенно не помню, как села на переднее сиденье, помню только, как вцепилась в сумку и поставила ее под ноги. На водительское место не смотрю, слышу лишь какие-то односложные ответы Мева по телефону. И тут я понимаю, что он знает, что я все слышала. Если уж не знает, то догадывается точно. И его странное поведение это только подтверждает. А когда он резко притормаживает и сворачивает в глубь леса, я вдруг четко вижу бабушкино лицо. А она ведь предупреждала. Глубоко вдыхаю и закрываю глаза. Страшно.
— Ну вот зачем ты это сделала? Не в моих это правилах, но вот как мне тебя теперь пузатую убирать?
— Я ничего и никому не скажу. Дайте хотя бы родить, пожалуйста, — поворачиваюсь к Меву, который нервно сжимает руль.
— Прости, не получается по-другому. В мире, где правят большие деньги-никто и никому на слово не верит. Знаешь какие бабки стоят на кону от умершей Наен? Кстати, редкостная тупица была, там и ежу было понятно, что первый раз ее Укан тоже заказал. А она дура, даже, когда пришла в себя и стала пытаться что-то говорить, все равно ничего не сообразила. Ненавижу тупиц. Отвернись от меня, Лана, — неожиданно произносит он. — И не смотри на меня так. А вообще лучше выйди из машины.
Мева сам открывает дверь, впуская холодный воздух в салон автомобиля и выходит наружу. Судорожно достаю из сумочки газовый баллончик и сжимаю в руке. Секунды и он открывает дверь с моей стороны.
— Выходи.
Сам берет меня за руку и тянет из машины. Несколько мгновений и, сжимая в руке баллончик, я резко нажимаю на него, направляя в лицо Меви. Тот тут же хватается руками за лицо, а я, скользя сапогами по снегу, пытаюсь бежать в сторону трассы. Только не оборачиваться, только не оборачиваться, повторяю сама себе, переставляя ноги. Никогда не умела быстро бегать, а с таким животом и подавно. В момент, когда я немного приостановилась, Мева резко схватил меня за рукав пальто и с силой развернул к себе. Не успела толком одуматься, как резко получила удар в живот. А потом толчок и я оказалась на снегу, придавленная весом Мевы. Не знаю откуда во мне взялись силы, но каким-то образом я умудрилась снова нажать на баллончик и распылить прямо ему в глаза. Пока он вновь хватается за лицо, я кое-как освобождаюсь и на коленях ползу к рядом лежащей палке. Поднимаюсь на ноги и со всей силы, на которую только способна, замахиваюсь на него. Несколько мгновений и он падает на снег, на котором отчетливо начинают проявляться капли крови. Бросаю палку и наклоняюсь к нему, проверяя пульс на шее. Кажется, он бьется. Он это заслужил, твержу себе я, поднимаясь на ноги. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что это финиш, меня в любом случае обвинят во всем, что только возможно. Возвращаюсь к машине и забираю свою сумку.
— Не смотреть, только не смотреть, — бубню себе под нос и вновь пытаюсь бежать к дороге.
И к моему счастью у меня это получается. Оглядываюсь по сторонам-впереди автобусная остановка. Не знаю с чего вдруг судьба решила подарить мне шанс, но как только я дошла до остановки, передо мной сразу же остановился автобус. С совершенно сумасшедшим облегчением, я кое-как забралась внутрь автобуса и плюхнулась на первое свободное сиденье. Как добралась до ближайшего городка не помню. Только когда пересела на другой автобус, чтобы хоть как-то скрыть следы, поняла никчемность своего плана. Как бы я ни держала руку на животе и мысленно ни уговаривала саму себя потерпеть, поняла, что на этом все. Так не должно болеть, кажется, это было моей последней мыслью, перед тем как я потеряла сознание.
— Все, все просыпаемся, — очухиваюсь от того, что кто-то несильно бьет меня по щеке. — Больше не спим. Очухиваемся.
Разлепляю глаза и начинаю разглядывать потолок, пытаясь осознать где я. Вокруг что-то шумит и плач. Точно-детский надрывающийся плач. Прикладываю ватную руку к животу и понимаю, что он совершенно другой формы.
— Стойте, — кричу я рядом стоящей женщине. — А что с ребенком?
— Прокесарили тебя. Вот что. Сейчас девчонку обработают и дадут тебе.
— Так еще две недели до срока.
— Тю. Не два месяца же. Нормальная здоровая девка, три сто, сорок восемь сантиметров, да не напрягайся так. Лежи.
— А с ней точно все хорошо?
— Точно.
— Это хорошо…
.......
— Что это за финты такие?! — поворачиваюсь на Чонгука голос и со всей силы прижимаюсь к нему. — Да что случилось?
— Я же говорила, что меня тошнит, вот и вышла подышать свежим воздухом, — шепчу ему в рубашку. — Гук, пожалуйста, поедем домой?
— Тебе прям приперло? Десерт еще не принесли.
— Да плевать на этот десерт, если хочешь твоим десертом сегодня буду я.
— Да ты и так им планировалась быть. Мин, ну вот чего ты все портишь?
— Не знаю. Может участь моя такая-все портить, — усмехаюсь я, боясь повернуться.
— Ладно, пошли в машину, — Чонгук крепко сжимает мою ладонь и ведет к своему авто.
Открывает заднюю дверь и пропускает меня вперед, а затем садится сам.
— Давай домой, — указывает он водителю и прижимает меня к себе. Не оборачиваться, только не оборачиваться. И все будет хорошо