9
После их разговора Арсений убежал. Антон хотел догнать его, но зачем? Продолжая стоять возле могилы его мамы, представлял, как он сейчас плачет или злится, ведь мир не может вернуть ему самого дорогого человека. И Тоша не может.
Брюнет вернулся домой, чувствуя себя полным неудачником. Даже встретив "своего человека", не мог ничего сделать для того, чтобы спасти его. Все годы, пока они жили в Амстердаме, он был у него под носом, но они оба не замечали между собой связь, красную нить, которой соединила их жизни сама судьба.
Диана говорила, что связанные люди могут быть как друзьями, так и возлюбленными. Что ж, здесь определенно первое. Ему придется не только похоронить свои чувства под обломками надежды, но и попытаться хотя бы восстановить с Арсением контакт после встречи на кладбище.
Он не помнил Шастуна. И это было ему даже на пользу.
Вдруг парню в голову пришел вопрос: "Как я должен его спасти: духовно или физически?"
Из комнаты вышла Диана и набросилась на него с расспросами:
— Ну что, ты встретил его? Как он отреагировал? Наверное, в шоке, ведь такое не каждый день происходит! Очень рада, что вы...
— Диана, пожалуйста, успокойся, — устало попросил Шаст, обхватив ее за плечи. С милого личика исчезла воодушевленная улыбка, и она непонимающе захлопала ресницами.
— Что-то случилось?
— Тот человек под маской оказался... парнем, в которого я был влюблен четыре года назад...
Диана раскрыла рот и нервно засмеялась.
— Прости, это панический смех. — Она откинула выбившуюся прядь волос, облизнула губы и продолжила уже тише: — Я не знаю, что сказать. Узнать о том, что "твой человек" все это время был практически рядом с тобой, это... — Она затихла, не смея продолжать.
Антона вновь наполнило чувство тревоги, которое появлялось каждый раз, когда она радовалась за него. Это не была зависть, а что-то другое, чего никак не получалось понять.
Он продолжал стоять и улыбаться ей в ответ: его немного позабавил ее внешний вид.
— Так, прости, я тебя перебила. Продолжай.
Они прошли в комнату и уселись за стол.
Брюнету пришлось приступить к самой болезненной части рассказа. Даже сейчас он ощущал переживания Арсения. Они будто являлись частями единого целого. Пусть абсолютно разные, пусть он младше Тоши на месяц, пусть у них непохожие судьбы — невидимая нить связывала их.
— Оказалось, что его мама умерла. Он сказал, если я верну ее, то спасу и его.
— Это ведь невозможно, Антон! Он считает, мертвые способны воскрешать или договариваться с высшими силами?
— Для него иного спасения, видимо, нет. К тому же, он не узнал меня.
— А как его зовут? — Девушка обхватила щеки руками и уперлась локтями в колени. — И вообще, расскажи о нем, о ваших отношениях.
Ее заинтересованность удивила Шастуна. Она первый человек, кому он осмелился поведать свою историю. И был благодарен ей за это.
— Его зовут Арсений.
Диана заметила, с какой нежностью и любовью было произнесено это имя, и улыбнулась.
— Нельзя сказать, что мы были в отношениях. — Парень усмехнулся, глядя в горящие любопытством глаза Дианы. При свете камина они казались медовыми. — Мы учились в параллельных классах. Я был двоечником, а он — хулиганом-отличником. О нем слагали легенды. Не было в школе человека, который не слышал бы о нем.
— А чем он тебе понравился?
— Дело не в его красоте и обаянии. Если честно, я до сих пор не знаю, из-за чего так сильно полюбил его. Первый раз увидел Арсения, когда он подрался с каким-то пацаном. У него под глазом наливался синяк, нос был ободран, волосы растрепались, и в тот момент он выглядел абсолютно непривлекательным оборванцем. Но, несмотря на это, мое сердце замерло при взгляде на него. С тех пор не проходило и часа без мысли о нем. Я был словно болен, каждый раз искал встречи с ним, хотя он не знал моего имени и вряд ли даже подозревал о моем существовании. За два года мы встретились взглядами раз пять, и каждый раз мне хотелось спрятаться.
— Два года? Тебе ведь сейчас восемнадцать. Выходит, что ты любил его с двенадцати?
— Именно так. Однажды я не выдержал и решил на День святого Валентина подарить ему открытку. Он отверг мои чувства. Сейчас я понимаю, это было ужасно глупо, ведь он не знал меня. Когда мне признавались в своих чувствах незнакомые девушки, я старался как можно вежливее им отказать.
— Думаю, что ты поступил правильно, — негромко начала Диана. — Сомневаюсь, что были еще парни, которые признавались ему в любви.
— Будь я покрасивее, он бы, может, и смягчил тон. — Шастун ухмыльнулся, вспоминая равнодушные лица сверстников, глядящих на него — уродливого мальчишку со взъерошенными волосами.
— А ты был некрасивым?
— Да, я порвал все детские фотографии с девяти лет. Мама устроила мне взбучку за это.
— Ты ошибаешься. Некрасивых людей не бывает. Бывают разные мнения и видения, — вдруг взбудоражилась Диана. — Если честно, я раньше тоже считала себя страшной. Я никому не нравилась, а если кто-то и обращал на меня внимание, то только бабники. Но после смерти узнала, что давно нравилась парню из параллельного класса. Он даже приходил ко мне на могилу.
— Так ты покончила с собой из-за этого? — Антон был готов иронично захохотать.
— На то были и другие причины. Более веские.
На этом их разговор закончился.
Диана отправилась в свою комнатку, оставив брюнета сидеть возле камина и размышлять о пережитом:
самоубийстве, воскрешении и Арсении.
Когда он вновь его встретил, то уже не мог сидеть на месте и думать о чем-нибудь другом. Все его мысли были заняты только им. Даже в сплетении ветвей за окном на фоне пылающего заката парень видел его лицо и вспоминал прошлое.
Сегодня Арс открылся для Шаста с новой стороны. Раньше он вспоминал о нем как о самодовольном парне. Жил надеждами, что он умеет испытывать жалость и сострадание. Теперь его чаяния оправдались — характер Арсения не ограничивался одним лишь эгоизмом. Он не мог предположить, что еще нового узнает о нем, но сам процесс раскрытия его настоящей личности доставлял удовольствие.