8
- Джоанна, ты знала, что роль Тесея досталась мне, — Эзра ехидно улыбнулся и взглянул на меня.
На улице снова шёл дождь, хоть и не такой сильный как вчера. Эзра шёл в куртке, спрятав свои руки в тёплые карманы и смело шлепая сапогами по лужам. У Эзры были кудрявые темные волосы, кожа оливкового цвета и очки, по стилю одежды он напоминал студента оксфорда. Рядом с Эзрой шла Алексия, его предполагаемая, но не официально признанная девушка.
У Алексии были короткие русые волосы, две передние пряди она всегда заплетала в косички. Алексия была самой высокой из нас всех, с красивыми длинными ногами: мне нравились её ноги.
Я шла вместе с ними к машине, чтобы Эзра довёз меня до дома. Алексия сидела спереди, я, как их маленькая дочь, садилась сзади и обязательно с пристегнутом ремнем. Эзра злился, если я его не пристегивала. Когда я уже подходила к двери машины, Алексия неуверенно остановилась, рассматривая что-то спереди.
- Там не твой друг, Джоанна? Почему он так пялится.
Когда я вышла из-за спины Алексии, то увидела Симона. Он стоял, опершись на свою тачку и смотрел на нас.
- Джоанне всегда нравились футболисты, как долго вы вместе?
Я бросила недовольный взгляд на Эзру.
- Ладно, мы подождём тебя в машине.
- Я на пару минут.
Я прошлась по парковке к Симону. Когда я приближалась, он снова поднял свою руку, перебирая пальцы в воздухе.
- Приветик, — улыбнулся Симон.
Я спрятала руки поглубже в карманы и тоже улыбнулась.
- Приветик. Ты кого-то ждёшь?
- Просто дышу воздухом. И не хочу ехать домой.
- Дома что-то случилось?
- К нам приехали бабушка с дедушкой, а они очень шумные и я... немного устал от них.
- Я бы сказала, что мне это знакомо, но мне не знакомо. За ужином мы с мамой сидим молча.
- А твой отец?
- Он... тоже редко что-то говорит, — я неловко улыбнулась, а после отвела взгляд в сторону.
Я посмотрела на Эзру и Алексию, которые ждали меня в машине.
- Кажется, ребята меня ждут, я пойду...
- Если хочешь, могу тебя подвезти.
- Я...
Я нахмурила брови, а потом снова расплылась в улыбке. Обернулась к Эзре, которые смотрел на меня через стекло машины, помахала, а после пальцем показала, что поеду с Симоном. Эзра указал пальцем на Симона, а потом показал жест вождения руля, и я кивнула. Тогда мы друг друга поняли.
Я села в машину к Симону.
Здесь было мило, на зеркале качался брелок с соником.
По началу мы молчали, мне хотелось закурить сигарету, но я вспомнила слова Хелен: Симон не захочет со мной целоваться.
Я посмотрела на Симона: русые волосы, густые брови и осторожный взгляд. Широкие плечи, свитер под которым пряталось сильное накаченное тело. Казалось, я даже засмотрелась, представляя его тело без свитера, но он меня одернул и вернул в реальность.
- Джоанна, ты любишь футбол?
- Наверное, ты мог меня заметить за футбольной площадкой.
- Да, что ты там делаешь? Я часто тебя там вижу.
- Прогуливаю физру.
- То есть ты не фанат спорта.
- Мне нравится смотреть на футбол.
Но на самом деле смотреть на красивых парней мне нравилось гораздо больше, чем смотреть на игру.
Мой отец вообще ненавидел любые виды спорта.
Когда мне было 8, мы поехали в папин родной город, где до сих пор жил мой дедушка. Первым делом дедушка повёл нас на футбольный матч, хотя знал, что папа с детства не любил футбол. Тогда-то я и поняла, что их отношения были не самыми лучшими. Мой отец в тот день, словно ребёнок в театре, заснул и громко засопел возле меня.
И тогда я поняла, что мой отец был странным. Он не был похож на других отцов, он вёл себя так, как будто ему вечно 20. Он никогда не был взрослым. Он вырос на юге Италии, Америка никогда не была его родным домом, хотя она могла стать родиной для каждого приезжего. Я всегда знала, что мой отец недостаточно серьёзный для своего взрослого, но в этом я видела его достоинство. Он играл со мной в детстве и смотрел мультики, как будто сам до сих пор был ребёнком.
- Ты хочешь прийти на игру? - спросил Симон.
- Там будет много людей...
- Это будет весело, мы могли бы потом погулять с тобой или поужинать где-то.
Я улыбнулась.
- Я не знаю.
- Скажи мне, если решишь пойти.
- Хорошо.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
- Наверное, у главы школьного совета нет времени на такие глупости.
- Это не глупость. Просто такие мероприятия не по мне.
- Приходи, если захочешь. Это будет моя первая игра.
- Точно, в этом сезоне ещё не было ни одной игры.
Я отвернулась к окну и продолжила смотреть на сменяющиеся пейзажи.
- Волна! Там была волна! - воодушевленно крикнула я.
- Волна? Какая волна?
- Кто-то снова нарисовал граффити волны на стене. Думаю, это и есть тот человек, который нарисовал её в школе. Мне придётся озвучить этот дурацкий вопрос: но как ты думаешь, что хотел сказать этим автор?
- Я тоже задавался этим вопросом: думаю он мечтает о свободе. Волна и море, как символ свободы и бесконечности, разве нет? Разве что-то даёт почувствовать себя свободным так же сильно как море? Безграничное синее море, этот человек просто хочет освободиться, почувствовать ногами песок и войти в живую, сбивающую с ног волну... Я как-то заговорился.
Я улыбнулась.
- Мне понравилось. Очень поэтично.
____________
Мы с мамой сидели за столом, сидели друг напротив друга, как всегда молчали. Как всегда, ели макароны. Как всегда, она выглядел уставшей, а я не хотела её раздражать.
- На тумбе лежат письма, которые я достала из почтового ящика. Разбери, может там среди рекламы есть платежки, - сказала мама и снова ушла с кухни.
Мама. Если отца я могла хоть немного понять, то мама оставалась нераскрытой на вечность тайной. Когда отец был жив, мне казалось, что я знаю её. Но когда он ушёл из жизни, та мама словно умерла вместе с ним.
В ней не было жизни. Как бы я не пыталась подтолкнуть её к новым хобби, к новым людям, к новым путешествиям, ответ всегда был один: мне нужно работать, Джоанна.
И меня убивала мысль, что я помогаю стольким людям, но не могу помочь единственному близкому человеку, который живёт со мной в одном доме. Я сама боялась с ней разговаривать. Боялась говорить про отца, наверное, потому что знала, чем это закончится: мы будем рыдать над тарелками с макаронами, и они станут слишком солёными.
Жизнь моей мамы закончилась вместе с твоей смерти, ты же знал, что оно так и будет? Почему ты лишил жизни вас обоих?
Я встала из-за стола, схватила стопку с тумбы и подошла к мусорке, что стояла на кухне. Рекламу я выбрасывала, а счета клала на полку. В этой куче мне попалось что-то другое. Я не могла отнести это не в первую, не во вторую группу: это было заказное письмо.
Я аккуратно взяла его, чтобы сразу найти получателя и отправителя. Получателем был мой покойный отец; письмо было отправлено из Италии.
Пару секунд я просто молча стояла, не зная, что мне с этим сделать. Я уже хотела открыть, но остановилась.
Быстро схватив сумку с пола и поднявшись по ступенькам на второй этаж, я завернула в свою комнату и бросила письмо на кровать. Из рюкзака я достала сценарий и тетрадь Мелани. Всё три атрибута теперь лежали на моей кровати. И они все ждали, когда я их прочитаю.
В комнате было жарко, я сняла с себя толстовку, оставаясь в одной футболке. Не снимая футболку, я расцепила замок от лифчика на спине и после сняла его. Стянула с себя уличные джинсы, и быстро нацепила домашние клетчатые штаны, которые валялись на полу возле кресла.
В домашней одежде я рухнула на кровать, включила запись с папой, и аккуратно разложила три предмета. С чего я должна начать: огромный сценарий, который нужно прочитать; секретная тетрадь Мелани с каким угодно содержимым; загадочное письмо моему покойного отцу?
Я вытянула палец и стала считать итальянской считалкой, которой научил меня отец.
Ambaraba' cicci cocco
tre civette sul como
che facevano l'amore
con la figlia del dottore;
il dottore si ammalo:
ambaraba' cicci cocco!
Выбор пал на тетрадь Мелани.
- Наверное, это правильный выбор. Ты можешь ждать сколько угодно, а тетрадь мне нужно вернуть.
Спустя несколько минут изучения не сложно было догадаться, что это были стихи, даже скорее тексты песен. Написаны они были от руки, быстрым почерком, словно она пыталась успеть за ходом своих мыслей.
Меня удивил тот факт, что Мелани писала стихи. Мелани никогда не говорила об этом, я лишь знала о её любви к струнным инструментам. Я открыла тетрадь на случайной странице:
И кости мои рвутся наизнанку
И я кричу вселенной о себе
Я открываю глотку как приманку
Для маленьких птенцов в разворочённой тьме.
Одиночеством дышу я также часто
Как дышит шерлок грубым табаком
И если я останусь в этом мире
То мне совсем безрадостно быть в нем
И если я скажу, что я в порядке
То буду где угодно, но не там
Кто здесь придумал правила, порядки?
Когда мы в мире хаоса и драм
Но дайте мне почувствовать немного
Тот запах от разбитой мной посуды
И если даже я поверю богу
Я попрошу забрать меня отсюда.