Глава 17
Девушка открыла глаза чувствуя, как по лбу стекает капля пота. Часы показывали два часа дня и по нетрудным подсчётам она проспала около двенадцати часов, правда это вовсе не помогло, тело отказывалось расслабляться, продолжая находиться в напряжении. Из гостиной доносилось тихое шипение телевизора, что давало понять, что мужчина уже проснулся, но видеть того не было никакого настроения, да что там говорить никого в принципе не хотелось видеть, даже себя.
Протерев глаза от застывших и не выплаканных слёз, та поднялась, сил сразу встать не было, и та ещё пару секунд мотая головой смотрела себе в ноги. Послышался хлопок балконной двери, видимо Вова вышел покурить, та решила воспользоваться моментом и проскочить в ванну.
В раковине все так же лежал кулон, измазанный в грязи и крови, вчера Марьям была не в состоянии даже умыться самостоятельно, так что Суворов буквально помыл её, а попытавшись снять подраненное украшения та вцепилась в него и только после уговоров дала расстегать замочек на шее. В ванной были светло красные разводы, так что в её сторону девушка старалась не смотреть, так же, как и в отражение. Дрожащими руками она аккуратно взяла подвеску моя ту, первой мыслью было снова надеть украшения, но всё-таки не решилась, да и банально не смогла бы, руки девушка до сих пор плохо чувствовала, а дрожь всё ухудшала, так что украшение лежала на краю раковины.
Голова всё так же была пуста, всё что было это вина, глупое иррациональное чувство, что медленно сжирало Марьям всю жизнь, сейчас стало кусать специально больнее и сильнее словно желая о себе напомнить, как червяк в яблоке. Она страдала от привычки, несколько от привязанности к Вадиму, привыкла по началу к его присутствию, потом к его похвале, потом и к насилию, а сейчас... а сейчас всего этого нет. Доходя до этой мысли дрожь из рук перенеслась на всё тело, а глаза снова защипало.
В один момент её отдёрнул от раковины Вова, судорожно вытирая руки девушки.
-Ты же себе сейчас руки сваришь! Чёрт- зашипел он, суетясь и начиная дуть на её пальцы- Ты же не чувствуешь их толком, а суёшь под самый кипяток!
-Мне не больно, Вов- тихо и хрипло ответила Гиреева.
-Это сейчас, а как чувствительность появится и дышать на них больно будет- мужчина тяжело вздохнул- ладно, будем считать что это вместо разогревающей мази... Ты чего не сказала, что проснулась?
-Я пока не в настроение, не хотела тебя расстраивать...
Тот сжал зубы кивая, задавать вопросы: «почему?»-было бы глупо, так что тот быстро сказал- Мне нужно понять есть ли у тебя сотрясение и сломан ли нос.
-Хорошо- мотая головой согласилась она.
-Что о комсомоле говорил Карл Маркс? – спросил мужчина, ощупывая нос.
Марьям явно задумалась, капаясь в памяти и еле слышно повторяя- сейчас... сейчас вспомню, я точно знаю...
-Он когда умер то, комсомолка?
-1883... чёрт. Ничего он не говорил. Умер до его основания. Вопрос типа штурма Зимнего, поняла.
-Ага, верно. Теперь на меня посмотри...-попросил мужчина осматривая её глаза, зрачок не смотря на свет все равно был расширен- Нос цел, голова не очень, но ничего серьёзного. Отлежишься и как новая будешь- целуя ту в лоб сказал Вова.
Марьям поежилась от прикосновения, будто прикоснулась к колющейся ткани.
-Всё хорошо? -уточнил Суворов, заметив реакцию.
-Я... не могу, не могу я расслабиться, пока... пока он в морге лежит- нижняя губа затряслась, когда та начала говорить, намека на новый поток слёз.
-Тиши, тише...- мужчина притянул ту к груди начиная качать, переминаясь с одной ноги на другую- Ты легче этим никому не сделаешь. Ты защищалась, тебе не за что себя корить, он бы так же выстрелил в тебя...
Марьям резко отпихнула мужчину, крича- Нет! Он бы не стал стрелять! Я знаю!
-Так все думаю, а потом этим переговорщикам пулю кому из плеча, кому из ночи, кому изо лба достают- подойдя снова ближе объяснял он, после кладя руки на плечи- Ты можешь хоть сейчас застрелиться пули и пистолет имеются, только тебе от этого не полегчает, справедливым это не будет, плачущих умножится на двое. Так что выдыхаем и возвращаемся в постель восстанавливаться.
Марьям снова бессильно повисла на мужчине, пока тот резко подхватил ее на руки.
-Почитаешь мне в слух? -шепотом спросила девушка.
-Почитаю. Но не долго, сам спать хочу сильно. «Капитал»?
-Ну, Вов!
Тот рассмеялся- А что сразу «Вов»? Я смотрю ты тест на вступление в комсомол проваливаешь, надо повторить основы.
-У тебя есть «Собачье сердце»* ?
-Есть конечно.
-Люблю её, она смешная- снова устраиваясь в постели по самые ноздри говорит девушка.
-Слышишь? -резко спросил мужчина.
-Что? -испугавшись уточнила она, чуть ли не вскакивая с постели.
-Ленин в мавзолее крутится- прошептал он, следом получая пинок в ногу и сердит взгляд- Ладно- ладно, сейчас чай с кашей тебе сделаю и приду... не засни только.
*Прим: «Собачье сердце» — повесть Михаила Булгакова 1925 года. Острая сатира на большевизм, она была написана в разгар периода НЭПа, когда коммунизм в СССР, на первый взгляд, начал сдавать позиции. Была запрещена к печати до 1987 года.
***
Девушка находилась среди тумана или лучше сказать смога, через который пробивались лучи, ей было так тяжело что-то увидеть и идти приходилось наугад. Было хорошо. Летнее белое платье и босые ноги напоминали о беззаботном детстве, пока бриз раздувал волосы... «Разве мне было так спокойно?»-вопрос прозвучал эхом, но Марьям шла дальше не слушая.
Ветерок становился холоднее и начинал колоть голые плечи, что девушка старалась закрыть, обнимая сама себя, пока под ногами вместо травы начался асфальт. Становилось не по себе, но она не могла остановится, всё равно делала шаги на встречу мраку. Тот манил её... тянул к себе своей таинственностью, опасностью...
Темнота сгущалась и уже не верилось, что раньше тут был свет. В какой-то момент Марьям замечает еле видный огонек вдалеке, огонь всегда опасность, но за неимением выхода она идёт к нему подбирая, сейчас держа небольшую свечку в руках мысль о поглощающей тьме и холоде наводит страх. Становилось спокойнее, девушка не прижималась к огню держала тот на вытянутой руке боясь обжечься, но тот все равно верно освещал хозяйке дорогу. Свеча медленно начинает таять, но ещё не думает тухнуть, как девушка бросает ту будто огонь может перекинуться на руки. Свеча, кажется, падает до ужаса долго будто давая шанс себя поймать, но Марьям то и дело оглядываясь уходит. Страшно рискнуть.
Снова чернота вокруг, оглядевшись та решает бежать, нечего робеть! Справиться! Но бежит на право-холодом только большим веет, на лево-колит ногам что то, аж до крови, прямо-всё вместе, но кожа мурашками не покрывается, на полу ничего нет, странно... Но что поделать, назад возвращается? Нет... она уже столько прошла! Нет! Надо идти дальше! Ей просто кажется, темнота ей давно знакома, она не навредит!
Всё тело болит и ноет, требует тепла и мягкости, а девушка дальше идёт, плотно сжимая веки. «Не видит — значит нет. Не видит — значит нет.» - повторяет она себе. В один момент под ногами пропасть, Марьям оступается, пытается зацепится, но не за что. Раскрыв глаза, та понимает, что летит в бездну, от ощущения падения та резко просыпается вскакивая. Ноги колит от напряжения, руки сжимают одело до белых костяшек, а дыхание сбито будто она пробежала марафон.
-Сон. Просто дурной сон, просто сон...-шептала девушка сама себе.
Из коридора слышались приглушённые голоса, девушка, стряхнув руки и помотав головой встаёт, выходя из комнаты.
-Она спасибо тебе не скажет! - шипит Женя на мужчину сжимая конверты.
-Она не скажет спасибо, когда крышей поедет, я лучше знаю, что люди в такие моменты ощущают!
-Что случилось? – довольно твёрдо спрашивает Гиреева для недавно проснувшейся.
-Всё хорошо, иди спать, тебе надо восстанавливаться...- начинает Суворов как его перебивают.
-Я сплю уже двое суток, поверь пока я только мучаюсь от этого- девушка обходит мужчину подходя к брату и протягивая тому руку.
Тот молча отдаёт два, уже вскрытых, конверта, косясь на Вову, что, сложив руки на груди недовольно мотал головой. Первый -из участка, второй – с письмом от Наташи, Марьям сжимая челюсть начинает бежать по строчкам письма, уже знает что там, но от этого не менее больно.
«Милая Марьям,
Не смогла до тебя дозвонится, где ты тоже не смогла узнать, так что пишу. Читай не одна, с братом или подругой, а лучше позвони мне и я скажу лично. Буду кратка- Вадим мёртв. К сожалению, это не шутка, нас уже опросили как родственников, тебя ждут завтра. Тело выдадут тоже завтра. Пожалуйста приезжай к тёте Нине, она постоянно тебя зовёт, говорит только ты у неё и осталась. Ты нам уже действительно семья, Марь. Знаю, что вы с Вадимом были в соре, от того и свадьбу отложили, но это ничего не меняет, для нас ты его жена, а теперь и вдова. Извини, что сухо, извини что на бумаге пятна, слёзы ручьём уже второй день. Если не сможешь позвонить или прийти, у самой ноги свинцом налиты, прощанье будет у Нины в доме после завтра, около шести.
Твоя Наташа.»
Марьям сжимает бумагу в руках, внутренняя часть щеки закушена до крови. Никто не знает, что сказать, никто и не успокоит её сейчас. Пытается собраться, но чествуя, что это не надолго она быстрым шагом уходит на балкон в одной футболке закрывая за собой дверь.
Рука плотно прижата к губам, пока изо рта рвётся немой крик, силы сдерживать слёзы больше нет и те ручьём текут из глаз, пока она оседает на пол. Прижимает письмо к груди девушка пыталась закрыть им дыру в сердце, боль была ноющая и будто нескончаемая. Хотелось растерзать себя самостоятельно, кинутся в адское пламя, да что угодно лишь бы утолить жажду мести, что она питала к самой себе.
Сидя на корточках и держась за перила балкона, она, тихо всхлипывая, испытывала тотальную безысходность, некуда бежать, больше нечего делать, только принять утрату. Но одна мысль о семье Вадима вызывала истерику. Лучше бы, тогда струсила, не стреляя, пусть те три пули выпали бы на её долю, ей было бы легче, проговаривала себе Марьям. Воспоминание о близости к смерти сейчас были блёклыми, если бы было известно, чем это оборётся девушка молила о смерти, а не на оборот.
Вова же тем временем беря сигареты и Женю выходит из квартиры, есть то, в чём нельзя помочь, горе было именно той вещью, как бы мужчине не хотелось разделить эту боль он банально не мог, он её не испытывает. А притворством не поможешь.
***
Часы показывали полтретьего утра, когда, выдвигая ящик комода тот издал протяжный скрип заставляя девушку поморщится. Та одевалась как можно быстрее, прибывая в своих мыслях и не обращая внимание на Суворова, что, проснувшись поднялся на локтях.
-Ты куда собралась в такую рань, комсомолка? - протирая глаза спросил мужчина, голос спросонья был хриплым и по-особенному низкий.
-Не переживай всё хорошо- бросает та, пытаясь завязывая платок на голове.
-На столько хорошо, что ты подорвалась свет не заря? - сквозь зевок уточняет Вова- Я не хочу, чтобы ты моталась по улицам в ночи, опасно.
-Я хочу сходить на утренний намаз- со смущением вздыхает Марьям.
-Куда?..
-Утренняя молитва, она считается самой важной...
-Называть тебя комсомолкой становиться всё сложнее- усмехнулся Суворов- Почему так рано? У людей рабочих утро в часов шесть начинается- натягивая свитер продолжал спрашивать мужчина.
- По Корану нужно делать от момента появления рассвета до начала восхода солнца. Так что зимой это в четыре или пять утра.
-И как давно ты... ну... веришь? Странно звучит, конечно, извини.
-Я... я не знаю. Знаешь меня учили этому в раннем детстве, не думала, что вообще что-то помню, а сейчас как-то в голове само всплывает- по Марьям было видно, что ей не привычно думать о религии как о чём то её касающемся, та то вставала, то снова садилась на край кровати, да и в принципе была довольно нервной.
-Ладно. Надеюсь, обойдёмся без убийства барана во дворе- мужчина вышел из спальни потягиваясь, после начиная обуваться- Пошли, чего стоишь?
-Куда? -девушка захлопала глазами будто выпала из жизни на пару минут.
-Ну я так понимаю в мечеть? Я отвезу тебя, подожду сколько надо, не хочу тебя одну бросать.
Она быстро закивала, одеваясь и беря мужчину под руку, ей было приятно, что тот если и подшучивал, то как-то по-доброму, что не бросал её, губы украсила улыбка, кажется, впервые за эти дни.
***
Марьям резко помрачнела, сидя перед следователем, после посещения мечети ей стало дышаться легче, будто ей дали кислородную маску, но сейчас ту резко отняли, словно проверяя сколько она протянет. Пришла в участок девушка первая, боясь встретиться с кем-то из пацанов домбыта.
Следователь вошел в кабинет расслабленно, можно даже сказать вальяжно, его давно не трогала жестокость мира, так что, выпив с утра хорошего чая он был уже в хорошем настроении.
-Марьям... Гиреева? Верно?
-Да- перебирая в руках ткань юбки ответила она.
-Ага... Я-Ильдар, следователь по делу вашего жениха. Судя по заплаканным глазам, вы уже в курсе произошедшего, так что тянуть не будем, пойдём четко по вопросам, чтобы я мог быстрее вас отпустить...
-Хорошо, я на всё отвечу...
-Конечно, я не сомневаюсь, милая. Вы уже сталкивались с группировками судя по вашему делу, так что буду говорить более откровенно... -монотонна говорил мужчина, открыв папку на своём столе- Думаю вы были в курсе, что мужчина имеет дела с криминалом?
-Он говорил это в прошлом...
-И вы верили? Мне можете не врать, Марьям- усмехнулся Ильдар- Такое в прошлом не оставляют, вы же по себе это знаете.
Девушка испуганно подняла взгляд, но его следующая фраза сильно успокоила ту, заставляя понять, что она себя накручивает.
-Я ваше дело прочел там написано, что вы уже имели отношения со старшим одной из группировок, так что я более чем уверен, что в курсе дел вы были- тот слегка похлопал её по плечу продолжая- Вам нечего бояться, мы вас обезопасим, вы только скажите нам, кто мог такое совершить?
-Я действительно не знаю, он особо ничего не рассказывал... не подпускал меня к этому...
-Да что вы... -он чуть сжал плечо- Хотите сказать он верил в вашу невинность? Я законны улиц не хуже вас знаю, Марьям, к девушке с другой группировки так относиться? Не фантазируйте- снисходительно добавил следователь откидываясь на спинку стула.
В девушке снова что то надламывалось и выпрямившись та посмотрела следователю в глаза уверенно говоря- Раз так, то вы знаете, что вам никто ничего не скажет, не Домбыт, не я. Законны улиц не сломаются от вашей мягкости- мужчина нахмурился и уже открыл рот как та подняла руку останавливая его- я ему не жена, и сказать тут вам могу, что переспала с ним единожды и дело с концом, в Домбыте меня не любят, никто опровергать мою временность не станет. Всего хорошего.
Она вышла из кабинета хлопая дверью, хотя чувствовала, как в спину летят глухие проклятья. К ней придут, это было очевидно, но перед этим стоило подумать, как выпутаться из этой трясины, подготовиться. Сев обратно в машину Суворова та зажала рот рукой, сама себе не верила, что сказала всё это, что не продолжила строить из себя спорцменку-комсомолку.
-Марьям! Что он спрашивал? – чуть встряхивая её за плечо спросил Вова- То, что мы обсуждали?
-Нет. Моё дело, мы не учли, что у них есть сведенья о суде над Кощеем- бормотала та- Они понимают, что я была в курсе его дел.
-Сука! – ударяя по рулю рявкнул мужчина- Ничего! Я придумаю что ни будь...всегда придумывал!
Суворов злился на самого себя, что не предусмотрел это, что не вспомнил. Видя состояние мужчины, девушка аккуратно положила руку на щёку, нежно гладя грубую кожу.
-Ты всегда говорил, что мы справимся и мы справлялись. Я уверена, что и сейчас будет так.
Он усмехнулся внезапному приступу воодушевления девушку, но к руке всё равно ластился.
-Это на тебя молитвы так влияют?
-Когда ни будь я отрежу тебе язык- фыркает Марьям убирая руку и пристёгиваясь.
-Только после поцелуя- смеётся тот, притягивая девушку обратно.
***
Утро началась с пробирающего до костей холода. Девушка заснула очень поздно, несколько часов просто ворочалась от мыслей о предстоящем дне, так что недосып лишь ухудшал самочувствие. Встав, та пошла в ванну, включив свет та наполнилась жёлтым светом, словно делая окружение чуть теплее.
Умываясь, девушка услышала за спиной шаги, а позже и тёплые руки на талии. Мужчина чуть приобнял Марьям утыкаясь носом ей в шею.
-Ты можешь идти спать- гладя Суворова по волосам шепчет она.
-Я не могу тебя оставить. Не хочу, чтобы ты была одна, когда станет хуже...
-Нет, Вов. Там будет весь Домбыт, нельзя. Это будет равно тому, что весь Универсам нарывается.
-Плевать мне...-Вова настаивал, чуть повышая голос, не смотря на попытку сдерживать раздражение.
-Мне не плевать. Это мой грех. Я не хочу, чтобы Валера и Вахид разгребали то, что мы наворотим- отрезала та отстраняясь.
Марьям было важно справится с этим самой, наказывала ли она себя так или может хотела ощутить горе до конца, чтобы легче отпустить, девушка сама до конца не понимала, скорее всё вместе. Все зеркала в доме были невзначай завешаны, будто в доме кто-то умер, пока на самом деле девушке до того было невыносимо себя видеть, что та всячески избегала отражения даже в воде. Краситься благо не было нужды, тушь сегодня бы точно была бы размазана, а помаду она носила только по праздничным дням, коим сегодняшним точно не назвать. Отек от ударов и слёз начинал спадать, хотя было понятно, что сегодня это не на долго... В общем всё кричало о душевном состоянии девушки и Суворов не мог это игнорировать.
-Марь...- ухватывая ту у выхода за запястье останавливал он девушку.
-Нет. Я хочу проститься одна. Я же обещала всё будет в порядке- вытягивая руку хрипло сказала она, быстро уходя.
Дорога хоть и была длинной вовсе не утомила Гирееву, та была как на иголках, окружённая коконном собственных мыслей. Выйдя из автобуса, та уже увидела небольшую толпу около дома тёти Нины, в том числе и ребят из Домбыта...
Опустив голову себе в ноги и кутаясь в шарф что, сейчас выступал и платком, та забежала в дом, где слышался плач... Горький и до ужаса измотанный. На скамейке около гроба сидела мать Вадима обнимая гроб, а рядом и Наташа, что всхлипывая гладила плечи женщине, пока Леша, младший брат мужчины, с которого всё и началось сейчас бегал испуганными глазёнками по окружающим.
Завидев Марьям, Нина зарыдала лишь сильнее протягивая к той руке, тихо приговаривая- Доченька... милая моя...
Наташа быстро встала, уступая место рядом с Ниной. Присев женщина обняла Гирееву так крепко, как только смогла. Она тихо что-то приговаривала пока Марьям не могла оторвать взгляда от гроба. Девушке казалось, что она видит раны от пуль в груди мужчины, как из тех вытекает кровь окрашивая белую рубашку, обивку гроба и её руки...
Звон в ушах, что мешал в себе и плач, и тихие перешёптывания, и мысли, был прервав началом отпевания. Все засуетились, Марьям не была исключением, её на ровне с Наташей и Лёшей ставили ближе всех к Нине, соответственно ближе всех и к гробу. Пока становились остальные девушка рассматривала лицо мужчины, оно не выражало ожидаемого умиротворения, на оборот казалось было напряжённо, словно ещё чуть-чуть и проснётся. Вызывало это лишь большую тревожность, будто он сейчас откроет глаза и укажет всем на предателя.
Наталья встала, рядом давая свечку в руки девушки. Началось.
Священник начал читать молитвы, в то время как остальные должны были отпускать все обиды на покойного и молится за его покой. Обиды Марьям давно оставила, так что молила та о покое Вадима на ровне с Наташей, что обнимала её одной рукой за плечи, пытаясь унять дрожь в теле девушки. Марьям была как лист на ветру из-за чего пламя свечи, казалось, вот-вот потухнет.
В конце обряда все должны были подойти к умершему поцеловать икону на его груди и венчик на голове. Одна мысль об этом заставляла девушку столбенеть. Она была одной из первых в очереди и её время подошло довольно быстро, взявшись за стенку гроба та впервые обратилась к мужчине мысленно. Тяжёлый вдох и та, смотря ему в лицо одними губами говорит: «Прости... прости меня, я никогда не желала нам такого конца. Прости, что из-за меня плачет твоя мать, брат и с сестрой... Я знаю, как ты их любил. Я надеюсь, он простит тебе грехи, и ты будешь в лучшем месте. Люблю тебя...». После та медленно опустилась сначала к иконе, а позже и к венчику целуя те. Одинокая слеза всё-таки капает на мужскую скулу быстра стекая по ней, будто она была его собственная, будто он понимал искренность не произнесённых слов. Замечая это Марьям чуть задержалась у гроба будто не готовая отпустить его образ из головы, у неё же даже фотографий с ним нет, она всегда противилась их сделать... Жаль. Теперь- жаль.
Сидя в автобусе, она безмолвно плакала. Сил даже на периодические всхлипы не было, только не просыхающие дорожки на щеках давали понять, что та не просто скучает.
-Только ты у меня остались...-резко зашептала Нина- Наташка замуж выйдет, не до меня будет, Лёша маленький ещё, не понимает ничего, только ты Марьям горе моё можешь разделить...
-Теть Нин... я... вы его мать, я и близко не любила его на столько.
-А это не важно... Важно, что ты единственная к нему обратилась. Я же видела... Можно не любить, но быть так сильно привязанной, что дурно станет, будто тебя руки или ноги лишили... Ты главное отпусти, я не хочу, чтобы ты себя губила, я сама когда-то так же сделала...- женщина неспеша гладила руку Марьям, глаза первой выражали неумолимое горе, что никогда не сможет пройти полностью, что она, как мать, унесёт с собой в могилу.
-Я...-ком снова вставал в горле, вызывая дрожь в голосе и подбородке, из за чего продолжать говорить было тяжело - Отпущу... Вы тоже себя берегите. Хорошо? Вадим точно бы не хотел, чтобы из-за него мучались. Он так хотел подарить вам лучшую жизнь... Так много рассказывал...
-Ой, он всегда был мечтателем... всегда грезил чем-то нереальным... как батька его умер стал грезить городом, говорил, что уедет и меня увезет... Как Лёшку привела, ему тогда года 2 было, ответственным стал ещё больше, иногда казалось, что он лучше родитель чем я... Всё время с ним проводил- сквозь слёзы улыбаясь вспоминала Нина- Хороший он был... Брал на себя только много. Будь возможность и богам стал.
Марьям было нечего ответить, она молча ненавидела себя, смотря в голубые глаза женщины. Сколько же горя она несла за собой?.. Её вторым именем должно было быть- «Разрушение», девушка ломала и портила всё, всё до чего дотрагивалась. Не было человека что не пострадал бы от её рук...
Машина остановилась, за окном виднелось кладбище и Марьям вышла вместе с остальными женщинами, мужчины же доставали гроб, не осознано девушка подошла ближе, будто могла помочь, хотя скорее она желала уловить ещё момент, чтобы увидеть Вадима, но вместо этого столкнулась взглядом с Цыганом. Сердце пропустило удар, когда тот в пару шагов оказался рядом с ней, большая часть людей были в стороне, пацаны же молча ждали решения нового лидера.
Марьям не бежала, не кричала, ударит иль убьёт, заслужила. Она была готова принять любую кару. Но в её ноги просто прилетел плевок. Он снова посмотрел ей в глаза после быстро уходя. Пока она, дрожа выдыхала. Напряжение спало, но ей хотелось удара, хотелось получить унижение... Он был одним из тех, кто был действительно близок с погибшим, и кто знал причину его смерти, но при этом не желал марать об неё руки, что ощущалось только хуже...
Стоя у могилы, девушка нервно трясла ногой, пока её руку крепко сжимала Нина. Гроб поставили на землю, закрывая его крышкой. Первый гвоздь дали забить Цыгану, взмах руки и раздаётся удар. Но для девушки это удар хлыстом, ещё один и та начинает пятиться в толпу, третий и она понимает, что дальше уйти не может из руки Нины на своём запястье. Женщина смотрит с непониманием, мол: «Что же случилось?». Четвертый и Лёша начинает рыдать, наконец понимая, что происходит, хватка женщины чуть ослабевает и девушка, пробираясь сквозь толпу начинает бежать. Удары молотка и плач сливаются в один гул, ударяя её по ушам с каждым разом сильнее. Сердце. Чёрт оно начинает биться так словно сейчас остановится! Добежав до дороги, девушка не глядя запрыгнула в автобус, ей было плевать куда тот едет, лишь бы подальше от сюда.
Она закинула в ящик пять копеек, следом падая на сиденье и берясь за голову. Рвано дыша та пыталась унять шум в голове, но успокоиться все не получалось.
-Чёрт, чёрт меня дери- шипела она, зажимая уши.
***
Только добравшись до дома той полегчала, ехать в таком состояние к Суворову не хотелось, она же ему божилась, что будет в порядке. Бред. Было глупо на это даже надеяться.
Зайдя, Марьям подошла к тумбе, над которой висело зеркало, сжала края той и сделав серию тяжелых вдохов и выдохов она подняла взгляд. Казалось, она видела, как маска на её лице раскалывается, а после падет. Открывая вид на её измученное лицо: синяки под глазами, ссадины, красные глаза, искусанные губы. Вытирая мокрые щёки дрожащими руками, девушка попыталась улыбнуться, но резкая боль сковало все мышцы лица, заставляя нахмуриться.
-Сука! Лживая ты сука! -кричала та в истерике собственному отражению- Да как тебе можно верить, если даже я этого не делаю?! Я тебе не верю!
Схватив раму зеркала, та срывает его со стены бросая на пол. Осколки летят по всему полу, покрывая его целиком. Из горла вырывается не человеческий вой, когда та оседает на пол. Осколки впиваются в ладони и колени, но Марьям не в состоянии встать, она принимает поражение.
Принимает факт краха своего образа...