Глава 9
Звон будильника объявлял, что пора вставать, девушка спустя пару секунд поднялась, было уже двенадцать и ей было пора в комсомол, она не хотела засиживаться дома, так что, проболев два дня Марьям начала возвращаться в привычный ритм жизни, для начла решила пойти на собрание. Холод от открытого окна не приятно щипал щиколотки и только закутавшись в халат она наконец встала. Жени уже понятное дело не было, лишь остывшая яичника на столе давала понять, что он ушёл в школу ещё рано утром.
Одевшись Гиреева подошла к зеркалу, синяки под глазами выглядели ужасно, делая из нее мертвеца. Вооружившись тональником она плотным слоем нанесла тот на лицо, надеясь, что это поможет скрыть болезненный вид. Она накинула голубой плащ на плечи, чтобы если на улице окажется жарко легко его снять. Марьям открыв дверь чуть не упала споткнувшись, благо за дверь успела вовремя ухватиться.
-Черт! -крикнула она, пока сердце колотилось.
Опустив глаза, девушка увидела, мягко говоря, большой букет. В голове сразу появилась мысль, что это снова Вадим, но это было бы как минимум странно. Так что присев на корточки она подняла цветы красных почти что алых роз, аромат сразу ударил в нос. Настроение поднялось от такого неожиданного подарка, так же появилось еще и любопытство. Марьям снова зашла, домой кладя букет на стол занимая его большую часть. Ставя букет в вазу появились идея что его принёс Суворов, хотя какой в этом смысл? Она понимая это тяжело вздохнула, надеясь успокоить сердце, что билось быстрее от надежды на примирение.
***
Утро было поганым, тучи заслоняли всё небо, пока Вова устроил себе небольшой выходной. Музыка из пластинки заполняла комнату, когда в нее зашел отец Суворова, сев на край кровати, где лежал сын, он тяжело вздохнул.
-Ты чего, бать?
-Вова, ты совсем забыл про жизнь реальную, только с пацанами своими по районам мотаешься, как будто тебе десять- отец заводил подобный разговор стабильно раз в неделю, а Адидас стабильно закатывал глаза- Не жены, ни тем более детей...
-Что ты мне предлагаешь? Я же тебе не наколдую жизнь с плаката за пару дней.
-Я сколько раз предлагал тебе восстановиться в милицейском училище, а ты все отказывался? В люди не выходишь, не знакомишься ни с кем! Хоть бы на собрания в комсомол сходил, я уже устал тебе справки покупать по вечному отсутствию!
-А смысл? Все равно оттуда все уйдут в двадцать восемь, мне три года подождать осталось, сам знаешь.
-Вова, как ты не понимаешь, это же основа! Что они тебе запишут в деле? «Не видели его ни разу, дай бог жив»?! -сердился Суворов Кирилл
-Если я похожу на эти собрания месяцок другой, мы закроем эту тему? -спросил Володя, поднимаясь с кровати.
Мужчина кивнул, добавляя уходящему сыну в спину- сегодня проводят как раз. Загляни.
-Да, папа- не оборачиваясь бросил он.
Собираться совсем официально он не хотел, тем более раз на то пошло и выходной можно отменить, позже заглянув к пацанам. Брюки с кедами внизу и футболка с пиджаком вверху- идеально описывали его отношение к этому мероприятию- да, место серьёзное, но не настолько, чтобы Вова из кожи вон лез ради этого.
Копаясь по полкам, Суворов все не мог найти комсомольский билет, хотелось верить, что он его не потерял, ибо слушать упрёки каждого встречного «товарища» тот не готов. В монотонных действиях поиска Вова начал рыться уже в памяти, но каждый раз так или иначе вспоминал свою комсомолку, начиная злиться и на нее, и на Вадима, что вылез как черт из табакерки стоило сделать Суворову шаг в сторону. От агрессии действия становились более резкими, пока он представлял как было бы славно открутить голову Жёлтому.
Найдя документ, мужчина сам не понял, как двинулся не в сторону здания ВЛКСМ (Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи), а за чертовым букетом. Сам не знал зачем, кому и что хотел доказать. По итогу покупая те же розы, но кустарные, не белые, а красные и в два раза больше. Положил их на соседнее сиденье машины и думает- «и на какой хер я их взял?». Задавался Вова этим вопросом до самой двери в квартиру Марьям. Занес кулак над дверью, но опешил, задумавшись- как он ей объяснит этот жест? Суворов все еще не простил её до конца, считал себя преданным и раскаяние её подвергал сомнению, не в состоянии снова верить ей. Так что букет был бы просто фактом ревности, при чем не обоснованной. Помявшись еще пару секунд, он положил букет под дверь в спешке покидая дом. Цветы она получит, Вадим точно не дурак поймёт от кого и может снова потеряется, хотя бы на время.
***
По коридоры раздавалось цоканье каблуков. Марьям с удовольствием разглядывала новую часть здания, надеясь, что когда-нибудь будет тут работать. Всё было как в фильмах: полы, стены и даже потолки- блестели, на столько они были чистыми, вазы с растениями, что добавляли жизни, плакаты по которым она проходилась глазами, один из них гласил: «Партия сказала: надо, комсомол ответил: есть», агитация сильно контрастировала с явно дорогими кожаные диваны, вроде мелочи, но в советской серости потрясали. В общем мечта для человека, что пытался проникнуться «правильностью» в рамках СССР до мозга костей и что искренне пытался поверить в мощь родины. Зайдя в несколько нужных кабинетов, параллельно оставляя там те или иные документы, ей также дали возможность выступить на собрании. Большинство членов совета комсомольской дружины уже знали её в лицо, из-за сильной активности во всех делах комсомола, благодаря чему она имела множество рекомендательных писем, так что, когда Ирина Сергеевна- работник ПДН не смогла присутствовать, её речь доверили Марьям. Получив на руки такую ответственность, она принялась в первую очередь заучивать тест, оставляя заполнение различных бумаг на потом.
Садясь в коридоре, начиная бежать по строчкам: -Добрый день, товарищи. Сегодня на повестке дня у нас важная тема. Так что просим быть особенно внимательными...- всё бубнила она, пока не увидела ту самую «важную» тему- группировки- часто заморгав Марьям все пыталась развидеть это проклятое в её жизни слово.
Отказать она не могла, не тот статус, так что чуть ли не рвя на себе волосы Гиреева начала репетировать текст. Видела в нём откровенно глупые и даже абсурдные претензии, вроде того, что у «пацанов» нет принципов, что они настоящие звери. Понятное дело такие были, но далеко не все и она то это знала, только озвучить девушка этого не могла, от чего Марьям вынуждено вспомнила их давний и можно даже сказать первый разговор с Суворовым.
Час пролетел не заметно и вот Гиреева Марьям сидела за президиумом рядом с остальными членами совета. Ноги потряхивало, из-за чего каблук тихо постукивал об деревянный пол, дышать стало сложнее, сотни глаз смотрели на сцену, где сидела она, в ожидании умной мысли. Девушка знала примерный план собрания и считала секунды до своей речи, начиная проклинать себя за то, что согласилась выступить.
-Можете идти- еле заметно пихнул её в бок старшеклассник-Денис Конев.
Она нервно кивнула, делая глоток воды и встала, подходя к микрофону.
«Перед смертью не надышишься»- успокаивала себя она, после начиная монолог- Здравствуйте, товарищи! - бодро улыбаясь сказала Марьям, привлекая всеобщее внимание.
Все шло хорошо, речь была складная, без запинок и слов паразитов. Гиреева приводила очередной «факт ужасного поведения, недостойного порядочного гражданина СССР», когда в тихом зале послышался отчётливый смешок. Ей говорили, чтобы она не тушевалась в случае форс-мажоров, так что сейчас, представив, что она на уроке в школе, Марьям твёрдо сказала:
- Я не вижу ни чего смешного в данной ситуации. Будьте добры встаньте и представьтесь.
-Суворов Владимир Кириллович- отчеканил мужчина, улыбаясь, не боялся её, видел, что той самой страшно, что аж впивается в край трибуны- Меня давно не было на собраниях, прошу извинить- елейно говорил он, чувствуя, как чёрные глаза ядом наполняются, который вот, вот его прожжет.
-Садитесь- так же твёрдо ответила она, пока теряла последние капли самообладания.
Текста оставалось немного и благо она умело его сократила на ходу, не желая задерживаться в центре внимания.
***
Суворов шёл недовольным, наслушался бреда, по сути, про себя же, так еще и от Гиреевой! Знает же, что все не так, но все равно говорит, заставляя и друг в это верить. Его руку перехватили, затягивая в какой-то угол, что больше был похож на ошибку строителей, чем на что-то изначально задуманное. По обе стороны от его головы упёрлись руки, пока кожу обжигало тяжёлое дыхание.
-Ох, какие люди... решила спуститься с рая к нам- чертям в преисподнюю? - язвил мужчина, увидев перед собой Марьям и не осознано приблизился к ней еще больше.
-Я к «вам» не спускалась! Это ты пришел непонятно зачем! Что ты тут забыл, решил из себя хорошенького построить? - девушка показательно поддела ногтем значок с профилем Ленина на груди у Суворова, при этом прожигая Вову взглядом.
Снова заявился, делая из её жизни не пойми что, из-за чего внутри стыд с радостью снова начинали бороться. С одной стороны все еще чувствовала вину и видя его каждый раз вспоминала об этом, коря себя и желая наказать, а с другой дикая влюблённость, как у подростка, на столько крышу несло, что хоть сейчас в ноги падай. Вся стойкость рядом с ним ломалась.
-По себе судишь? Говорят, когда сам врёшь, другим не доверяешь- все шутил Вова, даже не догадываясь, что повторял её мысли.
-Так вот почему ты такой ревнивый, привык воровать, вот и боишься, что и на твое позарятся- рука медленно скользнула к подбородку Суворова, обхватывая тот.
Марьям сама не понимала, что она творит, но то, как воздух накалялся между ними вызывало чувство опьянения.
-Больше не боюсь. Теперь об этом должен думать Вадим- говорил он, пока улыбка становилась похожей на оскал.
Мужчина аккуратно обхватил тонкую руку отодвигая тут от своего лица, будто боясь её сломать, пока взгляд на губы в красной помаде опускался. Было чувство, что девушка их на зло подчеркивала, приманивая его как добычу.
-Помаду под цвет флага выбирала? -почему-то шёпотом спросил он.
-Зависит от того зачем ты спрашиваешь- в тон отвечала Марьям, проходясь языком по губам.
Внутри все рвётся поцеловать её, забыть все разногласия и хотя бы на миг снова побыть в том спокойствии, что она ему дарила. Но понимая, что оба пожалеют об этом так или иначе, он срывается с места, идя на выход из здания. Гиреева выбегает следом, желая бросить ему в след хотя бы еще одно слово, когда чьи-то руки схватили её за талию, поднимая и начиная кружить. От подобного она вскрикнула, на что обернулся злой Суворов, уже готовый давать кому-то в морду.
-Извини, я не думал, что напугаю- улыбаясь говорил Вадим, опуская Марьям обратно на землю, но руки оставляя на месте.
-Все хорошо- улыбалась она ему в ответ, параллельно косясь на Вову, ждала что он сделает.
А тот стоит смотрит, пытаться понять на сколько те близки, когда внутри эмоции меняются быстрее чем он успевает их осознавать. Девушка будто читая мысли встаёт на носочки целуя Жёлтого в уголок губ, быстро вытирая след от помады, что бы со стороны Володя не понял куда она поцеловала другого.
-Это за цветы, мне все еще неловко за такой спонтанный подарок. Считай это благодарность- кратко пояснила она, удивленному Вадиму.
-Неожиданно- признаётся он, потирая собственные губы.
Марьям даже не смотрит на Жёлтого, уже на Суворова уставилась, что показательно закурил, опираясь на капот автомобиля, и бесцеремонно пялясь на них. Гиреевой обидно, думает- «не уже ли совсем все равно?» А ему не все равно просто сделать не может ни чего. Подраться с мужчиной перед ней- глупо, он не был уверен, что любит, что чувствует что-то кроме страсти, а так и еще Вадиму достанется, а им как старшим конфликты не нужны. Он видит, как Жёлтый руку на «его» талию кладёт и внутри все бурлит от злости, но Вова стоит смотрит, как Гиреева чуть ли не говорит с ним глаза, пока тот делает вид, что ему плевать, сжимая сигарету меж зубов, так сильно, что дым перестает просачиваться.
Не намерен сдаваться, два месяца за ней хвостом бегал, она все равно носом воротила, осуждая за сам факт поддержки группировки, так пусть теперь Марьям за ним походит, почувствует какого это когда знаешь, что любят, сам любишь, но нихера не получается создать вместе.
Марьям заходит вместе с Вадимом в здание, пока тот рассыпается в комплиментах.
-Мне очень приятно- в сотый раз повторяла она.
-Я как услышал, что вас взяли работать сюда, сразу решил, что подобное нужно праздновать!
Гиреева устало, медленно моргает совсем не понимая, что имеет ввиду мужчина.
-Я бы хотел пригласить тебя в кафе, посидим, пообщаемся, отпразднуем. Что думаешь?
Чувства у Марьям были противоречивые. Хотелось заполнить ту нехватку любви, при этом казалось, что она предаёт саму себя идя, по сути, на свидание с человеком, к которому ничего толком не испытывает.
Пока Вадим все давил не останавливаясь- Марьям, соглашайся! Я обещаю, что не покусаю! -мило улыбался он.
И девушка просто кивает, идя у него на поводу.
-Замечательно, я заеду за тобой в семь- сказал мужчина, глаза у того заблестели, а улыбка стала только шире.
***
Девушка натягивала пару чулок, когда в квартиру залетел брат.
Не успев выйти из коридора, он уже кричал-Марь! Я тебя прошу пусти сегодня к Пальто- Женя в момент стукнул себя по лбу от собственной глупости, уже начиная думать, что его никуда не отпустят.
-Иди к своему Андрею- вздыхая сказала девушка- я сегодня ухожу, буду поздно, так что иди.
Гиря, заходя в комнату крепко обнял девушку, целуя ту в щёку- Спасибо, спасибо!
Он, схватив пару вещей снова вышел из дома. В тоже время девушка смотрела на короткое вечернее платье, думая про то, как бы его оценил Суворов, не сводя взгляда с её ног, но сегодня слышать комплименты, голос, чувствовать прикосновения и видеть она будет другого. Вадим не был ей противен, может не встреть она Вову у них бы что-нибудь сложилось, но сейчас чувства к нему казались до ужаса мелочными и блёклыми по сравнению с теми что она испытывала от одного присутствия Володи.
Ровно в семь, как и было обещано в дверь постучали. Мужчина расплылся в улыбке от вида Марьям, пока та застегивала туфли. Выходя из квартиры, она подала Вадиму руку, а тот поцеловал тыльную сторону ладони в знак приветствия.
-Ты сегодня как никогда красива- с придыханием говорил Жёлтый.
-Спасибо- коротко отвечает она.
Едя в машину и уже сидя в кафе, мужчина все пытался завести разговор, хотя его мучал лишь один вопрос. Который он задаёт лишь когда они сделали заказ.
-Я все думаю, из-за чего ты так сменила отношение ко мне.
-Не понимаю про что ты- изображая удивление говорит Марьям.
-Не притворяйся, ты раньше из вежливости мне отвечала, я все понимал, не настаивал, а сегодня буквально с ног на руки- усмехается он, следя за реакцией девушки.
-Вдруг я увидела твою красоту только сейчас? - льстит ему Гиреева, начиная пить бокал принесённого вина.
-Я сделаю вид, что верю.
-Я бы не стала идти на встречу с тем, кто мне не нравиться, Вадим -признаётся она.
-Хочется в это верить. Ты бы разбила мне этим сердце- Жёлтый театрально хватается за грудь, делая вид что медленно умирает.
Девушка заливается смехом от подобного, уводя разговор в другое русло.
-Давно ты группировкой заправляешь?
-Давно ты при делах?
-При каких делах? -снова кося под дуру спрашивает Марьям.
-От куда знаешь, что я старший? -с подозрением уточнил мужчина.
-Вова рассказал, он, когда брат пропал и сказал тебе звонить.
-Недавно, но я бы не хотел это обсуждать- резко став серьезным сказал Вадим- Лучше ответь мне, почему я до сих пор не лишился головы из-за Адидаса?
На этот раз похолодела она, старший будто специально задел уже её личное, словно в отместку.
-Боишься? -уточнила теперь она, когда уголок губ пополз вверх.
-Я твоего Вову перекушу напополам, если захочу. Я не всегда так добр, Марьям, не строй иллюзий- откинувшись на спинку стула уверенно отвечал он.
-Так перекуси- с языка слетела то, что Марьям всячески подавляла. Желчь. То детское и глупое чувство, желающее причинить вред другим для утешения собственной боли, именно оно сейчас желало стравить двух мужчин.
-Я жду момента, а с его нервами ошибку он сделает скоро- самодовольно говорил старший- но не будем об этом.
Тема и вправду была закончена и вечер проходил можно сказать стандартно. А для Марьям даже скучно, она в очередной раз находила упокоение в алкоголе. До этого она если и пила, то редко и не много, а сейчас глушила им чувства при любой возможности, чувство вины от выпитого усиливалось, когда та трезвела, но выход Гиреева находила только в новой бутылке, попадая в порочный круг.
Вадима удивляло то, как девушка с легкой руки пила бокал за бокалом сохраняя внешнее невозмутимость.
-Марьям, не думаешь сбавить темп? Я начинаю беспокоиться.
-Ты плохо меня знаешь, мне тяжело напиться- расплывчато улыбаясь, ответила та.
Может она так и думала, но до машины её поддерживая за талию дотащил Вадим. Тот параллельно все шутил, боясь смутить девушку, а Марьям которую словно куклу поставили опираться на машину, пока Вадим открывал дверь ключом, обхватила его лицо руками притягивая.
-Ты чего? -хлопая глазами спрашивает тот.
-Вадим, ты будто ребёнок- дыша ему почти в губы говорит девушка.
-Счастью своему не верю- пьянея от нее отвечает мужчина и упирается по обе стороны от Марьям руками на машину.
Вадим наконец целует её, развязно и даже грубо, испытывая дикое желания нагнуть ту прямо здесь, как бы грубо это не звучала все мысли были заполнены ею и её телом.
-Я не представляю каким нужно быть идиотом чтобы упустить тебя- переходя на шею говорит Вадим.
В голове девушки мелькает образ Суворова и по телу привычно идут мурашки, пока старший Домбыта думает, что это связано с ним. Волна отвращения снова накатывает, но она не отталкивает мужчину, а на оборот лишь больше откидывает голову предоставляя полный доступ к телу. Наказывала себя так неосознанно, привыкла, что чувства мешаются и сейчас получала то самое забытое ощущение боли с удовольствием.
-Если ты так продолжишь выгибаться я наплюю на нормы- угрожал мужчина, оставляя мокрый поцелуй на груди.
-Плевать.
Ему от этих слов словно стоп-краны срывает, Вадим рывком открывает дверь садясь на заднее сиденье, сверху на колени усаживая девушку.
Она из-за высокого роста не могла выпрямиться в невысоком салоне автомобиля из-за чего буквально ложилась на мужчину, пока тот покрывал её плечи поцелуями. В девушке била животная страсть, и это было не про чувства, а про просто желание секса, в самом грязном его понимание, плевать, где и с кем. Но Вадим как на зло медлил, тянул, наслаждаясь ей, пока рука той в момент оказалась у ремня мужских брюк, она не задумываясь расстегнула его стягивая, но когда она потянулась к пуговице её руку, перехватили.
-Я тебя не узнаю...-равно дыша мужчина смотрел в глаза Марьям в настоящем смятении, другой её представлял, более застенчивой и мягкой.
А та словно мирясь с чертовыми прелюдиями, его поцелуем затыкает, прерываясь на сладкую, приторную ложь- Крышу от тебя срывает. Не могу просто бежать от тебя вечно. Боялась потеряешь интерес после первого отказа, а ты не сдавался...- она сама не поняла как в глаз снова все поплыли от алкоголя, и Вадим становился Володей, а вместе с тем слова тоже стали быть искренними, но направленными опять же Суворову.
Жёлтого такой ответ устраивает, принимая разгоречёность девушки как данность.
С мыслью что перед ней Вова будто второе дыхание открылось, она перестала спешить, позволяя стянуть с нее верх платья по самый живот, пока сама расстегивая пуговицу рубашки запуская руки под неё.
Наконец мужские руки спускаются под юбку от чего она вся выгибается в нетерпении. Он, отодвигая влажное бельё начинает вести по складкам, после, когда девушка уже чуть ли не плачем, входит одним, а потом и двумя пальцами. Марьям зажимает рот рукой в попытке сдержать чертовы стоны, она мысленно молила получить тут пустоту в голове как после секса с Суворовым, но даже тут все черт его дери иначе! Девушка снова впивается в губы мужчины, ведь хотя бы так она могла представать Вову, во всем пыталась его заменить.
В тоже время Вадим наслаждался Марьям полностью, оставлял на теле новые отметены, та извивается начинает, прося больше, а получая очередное движение пальцами закусывает губу сдерживая стон.
Уже начиная злиться, она за затылок притягивает мужчину, шипя тому в ухо- не тяни- это уже не было просьбой, а становилось приказом.
Рука снова льнула к мужским брюкам наконец расстёгивая те. Вадим обхватывает талию девушки, но та его останавливает.
-Я сама- ни в едином её слове не было столько холода сколько в этих. Она словно руководила процессом работы, а ни секса.
Марьям привыкла что либо её подавляют, либо она, так и сейчас, когда Вадим был словно глина, начиная проминаться от маломальского давления девушки, так что процесс был полностью в её руках.
«Оседлав» мужчину, Марьям начала крутить бедными, подниматься и садиться обратно, пока руки мужчины сжались на бедрах до такой степени, что там явно останутся следы. Вадим хрипло стонал, откинув голову, пока девушка начала оставлять влажные поцелуи на его шее. Голова наконец опустела, стыд, грязь, грусть- все было заглушено её стонами, что она издавала снова и снова целуя другого.
-Марьям...-шепчет мужчина тяжело дыша.
-Я тоже- перебивая говорит она, выгибаясь еще сильнее доводя обоих до пика. Девушка обмякает, ложась в длину всего заднего сиденья автомобиля, пока мужчина застегивает брюки.
-Ты действительно с ума сошла- смеясь говорит Вадим.
-Тебе не понравилось? -поднимаясь спрашивает Марьям.
-Ты не можешь не нравиться - целуя её отвечает мужчина.
***
Дойдя наконец до пустой квартиры, девушка раздеваясь на ходу идёт в душ. Вода, дотрагиваясь до кожи начинает скатываться по телу и смывая не только пот, но и усталость. Марьям сама не поняла, как осев на край ванны начала плакать. Стало резко противно от того, как она обманывала Вадима, точно также поступала раньше и с Вовой, а сейчас снова на те же грабли. Было так же противно и от того, что повелась на чёртову идею, что от секса с Вадимом станет легче, хотя по факту сейчас она сама себе казалась шлюхой, как ей когда-то говорил Кощей. Все тело, казалось, было измазано в грязи от прикосновений чужих, не любимых рук, она получила удовольствие, но не удовлетворение, хотя всегда думала, что это одно и тоже.
Узнай про это Вова он бы сразу приласкал, не смог бы терпеть и игнорировать её состояние, но Марьям бы ему не показала всего этого. Он слишком много для нее сделал что бы она снова обременила его собой, как бы Суворов этого не отрицал это была чертова правда.
Оба были друг для друга обузой.