Второй шанс
Сильный ветер срывает листья с деревьев, подхватывает растения с земли и уносит их в небо, пытаясь показать все те пейзажи, которые он встречает каждый однотипный день. Ветер - печальный путник, которому надоело одиночество, постоянно ищущий себе друга.
Тяжелое темное небо разрывают яркие вспышки молний, сопровождающиеся оглушительными раскатами грома. Словно умирающие звезды, они разрезают темноту пространства своими ослепительными взрывами, хоть на миг давая миру свет. Но, проиграв бой, искристые дочери Зевса вновь уступают место мраку и темноте.
Где-то, по длинным мокрым дорогам, скользят автомобили, освещая свой путь желтыми фарами, а "дворники" усердно возятся по стеклу, смахивая обильное количество воды в стороны, спасая уставших водителей от аварий. Промокшие до нитки редкие прохожие бегут к остановкам и собственным домам, прикрывая голову всевозможными пакетами или же папками, однако понимая, что это уже ничем не поможет - они мокрые насквозь от этого дождя.
Вода в быстрой реке, из берегов которой не позволяют выйти набережные, что протянулись на пару сотен метров по обеим сторонам суши, отражает все изменения погоды, принимая в себя свежие капли дождя. Хотя простым дождем это трудно назвать - то, что творится в эту ночь с погодой, обычно описывают ливнем.
Слёзы неба, падая с чёрной выси, сталкивались с рекой, обретая новую жизнь. Их частые падения создавали новые круги, танцующие по темной глади быстротечного водоема.
Этот ливень был сильным и шумным, однако звук разбивающихся капель, что скрывались в речных водах, заглушали раскаты грома - словно по небу действительно передвигалась колесница древних Богов.
Шум летнего ливня уничтожал все мысли, что бушевали в голове девушки. Короткие темные волосы намокли и теперь прилипали к лицу и шее, как и одежда к телу. По бледным щекам, беря истоки у серых глаз, скатывались прозрачные капельки слез, которые смешивались с холодным дождем. Глаза эти были опустошенными, словно отражая всю обреченность и отчаяние девичьей души. Девушка, что стояла на краю пропасти- которую представлял собой бортик моста-, смотрела куда-то в небо, даже не надеясь увидеть то, что смогло бы вернуть ее к жизни, заставить передумать. А зачем, смысла-то нет?
Кожаная куртка свисала с плеч, которые совсем недавно подрагивали от частых всхлипов. Казалось, еще есть время передумать, отказаться от манящей идеи, но эта же самая идея затмевала все вокруг, продолжая звучать в голове тревожным колоколом, с каждой секундой повторяясь все настойчивее.
Холодный порыв ветра откинул слипшиеся пряди черных волос за спину, ударяя в лицо, то ли желая отрезвить и окликнуть, то ли подтолкнуть вперед. Руки, испещренные шрамами, дрогнули и поднялись вверх, позволяя глазам цвета стали рассмотреть их в последний раз.
Выдохнув полной грудью, которая горела огнем, девушка подняла голову вверх, подставляя лицо под сильные капли дождя, которые когда-то дарили умиротворение и спокойствие, смешиваясь с грустью.
Сейчас же ничего не изменилось. Оказавшаяся на краю пропасти по-прежнему чувствовала спокойствие и печаль, которые, однако, теперь затмевало безразличие. Некогда радостные глаза были прикрыты, а темные веки подрагивали. Черная тушь давно растеклась, измазав все лицо.
"Всего один шаг. Один-единственный, и боль уйдет. Уйдет, кажется, навсегда", - это всё будто уговоры, поддержка собственного бессилия и слабости. В какой-то момент сердце в груди перестанет стучать так сильно, сжимаясь при этом с каждым новым ударом, а дыхание больше не перехватывает от громких рыданий- душа не рвется теперь наружу, желая увидеть что-то светлое в этом мире. Светлое и яркое, что блекнет с каждым новым днем пребывания в угнетающей реальности.
"Один только шаг, дарующий свободу", - решишься ты на него или не сумеешь справится даже с этим.
Ветер продолжал уносить вдаль все звуки, зовя за собой и девушку. Он был словно искуситель, побуждающий ее принять верное решение. Он тихо шептал в душу, подталкивая вперед, овладевая разумом, насылая волшебные и ледяные чары. Серые глаза с высоты смотрели на фонари, что мигали где-то на набережной. Она стояла на краю, смотря вниз, чувствуя, что означают "последние минуты существования". Смотря отсюда, где порой летали птицы, она понимала, что ненавидит эту свою жизнь, но и любит. Собственная слабость и нерешительность нервировали, внутренний, восставший против хозяйки голос почти кричал: "Прыгай вниз!"
Правая нога дернулась, получая прямой приказ, что поступал из мозга, и тело шагнуло в пустоту, темную и холодную бездну. Самоубийцу охватил воздух, что был свежим и холодным - казалось, вот-вот и ты будешь парить, будто орел. Но реальность не так прекрасна - люди не летают, только падают вниз, подчиняясь силе притяжения. И именно эта же сила, невидимая, но ощутимая, властвующая и занимающая важное место в физике, стремительно приближала девушку к темной глади бушующей реки. Бортик высокого моста, что тянулся над Темзой, остался далеко позади, все быстрее уносясь в небо, дальше от тела смертницы.
Забавно лишь то, что серые глаза девушки, чья душа после вознесётся в небо, видели падение. Будто жизнь противоречила сама себе, показывая, что все в этом странном мире может кардинально поменяться за долю секунды. Ветер свистел в ушах, а ей хотелось сжаться в комочек, чтобы перед падением и бесполезным покоем ощутить хоть каплю тепла. Тело мешком падало вниз, а на высоком мосту, который поддерживали бетонные стойки, стояли двое мужчин. Линзы их очков сверкнули при очередном ударе молнии, а ядовитые зеленые глаза довольно сощурились.
-"Криста Хилл, 21 год. Умерла 15 июня 201* года. Причина смерти: повреждение внутренних органов.Самоубийство". Дело закрыто,- констатировал высокий мужчина, загладив черные волосы назад, сверяясь со строчками в увесистом блокноте. Его высокая фигура смотрелась бы одиноко и печально, возможно, даже подозрительно на фоне всей этой картины, если бы не напарник, который нервно и нетерпеливо подрагивал в стороне.
Верно, Криста - обыкновенная девочка, рожденная в такой же обыкновенной семье. Девочка, которую в кругу знакомых звали просто Крис. Никто никогда не утруждался что-то сделать для нее, и теперь никто не озадачит себя узнать, что с ней стало, куда она исчезла в одну дождливую ночь.
"Криста – последовательница Христа" - она всегда смеялась, вспоминая это, словно какую-то шутку. Где же этот Бог, когда тело, созданное по Его подобию, стремительно приближается к воде. Водяной глади, что поможет душе расстаться со смертной оболочкой, высвобождаясь из грешного сосуда, отправляясь в ад? Где же Он, этот Создатель, когда Его творения убивают сами себя, видя прогнивший мир? Где Тот, которого восхваляют, в подобные сегодняшнему моменту? Тот, кто меняет судьбы, почему же Он просто наблюдает? И ответ просто: Его нет, этого Всемогущего и Всевидящего, и никогда не было. Он – просто иллюзия, которую создали люди, чтобы покорять себе всех и вся, чтобы объяснить необъяснимое.
-Наконец-то,-устало и явно недовольно протянул мужчина, чьи кровавые волосы намокли под дождем, смехотворно прилипая к вытянутой голове. По интонации его довольно высокого голоса, будто кривляющегося и пародирующего, можно было предположить, что всё это - скука смертная: наблюдать за идиотами. Казалось, весь вид мужчины говорил, что такие, как Криста, отнимают слишком много времени. Он выглядел недовольным, а после на бледном лице растянулась широкая улыбка. – И всё же я люблю таких глупых людей! Они терзаются собственными переживаниями и проблемами, а после, ссылаясь на чужое безразличие, сигают вниз, на встречу с водой, надеясь, что она смягчит их падение. Но даже здесь ошибаются,- мужчина в кроваво-красном плаще прижал руки к груди с явным блаженством на лице, балансируя на перилах, что разделяли бетонный мост и обрыв пропасти.
-Пойдем, нужно забрать душу, –захлопывая увесистый блокнот, обтянутый кожей, скомандовал напарник в строгом костюме, поправляя очки в аккуратной тонкой оправе. Он был более терпелив и требователен к себе и выполняемой им работе.
***
Слезы стекали по горящим щекам, чуть раздраженным от обилия соли. Дыхание сбивалось, чему лишь помогал корсет, туго стягивающий талию и бока. Девушка, чьи длинные русые волосы развевались на ветру, руками опиралась о каменную перегородку, спиной чувствуя ту пустоту и высоту, которая была за ее пределами. Медный колокол оглушительно звенел: каждый его стук вибрацией и болью отдавался в голове. Хотелось сажать уши руками, все сильнее сдавливая виски, но наставленное дуло револьвера не давало думать о движениях- оно почти сковывало тело, подобно цепям.
-За что? – тихий дрожащий голос смешался с громким звоном в заброшенной колокольне, превращаясь в немой вопрос и безмолвное шевеление побледневших губ. Зеленые глаза, цвета ядовитого болота, смотрели с надеждой, хотя сердце давно оставило подобные мысли. Никто не придет, никто не поможет, никто не узнает. Жизнь девушки, что сейчас отчетливо чувствовала скорое биение собственного сердца, оборвется здесь, несмотря на огромное желание жить и дышать.
-Замолчи, – сквозь зубы, почти рыча, процедил высокий мужчина, сжимая револьвер до дрожи и боли в руке. Его переполняла ненависть и агрессия, ничем не обусловленные. Фигуру человека скрывала тень, куда не проникали скудные огни сегодняшней ночи, но девушка знала, кто стоит перед ней. Глаза убийцы горели - он был готов обрушить свою ненависть на леди, что теперь предстала пред ним в столь жалком состоянии, искренне веря, что его гнев окажется праведным. Она просто не могла убедить себя, что умрет бесполезно, по чьему-то безумному желанию.
Тяжелые, эхом отдающиеся в голове, уверенные шаги заставили девушку прижаться к каменной перегородке еще сильнее, забыв о том, что за ее пределами.
Эта ночь началась совсем недавно, но темнота уже поглотила небо, засыпая его редкими звездами, свет которых приглушали ночные тучи. Редкие, слабые капли падали с высоты, предвещая дождь, что будет сопровождаться грозой. Серп луны скрылся за высокими хвойными деревьями, растущими близ колокольни.
Протяжный печальный звон раздался, смешиваясь с ветром, а после девичий крик пронзительно ударил по барабанным перепонкам, пугая природу и жителей леса. Хрупкое тело, обтянутое темной тканью дорогого наряда, стремительно приближалось к земле, покрытой скудной растительностью. Сразу после колючих кустов тянулся длинный склон, испещренный камнями и стойкими цветами, что пробились на свет сквозь сухую землю.
Мимо взгляда обреченной души стремительно пролетали покрытые мхом темные камни колокольни, а после смертница закрыла глаза, сжимая в ладонях серебристый крестик, обращаясь к вере. Тело уже приблизилось к земле, совсем скоро русая голова столкнётся с сухой почвой, ломая шейные позвонки. А где-то вдалеке сгустились тучи, закрывая собой ночное небо: молния сверкнула в пространстве, а раскат грома, сопровождавший ее, заглушил звон ржавого колокола, поющего песнь о погибшей.
-"Калма Виллоу, 21 год. Умерла 15 июня 188* года. Причина смерти: перелом позвоночника", – бархатным голосом, прокрадывающимся под кожу, произнес мужчина, устремляя свой взор прикрытых серебристой челкой глаз вдаль, пытаясь уловить еле ощутимое присутствие молодого месяца, такого же светлого, как длинные волосы мужчины, что свисали со спины, контрастируя с темными одеждами.
-Все же хорошо, что Вы решили помочь нам в этом деле, –довольно улыбаясь, на вид молодой парень взлохматил собственные светлые волосы, которые на затылке были чуть выбриты и окрашены в черный. – В это время множество убийств происходит то тут, то там – работы невпроворот, – чуть вальяжно закидывая руки за голову, беззаботно проговорил временный напарник высокого мужчины, чьи серебристые волосы развевались на ветру, подобно белому флагу перемирия. – Давайте скорее закончим, времени и так не хватает, – спрыгивая с острого камня, что торчал из сухой земли, подобно скалистому выступу, предложил молодой жнец, попутно жалуясь на нехватку времени.
-Время довольно быстротечно, если обращать на него внимание, –загадочно улыбаясь, человек в темных одеждах, что скрывали все его тело, испещрённое старыми шрамами, проследовал за молодым жнецом. Весь вид его вопил о противоречиях: казалось, он полностью отдался ночному занятию, но в то же время мыслями пребывает где-то далеко.
- А если не обращать, оно еще быстрее, – не оборачиваясь, таща за собой довольно массивный предмет, выразил свою точку зрения светловолосый парень в очках, что сидели на переносице.
***
Эпохи смешались и пересеклись- как и время-, в тот самый момент, когда два молодых тела стремительно приближались к смерти. Кто-то падал по собственному желанию, мечтая уснуть вечным сном в прохладной воде ночной реки, а кто-то был обречен на смерть другим человеком, чье сердце поддалось мраку, распахивая дверь ненависти и греху.
Криста - чье имя означает последовательница Христа - сделала один-единственный шаг в пропасть, к которой приближалась последние несколько лет. Ее чувства были готовы уничтожить ее самостоятельно, понимая, что их хозяйка больше не жива. Когда человек отрекается от себя, поддаваясь всему самому печальному и угнетающему, он остается в мире живых и мертвых одновременно. Он теряет смысл существования и просто коротает время за совершением никому ненужных поступков. Криста Хилл жила в двадцать первом веке – мире технологического прорыва и хвастовства, лицемерия и эгоизма. Она жила в окружении друзей и семьи, лишь дожидаясь повода, причины, которая могла толкнуть ее на безумный для многих поступок. Она жила, улыбаясь и веселясь, пока не дождалась того самого момента. Рокового часа.
Калма Виллоу всю свою жизнь была предана семейным традициям и желаниям отца. Она уважала родителя и мачеху, живя в том веке, где родилась. Величественные постройки, почтенные люди, манеры, этикет, приемы - всё это было ее правдой, ее реальностью. Но девушка знала и обратную сторону жизни девятнадцатого века: бедность, убийства, грязь, похоть и вечная лож. Ее семья вышла из всего этого, но оказалось, что все возвращается. За богатство нужно платить, а за грехи родителей часто страдают дети...
Калма, младшая из сестер Виллоу, названная словно по какой-то глупой ошибке подобным именем - "трупное зловоние" -, видела мир, где каждый носил маску, не только на балах-маскарадах. Редко девушке встречались люди, которые желали показывать истинное лицо и чувства. Ее время - это время религии и подчинения, которые незаметно для всех смешались, имея общую цель. Калма верила, была вынуждена верить во что-то доброе и великое, надеясь, что силы, более значимые, чем человеческие, однажды сохранят ее жизнь. Девушка, чьи болотные глаза странно сочетались с русым волосом, жила, любя человека, который однажды предал ее, обрекая на смерть.
Когда девушка, чьи черные волосы, смешавшись с темнотой дождливой ночи, развевались в воздухе, падала с моста, желая все забыть и закончить свое существование, последним, что она услышала и увидела, был раскат грома и яркая вспышка молнии, подобная взрыву звезды. Звезды, закончившей свое существование, взорвавшейся и исчезнувшей в темноте навсегда.
Когда девушка, чьи бледные ладони сжимали серебряный крестик, падала после внушительной силы толчка любимого человека, последним, что она почувствовала, была вода, проникающая внутрь, и звук грома, заглушаемый водяной гладью, что накрыла ее светло-русую голову сверху плотным слоем.
Когда два человека- один из которых мечтал о смерти, а другой о спасение- падали вниз, судьба вновь сделала стремительный и резкий поворот, который способен изменить все, вплоть до потерянных жизней. Судьба сделала крутой поворот, давая двум обреченным второй шанс.
***
Черные слипшиеся волосы, намоченные сильным ливнем- который внезапно исчез-, прилипли к лицу, где в брови блестело серебряное колечко. Тело девушки, обтянутое искусственной кожей короткой куртки и широкой майкой, что прилипла к животу и спине, ударилось о сухую землю, вопреки всем ожиданиям Кристы. Она ждала болезненного столкновения с плотным слоем воды, который бы после падения с такой высоты расщепил ее органы, кажется, на атомы и молекулы, но спиной почувствовала лишь шипы кустовых растений, а после пыль, проникающую через рот и ноздри в легкие.
Криста, широко распахнув в удивлении глаза, почти поверив, что спит, не успела среагировать - мысли ворвались в голову-, поэтому кубарем покатилась по пологому склону, который встретил ее острыми камнями, что больно врезались в бледную и холодную кожу, оставляя внушительные порезы и царапины. Она была похожа на безжизненную фигуру на этом молчаливом склоне у колокольни, скатываясь вниз, поднимая за собой пыль.
Руками пытаясь прикрыть голову, совершенно забыв о недавних идеях о смерти, девушка продолжала лететь в неизвестность, ощущая резкую боль одновременно во всем теле, даже не слыша оглушительного звона - всё для нее перемешалось, а звуки исчезли. Она скатывалась, подминая под себя редкие цветы, прижимая их своим телом. Когда, после многочисленных головокружительных поворотов и ударов, тело Кристы прекратило отскакивать, подобно сдутому резиновому мячу, Криста замерла, прижимаясь животом и щекой к сухой земле, боясь пошевелиться. Ее исцарапанные руки сжимали сухую редкую траву, словно стремясь вырвать с корнем, а дыхание перебивалось болью. Она лежала, прислушиваясь к своим ощущениям, когда где-то далеко, через несколько десятилетий, а может, и столетий, другой человек задыхался под водой.
***
Летя, но не чувствуя себя птицей, прощаясь и прощая всех, Калма Виллоу смирилась в тот момент, когда почувствовала холод. Она решила, что это последнее ее чувство перед смертью, но не оставила веру. И, будто в последнее мгновение, словно ее кто-то проверял всё это время, хруста собственных костей девушка не ощутила, только ледяные порывы ветра и что-то еще. Лишь распахнув глаза и раскрыв в удивлении рот, Калма почувствовала, что легкие стали тяжелыми якорями, тянущими вниз. Она растерялась, испугалась и ужаснулась, застывая бледной фигурой, тонущей в реке. Она даже не успела задуматься о том, что оказалась не там, где должна была очутиться, широко раскрытыми глазами смотря вверх, пытаясь увидеть звездное небо, затянутое легкими ночными тучами.
Когда что-то ударило в голову - будто страх заставлял карабкаться -, Калма вдыхала, веря, что вокруг нее кислород. Но потоки воды ждали лишь этого опрометчивого поступка, тут же проникая внутрь, удушая, овладевая телом. Вода была коварна. Она, словно человек, носила две маски. Была спокойна и доброжелательна, но стоило тебе совершить ошибку – довериться ей-, как она тянула тебя на дно, разрывая кровяные капилляры.
Калма хватала ртом воздух, но получала лишь воду, которая проникала в глотку. Болотные глаза девушки широко раскрылись, а потом, вспомнив о собственной жизни и о возможном спасении, она стремительно направилась к волнующейся поверхности реки, куда попала. Быстрые, резкие, тревожные и хаотичные движения руками и ногами, позволили смертнице вынырнуть, вдыхая влажный воздух, пропитанный свежестью дождя. Вдох был столь глубокий и долгожданный, что непрошеные слезы появились на глазах. Вдох был жадным, потому что принадлежал человеку, сражавшемуся за собственную жизнь.
Однако, оказавшись на поверхности, Калме показалось, что она не выныривала: что под водой, что здесь, везде было мокро. Тяжелый подол платья тянул девушку обратно на дно, но, получив шанс, она не собиралась сдаваться. Сжимая в ладони серебряный крестик, благодаря темное небо за спасение, девушка направилась в сторону темного берега, преодолевая собственную усталость и тяжесть платья. Она разгребала воду руками, пытаясь пробить себе дальнейший путь к спасению по этой волнующейся реке.
***
-К слову, Вы заметили, та девушка молилась, пока падала? – чуть оборачиваясь назад, поинтересовался молодой жнец, таща за собой своеобразную косу смерти, будто не замечая ее тяжести. В какой-то момент им овладели задумчивость и некое подобие встревоженности, а после привычная безмятежность и капля высокомерия вернулись.
-Да, заметил, –позволяя еле ощутимой улыбке появится на бледном лице, ответил мужчина в черных одеждах, неторопливо и плавно следуя за молодым напарником. От этого тона Рональду Ноксу вечно становилось не по себе, создавалось ощущение, что Гробовщик знает и видит все, в то время как ты - слепой котенок.
-Родители дали ей неподходящее имя, - то ли спрашивая, то ли утверждая, протянул Рональд, недовольно морщась от каждого собственного шага, каким поднимал больше пыли, пачкая одежду.- Калма –это ведь богиня смерти финских народов. – салатовые глаза, прячущиеся за стеклами очков, сверкнули подобием утопического настроения, а искаженная улыбка появилась на лице.
-«Трупное зловоние», - словно высказываясь на тему лучшего звучания имени погибшей девушки, что свалилась с колокольни, протянул высокий мужчина, размеренными шагами обгоняя молодого напарника, кажущегося на его фоне ребенком, способным лишь скалить зубы.
-Забавно, что люди, никогда не видя нас при жизни, дают нам имена, выдумывают образы и легенды. Хотя легенда только одна: мы забираем воспоминания их жизней, не давая всему кануть в пустоту, – почесав затылок, всё с той же пугающей улыбкой, молодой жнец, чей напарник шествовал впереди, продолжил путь к бездыханному телу, столкнутому убийцей. - Но Калма - немного безвкусно.
Гробовщик то ли не нашел, что ответить, то ли посчитал это тратой времени, поэтому просто продолжил путь, не обращая внимания и на то, что Рональд Нокс нагнал его, теперь идя рядом, словно послушная собака, восхищающаяся и уважающая.
-Наверное, больно было падать,– стоя у начала склона, там, где стену колокольни перекрывала полоса колючих кустов, протянул молодой жнец, смотря вниз, словно оценивая высоту.- Хотя, первым делом сломалась ее шея, не думаю, что после этого что-то чувствуешь.
Одежда девушки порвалась в тех местах, где острые камни, торчащие из сухой земли, впивались в тело, открывая бледные участки кожи, покрытые грязью и еще не засохшей кровью. Криста лежала на земле, прислушиваясь уже скорее не к собственным чувствам и ощущениям, а к земле и ветру, что трепетно обвивал ее тело, стремясь поднять на ноги так же легко, как павший с дерева листок.
-Что ж, пора заканчивать и отправляться дальше, – мечтательно пропел жнец, заводя свою косу смерти, что предстала в виде газонокосилки. Не обращая внимания на высокого мужчину, чьи глаза скрывала серебристая челка, парень ринулся вперед, выставляя перед собой косу. Работы предстояло так много, что Рональд мог лишь мечтать о покое.
Тучи по-прежнему скрывали молодой серп месяца и часть звезд, нависая над головой. Звон ржавого колокола в старой, полуразрушенной колокольне протяжно проносился над землей, охватывая все своим печальным голосом. Капля дождя упала на ладонь девушки, что лежала на сухой земле, заставляя кисть чуть дернуться. Вздрогнув, Криста открыла глаза, взглядом упираясь в песчаную
поверхность, что с неимоверной силой тянула к себе - будто сверху ее кто-то прижал к почве.
Тело саднило от мелких ран, а в голове мысли смешались, перебивая друг друга. Она лежала на земле, подрагивая, когда капли дождя падали на открытые участки тела, думая о том, что происходит. Но неожиданно, прогоняя и перебивая спокойный голос ветра, до слуха донеслись обрывки фраз, какие приносил откуда-то издалека ветер. Криста продолжала слушать нечеткий голос, который растворялся в вакууме ее сознания, а после резкий звук, будто завели старую машину, разрушил что-то в этом мире. Этот резкий шум неприятно ударил по барабанным перепонкам, пытаясь проникнуть в мозг- хотелось зажать уши руками, но тело оставалось неподвижно. Звук казался противным чавканьем смерти, которая, прихрамывая, заносила свою косу над головой девушки.
Рональд Нокс, возможно, немного спеша, приближался к телу, которое лежало на земле. Молодому жнецу хотелось закончить все быстрее, а после отправиться дальше, не задерживаясь на одном месте. Парень искренне верил и завидовал, что его коллегам- строгому и ответственному Уильяму Т.Спирсу и до ужаса странному жнецу Сатклиффу- с работой повезло куда больше. До намеченной цели оставалась пара метров, Рональд предвкушал, как заберет пленку жизни, увековечив жизнь девушки, что упала с колокольни под оглушающий звон ржавого колокола, что теперь звонил тише, с ноткой печали, но...
В это время на сухой земле испачканная в песке, что прилипал к мокрой холодной коже, девушка инстинктивно сжалась, отказываясь слышать надрывающийся звук газонокосилки, которая стремительно приближалась.
Нокс был готов занести своеобразную косу над головой, отправляя ее после на встречу с хрупким человеческим телом, но звон металла оглушительным и вибрирующим звуком проник в мозг, окружая всю низину склона, заставляя лес и землю дрожать, словно бокалы от громкого голоса, а после наступила долгожданная тишина и умиротворение, которую разбавляли приглушенные далью раскаты грома. Газонокосилка издала жалобные, немного гневные и возмущенные звуки, а после замолчала, словно поддаваясь напряженному моменту.
Серебряная коса смерти, выглядящая именно величественно и до морозного ужаса пугающе, украшенная таким же черепом, обвитый шипами розы, перегородила путь Рональду Ноксу, блестя в слабом свете молодого месяца. Мужчина, чьи бледные кисти с темными длинными ногтями сжимали рукоятку косы, стоял к молодому жнецу спиной, отбрасывая на того тень, которая словно поглощала парня своей чернотой. На бледном лице, что пересекал длинный шрам, скользнула тень загадочной улыбки, какая вскоре сменилась задумчивостью. Отводя в сторону косу смерти, опасно поблескивающую в ночном свечении, более не преграждая путь временному напарнику, мужчина провел рукой по светлым волосам, заглаживая их назад, открывая миру свои зеленые глаза. Луна, словно испугавшись таких откровений со стороны Гробовщика, вновь скрылась за легкими тучами, погружая мир в еще больший мрак.
-Что Вы делаете? – упираясь о собственную косу смерти, поинтересовался Нокс, искренне не понимая причины столь резких и странных действий со стороны высокого мужчины, чьи черные одежды плавно развевались на холодном ветру, смешиваясь с серебристыми прядями волос. Рональд бросил на Гробовщика недоверчивый взгляд зеленых глаз, прикрытых очками, вспоминая, как он же в прошлом вытворял различные действия, противоречащие всем правилам департамента.
-Она еще жива, – улыбаясь с каждой секундой все шире, проговорил мужчина, только подходя ближе к хрупкому телу, что совсем недавно летело с моста, желая столкнуться с водной гладью.
Рональд Нокс скептически и удивленно поднял бровь, а после, заинтересовавшись, подошел к лежащему на земле человеку, который вовсе не подавал признаков жизни. Немного помедлив, молодой жнец носком лакированной туфли толкнул тело девушки в бок, заставляя Кристу перевернуться, теперь ощущая холод сухой земли спиной. Нокс бросил озадаченный взгляд на человеческое существо, грудная клетка которого действительно надрывно и тревожно то вздымалась вверх, то опускалась, свидетельствуя о продолжении жизни.
-А разве это Калма? – задавая вопрос ночи, молодой жнец открыл тяжелый блокнот, не собираясь признавать, что после падения с такой высоты можно жить. Его ядовитый зеленый взгляд переходил с фотографии на лежащее тело, а после остановился на Гробовщике, который, задумавшись о чем-то своем, взглядом сощуренных глаз упирался в лицо Кристы.
Черные волосы слиплись, смешиваясь с лепестками цветов и сухой травой, покрываясь слоем песка, который устилал склон. Падение с этого же обрыва до сих пор болью отдавалось во всем теле, напоминая, что жизнь - реальна, что она умеет подтверждать своё существование. Криста лежала на земле, прижимаясь к ней лопатками и поясницей, притворяясь, что не присутствует в данном диалоге. Ее веки подрагивали, пытаясь выдать девушку, которая усердно перебирала в голове возможность продолжения своей жизни, от которой она добровольно отказалась.
-Нет, это другой человек. Совершенно другой, –словно раскусив все тайны ночной подмены, загадочно протянул Гробовщик, разгоняя призраки чувств, что мелькнули на его лице, широкой улыбкой. В этот момент в нем зародилось знакомое чувство, схожее с тем же, какое появилось в момент первого успешного эксперимента.
***
Две высокие фигуры подошли к краю бетонной набережной, растянувшейся с двух берегов мятежной реки, на поверхности которой дождь выплясывал танцевальные па. Темное небо освещалось яркими молниями все реже, а ветер бушевал только сильнее, пытаясь забрать в свою власть все, что попадалось его невидимому взору.
Водяная стена дождя осыпала каплями двух жнецов, которые устремили свои взгляды на бушующую реку. Шум капель заглушал все остальные звуки, превращая их в беззвучные попытки мира выразить свои мысли. Где-то вдали желтые огни окон давно зажглись, пронизывая усталые взгляды теплом.
-И как нам достать душу, если она где-то на дне? – артистично вставая в позу, протянул мужчина, чей красный длинный плащ забавно свисал с плеч, чуть усталым и кислым голосом. Ему явно не нравилась эта погода: красные волосы слиплись, превращая его в непонятное существо, коим он всегда казался для окружающих, а одежда неприятно липла к торсу, доставляя неудобства. Сейчас жнец мечтал скорее о том, чтобы оказаться в департаменте, где не существует времени и подобных катаклизм. Сатклифф был уверен, если в том месте начнется дождь, то он будет кровавым, знаменующим конец всего. – Уил? – не щадя ни собственного голоса, ни чужих ушей, искаженно протянул мужчина в алом, будто пропитанном местью образе. В какой-то момент его голос перешел в нытье. Грель Сатклифф присел на корточки, локтями упираясь в колени, а щеками в ладони, забывая о всякой грации и великолепии.
-По моим расчетам... –деловито начал Спирс, привычным жестом поправив очки, что съехали на переносицу, – Тело должно вынести течение ближе к берегу примерно в нескольких десятках метров отсюда, –не обращая внимания на уже надоевшие крупные капли дождя, что беспрерывно падали на его плечи, намачивая строгий костюм, закончил серьезный жнец, который совершенно отличался от своего напарника. Единственным, что связывало этих двоих, была работа. Если бы не это святое «Но», Спирс забыл бы имя странного жнеца, к выкрутасам которого в департаменте все привыкли. За последний век, который заменил роскошные викторианские особняки на высокие дома с множеством квартир, в жизни строгого жнеца ничего не поменялось. Спирс не мог толком сказать:«А почувствовал ли он, что прошла новая сотня лет?». Жнец выполнял свою работу, как обычно терпеливо и уверенно, когда начал замечать, что люди и их быт меняются, вновь, как и всегда.
Грель, что продолжал сидеть на корточках, устремил взгляд в сторону, куда Спирс перевел взгляд салатовых глаз. Красный плащ, который продолжал неизменно подчеркивать стройную фигуру мужчины, лежал на бетонной набережной, по которой то скатывались ручейки, стремясь попасть в реку, то образовывались лужи, отражая в себе всю темноту ночного неба. Протянув что-то у себя под носом, Сатклифф неохотно поднялся, выпрямляясь. В его руках появилась бензопила, которая прошла с жнецом достаточно долгий путь, чтобы стать родной. Немного маниакальная улыбка внезапно появилась на лице мужчины, открывая свету заостренные зубы, увидев которые, хочется сказать, что их специально заточили напильником.
-Чего же мы ждем? – глаза сверкнули зеленым блеском, и Грель Сатклифф, словно воспрянув духом, поспешил к месту, где виднелся спуск к темной воде. Спирс смерил напарника немного раздражающим, одновременно с этим ничего не выражающим взглядом, а после направился следом, сжимая под мышкой кожаный блокнот.
Мужчины остановились у воды, устремив взгляд на быструю реку, что с каждой секундой с новым порывом пыталась преодолеть преграду в виде бетонной набережной, вырываясь бы на свободу.
Среди темной воды, что бушевала близ ног в темных лакированных туфлях, Спирс заметил что-то еще. Сощурив и так узкие глаза, мужчина пригляделся, но огласить мысль сразу не осмелился.
Совсем рядом, в воде, почти ползла девушка , сопротивляясь сильным рукам темной воды, борясь за собственную жизнь. Молодая особа, чьи светло-русые волосы намокли и прилипли к лицу и длинной шее, карабкалась, ногтями почти впиваясь в бетонную поверхность, что уходила под воду. Почти добравшись до сухой части- если можно было так сказать-, девушка принялась отплевываться от пресной воды, неприятно сковывающей горло. Когда сил больше не осталось, а глаза застелила туманная пелена, руки не смогли выдержать вес собственного тела, заставляя Калму рухнуть на твердую поверхность, щекой продолжая чувствовать прохладу бетона.
Она лежала, чувствуя, как быстро бьется ее сердце, а в голове была лишь благодарность. Девушка искренне благодарила то, что спасло ее, не зная, что именно. Прозрачные слезы радости скользнули по щекам, а после смешались с дождем. Когда ты был на грани жизни и смерти, был уверен, что через пару секунд нить твоей судьбы оборвется, а после выжил, продолжил дышать, ты можешь лишь плакать. Плакать от счастья. Эти слезы скорее неосознанно, но скатываются по щекам, подбадривая твое существование.
-Кто это? –вмиг посерьезнев, не отрывая взгляда от незнакомой девушки, чей вид принес множество воспоминаний, связанных в первую очередь с темным демоном в роли дворецкого, спросил Сатклифф, зло сверля тело, что прижималось к холодной поверхности, не обращая внимания на водяные волны, что лизали ноги.
-С этим нам придется разобраться,–немногословно ответил жнец, представляя сколько работы придется проделать. Его взгляд был направлен на девушку, которая попала сюда случайно, после очередного раската грома и молнии.
***
"Криста Хилл – жительница Лондона. Родилась 13 декабря 1995 года. Дата смерти не сходится с предполагаемой", - такое заключение красовалось на документах обновленного департамента.
Девушка никогда не желала верить в то, чего не видела. Она подчинялась лишь себе, веря в собственные убеждения. Криста была упряма и своенравна, поэтому вещи вроде веры и судьбы мало ее тревожили. Она вела жизнь, которая казалась ей веселой и немного агрессивной: смеялась с друзьями, улыбалась членам семьи, ввязывалась в неприятности и проводила много времени наедине с собой.
Она не верила в Бога, решив, что если бы он был, то хоть иногда вмешивался бы в жизни тех, кого создал. Если бы этот Некто видел все, что творилось в мире, Он бы не был равнодушен. За все годы жизни, которые пересекались черно-белыми полосами, Криста Хилл совершенно точно поняла одно: все равнодушны к чужим проблемам. И даже если Создатель существует, то люди действительно созданы по его подобию - такие же безразличные. Мир таков: если у тебя проблемы, то ты одинок.
Девушка, что летела навстречу с манящей водяной гладью, совершенно не ожидала второго шанса. Она не ожидала его и не желала. Ей было все равно, но судьба решила иначе. Эта странная сущность, что затрагивала жизнь каждого рожденного и не рождённого, вновь решила развлечься, смешивая имена и время. Она поменяла людей местами, отправляя самоубийцу, что добровольно отреклась от жизни, в прошлое, а девушку, что искренне верила в высшую силу и спасение, в будущее, обеим давая надежду.
Судьба поменяла людей местами, сохраняя им жизни, но делая это странным образом: для своих привычных миров обе девушки умрут и исчезнут. Их имена со временем сотрутся со страниц книг жизней, однако, они останутся жить: кто-то в прошлом, которое, возможно, тянуло к себе все это время, а кто-то в будущем, о котором даже не мог подумать.
Судьба поменяла жизни местами, кого-то избавляя от надоевших и тяготивших событий, а кого-то лишая права узнать причины собственной смерти. Она в один миг изменила все, оставляя лишь след.
"Калма Виллоу – жительница Лондона. Дата рождения 23 сентября 1864. Дата смерти не совпадает с предполагаемой", - схожее заключение оказалось на документах первичной важности департамента Смерти.
Время роскоши и монархии окружали девушку с самого рождения. Калма росла в мире, подчиняясь его неоспоримым правилам. Она верила в Бога, потому что была слаба. Ей нужна была защита и что-то светлое, что могло двигать ею. Она была своеобразной, и своеобразие это проявлялось в манере поведения и понимании мира. Девушка чувствовала свою слабость, а защитой от внешних нападений служила милая улыбка, скрывающая страх, слезы и тревогу.
Две девушки, две жизни, две судьбы, два характера. Они были совершенно разными - люди, что падали во времени, меняя собственную жизнь. Они отличались всем, кроме печальной концовки, которую судьба все же изменила. Криста и Калма противоречили сами себе, всегда.
***
С очередным порывом ветра, что забавлялся с темными мокрыми локонами волос, девушка издала то ли хрип, то ли стон. Прикладывая немало усилий, темноволосая все же поднялась над землей на локтях. Не спеша открывать серые глаза, Криста помедлила, прислушиваясь к собственному окружению. Она отчетливо ощущала присутствие посторонних, которые не внушали доверия, но через несколько секунд промедления, все же приняла вертикальное положение, теперь сидя на сухой земле.
-Поздравляю с началом новой жизни, – загадочно протянул бархатный голос, пугающий и убаюкивающий в одно мгновение. Ему хотелось довериться или же от него хотелось умереть и исчезнуть, скрываясь в пучинах бессмыслия. В тонких руках этого человека, блестела коса, замораживающая мысли, что хаотично двигались в голове, и кровь, бегущую по всему телу.
Криста, не обращая внимания на резкие уколы боли, что волнами проходили по конечностям и туловищу, подняла голову, открывая незнакомцам туманный, но мятежный взгляд. Она долго смотрела на них, словно решая, что спросить, а после, с тихим хрустом, повернула голову в сторону, словно пытаясь узнать местность, что теперь окружала ее. Серые глаза цвета стали выхватили из темноты разрушенное здание из старого кирпича, часть которого обвалилась, а после ставший родным печальный звон старинного колокола подтвердил, что все это - не сон.
- Где мы? – усталым взглядом она уперлась в двух мужчин, что продолжали возвышаться над ней, словно показывая свое превосходство. Будь на ее теле не так много грязи, крови и синяков, Криста бы попыталась сделать что-то еще, как-то высказать свое недовольство, но сил хватило лишь на усталый выдох и такой же жест рукой, позволивший убрать черные волосы, что лезли в глаза, в сторону.
-Вы, юная леди, в девятнадцатом веке, - словно открывая таинственный мир, прозвучал голос человека, схожего с сыном лунного света. Он был будто возрожден из пепла планеты или погибшей звезды, что перед смертью взорвалась ослепительной вспышкой, а после исчезла.
***
Все звучало так абсурдно и невероятно, что хотелось засмеяться, поддаваясь истерики, перебивая спокойный, уверенный и немного будоражащий голос длинноволосого мужчины. Криста хотела встать с сухой земли, громко смеясь, перебивая бы звон не унимающегося до сих пор колокола, пальцами вцепившись в собственные черные волосы, но просто сидела на земле в позе, вызывающей у молодого паренька множество вопросов. Девушка была готова подорваться, зло шипя, отправиться на поиски человека, какому принадлежала эта злая шутка - она так долго решалась на подобное-, но тело было другого мнения. Единственное, что она могла, закурить, доставая еще нераспечатанную, но помятую пачку сигарет, внутренности которой чудом не промокли. Зачем она брала ее с собой, если собиралась умереть? Неизвестно. Возможно, что-то заставило ее это сделать, зная о сегодняшнем "чуде".
Дым уходил в небо, превращаясь или напоминая серые тучи, а ветер уносил запах куда-то далеко, словно оповещая весь мир о чем-то новом, что прибыло в прошлое. Кисть Кристы дрожала то ли от боли, то ли от нервозности, которую никто не мог объяснить. Нервировала так же коса, блестящая в темноте, и эти незнакомые люди, что лишь молча стояли рядом. Хотелось, чтобы они ушли, но и одновременно девушка не могла отпустить их так просто. Когда окурок начал жечь руку, Криста вновь посмотрела на этих людей, неподвижных, но ужасных.
Эти глаза, отражающие все, словно зеркало - в них ты видел себя и, кажется, что-то жуткое, напоминающее липкий ужас или даже смерть. На их лицах были эмоции, они менялись, но ты словно знал на подсознательном уровне, что эти лица, эти эмоции и мимика - всё это пустое, ненастоящее. А шрам на лице одного из незнакомцев - дрожь проходило по всему телу, и Криста бы задрожала, если бы не чувствовал, что от подобного ее кости могут рассыпаться, после того фееричного падения вниз - заставлял вспомнить самые угнетающие события собственной жизни. Он будто служил вечным напоминанием каждому, кто его видел, об ошибках.
Смотря на этих людей - будто отключившись на несколько часов или веков-, черноволосая девушка осознала, что мысли о недавнем добровольном падении, полном грязи и мерзости, обрекающем душу на устремление в жаркие пучины, исчезли в одно мгновение, принося пустоту и умиротворение. Криста словно была рада в этот момент, что жива. Всё, что тяготило, исчезло. Всё, что угнетало, стало в один миг несущественным и незаметным.
Месяц, такой же серебряный, как и нити длинных волос, отразил в глазах девушки всё до последней мысли. Она почувствовать, как бы ужасно ей стало, умри она сама - Криста любила свои мысли, действия и совершенные поступки. Она знала, что хотела умереть, лишь чтобы переродиться, но в том же теле, тем же человеком, только в другом месте.
Жизнь - это как призрачное отражение, разбив зеркало, ты уничтожишь себя самого, но ничего не добьешься. Девушка, чьи темные волосы теперь колыхал ветер, прикрыла глаза, не обращая внимания на незнакомцев, что возвышались над ее фигурой, сидящей на земле. Поднимая голову в звездное, чуть сонное небо, она подставила лицо под редкие капли дождя, которые с каждым новым вдохом, чаще опускались на бледное лицо, испачканное грязью. Она не смотрела вверх, но знала, что свет луны и звезд сейчас освещает ее жизнь, являясь тем самым зеркалом существования. А один из сынов месяца, рожденный в его свете, стоит рядом, словно подтверждая, что всё это - новая жизнь.
«Второй шанс, – пронеслось где-то в голове, заставляя улыбнуться уголками губ. Жизнь так мимолетна, так мгновенна, а я сама отреклась от нее. Судьба не всегда показывает прелести жизни, а тем более дает второй шанс, но в этот раз, я будто чувствую, что впервые за столько лет живу. Мне не страшно открыть глаза и увидеть реальность, не тяжело дышать. Теперь смерть от столкновения с водяной гладью кажется глупой ошибкой, какую мне не дали совершить. И даже если я действительно оказалась в прошлом, в том времени, где никогда не жила, то я рада, что прыгнула вниз, но не разбилась. Всё еще живу и дышу".
Теперь свежий воздух, что проникал глубоко в легкие, дарил умиротворение. Прохладный ветер прошелся по низине склона, пронизывая насквозь девичье тело, на котором остались кровоподтеки и порезы, подтверждая то, что девушка действительно все еще живет и дышит. Ветер принес с собой запах сирени, что одурманивала, заставляя забыть о странных людях, которые разбавляли одиночество невероятной ночи.
«Я хотела умереть, забыв о ценности жизни, о том, что многие расстаются с ней по воле рока, а потом поняла: судьба дала мне шанс, и я его использую. Пусть не в прежнем мире, пусть с иными людьми, но использую. В этот момент во мне появилось желание к жизни, пришедшее подобно порыву летнего ветра. Мои глаза блестели надеждой, и горели желанием. Я захотела жить, а не существовать».
***
Когда Калма очнулась, то не почувствовала ожидаемой прохлады и прикосновения мокрых волос к щекам. В какой-то момент девушка решила, что все это был дурной сон, и на самом деле она сейчас спит в своей постели, никогда не встречая возлюбленного, неожиданно изменившегося, ставшего убийцей. От одного воспоминания дрожь прошла по коже, заставляя плечи дернуться. Однако эти бредовые, но более реалистичные, чем правда мысли исчезли, стоило Калме открыть глаза в ужасно странном месте с неожиданными гостями.
Двое мужчин открыли дверь в светлое помещение, где находилась девушка, и, не церемонясь, принялись объяснять ей все, что произошло. Рассказ получился коротким, но содержательным и таким, что поверить было сложно. Мужчина с ярким цветом волос постоянно перебивал говорящего, получая в ответ раздраженные взгляды. Когда все закончилось - это было похоже на роман фантаста-, а двое незнакомцев, решившие, что их работа на этом завершена, направились к выходу, Калма лишь взглянула в большое окно, что пропускало через себя яркие лучи солнца, пришедшие на смену дождливой ночи. Все время одностороннего разговора она просидела с испуганным взглядом и полным непониманием на лице. Ей было тяжело принять и смериться с подобным, но вид за окном... Это словно был другой мир, спустя тысячелетия появившийся на планете. Все было незнакомым и удивительным, но даже это не смогло прогнать печаль, что поселилась в душе.
Там, где жила девушка, было много проблем и обид, но там была и семья, детство, воспоминания. В прошлом осталась вся жизнь, и как обрести себя в мире, о котором ты не подозревал, ничего не знаешь. Ведь, живя в девятнадцатом веке, видя балы и роскошь, ты и не думал о том, что можно желать большего развития. Ты забывал обо всем, кроме собственной жизни и благополучия, наплевав на мир. Это происходило с каждым, у кого были деньги, и обвинять за подобное... глупо.
Она уже чувствовала тоску по дому, отцу, сестрам и мачехе. Там осталось всё, начиная банальными книгами и нарядами, заканчивая собственными правами и положением. Здесь ее ведь не существует, здесь ее нет. А эти незнакомцы - жители вечности, не имеющие конца, только начало. Их существование разрывает на части, как и появление в этом мире. Но забыть обо всем этом позволяет лишь одно: человек, которого ты любил и был готов умереть за него, сам подверг тебя опасности, сбрасывая с колокольни. Калма знала, что он никогда бы так не сделал, тогда кто или что хотело ее смерти?
Слезы потекли по щекам, напоминая о воде, что проникла в легкие прошлой ночью. Калма смотрела в окно, но летнее солнце не могло изгнать темноты и печали из души: ведь все это правда, ее любимый действительно пытался убить ее, и он бы убил, если бы не что-то более великое, чем человеческая сила. Что им управляло, кто его заставил?
-Что мне теперь делать?- понимая, что не справиться со всем этим сама, что не сможет побороть страх нового и неизвестного, заставляя своим голосом незнакомцев остановиться, почти молила о помощи девушка, родившаяся множество лет назад. Казалось, это путешествие вовсе не нужно ей, но она ведь дышит. Ее слезные глаза уставились на двух мужчин, остановившихся у двери.
-Жить, - не оборачиваясь, бросил темноволосый высокий мужчина в строгом костюме, выходя из больничной палаты. Незнакомец, который выглядел более, чем странно, смотрел на Калму какое-то время, словно упиваясь воспоминаниями о ее жизни, что отражались в глаза, а после, удрученно выдохнув, вышел вслед за мужчиной в черном, ничего не сказав.
Двое людей шли по светлому коридору, где пахло чистотой и лекарством, что почему-то успокаивала Спирса, но никто из обслуживающего персонала, да и пациентов не видел эти высокие фигуры, подтверждающие существование вечности. Здесь их не видели, потому что не должны были умереть в эти минуты, не было того, кто бы мог смотреть в глаза смерти прямо сейчас.
-Раз она должна была умереть в прошлом, почему мы не помогли ей теперь? - чувствуя странные эмоции, давно забытые, да и непривычные для жнецов, спросил Сатклифф, нагоняя напарника. Куда-то делись и его резвость, и необычность, даже надоедливость и несерьезность пропали, погружая жнеца в воспоминания.
-Потому что судьба никогда не вмешивалась в дела жнецов прежде. И если такое произошло теперь, то мы не смеем мешать. Мы - не сама смерть, мы -посредники, есть вещи более значимые, чем наши косы. Возвращаемся в департамент. Получим указания и будем наблюдать, - привычным жестом поправляя очки, забывая о списке душ, которые нужно было собрать, бросает Спирс, даже не глядя на Сатклиффа. В голове его только вопросы, но ответов сейчас нет.
Двое незнакомцев, которые никак не представились, безымянные существа - людьми их не назовешь- показались девушке жестокими и холодными. Но что-то говорило ей, что теперь они вечно будут следить за ней, наблюдать, словно не давая совершить ошибку.
Калма чувствовала, что что-то внутри тяжело сдавливает грудь, но оказаться в незнакомом мире лучше, чем гнить в сырой земле, пожираемой червями.
Только враги, знающие секреты отца, начавшие уничтожение ее семьи именно руками любимого человека, покусившегося на нее же, продолжали тянуть в прошлое. Казалось, всё это теперь не должно касаться Калмы: уничтожение ее близких, родных - она ведь исчезла из того времени-, но девушка не могла так просто забыть. Почему-то ей захотелось найти способ, если не вернуться, то хоть связаться с прошлым, отыскать хоть кого-нибудь, кто сможет спасти ее потерянную жизнь в том времени. Она чувствовала себя призраком, у которого остались незаконченные дела.
Пускай она не увидит семью, но спасет их, тем самым спасая себя. Это было самопожертвованием и самоспасением в одном лице.
было странно, но в голове девушки даже не мелькнула мысль, что ее отец и сестры с мачехой жили столетия назад, что даже если их не убили, а закончили уничтожение рода ее жизнью, они давно погибли. Калма даже не думала о времени и его привычном течении. Ей казалось, что существует мост между эпохами, сама же она попала сюда, в будущее.
***
Две девушки, падая с высот, прошли сквозь окно времени и оказались в неизвестных и опасных столетиях. Судьба поменяла их местами, заставляя постепенно забыть о прошлой жизни, давая второй шанс. Безумно и невероятно, но чудеса случаются.
После всего, что произошло, жнецам пришлось лишь развести руками в стороны, а затем и смериться с тем фактом, что судьба может давать шанс.
Однако давая вторую попытку,эта капризная дама создает себе веселье. Она окунула с головой человека, живущего по законом нового мира, который мало что знает о лицемерии роскошных жителей особняков, о войнах, затрагивающих крестьян, о запрете и совершенном отсутствии свободы слова. Криста Хилл многое знает, со многим знакома, но проблемы, существовавшие в жизни Калмы Виллоу - жительнице девятнадцатого столетия,- закрытая книга для черноволосой девушки-самоубийцы. Ее новый шанс в прошлом, о котором писали учебники, не зная правды,- это как расплата за попытку смерти. В то время, как Калма расплачивается за грехи своих близких и любимых: ее семья действительно многое хранит и скрывает, но девушка стала первым звеном на пути уничтожения рода Виллоу. И спасение семьи, что осталась в прошлом, навсегда отрезанном от нее, - главная цель жизни в новом и незнакомом мире, где каждое слово может навлечь беду.
Хорошо там, где нас нет.