Глава 11: Тишина между нами
— Ну, рассказывай, как дела? — спросила я.
Мы с Марком сидели в гостиной, чай давно остыл, но никто из нас к нему не притрагивался. Он улыбался — слишком открыто, слишком спокойно.
Он только вдохнул, чтобы начать, как за спиной раздался голос:
— Марк. Какая встреча.
Чимин.
Он появился в дверях так внезапно, будто стоял там всё это время. Улыбка — вежливая, правильная. Рука — уже протянута.
— Рад тебя видеть, — сказал он.
Но глаза... Глаза были прикованы ко мне.
Чёртёнок Чонгук. Конечно, он побежал к своему хёну. Предатель.
— Привет, Чимин, — Марк пожал ему руку. — Рад тебя видеть.
Я поймала взгляд Чимина. Он смотрел так, будто я что-то украла. Или собиралась украсть.
Я ухмыльнулась. Специально. Медленно.
Пусть злится.
Мы посидели ещё немного. Разговор стал неловким — фразы обрывались, тишина затягивалась. В конце концов Марк поднялся.
— Мне пора.
Я пошла его проводить.
У двери он остановился слишком близко.
— Я правда хотел тебя увидеть, — сказал он тише. — Может, встретимся ещё?
— Конечно, — ответила я, не задумываясь. — Я позвоню.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку.
— ЛИНАААА.
Крик разрезал воздух.
Я отстранилась, будто меня поймали с поличным, и закрыла дверь.
На кухню я шла уже с улыбкой — натянутой, как струна.
— Что случилось? — спросила я, садясь напротив Чимина. — Почему ты так внезапно пришёл?
Он молчал.
Смотрел в кружку. Не пил. Просто держал.
— Почему ты так на меня смотришь? — добавила я. — Или... не смотришь.
Тишина давила.
— Ладно, — я встала. — Похоже, я тут одна разговариваю.
Я потянулась к его кружке, но его пальцы сжали моё запястье.
Не больно.
Хуже.
— Я не хочу видеть тебя рядом с ним.
Я медленно повернулась.
— Что?
Он поднял взгляд.
— Я не хочу видеть его рядом с тобой.
Я улыбнулась. Слишком легко.
— Ладно.
И пошла в свою комнату.
Он догнал меня сразу.
— Ладно? — в его голосе было недоверие. — Так просто?
Я обернулась.
— А что ты хочешь услышать?
— Ты под этим «ладно» что-то скрываешь?
— Я под этим «ладно» подразумеваю, что не буду с ним общаться, если тебе это не нравится.
Я говорила спокойно. Почти равнодушно.
Потому что если бы начала спорить — мы бы снова кричали. Всегда так. Мы не решаем. Мы ломаем.
Но внутри всё жгло.
Он может спать со своей женой.
А я кто тогда?
Та, про которую шепчутся.
Та, которую называют шлюхой.
Та, которая ложится в постель к почти женатому мужчине и потом убеждает себя, что это нормально.
— Нет, — сказал он медленно. — Здесь что-то не так.
Он смотрел так, будто ждал подвоха.
Я подошла ближе. Обняла его за шею. Почувствовала знакомый запах.
— Всё в порядке, — прошептала я и поцеловала его.
Он ответил сразу. Резко. Будто ждал разрешения.
Мои мысли замолчали.
А напряжение — нет.
( От лица Меллы )
Мы ехали молча.
Это было странно.
Слишком странно.
Вика всегда болтала без остановки, а Хосок не умел ехать в тишине — он либо шутил, либо включал музыку, либо начинал говорить ни о чём.
А сейчас — ничего.
Тишина сидела в машине третьей.
— Вик, ну и как в Париже? — нарушила её я.
Виктория посмотрела в окно, будто искала ответ не во мне, а где-то между огнями улиц.
— Красиво, — сказала она наконец. — И романтично.
Слова прозвучали пусто.
— Да? — я улыбнулась. — А француз хоть один попался?
Она не ответила сразу.
Я заметила, как Хосок чуть сильнее сжал руль.
— Был один, — тихо сказала Вика.
Воздух стал тяжёлым.
— Ой... прости, зря я спросила, — я прикрыла губы ладонью.
— Всё нормально, — она улыбнулась. Слишком быстро.
Хосок смотрел только на дорогу. Ни одного взгляда в зеркало. Ни одного движения в её сторону.
— Лина-онни не знает, что ты в Корее. Вот сюрприз будет! — попыталась оживить разговор я.
— Ты знакома с Линой? — спросил Хосок слишком резко.
Вика даже не повернулась к нему.
— Конечно, — ответила я. — Это же Лин-онни. Ты знаешь, какая она... легко заводит друзей.
Он замолчал.
И Вика — тоже.
Мы доехали до дома кузины. Я вышла первой.
— Увидимся вечером, — сказал Хосок, уже открывая дверь.
Он посмотрел на Викторию.
Она отвела взгляд.
⸻
В доме было непривычно тихо.
— Эй, где Лина? — спросила я у прислуги.
— Не знаю, мисс. К ней пришёл молодой господин. Они были в гостиной.
— Молодой господин... Чимин? — я приподняла бровь.
— Да, мисс.
Ну, ясно.
Если они помирились, я даже не хочу знать, насколько.
О, а вот и они. Щёки красные, дыхание сбитое. Всё понятно.
— Онни! — я бросилась к Лине.
— Привет, оппа! — улыбнулась Чимину. — У меня для тебя сюрприз!
Я обернулась — зал был пуст.
— Ой... а где? — прошептала я.
— Мелл, что случилось? — насторожилась Лина.
Я ничего не сказала. Просто взяла её за руку и повела на кухню.
Там Вика пила воду.
Увидев Лину, она выронила стакан и бросилась к ней в объятия.
Фух.
Справилась.
( От лица Хосока)
— То есть у вас в Париже что-то было? — Чимин смотрел прямо.
— Да, чёрт возьми, Чимин, — выдохнул я. — Я тебе уже пятый раз это рассказываю.
— Хён, вы просто переспали?
Я усмехнулся. Горько.
— Нет.
Когда я пришёл в академию, меня уже знали. Танцы были всем.
А потом появилась она.
Я замолчал.
— Виктория победила меня в батле, — продолжил я. — И я влюбился. Не в поражение. В неё.
— И сколько вы были вместе?
— Год.
— Почему расстались?
Я посмотрел в пол.
— Потому что я всегда выбирал зал.
( От лица Виктории)
— Потому что для него танцы всегда были на первом месте, — сказала я. — А я... была где-то потом.
— Офигеть... — выдохнула Мелла.
— Я даже не знала, что он ваш друг, — продолжила я. — Он ничего не рассказывал. Ни о вас. Ни обо мне.
Голос дрогнул.
— Я была удобной. Не любимой.
Лина обняла меня.
Я закрыла глаза.
Я не думала, что встречу любовь всей своей жизни здесь.
И что боль никуда не исчезнет — просто станет тише.
( От лица Линны)
Поздно вечером в дверь постучали.
Не резко — осторожно.
Так стучат, когда боятся, что им не откроют.
Я открыла — и на секунду не узнала её.
Сохён стояла на пороге с опущенными плечами, опухшими глазами и руками, сжатыми так, будто она держалась за что-то невидимое, лишь бы не упасть.
— Сохён?.. — выдохнула я.
Она подняла на меня взгляд — пустой, стеклянный.
— Лина... — голос сорвался. — Можно я войду?
Я молча отступила в сторону.
Она прошла в дом, огляделась, словно проверяя, нет ли здесь его, и только потом медленно опустилась на диван. Не села — осела.
— Что случилось? — спросила я тише, чем хотела.
Сохён долго молчала.
Слишком долго.
— Он поздно возвращается, — сказала она наконец. — Всё чаще.
Я почувствовала, как внутри сжалось.
— Я не спрашиваю, — продолжила она. — Не устраиваю сцен. Я... просто жду.
Она усмехнулась. Криво.
— Знаешь, как это — ждать человека, который уже не с тобой?
Я не ответила.
— Я пыталась быть удобной, — голос дрожал. — Спокойной. Понимающей. Я говорила себе: он устал, у него работа, у него стресс.
Сохён подняла руку и прижала ладонь к животу.
— А потом я узнала, что беременна.
У меня перехватило дыхание.
— Я думала, он изменится, — продолжила она. — Что станет ближе. Теплее. Что перестанет смотреть мимо меня.
Её губы задрожали.
— Но он просто стал... дальше.
Она подняла на меня взгляд.
— Он мне изменяет, Лина.
Слова прозвучали тихо.
Почти буднично.
— Я не хочу знать с кем, — быстро добавила она. — Пожалуйста. Я не выдержу.
Она встала и вдруг подошла ко мне слишком близко.
— Поговори с ним, — прошептала она. — Он тебя слушает.
Я отступила на шаг.
— Сохён...
— Пожалуйста, — её голос сорвался. — Скажи ему про ребёнка. Напомни, что он нам нужен. Не мне — нам.
Слёзы потекли беззвучно.
Она даже не пыталась их вытирать.
— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь остаться одной. Боюсь, что он уйдёт. Боюсь, что наш ребёнок вырастет без него.
Она опустилась на колени.
Я вздрогнула.
— Сохён, не надо... — прошептала я.
— Я умоляю тебя, — сказала она, глядя снизу вверх. — Я больше не знаю, к кому идти.
Это было не отчаяние.
Это было сломанное достоинство.
Я опустилась рядом, обняла её.
Её тело дрожало.
— Я поговорю с ним, — сказала я.
Каждое слово резало горло.
— Обещаешь? — она посмотрела на меня так, будто это был её последний шанс.
Я кивнула.
— Обещаю.
Сохён уткнулась лицом мне в плечо и заплакала.
А я сидела и понимала:
я — та самая женщина, от которой она просит спасти свой брак.
И от этого было хуже всего.
