Глава 5
Я невольно оглянулась — на миг показалось, увижу Муршика, знакомо провожающего или встречающего меня из походов в лес. Но нет, я знаю, что его уже нет, сама сутки назад закрывала ему мертвые веки, тогда стражи еще держали оборону. Теперь же никого из тех, кого я частенько лечила, больше нет в живых.
— Приказано вас задержать, — услышала я неожиданное и увидела пост, что устроили темные в нескольких метрах от городских ворот. На нас, опасливая ожидая закономерного возмущения, уставились пять пар глаз. Дар подсказал: слабенькие маги, вряд ли такие смогут удержать оборотней или причинить им существенный вред. А вот немного задержать — легко.
Оборотни, словно тренируя выдержку темных, прошли еще несколько шагов и лишь затем остановились. Я вцепилась пальцами в поводья, просто чтобы хоть за что-то держаться и не демонстрировать трясущиеся руки.
— Задержать? — мрачно уточнил Альфа. А потом с деланной насмешкой добавил: — Хотят вручить дополнительную награду?
— Простите, я неверно выразился, — темнея лицом от того, что ему приходится унижаться перед оборотнем, все же спокойно произнес колдун. — Вас попросили подождать, совсем немного.
Следом за его словами мы услышали грохот копыт по мостовой, правда, оборотни среагировали раньше, чем я, слух у них явно более чувствительный. Небольшой отряд синхронно обернулся к воротам, а мне стало не по себе еще сильнее. Мужчины вели себя слишком по-звериному, глаза загорелись нехорошим огнем, спины слегка ссутулились, словно они готовились к нападению. А главное — мягкие, крадущиеся шаги и их расположение вокруг меня одномоментно изменилось. Теперь Альфа, держащий Вороную под уздцы, и я на ней, оказались в защищенном круге.
Поначалу ничего настораживающего я не увидела — еще дымящийся отголосками недавних пожаров город и фигуры темных воинов у ворот. Мы прождали всего минуту, наверное, когда целый отряд, судя по флеру тьмы вокруг наездников, явно сильных колдунов, доберется до нас. А я с суеверным ужасом наблюдала за первыми из них, что уверенно направляли своих летящих галопом коней, как и у всех колдунов — за плечами всадников развивались плащи, походящие на взметнувшиеся в небеса траурные крылья.
Главный из них спешился, кивком приветствуя Альфу. Он бросил мимолетный, но явно заинтересованный взгляд на меня и как бы между прочим спросил:
— Это она?
— К чему задержка, Мердан? — проигнорировал вопрос Альфа.
Мне было хорошо видно, как напряглась его рука и сжались пальцы у морды моей лошадки. Похоже, ему не нравится ни интерес союзников ко мне, ни эта задержка.
Но вопрос, как и ответ были лишними — я узнала этого колдуна, он был рядом с тем грубияном, что постоянно меня оскорблял на поляне, где я лечила Альфу. Исходя из слухов, что ходили последние дни в Меруниче, тогда напали на младшего принца Даилича и его телохранителей. Догонять отряд оборотней сам высокородный бы точно не стал, плюс этого обозвали Мерданом, значит — телохранитель.
— Вам придется вернуться, — продолжая сохранять демонстративное спокойствие, вновь вежливо повторил Мердан.
— Придется? — серая бровь Альфы с предупреждающим недоумением поползла на лоб. — Все условия договора исполнены, даже сверх того. И я не вижу причин задерживаться здесь...
— Остался всего один вопрос, который дайтан Даилич хотел обсудить с вами, Альфа. Он задержит вас ненадолго. — Настойчиво почти уговаривал колдун.
Альфа недовольно передернул плечами, но видимо, создавать конфликт с союзниками пока еще на пустом месте не захотел.
— Веди, — коротко рыкнул в ответ.
Дальше мы последовали двумя отрядами, а я отметила обоюдное напряжение, что витало между ними. Странно: еще вчера они бились бок о бок с людьми на стенах Мерунича, рисковали жизнями и прикрывали друг друга, а сейчас темные явно опасаются своих мохнатых друзей.
Проезжая мимо своего дома, я позволила себе лишь косой, испуганный взгляд, чтобы не привлечь внимание темных к нему. Если дальше из-за чьего-то не решенного вопроса возникнет конфликт между оборотнями и темными, то внимание последних легко привлечет моя избушка с весьма примечательным волчьим знаком на двери. Ведь она стоит сразу за воротами, у всех на виду... Что будет с моими подопечными? Неужели все, через что они уже прошли, повторится? И безопасность, что посулили волки, пропадет из-за какой-то мелочи? А ведь мы были уже за воротами, шли бы быстрее и, может быть, оставшиеся вопросы обсуждали бы гораздо позднее. И в другом месте...
Показалось, что на моем окне дрогнула занавеска, значит, они видят, что нас конвоируют обратно в город. Душа сжалась от жалости — сколько еще придется перенести бедным детям и женщинам. Альфа, наверное, тоже заметил трепыхание занавески. Он нахмурился и бросил осторожный взгляд на меня. Качнул головой, то ли успокаивая, то ли безмолвно приказывая не беспокоиться.
Утром, всего лишь сегодня утром я кралась по этим улицам, молясь богам, чтобы не заметили, не убили походя как обезумившие от страха свои, так и чужие, буквально осатаневшие от крови горожан. Сейчас я ехала, восседая на лошади, защищенная оборотнями и под «охраной» целого отряда темных. И не знала, радоваться или убиваться от горя и позора. И чаще жмурилась, чем глядела по сторонам.
Маги жизни по сути невольники своей силы, чем она сильнее, тем выше ответственность и, главное, зов. Даже не зов, а внутренняя потребность исцелять, отдавать силу, бороться со смертью. Порой с этой потребностью невозможно бороться, даже в ущерб себе. Нет, чаще всего в ущерб себе!
Сейчас во мне пылали эмоциями сразу две потребности: защитить своих, сидящих в погребе и трясущихся за детей женщин, и исцелить нуждающихся. А таких были десятки вокруг, некоторые лежали в канавах, и дар подсказывал, что кое-кто еще жив. Иногда сила целителя требовала заглянуть в проезжаемые мимо дома, покрытые сажей, горящие или лишь занимающиеся огнем. Невольно я втягивала голову, если неподалеку слышались стоны или крики.
Раньше я думала — самое страшное, что со мной могло приключиться, это Петрун и смерть мамы. Сегодня я отчетливо поняла: самое страшное — это война.
Как и всегда в ситуациях, когда я была бессильна или неспособна помочь, практичность и здравомыслие волчицы в споре с магом жизни помогали сохранять здравомыслие и ясность ума. Это единственное, что я с благодарностью принимала от своей звериной сущности, иначе еще накануне, наверное, сошла бы с ума.
Альфа все сумрачнее поглядывал на меня — он словно каким-то образом чувствовал мое состояние и его это нервировало.
Наконец, наша группа добралась до дома главы города. Он пострадал незначительно, стены явно лизал магический, а не обычный огонь. Здесь тоже был бой, но не столь разрушительный. Видимо, темные пытались сберечь хоть что-то для своих высокородных военачальников.
Мы спешились, причем Альфа вновь опередил меня, аккуратно выхватил из седла и поставил рядом, не позволив сделать и шага в сторону. За спиной — по запаху уловила — встали сразу трое оборотней, остальные распределились по бокам и немного в стороне, чтобы оставить себе пространство для маневра, а не скучиваться в одном месте. Так я поняла, что волки готовы атаковать любого и не ждут дополнительной награды, скорее готовы к конфликту. Но почему?
— Прошу, — Мердан жестом пригласил внутрь дома.
Но лишь нас двоих.
Альфа шел пружинистой легкой поступью, я же, наоборот, старалась на его фоне хромать и кряхтеть еще сильнее: жаль, клюки нет, «наступила» бы ею по ногам чужаков, что ворвались в наш город с огнем и оружием. И пусть это мелкая, детская месть, но хоть так душу отвести.
Повсюду присутствовали следы погромов, крови, но трупов не было видно, вынесли уже. В гостиной у окна стоял второй знакомый мне темный, тот самый младший принц дайтан Даилич. Затянутый в темный камзол с серебристым позументом, узкие черные брюки заправлены в сапоги тончайшей выделки — нарядный как с картинки. И даже пятнышка грязного на нем не видно, не важно, что кругом война.
— Мне не нравится, когда мне что-либо указывают, меняют мои планы и навязывают чужие. И вы, дайтан, знаете это. — Первым произнес Альфа.
Не услышать в его голосе недовольство и угрозу мог бы только глухой. И он, одетый как простой горожанин или путешественник, в белую рубаху со шнуровкой на груди и темные штаны, тоже заправленные в запыленные сапоги, не смотрелся сейчас ниже по положению или как-то слабее духом. Скорее, он был даже более опасным, неудержимым.
Но принц пропустил мимо ушей претензии оборотня — все свое внимание он сосредоточил на мне.
— Значит, вы все же нашли ее? — протянул, странно успокоившись, словно он скинул важную проблему с плеч. А потом усмехнулся. — Успел отблагодарить за спасение?
— Дома отблагодарю! — жестко парировал Альфа.
Он неуловимо изменился после демонстрации очевидного интереса ко мне, весь подобрался, мне даже показалось, словно у его волка загривок встал дыбом от ярости.
— Думаю, мы сможем это сделать за вас, Альфа. — Неожиданно выдал дайтан, склонив голову к плечу. — Если эта уважаемая пожилая женщина нам поможет в одном деликатном деле.
— Думаю, дайтан, она не ваше дело. — Ледяным тоном выделил Альфа слово «она», а потом произнес с мрачной усмешкой: — И Лари связана клятвой со мной. Клятвой мага, если это о чем-то вам говорит.
Темный скрипнул зубами, теперь сверля взглядом оборотня.
— Нам нужен ее дар, немедленно...
— Найдите себе своего... светлого, пусть он решает для вас проблемы, — оборвал принца Альфа, даже не интересуясь причиной суматохи.
Я же в шоке переводила взгляд с одного на другого. Неужели они равны по положению? Слышала, что оборотни живут кланами, каждый на своей земле, объединяясь лишь в случае войны. А вот территории темных значительные, но управляет ими один правитель. Самый сильный темный маг.
— Последнего из светлых магов убили недавно... нечаянно, при его нападении. А у нас такая проблема, что решить ее может лишь один из них, а, главное, целитель.
— Нас это больше не касается, уверен, вы помните, что все условия договора выполнены.
Жесткий отказ Альфы вызвал злость у принца. Глаза дайтана полыхнули тьмой, он поднял взгляд, пытаясь давить на волка магией и демонстрацией своего положения.
— Мы ближайшие соседи и должны помогать друг другу, чтобы не создавать ссор и конфликтов... — многозначительно напомнил он.
— Вы угрожаете нам? — заледеневшим голосом произнес Альфа, сейчас буква «р» отчетливо зазвучала, давая понять, что зверь подобрался слишком близко.
Принц стоял прямой как палка, вокруг него явно образовался защищающий флер тьмы, но вопреки выпущенной магии, дайтан Даилич проскрипел:
— Нет, я предлагаю миром решить наш вопрос. Нам жизненно нужна эта старая ведьма...
Губы Альфы дрогнули от с трудом сдерживаемого рыка:
— Проявите уважение к той, у кого просите помощи!
Я решила вмешаться — оба мужчины оказались в шаге от конфликта. А допускать этого нельзя, у меня подопечные в подвале избушки, а на двери волчья морда.
— Простите, что вмешиваюсь, но какая именно вам требуется помощь?
Мысленно я содрогалась от страха, что сейчас меня попросят избавить от серебра очередного раненого этим страшным оружием. Повторить процедуру в этот раз, когда знаешь, насколько это невыносимо больно и без поддержки волчицы с ее совершенно загадочным стремлением любой ценой спасти неизвестного волчару, не знаю, смогу ли. Поэтому, затаив дыхание, ждала ответа темного.
— Мудрость старости не оценима! — обрадовался принц, но слегка поморщился, пояснив: — Простите, госпожа Лари, но вам надо все самой увидеть.
— Хорошо, давайте посмотрим, дайтан, — по-старушечьи просипела я.
Но судя по странному взгляду Альфы, немного перестаралась с интонациями, свойственными старости.
Мы втроем прошли на задний двор, точнее, в случае поместья главы Мерунича, вышли в большой, все еще покрытый зеленой травой и опавшими желто-красными листьями сад. Я не могла не восхититься небольшому прудику, красивой беседке рядом с ним, светлому столику и стульям на подрезанной траве. Впервые видела, что из обычного огорода можно сделать такое место отдыха.
Но любоваться красотами не дали сваленные у забора тела бывших обитателей, целая группа колдунов в военной одежде и незнакомый высокий темный, что странно себя вел. Именно за ним вели наблюдение скопившиеся вояки, зорко следя за каждым его движением.
Незнакомец чертами лица походил на дайтана Даилича, видимо, его родственник. Но что мгновенно приковало мое внимание к его лицу — это черные, сочащиеся тьмой бугры на левой щеке. А вот правая выглядела совершенно обычной. Мужчина постоянно перемещался, двигаясь по спирали и все время забирая влево. А за ним стелилась тьма... словно стекающая с левой руки. Он явно ничего не соображал и находился в некоем трансе.
— Что это? — зло бросил Альфа. — И ты хочешь, чтобы Лари... пожилая женщина вылечила это? Если ты забыл, она светлая, тьма ее убьет!
— Это, — выделил обращение принц, — мой средний брат Нияр. Когда брали поместье, один из светлых магов бросил в него каким-то неизвестным проклятьем. Светлым! Оказалось, и такое бывает!
— Что было дальше? — просипела я уже натурально севшим от страха тоном.
— Нияр один из сильнейших магов, тьмы в нем слишком много, — немного напряженно процедил дайтан, — после проклятья она взбунтовалась и теперь вот... вырвалась наружу, подчинив волю хозяина. Как вы понимаете, новость о недееспособности одного из принцев не может выбраться за стены этого дома. — Чуть подумав, темный признался: — И нужно как-то исправить... положение.
Вот зачем я им нужна! Смогу ли сдержать вышедшую из-под контроля темную силу? Словно зная, о чем думаю, Альфа смотрел на меня с мрачной решимостью и непонятным волнением:
— Я разрешаю помочь только в одном случае — если это не навредит тебе! — Веско предупредил он.
— Ты не можешь ставить ей такие условия, она единственная надежда Нияра, — сорвался на «ты» дайтан.
— Нет, это ты не можешь заставить кого-то из моего клана делать хоть что-то против моей воли, — крылья носа Альфы подрагивали, раздуваясь от ярости.
А я невольно задумалась: зачем и почему он идет на все, чтобы уберечь меня от любой опасности? Так сильно благодарен за свое спасение? Если да, приятно осознавать, что в этих монстрах есть хоть что-то человеческое.
Я подошла ближе к проклятому и подняв руки, позволила своей силе настроиться на него, выясняя природу «болячки». И мысленно возрадовалась: несколько лет назад мама рассказывала мне про один случай. К ней обратились из церкви за помощью, приходская слабенькая целительница пыталась по сердечной доброте помочь темному. Не распознала его в обычном раненом, что подобрали на улице добрые люди и без нужных защищающих рун, ринулась исцелять. В итоге тьма темного перекинулась на бедняжку и вот так же начала сочиться из ее тела, оплетая тело и волю, порабощая разум.
Мама тогда пояснила, что тьма, попав в большом количестве в тело светлого мага, начинает захватывать его целиком. Свет же при этом рассеивается, но не без последствий. Светлая магия разрушает силовые нити, сопротивляясь и «защищая» таким образом хозяина. И тьма начинает изливаться, отторгаясь телом, в поисках нового носителя.
Проверив темного, я поняла, что здесь такой же случай, но немного наоборот. Видимо, погибающий светлый кинул на прощание в темного не проклятьем, как сочли его собратья, а передал весь свой дар. И пусть средний принц оказался гораздо более сильным магом, чем светлый, раз чужеродной силе удалось распространиться лишь на половину тела, но процесс запущен. Если не исправить искореженные силовые линии, темный скоро умрет, изнуренный борьбой с чуждой для него магией.
Облизнув пересохшие от страха губы, я покусала их, размышляя, как правильно подойти к исцелению. Но тут мой взгляд вновь натолкнулся на мертвецов у забора. Словно кучу мусора выкинули. Обернувшись к дайтану, я глухо произнесла:
— Я знаю, как спасти вашего брата и вернуть ему контроль над силой, но с одним условием.
Окружающие меня колдуны вскинулись в ярости, что какая-то старуха смеет ставить им условия. Но рядом со мной угрожающей глыбой навис Альфа, и дайтан, кровно заинтересованный в успехе, решил не спорить.
— Говори!
— Вы поклянетесь, что погромы и убийства в Меруниче тотчас прекратятся. Выживших больше не тронут, и позволят достойно похоронить погибших.
— Старуха, ты совсем выжила из ума? — прорычал один из темных.
Я кивнула на «проклятого» принца.
— Уверена, цена сопоставима. Что значат оставшиеся жизни каких-то незначительных горожан и тем более их мертвецы, когда на кону жизнь самого принца? Он долго не выдержит и совсем скоро умрет. Я же знаю, как помочь...
— Она не просит золота или богатств, — сухо заметил Альфа. — В городе остались крохи выживших и сотни мертвецов. Что вы вскоре будете делать с гниющим городом? Убираться в нем сами?
— Согласен! — кивнул принц, следя за движениями брата.
— Клятву на крови, — тихо напомнила я.
— Ведьма! — послышалось со стороны темных.
Но Даилич поклялся по всем правилам, и вспыхнувшая позади тьма подтвердила его обещания. Я выдохнула с облегчением: пусть горстка, но хоть кто-то спасен. Не медля, я приступила к работе.
— Мне нужно, чтобы вы пусть магией, но уложили и обездвижили брата.
--Он может сжечь любого и...
— Хорошо, — тут же согласился принц, не обращая внимания на возмущенный рык Альфы.
А дальше брат лично пеленал брата, оплетая его волнами собственной силы, и внимательно наблюдал за тем, как я вытягивала свет из «проклятого» и восстанавливала его силовые линии. От серебра боль чудовищная, но прикасаться к тьме столь омерзительно, словно в отхожей яме возишься. Даже дышала я с трудом. Стоило закончить и отметить очистившуюся кожу Нияра, выдохнула глубоко и с облегчением. Целительская сила во мне пела от радости — еще один спасен из лап смерти. Пусть он и поклоняется ей.
Я отползла подальше от братьев, отдыхая и пытаясь отдышаться от «вони» тьмы, ее сладковатый тлетворный «аромат» покрыл меня с ног до головы. Даилич, едва я отстранилась, спешно проверил брата и с почти осязаемым облегчением кивнул на него телохранителям. Уже через минуту среднего принца унесли в дом, видимо, размещать с комфортом.
— Послушайте, госпожа Лари, — обратился вкрадчиво дайтан ко мне лично, игнорируя напрягшегося оборотня. — Вы пожилая женщина, вам лучше путешествовать с комфортом, в карете и на подушках...
— Чего ты хочешь? — оборвал мягко стелящего темного Альфа.
— Зачем она вам? — высказал и мои сомнения колдун. Этот вопрос я уже не раз задавала себе.
— А я должен перед вами отчитываться? — натурально удивился оборотень.
— Отдай ее нам, мы позаботимся он ней, а она о наших раненых. Серебро нынче модно пихать во все, что можно, — поморщился Даилич.
Альфа неосознанно передернулся, видимо, вспомнил свои страдания. Бросил на меня сияющий звериной глубиной взгляд и даже чуть подступил к темному, отодвинув его от меня:
— Она под клятвой и бесполезна для вас! Так что даже не думай хитрить!
— Подумай, разве легко ей будет тащиться с вами по лесам на этой хромой лошади? А мы позаботимся о том, чтобы старость госпожи Лари прошла в холе и неге...
Последнее темный явно расписывал для меня, но даже мысль о регулярном лечении «серебряных» раненых напугала так, что горло перехватило. И кровь застыла в венах. А вот руки, наоборот, загорелись огнем — это я вспомнила как сдирала горящую плоть.
— Оборотни уважают старость как никто. И в клане эту знахарку будут почитать, станут беречь и помогать ей. Поверь мне на слово! — говорил Альфа неумолимым тоном, от которого у меня на загривке зашевелились волоски.
А вот моя волчица почему-то отреагировала восторженно: поскуливая в моих мыслях, заскреблась, прося выпустить. Отдать право стать первой. Пришлось в панике усилить контроль, не дай боги обернусь здесь, и что будет дальше, жутко представить.
— Госпожа Лари? — в последней надежде обратился темный ко мне, почти ласково и мягко улыбаясь.
— Я дала клятву слушаться и следовать за... своим Альфой и чту ее, — прошамкала я.
Упаси боги с темными остаться, пара «серебряных» исцелений и меня саму уже никто от смерти не спасет. И пусть судьба у оборотней не известна, но темные вредны для моего здоровья уж точно!
— Я услышал вас! — хмуро буркнул принц Даилич. — Вы свободны.
Из дома к «своим» мы вышли без спешки, но и промедления. Альфа не торопил, позволяя мне ковылять с достоинством. По дороге я трясущимися руками достала из корзинки настойку, что обезболит занемевшее от усилий тело и снимет хоть немного усталость. В седло меня вновь усадили сильные мужские руки. И уже там, наконец-то, накрыло магическим откатом — сработало мое снадобье. Осторожно распрямив спину — из роли старушки я выйти не могла — оглянулась вокруг. Все та же команда оборотней и сумрачные, явно недовольные темные позади.
Но вопреки моим опасениям нашему отъезду никто не препятствовал. Мы возвращались к воротам, что вели за городские стены в сторону кладбища. И вновь я ехала на кобыле, окруженной оборотнями, а за уздечку ее вел Альфа. Все как недавно — меня ждала пугающая неизвестность.
Оборотни решили остановиться на опушке. Невольно я бросила взгляд назад — мысленно простилась с городом и убедилась, что погони нет.
— Лари, — неожиданно серьезный голос Альфы насторожил, сосредоточив на себе мое внимание. — А теперь сними иллюзию, которой прикрываешься!
Из груди словно вышибли весь воздух — я дважды судорожно вдохнула и закашлялась, поперхнувшись.
— Милай, ты глаза-то разуй, ошибаетесь вы... — с ощущением абсолютной паники по инерции заблеяла я.
Но возражения тут же прервали: перехватив переступившую с ноги на ногу лошадь под уздцы, он в упор посмотрел мне в глаза.
— Лари, невозможно обмануть оборотня иллюзией, твой запах расскажет о тебе все секреты. А твоя кровь тем более. Особенно мне.
— Почему именно тебе? — в страхе глядя на мужчину, спросила я.
— Я жду, — поторопил он меня, не отвечая на вопрос.
Опешив, я моргнула. Так привыкла жить среди людей, что совершенно не задумывалась о возможностях нелюдей. Сама так часто узнавала людские секреты, опираясь на нюх.
— Вы с самого начала знали, что я не старушка?
Нелепый вопрос, но я растерялась. Альфа нахмурился, бросив через плечо взгляд на собратьев.
— При первой встрече были более важные проблемы — тогда никто не придал значения твоему обману. Но да — стоит принюхаться, и каждый оборотень явственно почувствует твою волчицу. Можешь не притворяться!
А я мысленно горько усмехнулась. Вот и рассыпалась моя призрачная защита. Но клятву слушаться я дала, пришлось исполнять обещанное. Шепнула заклинание и, ощутив, словно с меня пелена серая спала, напряглась, ожидая дальнейших событий.
— Красивая, — выдохнул один из оборотней.
— Черная волчица — большая редкость, — уважительно выдохнул второй.
Никто не ожидал, а уж тем более я, но Альфа потемнел лицом и глухо зарычал, в ярости оглядывая своих спутников. Каждый из них при этом покаянно приподнял подбородок, оголяя горло.
— Двигаемся, — зло прорычал он.
И вся наша компания устремилась к лесу, поводья лошади оборотень из рук не выпустил, направляя мою лошадку.
ГЛАВА 6
Качаясь в седле, я рассматривала своих навязанных спутников, стараясь делать это незаметно. Сумерки осенью наступают быстро, особенно в лесу, а холодный ветер лишь добавляет тоски моему настроению. Как же так вышло, что три года спокойной сытой жизни так быстро закончились, вновь обернувшись кошмаром. Но я и в этот раз положилась на судьбу. Внутри все сжималось от плохих предчувствий, но тлела маленькая надежда. Меня же взяли в качестве знахарки? Иначе зачем бы так защищать у темных?..
Вороная словно в насмешку качала головой, степенно ступая копытами по прошлогодней траве. Держа ее под уздцы, шел оборотень, предмет моих мыслей. Стриженный серебристый затылок рождал невольное любопытство: какого цвета его волк? Неужели такой же «седой», будто покрытый снегом, с пеплом смешанный. Мой взгляд спустился чуть ниже, где прядки волос касались ворота рубахи, не скрывая сильной загорелой шеи.
Оборотень двигался плавно, бесшумно ступая по земле. Рубашка плотно облегала его мускулистое тело, а воротник был небрежно расстегнут на груди. Кажется, холод его совсем не беспокоил.
Невольно вспомнился сон, который я видела перед самой войной. Может, волчица тогда «показывала» мне этого оборотня? И его волка? Уж больно похожи макушки и глаза у моего «призрака» и того мужчины, что неясным чувственным образом засел в мыслях.
Я смотрела на него, а сама невольно куталась в полы его шерстяного плотного плаща, прячась от ветра и, чего уж скрывать, от собственных страхов.
— Тебе не холодно? — вдруг обернулся разглядываемый мной оборотень, внимательным серым взглядом обежав мою сжавшуюся в седле фигурку.
— Нет, — конвульсивно мотнула я головой, чувствуя себя кроликом, попавшимся на глаза голодному хищнику.
Из-за сна, что я вспомнила, было не только страшно, но и почему-то стыдно, хотя сомнительно, что кто-то мог увидеть или догадаться, о чем подумала.
Мужчина чуть заметно нахмурился, но отвернулся, продолжив путь. И позволив мне выдохнуть свободнее. Ноги затекли, ездок из меня не ахти какой. Привал бы не помешал и по другой причине. Возможно, тогда молчаливыми тенями скользящие в зарослях оборотни разговорятся между собой, дав мне возможность хоть что-то узнать. Или и вовсе — ответят на мои многочисленные вопросы. В самом деле, я-то им зачем? Ведь явно без лошади и меня они куда быстрее продвигались бы через лес.
— Зачем вы вынудили меня отправиться с вами? — решилась на осторожный вопрос.
Я всеми силами старалась сдержать страх, понимая, что оборотень неминуемо почувствует его. Но слишком много страшных сказок о серых волках рассказывают в народе, и слишком велик еще тот ужас, что пришлось наблюдать за последние два дня. Да и общая усталость давала о себе знать. Мое тело невольно сотрясала мелкая, противная дрожь.
Альфа вновь обернулся, прищурился, посмотрев на меня. Крылья его носа трепетали — он явно принюхивался. И, я уверена, знал, что я дрожу не от холода! Заговорил мужчина очень сдержанно, а тон неожиданно прозвучал успокаивающе:
— На ночь мы остановимся, там и поговорим. Я все объясню, обещаю. Лари, тебе не о чем тревожиться!
Слова его были подкреплены необъяснимой звериной властностью — моя волчица немедленно поверила и успокоилась. Но для меня его обещание, наоборот, стало причиной тревоги: что же еще я сегодня узнаю?
Время до вечера пролетело стремительно. По пути оборотни дважды останавливались, позволяя мне немного размять ноги, но не больше. На ходу я и ела — опять же Альфа протянул яблоко и хлеб с сыром, извиняясь:
— На привале обеспечим мясом.
Впрочем, желудок меня волновал сейчас мало. Больше заботили неясные перспективы собственного будущего. Стоило сумеркам окончательно укрыть лес темным покрывалом, как наша небольшая группа вышла к поляне, явно знакомой оборотням.
Кобылу остановили, я перекинула ногу и уже приготовилась спрыгнуть, но Альфа вновь тенью возник рядом и, подхватив меня за талию, снял с лошади. Как и в первый раз, я замерла, ожидая, когда он выпустит меня и отойдет в сторону, все равно приглядывая, будто за пленницей.
Но сейчас он стоял вплотную и смотрел сверху вниз, буквально вынудив задрать голову и взглянуть ему в глаза с молчаливым вопросом. И главное, невольно вдыхать его запах, такой притягательный, и в то же время тревожащий загадочным воздействием на меня саму и мою мохнатую сущность-предательницу.
В сумерках его глаза казались гораздо темнее, а черты лица еще более суровыми и зловещими.
— Тут рядом есть ручей, — пояснил он спокойно. — Мы останавливались здесь по пути в Мерунич. Присядь вот тут, — с этими словами оборотень взял меня за руку и подвел к широкому бревну. — Скоро будет ужин, я сейчас стреножу твою кобылу возле дерева, чтобы она смогла поесть травы, и отведу тебя умыться.
Такая предупредительность в отношении моей персоны изумила, а затем крайне обеспокоила: неспроста это. Но момент для вопросов был неподходящим.
Не теряя времени, мужчина отошел выполнять свой план, а я принялась озираться. Волчье зрение, острый слух и обоняние позволяли легко ориентироваться в темноте. Четверых из группы на поляне не было — или охотились, или охраняли нас. Остальные деловито, без суеты готовились к ночлегу: разжигали костер, запасали древесину и мохнатые ветки лапника, чтобы не спать на голой земле. Даже сейчас заметно похолодало, а ночью будет еще прохладнее — осень с каждым днем все явственнее вступала в свои права.
Все работали, но никто не сделал и попытки приблизиться ко мне, заговорить. Только Альфа интересовался мной, разговаривал или беспокоился о моих нуждах.
— Лари? — призыв вернувшегося оборотня заставил вздрогнуть и поднять голову. Мужчина замер рядом, возвышаясь темной громадиной, давя на сознание, но его аромат вызывал странный трепет и абсурдный в подобных обстоятельствах покой. Хорошо, что инстинкт самосохранения тоже давал о себе знать — мне не терпелось выяснить причины моего «похищения». А еще...
— Почему именно ты заботишься обо мне? — вопрос вырвался вслух. — Это благодарность за лечение? У вас так принято?
— Разумеется, я благодарен тебе за спасение, — он присел на корточки напротив, так, что наши лица оказались на одном уровне, и я не имела возможности избежать его пристального взгляда. Взял мои руки в свои ладони и осмотрел их с мрачным задумчивым вниманием.
— Мне рассказали, как проходило лечение... и что пахло сгоревшей кожей. Твоей кожей. — Произнес он глухо, подняв наши руки и коснувшись губами моих запястий. Я одновременно и напряглась, желая прервать этот контакт, и в то же время оцепенела, глядя на его макушку, склоненную над моими руками и чувствуя теплые влажные мужские губы на своей коже. Вновь эти ощущения и макушка показались знакомыми, словно из сна. — Мне никогда не забыть, что тебе пришлось испытать, чтобы вырвать мою жизнь из лап смерти. Прости и за это...
— А есть еще за что? — глухо от изумления поинтересовалась я, все же найдя в себе силы освободить свои ладони из его цепкой, но очень бережной хватки.
— Жизнь длинная, уверен, еще будет за что. — Неожиданно грустно усмехнулся оборотень.
— Ты не ответил, почему именно ты возишься со мной? — я выпрямилась, садясь ровно, а то уж больно тесно мы сидим. Его колени, обтянутые полотняными брюками, почти касались моей юбки.
И если в образе страшной старухи меня бы это не обеспокоило, то сейчас тот факт, что рядом сильный мужчина, который видит перед собой красивую, молодую женщину, сидит так близко и касается, больше того, может сделать с ней все, что захочет — пугало.
Оборотень мгновение помолчал, его взгляд блуждал по моему лицу, мне даже показалось, он любовался им. А затем ответил с какой-то осторожностью:
— Приближаться к тебе они не имеют права. Без моего разрешения.
— Ты их командир? Я правильно понимаю? — позволила я выразить словами свое любопытство. Тем более, он, кажется, сейчас не против разговоров по душам.
— Я их Альфа. И этим все сказано, но для простого человека, да, можно сказать, что это значит предводитель.
— Тогда, может, ты скажешь правду, зачем тебе я? Альфа?
Спросила, а сама уставилась на него, напряженно ожидая ответа. Даже кулаки сжала на коленях от волнения. Альфа помолчал, кажется, подбирая слова, затем, едва заметно усмехнувшись, ответил:
— Зови меня Риан. А зачем?.. Я в любом случае забрал бы тебя с собой.
— Я столь ценная знахарка? Или запах моей паленой кожи оставил неизгладимый отпечаток в твоей памяти?!
Он уперся коленями в землю у моих ботинок, присел на пятки и положил ладони на сильные бедра. Я решила, что он нервничает, его пальцы сейчас «украшали» когти, которыми он неосознанно натягивал ткань брюк. Порвет еще, в чем дальше путь продолжит?
Наконец, его глаза еще сильнее загорелись желтоватым светом, подсказывая, что зверь пытается перехватить власть над телом. Наконец Риан глухо произнес, решившись:
— Причина в том, что ты — моя пара. Единственная в мире женщина, предназначенная мне. А я — тебе.
— Что-о? — в первую очередь я испытала растерянность. Даже страх исчез, настолько невероятные вещи мне сейчас высказали. Если бы небо сейчас рухнуло на землю, я изумилась бы меньше.
Я таращилась на него и все пыталась вникнуть в суть его слов. Не дождавшись от меня внятного ответа, он вкрадчиво спросил:
— Как... как я пахну для тебя?
Собравшись было нервно рассмеяться, оценив дурацкую шутку, я запнулась, услышав последний вопрос.
— Пахнешь? — пискнула, сбитая с толку.
Мужчина подался вперед, но так же внезапно движение оборвал, словно осознав, что резким сближением испугает меня.
— Да, Лари, именно пахнешь. Не знаю, как тебе мой аромат, но твой сводит меня с ума. — Его голос стал на несколько тональностей ниже, далекий гром, будто приблизился, рождаясь у него в груди. А глаза засияли сильнее. — Ты пахнешь всем тем, что я хочу, желаю для себя. О чем только мечтать мог. А мой запах тебе нравится? Привлекает?
Я немного отклонилась назад, уж больно близко он сейчас находился ко мне, практически физически оглушая все мои органы чувств. Слишком сильная аура, слишком жуткий оборотень с непонятными желаниями в моем отношении. И дурацкие сны, которые только еще больше вносили сумятицу в мои мысли и чувства.
— Риан, ты, конечно, чудесно пахнешь, — не подумав, призналась я, продолжив о том, что беспокоило. — Но боюсь, в твоем лечении я что-то упустила. Видимо не до конца серебро вытянула, или регенерация подкачала, и где-то что-то основательно пострадало... в важных органах.
Говорить прямо, что жуткий оборотень передо мной болен головой, не решилась. Иначе пришлось бы признаться, что и с моей головой в последние дни основательные проблемы. Две недели невольно думать о нем, видеть во сне, еще утром пережить атаку темных на город и поучаствовать в убийстве насильников, а сейчас в лицо одному из тех, кого считают чуть ли не людоедами, признаться, что не долечила его.
Я втянула голову в плечи, ожидая взрыва ярости и злобы, в ответ же услышала короткие смешки других оборотней. А спустя мгновение усмехнулся и сам Риан, до этого с интересом разглядывавший меня.
— Лари, я понимаю, что это неожиданно для тебя, — примирительно начал он через небольшую паузу.
— ... согласна. Шантаж и похищение всегда случаются неожиданно. — Я пугливо стянула полы плаща у шеи, искоса поглядывая на непробиваемого оборотня.
Пусть и у меня голова, тоже, оказывается, пострадала, но подспудно я провоцировала, проверяя границы его терпения. Ох, я точно ненормальная, как и мужик, что сидел передо мной на коленях. А он продолжил, скрипнув зубами:
— Чтобы убрать все недомолвки и непонимание, скажу как есть. Ты — моя пара, и почуял я это сразу. Даже в том состоянии, когда ничего толком не соображал...
— У меня с собой есть парочка настоек, они отлично прочищают мозги и возвращают ясность мыслям. Мне за них неплохо платили...
Риан несколько мгновений сверлил меня зловещим взглядом, а затем мрачно поинтересовался:
— Лари, как долго ты под личиной ходила?
— Три года, — пожала я плечами. — А что?
— Слишком долго, — заметил он, а потом с сарказмом добавил. — Ты буквально вжилась в образ брюзжащей старухи, у которой отсутствует инстинкт самосохранения.
— Ошибаешься. Этот образ неплохо справлялся с моей защитой от ненужного мужского внимания, грабителей, убийц и прочей нечисти. Только от тебя не спасло, — пробурчала я, и тут же невольно поймала себя на мысли, что мужчина прав.
Я слишком привыкла прятаться за «лицом» старухи и говорить все, что вздумается. Ведь старой карге, которая прожила пару сотен лет, многое простят: и укор в глупости, и совет непрошеный, и снисходительный тон в разговоре со старшими или облеченными властью.
От этих мыслей вскинула тревожный взгляд на оборотня, но он смотрел просто изучающе, внимательно, будто считывал мои мысли по лицу. И видимо, ему это неплохо удавалось, потому что он неожиданно мягко усмехнулся.
— Давай я повторюсь, чтобы ты, наконец, поверила и приняла. Ты — моя пара. И мы уже связаны твоей кровью. Учитывая, что долго носимая иллюзия изрядно подпортила твой человеческий характер, я подожду, пока откликнется твоя волчица. И поможет получить твое доверие. Но я хочу, чтобы ты твердо знала и не сомневалась даже на мгновение — мы пара.
— Нет-нет, подожди, я не... — я подняла ладони, пытаясь остановить поток его признаний. Была еще надежда, что пока слова не произнесены до конца, ничего дурного не случится. А сейчас мне все напоминало дурной сон.
Но Риан оборвал меня, продолжив говорить:
— С момента, когда я пометил тебя, по нашим законам мы — супруги, ты принадлежишь мне. И можешь не беспокоиться больше о безопасности и хлебе насущном, я буду заботиться о тебе. Всю жизнь!
Вот теперь я поверила, что с головой у него точно в порядке. Просто жизнь непредсказуема, а моя судьба преподнесла очередной сюрприз. И пока не понятно — приятный, или тот, от которого лучше как можно быстрее незаметно сбежать.
Потрясение было так велико, что я только и смогла пробубнить опять простейший вопрос:
— Ты в этом точно-точно уверен?
Вокруг снова послышались мужские смешки, а Риан лишь улыбнулся, склонив голову набок.
— Абсолютно!
Слова оборотня звучали невероятно, такого поворота событий я совершенно не ожидала. Новое знание никак не укладывалось в голове: я — уже жена?! Пара этого... оборотня?
Я отметила, что остальные старательно делают вид, что их вовсе нет рядом, продолжая невозмутимо заниматься своими делами. На нас внимания демонстративно никто не обращал, но уже понятно, что им было слышно каждое слово.
— Не знаю, где ты жила до Мерунича. Почему так мало знаешь о нас, кто из твоих родителей был нашего вида, поэтому не хочу давить...
— О да, до этого ты лишь уговаривал, — съязвила я.
Более того, почему-то в груди росла уверенность, что если до этого не прибил, то, исходя из его заверений, и дальше вреда мне причинять не будут.
Риан вновь вернул лицу зловещую маску и, оборвав меня, продолжил.
— Возможно, волчьи законы тебе не очень знакомы, но ты — оборотница, значит, примешь их. Обязана принять! Я не зверь, — заметив, как мои брови скептически взлетели на лоб, добавил: — В ином смысле этого слова. Поэтому дам тебе время привыкнуть к себе, прежде чем заявлю на тебя полное и прямое право супруга.
А я, наконец, вспомнила то, что зацепило чуть раньше в его словах.
— Пометил? Это что значит? И... каким образом?
Стремительное движение мужской руки, отчего я отшатнулась назад, но правой ладонью он подхватил меня за спину, не дав упасть, а пальцами левой руки мягко коснулся моей шеи в том самом месте, куда в беспамятстве впился клыками, ласково погладив кожу.
— Ох! — понимание навалилось пудовой плитой: то, чему я не придала значения, решив, что в полубессознательном состоянии он принял меня за врага и атаковал, оказалось наполнено высшим смыслом! Да еще каким...
— Это метка пары. По-вашему — мы отныне супруги. И ты можешь не тревожиться больше о своем будущем, — произнес он спокойным, немного наставительным тоном. Видимо, сказывались повадки и привычка лидера, или как у них это называется — альфы.
— Тревожилась? О будущем? — резко выдохнув, нервно хохотнула я. — Должна признаться, что сейчас моя тревога многократно возросла.
Я ожидала, что от меня потребуют исцелять в дороге, а потом, может быть, когда-нибудь отпустят. А выходит — я с ними насовсем! Да еще в каком качестве!
«Я замужем! Вот это новость!» — во все глаза я таращилась на напряженное лицо мужчины, которое окружали сгущающиеся сумерки. Он был очень близко ко мне, буквально притискивая мое тело к своему. Я остро ощущала его твердые руки на своей спине и шее. И невольно сопротивлялась, отодвигаясь. Точнее, лишь тщетно пытаясь отстраниться, но странное дело, я не испытывала ужаса и паники, скорее сопротивлялась моральному и физическому давлению. Навязыванию чужого решения.
Сейчас мне было сложно понять себя, правильно оценить все случившееся. Слишком много всего произошло за этот долгий, порой мучительный и жуткий день. Я так сильно устала, столько пережила, а сколько еще предстоит...
И все же я поймала себя на том, что испытываю двоякие чувства: совершенно иррациональное воодушевление — его аромат даже сейчас безумно волновал меня! К тому же исполнилась тайная мечта гонимой полукровки о семье и муже. И в то же время — страх и неприятие — это же настоящий кровожадный оборотень, который не дает выбора, а ставит перед фактом!
— Мы направляемся на земли оборотней, — плавно отведя руку, продолжил Риан разговор спокойным тоном — он точно слышал, как зашлось в ошалелом стуке мое сердце. Должно быть, все они это слышали. — Ты отныне будешь жить там, со мной.
И тут меня словно прорвало!
— Ты меня даже не спросил!
Его выразительное лицо потемнело. Во взгляде появилась жесткость. Но в голосе по-прежнему звучало успокаивающее спокойствие.
— Лари, не сопротивляйся, не надо. Пройдет немного времени, и ты признаешь мою правоту. Особенно когда научишься доверять своему зверю.
— Но я не зверь, а человек! — тихо, но будто крича, выдохнула я.
Риан перехватил мою ледяную ладонь, обхватив ее своими горячими руками, и грустно произнес:
— Ты больше оборотень, чем человек. Поверь мне, мы все это чувствуем. Зверь, не человек, ты правду сказала, но он, как никто другой, умеет ценить верность и преданность. Пара для нас — все. Поэтому я могу уверенно заявить, ты будешь счастлива со мной. Да иначе и быть не может, ведь мы предназначены друг другу. Ты — моя единственная.
Я выдернула ладонь из плена его рук. Опустила взгляд, не в силах смотреть ему в лицо. Да, у меня никогда не было друзей. Да, я беглянка, которая готова в любой момент сорваться с насиженного места, если вдруг возникнет угроза для жизни. Но то, что у меня было неизменно — свобода. А сейчас ее у меня тоже отобрали.
— Меня шантажом вынудили покинуть дом! Оставить привычное окружение, а теперь заявляете, что я — замужем. Как мне реагировать на это спокойно? Ты забрал последнее, что у меня было — свободу выбора. И я не готова признать такое решение моего будущего!
Вот! Я сказала это. И только после этого я смогла посмотреть на него. Риан задумчиво молчал, прислушиваясь к себе. Или... он слушал недовольное скуление моей волчицы? Она явно была не согласна с моими словами, чувствами, отторжением по сути незнакомого для меня мужчины.
Но в нашем вынужденном тандеме решения принимаю я — человек, а не волчица.
— Лари, я не хотел пугать или настраивать против себя. У тебя будет время обдумать новую жизнь. А я подожду, пока ты сама придешь ко мне, — примирительно заверил он меня, но в следующий миг твердо добавил: — Но ничто не изменит того, что мы — пара. И ты продолжишь путешествие с нами.
Пока я молча переваривала его заявление, вспомнила про клятву мага. Выбора мне точно не оставили, это к ведьме за советом не ходи! Тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как он поднялся, стряхнув со штанин налипшие листья.
— Ты предпочтешь сначала поесть или умыться? — тон его звучал по-деловому, будто холодной водой окатив меня и размывая воинственный настрой.
— Поесть... — промямлила я, здраво рассудив, что на сытый желудок всякие испытания воспринимаются легче.
И тут же поняла, что помимо манящего аромата волка рядом обоняние уже несколько минут щекочет запах жареного мяса. М-м-м... Рот наполнился слюной.
— Идем к огню, — подав мне руку, на которую я после некоторых сомнений все же рискнула опереться, оборотень проводил меня к костру, над которым на походном вертеле жарились, капая соком в огонь, несколько зайцев.
Стянув плащ, чтобы не запачкать, сложила его в стороне, усевшись на большое полено — жар от огня приятно согревал, разгоняя по телу кровь. Оборотни расселись вокруг костра, жадно поглощая мясо и изредка перебрасываясь короткими фразами. Риан, оторвав мясистый кусок от одной из тушек, протянул его мне. Отбросив смущение и неловкость, я впилась в сочное мясо зубами.
Бесподобно! Мясо и на вкус оказалось сочным и мягким — эти мужчины явно знали толк в приготовлении дичи. А у меня в прошлом, к сожалению, было мало возможностей баловать себя мясом. Старая знахарка, какой я представлялась простому люду, брала с нуждающихся по возможностям. И частенько мне платили тем, что могли отдать: яйца, молоко, овощи или ягоды. Изредка баловали медяками или совсем уж редко серебряными полушками, но их я тратила на одежду. Так что мясо в моем рационе нечастый «гость».
Утолив голод, вкушая с особенным наслаждением и не торопясь, съела еще и кусок хлеба, и небольшое яблоко. Запив сытный ужин водой из фляжки, что отстегнул от ремня Риан, почувствовала, что готова к прогулке до ручья. Огонь опалял сильно, щеки зарумянились — я решила умыться.
Поднявшись на ноги, только открыла рот, чтобы уточнить направление, как Риан встал тоже:
— Я провожу!
Спорить не стала, пусть и хотелось побыть в одиночестве, да и ночного леса я не страшилась, но тон оборотня недвусмысленно дал понять: одну не отпустит.
Вновь, не спрашивая, перехватив мою ладонь, мужчина устремился в нужном направлении. Я шла следом за ним, ощущая его горячую руку, невольно разглядывая широкое плечо, мужественный профиль. Отмечая, как он заботливо отводит ветви, чтобы они не хлестнули меня по лицу.
Внутри дрогнуло странное чувство, словно я на своем первом свидании. Даже головой тряхнула, отгоняя непрошенную мысль. Разве ж шантажом и силой на свидания приглашают приличные люди? А если не люди?
Ночь вступала в свои права, надоедливых насекомых уже почти не было, но ни мелкая, ни крупная живность не торопилась обозначать свое присутствие. Все вокруг дышало настороженным ожиданием, когда мы уйдем. Грозного хищника в Риане опознали все. Лишь я ершилась, проявляя глупость молодости и пока слабо подтвержденную уверенность, что этот мужчина меня не тронет.
— Кто из твоих родителей оборотень? — неожиданно нарушил Риан тишину леса.
— Отец, но можешь не спрашивать у меня про него. Я понятия не имею, кто он и откуда.
— Твоя мама не знала, кто твой отец? — осторожно переспросил оборотень.
И вроде ничего плохого не сказал, но смысл вопроса был совершенно понятен.
— Моя мама из богатой, известной семьи магов-целителей. Она лишь однажды сказала, что меня в ней не приняли бы и сделали все возможное, чтобы избавиться от подобного позора. Поэтому мама ушла, оборвав все связи. Бросила все, что было для нее значимо и дорого, чтобы дать мне жизнь, вырастить, научить всему, что знала она. И поверь, это очень много.
— То есть она...
— Да, она была уважаемая достойная женщина. Известная целительница. И она никому так и не рассказала, где и каким образом встретила того, кто стал моим отцом.
— Полукровки редки, но их появление значит, что твои родители были парой. Волк никогда не причинит вреда или боли своей паре...
— Может быть, да только в глазах моей мамы я часто видела боль, пусть она и прятала ее от всех глубоко и надежно. — С горечью парировала я его непоколебимую уверенность.
— Пару создает природный инстинкт, но твоя мать — человек, скорее всего, испугалась его силы, не поверила. Может, и сбежала от своего мужчины. Вероятнее всего стыдилась своей слабости, поэтому скрыла от всех твое существование.
— Ты не знал ее, чтобы так говорить, — вскинулась я. — Она очень сильно любила меня. В небольших городках иное отношение к оборотням и темным. Да вас там легко на костер на площади отправят.
— Тогда почему было не переехать в большой город? Даже в вашей столице проживают оборотни. Хотя после начала военных действий они сразу покинули город.
— Я не знаю, — тихо призналась я. — Вероятно, на это у мамы были свои причины.
— Известная семья, обширное окружение... и вероятно, нежелание всем демонстрировать, как ты выразилась, свой позор. А небольшой городок на краю королевства позволяет избежать ненужного внимания и знакомых. — Жестко, а по мне так совершенно жестоко, произнес он.
Я остановилась, выдернула свою ладонь из руки мужчины и, подняв голову, посмотрела ему в глаза. Да, ненавистные мной волчьи возможности сейчас были очень кстати. Я видела и в темноте, как в сумерках. Четко и подробно.
Уже было открыла рот, чтобы оскорбить, обидеть этого, по сути, чужака и незнакомца, который претендовал на всю мою жизнь. Но злые слова застряли у меня в горле. Я привыкла к честности хотя бы с самой собой. И несколько раз подобные мысли и мне приходили в голову.
— Может быть, — мои плечи поникли, пока я с трудом, но выдохнула признание. — Зато она любила меня очень сильно. И погибла, отдав все, что имела.
— Прости, — тяжело выдохнул Риан.
— За что? — вот умеет он удивлять.
— За боль, пусть и душевную. — Риан сложил руки на груди, отчего стал еще внушительней и суровей.
Я помолчала, затем решила прекратить этот разговор:
— Думаю, нет смысла идти дальше...
— За тем деревом ручей. Мы почти пришли, — согласился оборотень, махнув головой в нужную сторону. Но стоило мне отвернуться, как снова полюбопытствовал: — Так почему ты иллюзию три года носила?
Я вновь замерла, не поворачиваясь к нему лицом, а потом мысленно махнула рукой:
— Мы в Северени жили, он еще дальше расположен, чем Мерунич. Совсем маленький городишко. Только отпраздновали совершеннолетие, провели обряд для раскрытия моих сил, а потом маму зверье загрызло, она домой ночью уже возвращалась от роженицы. На меня в Северени один молодчик засматривался, ну и как защиты не стало, решил поглумиться. Я его когтями полоснула со страху, сильно испугалась... ну и сбежала той же ночью из города. Побоялась, что сущность мою раскроют и сожгут.
— А в Мерунич ты, значит, уже старухой пришла? — мрачно констатировал Риан. — Чтобы не трогали?!
— Да, хорошая идея оказалась. Мама научила, давно, еще в детстве, иллюзии накладывать. Знала, что пригодится...
— Значит, тебе сейчас сколько? Двадцать один? — глухо спросил мужчина.
— Да, с половиной.
Я дернулась от того, что его тяжелые ладони легли мне на плечи, слегка стискивая, прижимая к его телу. А потом прозвучало хриплое, клятвенное обещание:
— Я тебе клянусь, что никому не позволю причинить тебе боль или обидеть безнаказанно. И еще, для меня ты всегда будешь моей гордостью.
В моих ушах еще стояли эти слова, когда он подтолкнул меня в сторону ручья, а сам исчез в темноте.
Умывшись и сделав свои дела, я неторопливо вернулась к костру. Его уже затушили, мой мешок лежал рядом с Рианом, прямо указывая место моего ночлега. Прокравшись к вещам, заметила, как за мной следит лежащий навязанный муж. Села с тяжелым вздохом, достала из мешка собственный плащ, протянув оборотню его, и, завернувшись в ткань, легла. Уже через мгновение сверху меня накрыл и его плащ, а к боку придвинулось большое горячее мужское тело.
Заснула я быстро, слишком долгим и мучительным был день.