Лучший человек в моей жизни
Высокий мужчина с длинными черными волосами, волнами спускающимися по плечам, и небесно-голубыми глазами сидел на диване с книгой в руках. Когда-то давно любовь к чтению ему привил человек, давший ему имя. Раон Миру. Так звали этого мужчину. Из окна открывался чудесный вид. Это место навевало ему воспоминания о детстве, том далёком детстве, когда он впервые познал счастье и свободу.
Встав, великий чёрный дракон приблизился к окну и вдохнул свежий воздух. Эта комната когда-то принадлежала очень слабому, но самому великому человеку, который теперь уже никогда не очнётся от вечного сна. С течением времени здесь почти ничего не изменилось. Дракон с трепетом поддерживал порядок даже после смерти хозяина комнаты. Прошло уже несколько сотен лет, а время здесь, казалось, застыло. Пусть всё здесь и было старомодно, устарело уже на пару веков, эта комната хранила в себе столько воспоминаний, что избавиться от неё просто так Раон не мог.
На вилле Супер-камня в коридоре висел портрет её владельца, что уже давно покинул этот мир, и древний дракон мог часами разглядывать этот единственный в своём роде портрет, зачарованный древней по нынешним меркам магией, чтобы ни время, ни люди не могли испортить это великолепие.
В этом месте как всегда было шумно. Здесь бегали оборотни-волчата — потомки племени Синего волка, котята племени Мяо, некроманты, тёмные эльфы, даже потомки древнего рода Молан. Эти люди были счастливы здесь и были его семьёй, но они не могли заполнить пустоту одиночества в сердце дракона.
Почему люди живут так мало?
Единственный, кто прожил почти столько же, сколько и он, и тот, кто ещё помнил человека, собравшего когда-то здесь множество разных расс и создавшего эту семью — Чхве Хан. Мечник помнил его…
— Дедушка Раон, дедушка Раон!
В комнату вбежали два мальчика десяти лет. Длинные красные волосы одного из них были прихвачены чёрной лентой, а глаза красно-карего коньячного цвета хитро прищурены. Золотистые волосы второго ребёнка были уложены в аккуратную причёску, а голубые глаза с любопытством разглядывали уже ставший старинным интерьер. Это были старший сын графа Хенитьюс и наследный принц империи Роан.
— Не зовите меня так, я ещё не на столько стар. — Возмутился дракон, поворачиваясь лицом к детям, складывая руки на груди.
— Ну дедушка!
Раон закатил глаза, и вспомнил, что так же делал и дедушка Голди, недовольно ворча на своё прозвище. Эти дети были безумно похожи на своих предков, тех, которых знал дракон. Даже их дружба, что больше была похожа на взаимную неприязнь.
— Дедушка… Мастер Раон, я читал в книжке, что драконы не любят людей, — сказал вдруг блондин. — Почему тогда вы не выгоните всех, если вам это не нравится?
— Кто сморозил этот бред? Заднице моей не нравится, — тут же заявил дракон, он никак не смог отучиться сквернословить, хоть и не сильно-то старался. — Может, другим драконам и не нравится, но я не собираюсь следовать этим правилам.
— Правда? — улыбнулся красноволосый.
— Конечно, — улыбнулся в ответ дракон.
— Дедушка Раон, а какой человек в вашей жизни был самым лучшим? — спросил вдруг ребёнок. — Наверняка кто-то очень крутой.
Дети умоляюще смотрят в его глаза, и Раон вздыхает, пряча свою грусть за улыбкой. Он уже далеко не тот юнец, каким был пару сотен лет назад.
— Самый лучший человек в моей жизни? — переспросил дракон. — Ха-а. Ну присаживайтесь, так и быть, расскажу.
Раон с присущей драконам грацией взмахнул рукой, усаживая детей на диван, и достал из пространственного мешка сладости. Мужчина всё ещё оставался большим сладкоежкой и больше всего любил яблочные пироги.
— Думаю, начать стоит с того, что с тем человеком мы познакомились очень много лет назад, — низким мелодичным голосом начать свой рассказ дракон. — Тогда я был ещё очень юн и неопытен, кажется, мне было около четырёх лет.
Мальчишки удивлённо переглянулись, но перебивать не решились, внимая каждому слову величественного существа перед ними.
— За всю мою недолгую на тот момент жизнь я не видел ничего кроме стен камеры и отвратительных людей, что чуть ли не каждый день пытали меня, — мужчина говорил это равнодушно, всё равно те люди давно уже получили по заслугам. — Тогда я ненавидел всё это, ненавидел так же и людей. Но в момент, когда я уже подумывал избавиться от оков ценой собственной жизни, появился тот слабый человек. И он впервые показал мне ночное небо.
Раон прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. Дети внимательно слушали, стараясь не упустить ни слова. Их с детства приучали, что дракон покровительствует их семье, что он — самое великое существо. Однако никто никогда не слышал, чтобы их покровитель рассказывал что-то о своём прошлом. Любой взрослый мог с уверенностью сказать, что Чёрный Дракон всегда с особой любовью смотрел на звёзды, говоря, что они за прошедшие столетия совсем не изменились. Он любил это небо, это ощущение свободы и нового начала, связанного с ним.
— Этот человек вылечил мои раны и сказал идти туда, куда я захочу. Он был ужасно слабый. Тогда он был слабее даже моего когтя. С этого дня я наблюдал за ним, упрямо шёл следом, боясь подойти ближе… Ха-ха… А затем стал частью его семьи, и мы вместе грабили плохих людей, обманывали принца-печеньку… — дракон предался ностальгии, и вдруг вспомнил, что говорил всё это детям. — Только вы не повторяйте этого без меня.
— Конечно, дедушка Раон, — кивнули мальчики, хотя в современном мире вряд ли удалось бы провернуть такое.
— Тот человек всегда говорил, что он отброс, что он не будет рисковать без причины, а затем снова и снова закрывал всех собой, кашлял кровью и падал в обморок. Дедушка Голди всегда говорил, что он несчастный человек, — Раон прищурил глаза, скрывая проступившие слёзы. На старости лет он стал слишком сентиментальным.
— Но зачем он это делал? — удивились мальчики. — Разве не лучше было остаться в стороне? У него ведь были вы и другие товарищи.
— Потому что он очень боялся потерять нас. Для этого слабого человека было легче умереть самому, чем видеть, как умирают его близкие.
Да, когда-то давно Раон не мог понять своего Человека. Он каждый раз сидел возле его кровати, отсчитывая время перед тем, как уничтожить весь мир. Однако сейчас он уже знал, как быстротечна жизнь людей. Одно поколение сменялось другим, а он наблюдал за ними, хороня одних и наблюдая за рождением других. Неизменными оставались только он и Чхве Хан.
— Кто же этот человек? — мальчишки ждали ответа.
— Этот человек был тем, кто собрал эту семью, — мягко улыбнулся дракон. — Его портрет висит в коридоре перед входной дверью. Тогдашний кронпринц буквально шантажом заставил повесить эту картину. Он потерял тогда очень много денег. Больше нигде во всём мире вы не найдёте такой же точный портрет. Думаю, вы должны были изучать его на истории, если только эти ублюдки опять всё не перековеркали.
Мальчики сорвались с места и побежали искать того самого лучшего человека в жизни их дедушки. Дети, что с них взять.
В комнату через окно залез Чхве Хан. Всё такой же неизменно юный со старым шрамами и верой в людей. Ему всё так же было семнадцать. Он оглядел помещение в поисках дракона.
— Сильный Чхве Хан, проходи. Ты так и не отучился от привычки использовать окно вместо двери, — покачал головой мужчина, растягивая губы в улыбке.
Юноша хмыкнул. Даже спустя столько лет для этого дракона он остался сильным Чхве Ханом, хотя на самом деле голубоглазый мужчина был в разы сильнее его, и оба прекрасно это знали. Раон приблизился к мечнику, обходя по кругу, заключая в свои объятия, чертя длинным змеиным языком влажную полосу на шее.
— Сделал всё, что хотел, Хан-а?
— Да, — ответил вечный юноша, стараясь не смотреть на мужчину перед ним.
Кто бы мог подумать, что из очаровательного ребёнка-сладкоежки вырастет настоящий обольститель. Кто бы мог подумать, что он, Чхве Хан, когда-нибудь будет делить постель с воспитанником своего некогда друга. Но сейчас минуло уже несколько столетий, и они стали друг другу ближе, чем кто-либо ещё.
Чхве Хан выпутался из рук ящера, заглядывая ему в глаза. Раон и правда вырос настоящим красавцем. Он не пытался скрывать свою великую драконью сущность, как это делал, например, Эрухабен когда-то. В мужчине причудливым образом сочетались любознательность, любовь к «слабым человекам» и присущие всем драконам собственничество и высокомерие.
Юноша улыбнулся, заприметив покачивающийся за спиной длинный чешуйчатый хвост и чувствительные рога. Драконы и правда самые величественные существа, которых он когда-либо встречал.
— Хан-а, — кокетливым тоном позвал Раон, обвивая хвостом ногу мечника, им же залезая дальше под рубашку, обвивая вокруг талии.
Чхве Хан ничего не ответил, чувствуя, как от этого уже привычного обращения внутри разливается приятное тепло, в перемешку с нежностью. Делать решительно ничего не хотелось, только вот так вот стоять посередине комнаты, слушая чужое равномерное биение сердца и дыхание, чувствуя на талии тепло чужих рук.
Раон довольно зажмурил глаза, издавая странный звук, напоминающий смесь тихого рычания и мурчания. Хвост мерно постукивал по спине юноши, легко вырисовывая замысловатые узоры. Длинный змеиный язык быстро скользнул к уху мечника, черча влажный след по линии челюсти, к сухим обветренным губам, оставляя на них целомудренны поцелуй.
— Хан-а, я так по тебе соскучился, — словно в подтверждение этих слов хвост сжался сильнее.
— Я тоже скучал, — Чхве Хан запустил пальцы в длинные густые волосы, вдыхая знакомый запах яблок, корицы и чего-то присущего только одному Раону.
— Неужели император настолько интереснее великого и могучего меня? — сетовал между тем дракон. — Это очень огорчает.
Мужчина хитро прищурил глаза, накрывая губы мечника своими, беспрепятственно скользя длинным языком в рот, исследуя каждую его часть.
Драконы — очень любопытные существа, стремящиеся изучать всё и вся. Раон тоже стремился всё узнать, особенно себя и своё тело. В этом ему помогал Чхве Хан, рассказывая об отношениях между людьми, о чувствах, о том, как у людей принято ухаживать друг за другом. Дракон с жадностью усваивал всю информацию, пробовал её на практике и вновь искал что-то новое, поражая мечника как своим рвением, так и своими чувствами.
Раон и Чхве Хан многое пережили вместе: вместе хоронили близких товарищей, утешали друг друга… Их время исчислялось веками, их жизни тесно перемешались друг с другом, но вряд ли кто-то был бы против.
— Пусти меня, — просит Хан, аккуратно дотрагиваясь до рогов.
— Не хочу, — проворчал дракон. Сущий ребёнок.
— Раон, пожалуйста.
— Зачем? Ты только пришёл, и уже опять куда-то хочешь уйти.
Вы видели когда-нибудь капризного дракона? Чхве Хан вот — да, и совершенно не представлял, что с ним делать.
— Я грязный, хочу помыться, — всё же пробует отвоевать пару минуток мечник. — Весь день сегодня на ногах с этим императором. Верните мне старика Эдгара Третьего.
— Я могу помочь тебе с помощью магии, — Раон фыркает на жалобы Хана, которого опять не воспринимают в серьёз аристократы.
— Не стоит, — тут же возражает юноша, понимая, что согласие означало бы десяток экспериментов с ним в главной роли. — Лучше пусти меня.
— Зануда, — ворчит дракон, но руки всё же разжимает.
— Зато твой, — Чхве Хан хихикает, уже скрываясь за дверью.
— Зато мой, — тихо шепчет мужчина, кивая самому себе.
Они оба — влюблённые дураки. Время идёт, сменяются династии, меняются королевства, но их чувства уже никакое время не возьмёт, что уж говорить о богах. Ссорятся, мирятся, дарят друг другу подарки и ласку, живут так, как хочется им и ни о чём не жалеют.