Пусть едут.
На следующий день мы запланировали много всего. Начать решили с утренней прогулки по пляжу и завтрака в кафе «Панникин».
- Сюда мы с моей лучшей подругой Лорой часто приходили, когда прогуливали занятия, - сказала я, - здание этого кафе когда-то было железнодорожной станцией.
Том потянул за уголок салфетки и аккуратно разорвал ее на полоски.
- Дом твоих родителей, должно быть, близко.
- Около трех километров на восток, - ответила я, но мы здесь не для этого. То, что мне нравится в Сан-Диего, находится далеко от моего дома.
Том мягко улыбнулся.
- Покажи мне все.
Я повела его в свой любимый киоск с рыбными тако на обед, а затем мы купили пончик в лучшей пекарне мира. Мы прогуливались по набережной Пасифик-Бич, заполненной пешеходами и скейтбордистами.
- Ты хочешь увидеть место, где я впервые поцеловалась?
- Не очень.
- Что? Думаешь, ты не сможешь тягаться с четырнадцатилетним Рики Морено с его брекетами и неприятным запахом изо рта?
Губы Тома самодовольно изогнулись, когда он скользнул рукой по моей шее и поцеловал меня. Мужской поцелуй, требовательный и глубокий, от которого у меня перехватило дыхание.
- Кто вообще этот Рики? - пробормотала я.
Он выгнул бровь, как я любила.
- Вот именно.
Мы снова двинулись вперед, обнявшись.
- Поцелуй в том казино действительно был моим первым, - сказала я.
- Мой джекпот-поцелуй?
- Это был первый раз, когда мужчина поцеловал меня, потому что это было идеальное время и место для поцелуя. Нужный момент. Не потому, что он надеялся, что это приведет к чему-то.
- Но я хотел, чтобы это привело к чему-то, - сказал Том, - к этому. К нам.
Я улыбнулась из-за теплоты, которая разлилась во мне от этих слов.
- Это у меня тоже в первый раз.
День таял, пока мы бродили по Сан-Диего. Потом вернулись в отель, занялись любовью, немного поспали. Мы приняли душ и отправились ужинать в маленькое кафе, где продавали крабов, а после, когда сумерки сгустились, забрались в арендованный кабриолет.
- Еще есть время, если ты хочешь увидеть своих родителей, - сказал Том, - не думай обо мне и моем удобстве. Это твое дело.
Я перевела дыхание.
- Я действительно не хочу ни видеть их, ни разговаривать с ними. Но, может быть… мы могли бы проехать мимо дома. Я бы не была против этого.
Это была правда: я хотела, нуждалась знать, был ли этот дом все еще моим домом.
Том завел мотор.
- Давай сделаем это.
- Хорошо. Но… поднимем крышу, хорошо? Так, чтобы они меня не увидели.
Он улыбнулся и нажал кнопку. Верх машины со щелчком опустился на место.
Я направила Тома в район Бриджвью, где дома были меньше, чем громады Мишн-Хиллз на западе.
- Вот этот, - сказала я, чувствуя, как сердце колотится в ушах, - остановись здесь.
Том подъехал к обочине. На другой стороне чуть ниже по улице стоял двухэтажный дом, выкрашенный бледно-голубой краской с белой отделкой. Старый «Субару» моих родителей был припаркован на улице.
- Они не могут пользоваться гаражом, - рассеянно сказала я, - там полно старой мебели и антиквариата, который унаследовал мой отец, когда умерла бабушка.
Мой взгляд скользнул по дому, задержался на желтых квадратах света, падающего из окон.
- Они дома, - тихо сказала я.
Том склонился над приборной панелью, положив голову мне на плечо. Он взял мою руку и сжал ее.
- Делай, что хочешь, Кейс.
Дом расплылся, и слезы наполнили мои глаза.
- Я так горжусь, что ты со мной, Том. Было бы чертовски отстойно смотреть, как мой отец упускает все замечательное в тебе, потому что он стыдится меня…
- Ты хочешь пойти одна?
- Не думаю, что смогу.
- Может быть, он изменился, - сказал он, - твой отец холоден по телефону, но, может быть, если он увидит твое лицо вблизи… Увидит, как ты прекрасна, и как сильно его любишь. Потому что это все в твоих глазах, Кейс. Он может увидеть, и все будет по-другому.
- Не знаю, - медленно ответила я.
Открылась входная дверь, и вышли мои родители.
Я сжала руку Тома очень сильно, когда они шли по дорожке к своей машине. В свете уличных фонарей я разглядела маму, маленькую, похожую на птичку, в аккуратном синем платье и с черной сумочкой.
Рядом с ней стоял папа, высокий худощавый, в темно-синем костюме и желтом галстуке.
- Они уходят, - сказала я.
- Ты можешь это сделать, - мягко сказал Том.
Я собрала все свое мужество, всю свою волю и добавила ее к непреодолимому желанию поговорить с родителями. Увидев их через четыре года, я почувствовал ностальгию, даже если так мало было хорошего в отношениях с отцом.
- Ладно, - сказала я и потянулась к ручке двери.
Но тут отец остановился у пассажирской двери «Субару». Он повернулся к моей матери.
- Подожди, - прошептала я, положив руку на плечо Тома, чтобы успокоить его.
Мой отец что-то говорил. Мы припарковались слишком далеко, чтобы слышать, но я видела, как мама подняла голову. Ее хрупкая, пластичная улыбка расцвела спонтанно и радостно. Она вскинула голову - беззаботный, почти девичий жест, которого я никогда раньше не видела. Ее смех разнесся по всей улице, и отец провел большим пальцем по ее щеке - любовная ласка, романтическая и кокетливая.
- Папа, - мой рот беззвучно произнес это слово, когда он открыл пассажирскую дверь для моей матери. Когда он подошел к водительскому месту, его походка была почти напыщенной, текучей от довольства, угловатое, каменное лицо было мягким и веселым.
- Кейс, они уезжают, - сказал Том.
- Пусть едут, - прошептала я.
- Ты уверена?
Машина уже отъехала от поворота и исчезла в глубине улицы. Мои пальцы оторвались от окна.
Пальцы Тома ласкали мою шею.
- Почему же?
- Они выглядели такими счастливыми, - прошептала я, - никогда не видела, чтобы они выглядели такими, это был такой момент, понимаешь? Если бы я вышла и застала их врасплох, это бы все испортило.
Его рука мягко играла моими волосами.
- Мне очень жаль.
- Может быть, ему лучше, - сказала я, - теперь, когда я ушла. Я не пытаюсь выставить себя мученицей. Я просто хочу сказать… может быть, он счастливее. Возможно, им теперь лучше вместе. Я бы не хотела все испортить. Боже, они выглядели такими влюбленными… - выдохнула я и посмотрела на Тома со слабой улыбкой.
- Давай вернемся в отель. У нас рейс рано утром.
Том завел машину, проехал три метра, затем резко остановился и заехал в парк. Он повернулся ко мне лицом, положив одну руку на руль, а другую на спинку моего сиденья.
- Когда ты будешь готова, ты вернешься, - сказал он, - а твой отец может поговорить и помириться, или же он может не сдержать свой глупый гнев и прогнать тебя. Если так, он чертов идиот. Твое желание быть любимой им не делает тебя сломленной, Кейс. Он сломлен тем, что отпустил тебя. Это его потеря. Я хочу ненавидеть его за то, что он сделал с тобой, но вместо этого мне его жаль.
Затем он поцеловал меня, яростно, словно скрепляя договор, его рука крепко сжала мои волосы.
- Рада, что ты высказал все это, - сказала я ему прямо в рот.
- Ага, - сказал он.
- Чувствуешь себя лучше?
- Гораздо, - он завел машину и снова отъехал от тротуара.
- Я тоже, - сказала я, поворачиваясь к окну, чтобы посмотреть, как мой старый дом остается позади.