Глава 31
Лиам
Я проснулся с ощущением, что всё вокруг — слишком идеально, чтобы быть правдой. Мягкий шелест волн за окнами, лёгкий ветер, шевелящий шторы, и главное — она. Тёплая, родная, спящая рядом со мной, свернувшись калачиком, будто боялась даже во сне отпустить этот миг.
Я провёл пальцами по её плечу, чуть склонился и поцеловал в висок. Она сонно улыбнулась, потянулась, её тело скользнуло ближе ко мне. Я обнял её крепче, вдыхая запах её кожи, запах вчерашнего счастья, страсти, принадлежности.
— Доброе утро, жена, — прошептал я ей в ухо.
Она тихо хихикнула и, не открывая глаз, прошептала:
— Доброе утро, муж.
Это слово, простое и тихое, разлилось по мне огнём. Чёрт, как же я её люблю.
Через полчаса мы выбрались из постели, поцеловавшись, лениво перекинувшись фразами, пока не услышали, как кто-то из персонала выкладывает завтрак на террасе. Я накинул лёгкую белую рубашку, а она вышла в моей футболке, босая, с растрепанными волосами и такой светлой улыбкой, что мне захотелось снова утащить её обратно в постель.
Мы сели на террасе — кофе, свежие фрукты, тосты, апельсиновый сок. Всё выглядело идеально, но я смотрел только на неё.
— Ну что, — она отпила глоток кофе и взглянула на меня, прищурившись от солнца. — Какие планы на сегодня?
Я сделал вид, что задумался, но на самом деле знал ответ с того момента, как проснулся.
Наклонился к ней, коснулся губами её щеки и прошептал:
— Не отпускать тебя из постели. Весь. Чёртов. День.
Эмма захлопнула глаза, смеялась, качая головой, и всё-таки покраснела. Я обожаю, когда она краснеет.
— Лиам…
— Что? — притворно удивился я. — Это же наш первый день как мужа и жены. Ты правда думаешь, что я хочу его тратить на что-то другое?
Она чуть наклонилась ко мне, прошептав в ответ:
— Только если ты принесёшь мне завтрак в постель. Второй раз.
— Сделаю всё, что скажешь, девочка моя, — улыбнулся я. — Но с одним условием.
— С каким?
— Ты потом не выйдешь из спальни. До утра.
Её глаза вспыхнули от тех самых слов. Она откусила клубнику и, глядя мне в глаза, сказала:
— Считай, договор заключён.
А я мысленно пообещал себе: каждый день с ней будет таким. Таким тёплым. Таким настоящим.
Мы вернулись в спальню с кофе и фруктами, которые я настоял нести сам. Эмма шла передо мной босиком, в моей футболке, которая едва закрывала её бедра. Каждый шаг её был пыткой. Слишком красива. Слишком моя.
Она уселась на кровати, скрестив ноги по-турецки, и взяла чашку с кофе, улыбнувшись мне так, будто знала, что я смотрю на неё с голодом в глазах.
— Ты обещал завтрак в постель, — напомнила она, делая глоток. — Так что служи, мистер Андерсон.
— Как прикажешь, миссис Андерсон, — я поставил поднос, а сам сел рядом, подогнув ногу. — Хочешь клубнику?
— Только если ты сам покормишь.
Я взял сочную ягоду и поднёс к её губам. Она не спешила — взяла ягоду медленно, с лёгкой улыбкой, задевая мои пальцы губами. Я чётко чувствовал, как весь жар поднимается ко мне в грудь. Потом ниже.
— Ты же понимаешь, что такими вещами провоцируешь? — тихо сказал я, не отрывая взгляда от её губ.
— А ты разве против? — её голос стал тише, с хрипотцой.
Я подался вперёд, провёл пальцами по её бедру, поднимаясь всё выше.
— Я за. Всеми руками. И всеми желаниями.
Она притянула меня за ворот рубашки и, коснувшись губами моих, шепнула:
— Покажи, как сильно ты скучал.
Больше не нужно было слов.
Я повалил её на подушки, одной рукой убирая с её лица волосы, другой — скользя по её талии, поднимая футболку всё выше. Её кожа была тёплая, гладкая. Она выгнулась мне навстречу, закрыв глаза, губы её раскрылись в предвкушении.
— Сначала клубника, — пошутил я, подняв одну ягодку и провёл ею по её шее Я пристально смотрю на нее, мое сердце разрывается от счастья, благодарности и любви, все смешалось в чистое блаженство, только так я могу описать это чувство. Я никогда не думал, что испытаю такое… что кто-то такой, как Эмма, выберет меня.
– Я люблю тебя, – говорю я ей. – Люблю. Ты все для меня, Эмма. Все, о чем я когда-либо мечтал, и даже больше.
Она улыбается мне. От ее взгляда я чувствую еще большее влечение к ней.
– Нет, ты, – шепчет она. – Ты превзошел все мои надежды. Ты гораздо лучше, чем я заслуживаю.
Наклоняюсь и целую ее, не торопясь и сметая поцелуем все ее переживания и печаль. Я хочу стать для нее всем, о чем она только может мечтать.
– Лиам, – шепчет она. От звука ее голоса у меня по спине пробегает дрожь, как тогда, когда мы впервые повстречались.
Я наклоняюсь, приникая к ее губам.
– Я люблю тебя, – шепчу я и затем целую ее. Эмма стонет от моего поцелуя, зарываясь рукой в мои волосы. Я схожу с ума от того, как ее тело извивается подо мной. Никто, кроме нее, на это не способен. Она – единственная, кто за считаные секунды может избавить меня от тревожных мыслей и грусти и подарить чистое блаженство.
Мои руки блуждают по ее телу. Я ласкаю ее, нежно поглаживая. Я без ума от ее стонов, от ее полного вожделения взгляда.
– Я хочу тебя, – шепчет она. – Ты нужен мне. Ближе, Лиам.
Моя рука скользит между ее бедер. Не удивлен, что она уже вся мокрая. Эмма слегка приоткрывает рот, когда указательным пальцем я провожу по ее киске, дразня ее, не давая ей того, чего она хочет. Я почти довожу ее до оргазма, но она качает головой.
– Я хочу кончить вместе с тобой, когда ты внутри меня, малыш. Я хочу тебя.
Улыбнувшись, я приподнимаюсь, чтобы раздеться. Эмма откидывается назад и смотрит, как я расстегиваю рубашку, бросая ее на пол. С легкой ухмылкой на лице она стягивает футболку через голову, когда я принимаюсь за ремень. Вскоре мы оказываемся голыми, и я, улыбаясь, склоняюсь над ней.
Эмма нежно водит руками по моему телу, глядя на меня в нетерпении. Я не могу не улыбнуться.
– Черт, я просто боготворю тебя, – шепчу я, вводя в нее кончик члена, кайфуя от того, как она открывает ротик. – Сегодня ты не оставишь мою постель. С этого момента все твои ночи принадлежат мне.
Я вхожу в нее глубоко, до упора. Как она стонет, произнося мое имя, просто музыка для моих ушей. Я вынимаю член и снова вхожу в нее, медленно, снова и снова. Я не тороплюсь, доводя ее до потери рассудка, трахая ее так, как она любит.
Совсем скоро ее дыхание становится учащенным, щеки покрываются легким румянцем, а в глазах зажигается страсть. Она вот-вот кончит, и я наблюдаю за тем, как довожу ее до экстаза. Ее мышцы сокращаются вокруг моего члена, и этого достаточно, чтобы я кончил вместе с ней.
Я закрываю глаза, прислонившись лбом к ее лицу.
– Я без ума от тебя, – шепчу я.
Эмма заключает меня в свои объятия, крепко прижимая к себе.
– Я люблю тебя, – шепчет она. – Ты и я… у нас все будет хорошо.
Я киваю, целуя ее в лоб. Да, у нас все будет хорошо. Пока она со мной, у меня все будет хорошо. Она лежала на моей груди, тяжело дыша, её пальцы лениво рисовали круги у меня на груди. Я не мог оторваться от неё — от этого момента, от её запаха, от её мягкой, тёплой кожи.
— Мы ведь не собираемся провести весь день в постели, да? — тихо прошептала она, не поднимая головы.
Я усмехнулся и провёл ладонью по её спине, задержавшись на талии.
— А что, тебе не нравится? — приподнял бровь. — Меня всё устраивает. Лично я мог бы вообще не выходить отсюда, пока ты рядом.
Эмма хихикнула и чуть приподнялась, опираясь локтем мне на грудь.
— Лиам… — укоризненно протянула она, — но мы же у моря. Солнце, пляж, прогулки…
— Ну хорошо, — сдался я, потянув её на поцелуй. — Если ты настаиваешь… можем выйти на волю. Минут на десять.
— Лиам! — она легонько стукнула меня по плечу, смеясь. Я схватил её запястье и притянул обратно.
— Ладно, ладно, — улыбнулся я. — Сходим на пляж. Погуляем. Может быть, даже позволю тебе выиграть в бадминтон.
— Ммм, вот теперь звучит лучше.
Она встала с кровати, заворачиваясь в простыню, и я не мог не следить за ней взглядом. Чёрт, даже просто ходить по комнате она умела так, что у меня пересыхало в горле.
— Пошли в душ? — спросила она, обернувшись через плечо.
Я встал, подошёл к ней и прошептал у уха:
— Ты точно хочешь выйти из этой комнаты?
— Хочу… если ты будешь рядом, — сказала она с тем взглядом, от которого я готов был делать всё, что угодно.
Мы вместе вошли в душ. Тёплая вода стекала по нашим телам, руки скользили по влажной коже — с нежностью, с вниманием. Я мыл её волосы, целовал ключицы, она смеялась и подставляла мне щёку. И снова всё было про неё. Про нас. Даже под водой мы не могли насытиться друг другом.
После душа Эмма надела лёгкое платье, а я — рубашку и льняные брюки. Мы вышли из виллы, и солнечный свет сразу окутал нас. Воздух был насыщен солью, а шум прибоя слышался где-то совсем рядом.
Она взяла меня за руку, и мы пошли вдоль пляжа. Песок хрустел под ногами, лёгкий ветер трепал её волосы. Она смеялась, иногда подпрыгивала, подставляя лицо солнцу.
Я смотрел на неё и думал, что ничего более идеального в моей жизни ещё не было. И, возможно, не будет. Только она. Только здесь. Только мы. Мы вернулись на виллу ближе к закату. Эмма шла босиком по деревянному настилу, с босыми ногами, слегка зарумяненной кожей после прогулки и волосами, сбившимися от ветра. Я шёл рядом, держал её за руку и ловил себя на мысли, что не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.
Когда мы поднялись на террасу, Франческа уже накрывала на стол. Она повернулась к нам с лёгкой улыбкой:
— Вот и влюблённые вернулись. Успели погулять?
— Успели. И даже не подрались, — подмигнул я, обнимая Эмму за плечи.
— Потому что ты был слишком очарован видом, чтобы спорить, — ответила Эмма и шутливо ткнула меня локтем.
Мы сели за стол. Франческа подала свежие морепродукты, салаты и белое вино. Вечер был тихим, ветерок едва трепал шторы, а мягкий свет фонариков создавал почти сказочную атмосферу. Было так по-домашнему, что я на секунду даже забыл, как всё начиналось — с боли, недоверия, риска.
— Так, дети, — вдруг сказала Франческа, поставив бокал. — А когда вы собираетесь возвращаться в город?
Я взглянул на Эмму, потом на Франческу и ответил:
— Думаю, ещё недельку побудем здесь. Хочется… просто быть вдвоём, без спешки. Свадьба, всё было так быстро, шумно. А здесь — тишина, покой.
Франческа понимающе кивнула и улыбнулась.
— Ну что ж, медовый месяц как-никак. Всё правильно. А я, пожалуй, завтра уже улечу. Надо и свои дела немного разгрести, и вам, честно говоря, не мешать.
— Мама, ты не мешаешь, — мягко сказала Эмма.
— Я знаю. Но у вас начинается своя семья. И это святое. Главное — берегите друг друга.
Я кивнул, глядя на неё с благодарностью.
— Обещаю.
Мы провели вечер за неспешными разговорами, воспоминаниями и лёгким смехом. А потом, когда Эмма ушла в спальню, Франческа задержалась на террасе ещё на пару минут.
— Ты любишь её, Лиам? — вдруг спросила она тихо.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Больше жизни.
Франческа кивнула и встала.
— Тогда всё будет хорошо.
Она ушла, а я остался на террасе, глядя на мерцающее вдалеке море и зная, что с этого момента моя главная задача — сделать так, чтобы Эмма была счастлива. Всегда. Я проснулся чуть раньше Эммы — редкость, но, возможно, мне просто не хотелось пропускать ни одной секунды этого утра. Она спала, прижавшись ко мне, с одной рукой на моей груди, и выглядела так спокойно, будто весь мир наконец перестал её ранить. Я провёл пальцами по её спине, медленно, чтобы не разбудить, но она всё же шевельнулась и приоткрыла глаза.
— Доброе утро, миссис Андерсон, — прошептал я, улыбаясь.
— Доброе… — её голос был хриплым от сна. — Который час?
— Рано. Но сегодня твоя мама улетает, помнишь?
Эмма резко села, волосы растрёпанные, глаза полусонные.
— Чёрт, точно! Мы обещали отвезти её в аэропорт.
— Всё под контролем, — я обнял её за талию и поцеловал в плечо. — Франческа уже встала, я слышал, как она ходила по дому. У неё ещё есть время.
Мы быстро собрались. Эмма бросала в сумку последние вещи мамы, а я вышел на террасу — Франческа уже сидела там с чашкой кофе, с тем самым видом, как будто она знает обо всём в этом мире на десять шагов вперёд.
— Успели проснуться? — усмехнулась она, когда я подошёл.
— Едва, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?
— Честно? Немного грустно. Но и радостно. Уезжаю спокойно, зная, что ты рядом с ней.
— Вы можете быть в этом уверены, — сказал я твёрдо.
Когда Эмма вышла, мы сели в машину и поехали в аэропорт. Дорога была спокойной — Франческа смотрела в окно, Эмма держала меня за руку. Иногда просто молчание говорит больше слов.
На посадке Франческа обняла нас обоих. Сначала Эмму — крепко, долго, сдерживая слёзы. А потом подошла ко мне.
— Береги её. Она сильная, но слишком многое пережила.
— Я знаю. И я не позволю никому больше причинить ей боль.
Она кивнула, глядя мне в глаза, и только потом пошла к выходу на посадку.
Когда самолёт поднялся в небо, Эмма стояла и молча наблюдала. Я подошёл сзади, обнял её.
— Всё хорошо, — сказал я. — У нас теперь начинается настоящая жизнь.
Она кивнула, прижалась ко мне щекой и прошептала:
— А знаешь, я уже скучаю по ней.
— Я знаю. Но теперь ты не одна. У тебя есть я.
Мы вернулись на виллу ближе к полудню. Дом казался немного тише без Франчески, но между нами с Эммой повисло новое, почти интимное спокойствие — как будто с её отъездом начался следующий этап.
Она прошла внутрь, села на диван и устало выдохнула:
— Кажется, всё наконец по-настоящему наше.
Я опустился рядом, взял её за руку.
— И знаешь, что дальше?
— Что?
— Завтрак. А потом… столько всего, что я бы хотел делать с тобой.
Она усмехнулась, склонив голову.
— Например?
Я наклонился ближе и прошептал:
— Начать нашу маленькую бесконечность.