глава 25
казалось, она не понимает от слова совсем. всеми силами страдать не думать, просто не думать. скуривала сигарету за сигаретой, в спешке шагая по темным переулкам. и её не волновало, что в этих местах она ни разу не была и даже не знает, как добраться до дома. в голове только «не думай, не думай, не думай..». но это было невозможно. саша потеряла лучшего человека в своей тусклой и скромной жизни. того, кто заставлял её улыбаться и сиять, того, кто давал надежду, что не все ещё потеряно и из ждет счастливое будущее, того, ради которого она просыпалась и, главное, того, кто делал её счастливой. кто без слов помогал, выслушивал, дарил поддержку и тепло. относился с трепетом и аккуратностью, заботился, показывал все свои чувства и изливал душу. доверял. по крайней мере, она так думала.
сделав глубокую затяжку, русая выкинула сигарету под ноги, и не оборачиваясь снова поплелась вперед. внутри была паника; сердце стучало настолько сильно, что казалось, вот-вот и выпрыгнет из груди. глаза метались от одной звезды на небе к другой, пока саша старалась привести дыхание в норму. но все тщетно. прикрыв глаза от очередных воспоминаний девушка с психом достала ещё одну сигарету из пачки, подожгла, и приложила меж губ. а ведь он так старался отучить её курить и не портить здоровье..
но ведь она любила его. любила, как никого и никогда раньше. любила до безумия от касаний, до бабочек в животе от поцелуев, до улыбки от просто понимания, что он всегда будет рядом. что никогда не бросит.. старалась так же поддерживать и заботиться, помогать, делать так, чтоб он тоже чувствовал все её чувства, что буквально переполняли обоих.
она прекрасно помнила, как любовалась подаренными им цветами, как нежилась в его крепких объятиях, как утопала в зелено-серых глазах, с какими трепетом обрабатывала раны. помнила, как тянулась к нему во время поцелуев и с каким наслаждением запускала руки в прелестные кудри. она все помнила. а помнил ли он, когда изменял ей?
он вспоминал её, когда ебал другую? думал о дальнейшем? думал ли о том, как же она будет биться в истериках из-за него? какого ему сейчас, вообще?
а любил ли он тогда? на самом ли деле говорил правду, ибо же настолько может скрывать свои истинные чувства? нет, саша не могла поверить в то, что все это время ей нагло врали в лицо и использовали. как... как, такой нежный с ней турбо может настолько сильно навредить ей, и, в буквальном смысле, разбить сердце?..
саша не сразу услышала громкий смех компании парней, что шли где-то неподалеку. они словно вывели её из мучительных раздумий. саша застыла, одним движением вытерла рукавом кофты слёзы с щек и стала прислушиваться, оглядываясь. но услышав свист в свою сторону, поняла, что уже поздно..
не выясняя где она находиться, на чьем районе, сколько время и другие факты, саша сорвалась и со всей дури понеслась в неизвестном себе направлении. не оглядываясь, не смотря по сторонам, она просто бежала по ночным и страшным, в какой то степени переулкам, где нет и освещения. холодный ветер ранней весны больно ударял в лицо, но не смотря ни на что, саша просто бежала. не хотелось, чтоб утром её нашли затоптанной до смерти. все что угодно, но только не смерть. она ещё недостаточно повидла, чтоб умирать.
девушка уже подумала что адреналин и ужас перекрыли ту боль в сердце, но нет, она была сильнее. только теперь все эти самые отвратительные чувства смешивались воедино, вызывая новый поток слез и паники. она все ещё чувствовала что её предали и обманули, просто выбросили, плюнули в лицо и сказали, мол, она не привлекательная и никому не нужна. чувствовала, как в это же время старалась быстрее передвигать ногами, не оглядываться, и убирать мысли о скорой смерти подальше. саша даже не слышала, бегут ли за ней следом, ведь в ушах был только мерзкий звон, быстро стучащее сердце и сбитое дыхание.
и вот, саше уже казалось что картинка в глазах размывается, медленно потухает и пропадает фокус на движениях, но.. знакомый дом суворовых.. знакомая аллея, лавки и переулки с аббревиатурами УКК.. пару метров, и саша с грохотом забегает в родную качалку, тут же падает на диван. отдышаться вдвойне трудно, слёзы и истерика никуда не уходила, как и убийственные мысли. на момент ей показалось, что лучше бы было чтоб её запинали на том районе, чтоб эта тревога отступила и наконец пришло спокойствие, которое саша не будет чувствовать как минимум месяц.
***
и снова. рюмка за рюмкой, бутылка за бутылкой, сигарета за сигаретой. но не получаеться. не получаеться забыть её разочарованные глаза, мокрые дорожки на щеках. не получается избавиться от всех раздумий о ней, от вины к себе. да, в тот момент турбо хотел просто схватить нож и зарезать себе горло, лишь бы избавиться от пожирающей вины внутри. хотелось почувствовать на себе всю возможную боль, почувствовать расплату за этот грех, за её слёзы. он понимал, что виноват. понимал и принимал. знал, что это конец, и что его гордая саша не опуститься до такого уровня, чтоб простить измену. поправка, больше не его саша.
он принял свою ошибку, хотя и сам не до конца понимал почему остался в тот день. почему не ушел, как только почувствовал что-то неладное. почему? валера даже и не помнил лица той шлюхи. какие у неё были глаза, каким ароматом от неё веяло, её силуэт и голос. абсолютно ничего, только самые омерзительные воспоминания её пошлых стонов и скрипов кровати, которые никогда не стереть из памяти, как бы парень не хотел. и даже алкоголь не помогает. может, он просто не такой крепкий как у кащея?
турбо сделал очередной глоток обжигающей и опьяняющей жидкости, которую пил совсем недавно, буквально часов восемь назад. тогда он там и заснул, у кощея, на грязной кровати, а под вечер без слов просто ушел. да и сам кощей ему ничего не говорил, просто проводил взглядом с улыбкой. пришел домой и просто вспоминал все их совместные с сашей моменты. вспоминал, как же она была счастлива тогда с ним, и как сейчас будет жалеть что познакомилась вообще с ним. наверное, осознание насколько же ей сейчас плохо было больнее всего.
также турбо боялся, не сделает ли саша чего нибудь с собой? думал, что же будет дальше, как она будет реагировать на него в качалке, как отреагируют пацаны на их расставание. какого ему будет теперь вообще, насколько будет плохо и больно после того, как алкоголь уйдет из крови? теперь, марат то точно не будет отходить от саши ни на шаг, а валера сможет лишь прожигать их взглядом и пытаться усмирить свой пыл. а по ночам он будет мечтать ощутить её руки в своих, увидеть взгляд янтарных глаз и глухо глотать подступающие слёзы.
***
тупо смотря в одну точку на стене с пустыми глазами, русая и не услышала как дверь в качалку хлопнула. и как же она была рада, когда увидела в проходе марата.
-саша, ты чего тут? -с недоумением он оглянул девушку и подошел ближе, видя её зареванные глаза и чувствуя как от неё веет сигаретами, -что случилось?
-марат, я.. -еле проговорила она дрожащим голосом, смотря на парня и чувствуя, как новая истерика с новым помыслом накатываем на неё с головой. она ощущала себя жалкой и ненужной. но помнила, как с валерой они ссорились по поводу их дружбы с маратом..
парень тут же подсел к ней и прижал к своей груди, начиная спешно гладить по волосам.
-сашенька, все хорошо будет, я уверен.. ты только скажи, кто обидел? что случилось? -шептал он, но саша словно не слышала и продолжала прижиматься к нему все сильнее и сильнее, сжимая олимпийку в ладошках.
хотелось мыслить здраво, но саша просто не могла. воспоминания, те хорошие моменты проведенные с валерой будто по очереди появлялись в её голове. голос той дамы, которая звонила турбо. его безумно уставшие и стеклянные глаза. все это наносило огромный порез на сердце, что сейчас билось с бешеной скоростью и обливалось кровью. марат сразу понял, что объяснений он не получит. поэтому постарался отвести сашу в её квартиру, напрочь забывая о том, зачем он вообще пришел в качалку в такое время.
а дальше, как только русая ощутила себя дома на мягком диване, она разрыдалась ещё сильнее, не прекращая сжимать друга в крепких объятиях. а марат её и не оставлял, наоборот, поддерживал даже не зная ситуации до тех пор, пока саша просто не уснула. ему было слишком больно видеть любимую сашу в таком состоянии, а ещё больнее было от того, что он понимал, кто виновник этого всего.