У добычи есть имя.
Встаю я опять очень рано. Время только 2:30. Хотя для меня проспать 3-4 часа не особо мало. За окном снова хлещет дождь. Я одеваюсь, иду снимаю засов с двери. Акелла так и не вернулся, Дик же встаёт и бежит в лес искать себе еды.
Кстати о еде. Мне бы тоже можно было чего-нибудь закидать в желудок. Уже было собираюсь готовить и вдруг вспоминаю про то, что я не один. Нужно было что-нибудь из разряда того, что могла бы съесть и она. Приходится марочится из-за каши, которую я чуть не спалил. Но тем не менее каша выходит вполне съедобной, поев, заворачиваю кастрюлю с кашей в ткань, чтобы так быстро не остывала. Иду к себе.
Закрываю дверь, дохожу до середины комнаты, и у меня подкашиваются ноги. Упав на пол, я сжимаюсь в комок. Не могу пошевелиться, всего меня пронзает острая боль. Как физическая так и внутренняя. Меня трясёт, изо рта идёт пена, недавняя царапина кровоточит с новой силой. Я не могу соображать, сначала вообще не под каким видом, потом, кое-как не трезво. В голове мелькают лица всех тех кого я убил.
Да я убивал, не только животных, но людей и их подобия. Это были трое учителей, которые занижали мне оценки. Двое из них оказались не людьми, а их подобиями. Они изнасиловали как минимум каждый по 20 девушек. 36 были убиты мной в качестве наёмного убийцы. 17 ради забавы. Но все 17 оказались преступниками. Но не заодно убийство я не был пойман. Это привлекало тех, кто искал наёмников. Порой убивал группу людей сразу, например 10 человек, играли в карты, всe жульничали, все они были отправлены в один момент.
5 детей, 2 девочки и 3 мальчика.
2 спортсмена.
Остальных семерых я поместил в одно место и убивал, на глазах остальных. После этого обнаруживал, что все они, кроме детей, были либо террористами отравителями, либо наёмниками. А дети... Они были ворами со стажем.
Я убил 100 человек.
Животных я убиваю лишь чтобы выжить. Никогда не убивал их ради забавы.
Но я знаю всего два негласных закона по этому поводу. Но даже не зная их я подчиняюсь своим чувствам и инстинктам, которые с ними совпадали. Только и всего. Мне плевать, что делали мои жертвы! Убийство остаётся убийством. Убивать имеет право лишь тот, кто сам готов быть убитым.
Я не особо верю в правду и ложь. Но эти выражения точнее остальных.
"Не важно, какими были люди, которых ты убил. Важно лишь то, что УБИЛ ТЫ!"
Первое из двух
" Имеет право убивать лишь тот, кто сам готов быть убитым."
Второе из двух
Нет, я не хватаюсь за жизнь в этот момент. Я хочу в этот момент умереть. Да. Я хочу орать, что есть силы:"ДАЙТЕ УМЕРЕТЬ!!!". Но не могу сказать и слова. Я не знаю сколько это продолжалось, но меня отпускает. Порез не кровоточит, пена больше не идёт, боли нет. Все мои мышцы расслаблены, я обмяк, как жертва после смертельной дозы яда. Но нож всё ещё лежит у меня на ладони.
Немного полежав, я начаю медленно приоткрывать глаза. Встаю, будто ничего не было, гляжу на пену смешанную с кровью и морщусь от отвращения. Я ненавижу себя за подобную слабость. Хотя прекрасно понимаю, что проблема заключалась в том, что я резко увеличил дозу яда.
Только я всё убраю, как дойдя до своей комнаты рухаю на кровать без сил, и ненадолго отдаюсь дремоте.
- Я знаю.
- ...
- Если что ты знаешь где меня найти.
- Риентаро.
- Да.
- Ты знаешь всё?
- Нет, что-то знаю наверняка, что-то лишь предположения.
- Сколько?
- Значит были?
- Да.
- Хочешь, чтобы я знал число?
- Да.
- Сколько?
- 20.
- Каким способом?
- Всеми.
- Почему?
- Всё, и ничего определенного.
- Хочешь побыть один?
- Нет. Как узнал?
- Я что слепой? Думаешь я не замечаю, что ты уходишь в пустую башню, закрываешься там все источники света, и проводишь там целый день? Думаешь не вижу, что порой на нож ты смотришь иначе?
- Так хорошо видно?
- Нет. Ты превосходно прячешь себя, если хочешь.
- Ты часто так же?
- Гораздо реже. Хотя и ты раз в год по обещанию.
- Понял.
Мне всегда нравилось, что никто глобально не знает моих проблем. Даже Риентаро знал лишь приблизительно 1,5 из 1000 причин.
Дальше я открываю глаза, и идк посидеть на кухню. Время около 6 утра, я встаю из-за стола и решаб проверить "добычу", которой снова нужно было обработать мазью раны. Я не горю желанием тратить на неё мазь, хотя её не так уж трудно сделать. Открываю дверь в её комнату.
- Т-ты чего здесь?! Прежде чем входить, стучать пробовал? А если бы...
- Мне плевать.
- ?
- Если ты думаешь, что я хотел бы увидеть тебя ногой, то ты жутко ошибаешься. Мне это не интересно.
- Т-ты попал. А зачем ты пришёл?
- Нужно обработать твои раны.
- Но мне уже гораздо лучше...
- Не пытайся отпираться.
- Эй!
- На полное исцеление срок тебе до понедельника.
- Всего двое суток?! А если я...
- Я не договорил. После исцеления ты бы хотела уйти?
- Я бы хотела уй...
- Говори то, чего на самом деле хочешь.
- Я бы очень хотела остаться, но боюсь ты будешь против. Я бы не хотела доставлять неудобств.
- С понедельника начну тебя учить.
- Чего?
- Я закончил. Теперь одевайся, в шкафу лежат вещи, и спускайся вниз.
Я выхожу из её комнаты. Видимо долго она не спит. Это очень неплохо. Да и раны уже не жгут, иначе бы и слова сказать не смогла. Надо принести кашу и положить ей в тарелку. Наверху открывается и закрывается дверь, слышутся шаги. Идёт. Останавливается, сразу после спуска с лестницей.
- Я здесь.
- Почему ты решил, что я ищу тебя? - спросила она заходя на кухню.
- Потому что у тебя такая привычка.
- Какая ещё привычка?
- Ты домашняя.
- В смысле?
- Все разговоры после, того как поешь.
- А ты?
- Уже.
- Когда...
- Я два раза повторять не буду.
Она наконец начинает есть. Я смотрю в окно, за которым всё также лтёт дождь.
Кто я? Кем был? Я всегда был собой. Пусть воин, пусть зверь. Мне плевать. Я не притворяюсь.
А вот кто Она?
Я перевожу взгляд на мою не давнюю "добычу", которая ест. Только взглянул, и тут же отвлжу взгляд. Она не знает кто она и боится в этом признаться.
- Теперь мы можем поговорить?
- Тебе это нужно?
- Да! А тебе нет?
Я вст из-за стола беру её тарелку, ложу в раковину. И выхожу из кухни, направляясь к дивану.
- Акелла, ты куда? - спрашиваю я взглядом
- На веранду к Дику. - отвечает он мне, уходя.
- Ты идёшь или да? - обращаюсь я к "добыче"
- Да иду. Но ты оговорился...
- Нет. Я сказал именно то, что хотел.
- Но ты не предоставил мне выбора.
- А он тебе был нужен?
- Акелла...
- Рин.
- Что?
- Меня зовут Рин.
- Тогда почему ты сказал, чтобы я звала "Акелла"?
- Это имя одного моего друга.
- А почему не назвал своего имени?
- У него слух острее и он ближе был.
- Понятно. Воцаряется мёртвая тишина, нарушаемая негромким треском дров в камине.
- Эй "добыча", чего затихла? - спрашиваю я, после некоторой паузы.
- Ренэсми.
- Родители "Сумерки" насмотрелись?
- Ага. Оба. А на сколько я могу здесь остаться?
- На сколько хочешь.
- Правда? - в голосе надежда.
- Это похоже на шутку?
- Спасибо!
- Пожалуйста. Тебе снова нужно обработать мазью раны, ты пока ещё уставшая, иди ещё поспи.
- Хорошо.
"Её зовут Ренэсми. Ренэсми; Ну и имячко конечно!"
Так прошёл весь день. Дождь, полудрём.