Глава 30
– Господи, Ник, ты меня напугал. Сам-то что тут делаешь? – Я подняла бровь.
– Пойдём отсюда, пока никто не увидел, что ты здесь.
Мы с Ником пришли к моей комнате. Думаю, если он зайдёт ко мне сейчас, Коул его не увидит, он же занят избиением.
– Ник, зайди, сможем хоть поговорить.
– Я не могу, Лив, просто будь аккуратна. Я давно хотел тебе сказать это, но не было возможности.
– Что ты имеешь в виду?
– Коул не тот человек, который тебе нужен. Он не способен любить, он сделает тебе очень и очень больно. Лив, я не хочу, чтобы ты страдала. Будь осторожна. – После этих слов, он ушёл прочь. А я стояла в ступоре, обдумывая все слова, которые мне сказал Ник.
Зайдя к себе, я заперла дверь. Никого не хотела видеть: ни Ника, ни Коула. Мыслей много, вопросов не меньше, а ответов нет. Не знаю, сколько я лежала, мучая себя вопросами, но усталость взяла верх – я всё-таки уснула.
Утром меня разбудили дикие стуки в дверь. Конечно же, это долбился Коул. Открывать ему желания не было.
– Лив, открой эту чёртову дверь.
– Уходи, не собираюсь я ничего тебе открывать, оставь меня в покое! – кричала я ему в ответ.
– В последний раз говорю: открой дверь или я сломаю её! – Моя злость подступала, спрыгнув с кровати, я открыла дверь.
Увидев меня, Коул поменялся в лице. Видно, увидел мешки под глазами от слёз, которые были пролиты.
– Что с тобой, почему ты в таком виде? – Голос был грубым, но глаза не обманешь – в них было беспокойство.
– Тебя это не касается, как меня не касается то, что ты продолжаешь избивать людей, обещая при этом мне измениться! – Я попыталась закрыть дверь, но Коул не дал этого сделать, толкнув дверь так, что та ещё бы чуть-чуть – и сошла с петель. Когда он зашёл в комнату, я отошла на пару шагов назад, скрестив руки.
– Ты опять нарушала мои приказы! Почему ты такая? Ты всегда всё усложняешь! После твоего появления у меня одни проблемы! – Коул орал с такой силой, что его лицо приобрело красный оттенок, а мой гнев возрастал с ужасно быстрой скоростью.
– Да? Раз я такая проблемная, отпусти меня! – Я кричала на него, обида подступала к горлу, но слёзы показывать при нём не хотела.
– Ты, наверное, забыла, но я тебе напомню: помнишь нашу сделку? – Коул поднёс свою руку к подбородку.
Подойдя ближе ко мне, он продолжил:
– Ты влюбилась в меня, отдалась мне. Теперь ты застряла со мной навсегда, даже если вместе мы и не будем, ты всегда будешь со мной. Всегда будешь наблюдать за всем происходящим, смотреть, как я бью людей, а иногда даже убиваю! – После его слов сил больше не оставалось. Отвращение. Одно только отвращение к самой себе, что повелась на всё, что он говорил. Так и знала, что это ложь! Не выдержав, я влепила ему звонкую пощёчину.
Коул потёр место, куда пришёлся мой удар, но больше не сказал ни слова, просто покинул мою комнату.
Я сразу же заперла дверь на ключ, не хочу никого видеть. Слёзы душили; я ревела с ужасной силой. Мои слёзы видела только подушка, но было всё равно слышно. Всем всё равно на меня, так что никто и не узнает.
Если я думала раньше, что разбита, то ошибалась. Вот сейчас я чувствую пустоту. В какой раз меня обманывают? В сотый? Или же уже больше?
За весь день Ник пытался четыре раза меня покормить, но я слала его к чертям. Не хочу ничего. В данный момент.
Перед глазами всплывали картины нашего вместе проведённого времени, отчего хотелось выть ещё больше.
Соберись, тряпка!
Так, нужно умыться, хватит ныть. Скоро я ему надоем и он меня отпустит, всё будет хорошо.
Умывшись, я привела себя в порядок, но выходить из комнаты не хотелось. Когда в очередной раз в комнату постучались, я открыла, потому что знала, что это Ник.
Когда он увидел меня, посмотрел с сожалением.
– Я хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. – Он слегка улыбнулся.
– Я не настолько глупа, чтобы что-то с собой сделать. Он не заслуживает этого и меня он тоже не заслуживает. – Я вымученно улыбнулась, пытаясь показать, что мне всё равно, хотя это не так и Ник прекрасно это видит.
Не знаю, что мной владело, но я захотела обнять Ника. Когда я это сделала, Ник очень сильно удивился, но всё же обнял меня в ответ. Не выдержав, я заплакала с новой силой.
– Ну-ну, прекращай, милая, всё будет хорошо. Не переживай так. – Ник погладил меня по голове, в его голосе отчётливо слышалось сожаление. Самое ужасное чувство – это считать себя жалкой, а именно такой я сейчас себя считаю.
– Ник, пора на заказ, – раздался голос в холле. Ник тут же отстранился от меня. Подняв свои заплаканные глаза на него, кивнула, дав понять, что всё будет хорошо, пусть идёт.
– Всё будет хорошо, поверь мне. – После своих слов Ник развернулся и покинул мою комнату, оставив меня одну со своими мыслями-паразитами.
Весь вечер провела в слезах, пытаясь успокоиться, но получилось это только ближе к ночи.
Решила выйти из своей комнаты, так как надеялась, что Коул уже не появится на кухне, а чай для успокоения мне нужен.
Спустившись на кухню, заварила себе ромашкового чая, полностью погрузившись в свои мысли.
Закон подлости номер один: если ты хочешь побыть один – у тебя это никогда не получится.
Входная дверь открылась: на пороге появился Коул, на моё удивление, в сопровождении той девушки, которая была на парковке, когда произошла ссора.
Сейчас они выглядели как парочка: он держал её за талию, а она обнимала его за плечо. Увидев меня, Коул стал устраивать настоящее шоу, видимо, хотел растоптать меня окончательно.
Самое отвратительное, что я когда-либо видела: Коул начал целовать её на моих глазах. Противное, мерзкое животное. Теперь я понимаю, что он имел в виду: «Будешь за всем наблюдать». Скотина.
Взяв кружку с чаем, я отправилась наверх, делая вид, что их не замечаю.
– Невежливо с гостями не здороваться, – заговорила со мной особа.
– Невежливо сосаться на глазах у посторонних людей. – Желчь так и сочилась из меня.
– Какая острая на язычок. – Она хотела ещё что-то мне сказать, но Коул перебил её, точнее, заткнул поцелуем рот, при этом наблюдая за моей реакцией.
Как ножом по сердцу. Хотелось в первую очередь врезать ему и этой швабре, а во вторую… зареветь. Но я держалась. Поднявшись к себе в комнату, начала ныть в подушку, чтобы никто не слышал. Это очень обидно. Я хочу убежать отсюда, но он не пускает, этот тиран, чудовище, которое я полюбила. Ненавижу себя за это...