Блондиночка
Педри проснулся, чувствуя неприятную липкость на коже, словно его облили сладким сиропом. Тяжесть на груди подсказала ему причину этого ощущения — рыжая копна волос мирно покоилась на его обнаженной груди. Блять. Только не это. Мысль пронзила его мозг острой иглой. Жалобный стон вырвался из его горла, а взгляд устремился в потолок, словно ища там ответ на вопрос, как он снова допустил эту ошибку.
Номер отеля, залитый ярким солнечным светом, казался издевательски радостным, резко контрастируя с тяжестью, которая свинцом разливалась в его душе. Воспоминания прошлой ночи фрагментарно, как разбитое зеркало, мелькали перед глазами, не давая полной картины, но подтверждая самое страшное — он снова переступил черту, которую клялся себе больше никогда не пересекать. Чувство вины, смешанное с отчаянием и глухим раздражением на самого себя, наполняло его изнутри, грозя разлиться горькой волной разочарования.
Резким движением, стараясь не разбудить источник своих мучений, Педри столкнул с себя Бернардиту и поднялся с кровати. Обнаженные бедра обдало утренней прохладой, вызывая легкую дрожь. Он быстро нашел свои боксеры, натянул их и, наконец, почувствовал себя чуть более защищенным. Взгляд упал на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Экран мигал, сигнализируя о нескольких пропущенных вызовах. Все — от Пабло. Вот чёрт. Он быстро набрал сообщение:
«Мне нужна твоя помощь».
Тяжелый вздох вырвался из его груди. За что мне всё это? В этот момент позади послышался сладкий, сонный голос:
— Зачем ты встал? Мне холодно…
Блять.
— Уже почти обед, тебе пора к себе.
Девушка встала с кровати и подошла к нему, обнимая Гонсалеса со спины.
— Разве мы не можем ещё немного полежать? Самолёт ещё не скоро.
Брюнет тяжело вздохнул. Ему хотелось убрать её руки со своего тела, но почему-то он не мог этого сделать. Нужно было поговорить...
— Послушай...
— Ммм, — перебила его девушка, прижимаясь к его спине ещё теснее. — Знаешь, мне так понравилось вчера… Ты был таким… — она замолчала, словно подбирая слова, а потом выпалила: — Таким страстным! Я даже не думала, что ты можешь быть таким… — и снова пустилась в пространные рассуждения о том, как ей было хорошо, смакуя каждую деталь, каждый момент.
Педри стиснул зубы так сильно, что челюсть заболела. Внутри всё кипело от раздражения. «Заткнись, заткнись, заткнись!» – кричал он про себя, но внешне оставался неподвижным, словно статуя. Он не мог произнести ни слова, боясь, что если откроет рот, то из него вырвется поток обвинений и упреков, о которых потом пожалеет. Он сам во всём виноват. Но ему просто хотелось, чтобы она исчезла.
Её сладкий голос, который ещё вчера вечером казался ему таким привлекательным, сейчас действовал на нервы, как заевшая пластинка. Бернардита продолжала щебетать, не обращая внимания на его молчание, пока внезапный стук в дверь не прервал её восторженные воспоминания.
Педри замер. Сердце забилось чаще. Неужели? Надежда, хрупкая как стеклышко, затеплилась в его душе.
— Извини... — отодвинул он её от себя и направился к двери. И к его счастью, за порогом стоял Гави. Тот непонимающе посмотрел на друга, который выглядел мягко говоря...помятым.
— Что-то случилось? — спросил Пабло.
Но не успев ответить, Гонсалес услышал шаги за своей спиной. Чёрт.
— Вы с Лиз поссорились и теперь тебе нужна компания, чтобы не грустить? — театрально удивился брюнет.
Пабло приподнял бровь, уставившись на Педри.
— Что? Что ты говоришь? У нас всё хорошо, — прошептал он.
Брюнет широко раскрыл глаза, мотая головой назад, как бы намекая на то, что он не один.
— Конечно, как я могу бросить тебя одного в такой момент! — продолжал нести чушь Педри, не отрывая взгляда от Гави и умоляя друга понять его без слов. В этот момент из-за спины Гонсалеса показалась Бернардита, одетая лишь в его футболку, которая едва прикрывала её бедра.
Глаза Пабло округлились от удивления. Он посмотрел на девушку, а потом снова на друга. Педри обреченно вздохнул, понимая, что объяснений не избежать.
— Бернардита, прости, — обратился он к девушке, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне правда нужно идти. Пабло нуждается в моей помощи.
Девушка надула губки, изображая обиду.
— Ну вот… А мне так хотелось еще побыть с тобой… — протянула она жалобным голосом.
— Просто захлопни дверь, когда будешь уходить. Я возьму ключ-карту, — сказал он, стараясь быть настойчивым.
— А я… — начала она, но её перебили:
— И не задерживайся слишком долго, — добавил он.
Бернардита грустно выдохнула.
— Ладно...
Педри победно улыбнулся и, выталкивая Пабло в коридор, вышел из номера.
— Какого черта она полуголая сидит у тебя в номере? — воскликнул Гави, как только дверь захлопнулась.
— Так вышло, — устало произнес брюнет, следуя за другом вдоль коридора.
— В смысле «так вышло»? Тебя накачали наркотиками и изнасиловали!?
— Нет. Я сам этого хотел.
Пабло обреченно выдохнул, проводя руками по лицу.
— То есть ты больше не собираешься держать Бернардиту на расстоянии?
— Нет, я хотел поговорить, но... не получилось, — поджал губы Педри.
— Ну конечно! Не очень удобно разговаривать с девушкой, когда пихаешь в неё свой член! — с сарказмом произнес Пабло, не скрывая своего раздражения.
— Я и так все понимаю, — устало ответил Гонсалес, потирая переносицу. — Не нужно мне читать нотации.
В этот момент из-за угла коридора появился Ханси Флик. Он с недоумением посмотрел на парней, словно пытаясь понять, что происходит. Его взгляд упал на брюнета и затем задержался на его ногах.
— Педри, почему ты в одних трусах? — удивленно спросил Ханси.
Он прищурил глаза, переводя взгляд с полуодетого Педри на Пабло, который с трудом сдерживал усмешку. В воздухе повисла неловкая тишина. Взгляд тренера, словно сканер, пробежал по фигуре Педри, затем задержался на лице Гави и снова вернулся к Гонсалесу. В его глазах читалось явное подозрение, смешанное с недоумением. Он молчал, но это молчание было красноречивее любых слов.
— Эм-м… — промямлил брюнет, не зная, что сказать. Он судорожно пытался придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение своему внешнему виду, но в голову ничего не приходило. Ситуация была настолько абсурдной, что он сам не понимал, как в нее попал. — Я… просто… — он запнулся, чувствуя, как щеки заливает краска. — Забыл шорты в номере, — наконец выдавил он, понимая, насколько неубедительно это звучит.
Гави еле сдерживал смех, наблюдая за мучениями друга. Флик же, казалось, еще больше напрягся. Его взгляд стал пронзительным, словно он пытался заглянуть Педри в душу.
— Забыл шорты? — медленно переспросил тренер, растягивая слова. — В обеденное время?
Гонсалес молчал, чувствуя себя полным идиотом. Он понимал, что попал в ловушку, из которой нет выхода. Любое его слово только усугубит ситуацию.
— А ты, Пабло? — обратился мужчина к Гави. — Ты не забыл шорты? Или вы вместе решили прогуляться в таком… э-э… неприглядном виде?
Пабло не сдержал смех и прыснул, не выдержав напряжения.
— Нет, Ханси, я свои шорты не забывал, — сквозь смех ответил он. — У меня все в порядке. Это у Педри какие-то проблемы с памятью.
Флик посмотрел на них обоих долгим, изучающим взглядом, а затем покачал головой.
— Ладно, — произнес он наконец. — Иди одевайся, Педри.
— Да, Ханси, — поспешно ответил Гонсалес, бросая на Пабло убийственный взгляд.
Флик пошёл дальше, прокручивая в голове произошедшее. Это было очень странно. Но как бы там ни было, союз Пабло с Педри ему нравился гораздо больше, чем с Элизабет.
***
Небольшой самолёт, готовый принять на борт команду, отбрасывал блики на лица игроков, поднимающихся по трапу. Воздух был пропитан запахом авиационного топлива. Пабло и Элизабет оживленно обсуждали что-то, перебрасываясь шутками и смеясь.
Педри поднимался по трапу, погруженный в свои мысли. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Взгляд его скользнул по салону и замер. В задней части самолета, на последних рядах, он увидел Бернардиту. Она сидела, отвернувшись к окну, но Гонсалес заметил, как она украдкой бросила на него взгляд, нервно прикусывая губу. Чёрт.
В этот момент к ним подошла стюардесса.
— Господа футболисты, прошу вас пройти в переднюю часть салона, — вежливо обратилась она к команде. — Ваш тренер хотел бы обсудить с вами некоторые детали предстоящей игры. Персонал команды разместится в хвосте самолета.
Пабло, явно расстроенный таким поворотом событий, вздохнул, потрепал Элизабет по голове и, бросив на неё грустный взгляд, направился в указанную часть салона.
Элизабет, попрощавшись с парнем, двинулась в хвост самолета. Она искала глазами свободное место и с досадой обнаружила, что единственное оставшееся кресло находится рядом с...Бернардитой. Судьба, казалось, наслаждалась подбрасыванием блондинке новых испытаний.
Сжав зубы, Элизабет направилась к единственному свободному месту. Каждый шаг давался ей с трудом. Она чувствовала на себе взгляд Бернардиты, словно тот прожигал дыру в её лице. Сев в кресло, Элизабет демонстративно отвернулась к иллюминатору, всем своим видом показывая, что не намерена общаться.
Тишину нарушила Бернардита. Её голос, сладкий и приторный, как мёд, заставил девушку поморщиться.
— Какое совпадение, правда? — промурлыкала она. — Прямо как в том дурацком фильме, где враги вынуждены делить одно купе в поезде.
Элизабет резко повернулась.
— Мы не в поезде, — процедила она сквозь зубы. — И я не считаю тебя врагом. Просто человеком, у которого совершенно нет самоуважения.
Бернардита рассмеялась коротким, отрывистым смешком.
— О, да ладно тебе, Элизабет. Не делай вид, что ты не ревнуешь. Все знают, что Педри без ума от меня.
— Педри без ума от футбола, — холодно ответила блондинка, желая добавить «и от меня». — А ты для него всего лишь… минутная слабость.
— Минутная слабость? — Бернардита выгнула бровь, на её губах заиграла язвительная улыбка. — Милая, ты серьёзно думаешь, что я — ошибка? Просто тебе обидно, что Педри не интересуют обычные доступные…шалавы. Он предпочитает что-то…более изысканное.
Элизабет почувствовала, как из её рта вырывается смешок.
— В отличие от некоторых, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Я ни разу не спала с ним.
Бернардита рассмеялась, резко и неприятно.
— Ой, да ладно! — фыркнула она. — Строишь из себя недотрогу?
— Спроси у него, раз уж вы так близки, — парировала Элизабет. — Между нами не было никакой физической связи, но я всё равно близка ему. А ты? Он хоть раз интересовался, что происходит в твоей жизни?
Бернардита, не собираясь сдаваться, наклонилась ближе, её глаза сверкали от злости.
— Близки? — переспросила она, будто это слово было для неё чем-то абсурдным. — Ты серьёзно? Ты думаешь, что он действительно ценит вашу «близость»? Единственная причина, по которой он с тобой не спал, — это страх заразиться чем-нибудь.
Элизабет почувствовала, как её кровь закипает. Она не могла поверить, что Бернардита снова пытается задеть её таким образом.
— Ну да, конечно.
— А что, правда глаза колит? — ухмыльнулась Бернардита. — Не только про меня ведь говорят. Я тоже в курсе о том, как ты встречалась с Гави и обманывала всех вокруг.
— Послушай, Бернардита, — вздохнула блондинка. — Я тебе не соперница. У меня есть парень, которым я очень дорожу. И знаешь что? Если бы я несколько месяцев назад выбрала Педри, он бы на тебя даже не посмотрел.
— Ты слишком много на себя берёшь.
Элизабет глубоко выдохнула, стараясь успокоить бушующие эмоции. Она знала, что сейчас важно говорить спокойно и уверенно, чтобы не дать Бернардите удовлетворение от её реакции.
— Знаешь, — начала она, глядя прямо в глаза своей оппонентке. — Все твои слова лишь подтверждают, что ты не достойна быть рядом с Педри. Ты всё время пытаешься выставить меня в плохом свете, но на самом деле ты показываешь, как низко можешь упасть ради внимания.
Бернардита наклонилась ближе, её лицо исказилось от ярости.
— И ты думаешь, что ты лучше?
— Нет, я сама не достойна его, — ответила Элизабет, не отводя взгляда. — Но я знаю одно: Педри заслуживает кого-то, кто действительно ценит его как человека, а не как трофей.
Бернардита откинулась назад; её уверенность пошатнулась.
— Заткнись! — прошипела она. — Ты ничего не понимаешь!
— Наоборот, кажется, я понимаю всё слишком хорошо, — спокойно ответила Элизабет. — Ты пытаешься продать своё тело в обмен на внимание. Но ты стала просто способом отвлечься от проблем. И ничего более. А теперь, извини, я хочу послушать музыку. И желательно не слышать твой писклявый голосок.
Блондинка развернулась к иллюминатору и надела наушники, оставляя Бернардиту кипеть от злости в гордом одиночестве. Она выиграла этот раунд и была уверена, что выиграет и всю партию.
***
Элизабет и Пау поднимались по ступеням стадиона. Солнце щедро лило золото на трибуны, предвещая жаркий матч. Кубарси, все еще бережно оберегаемый после злополучного состояния мозга, не попал в заявку — рисковать им пока никто не решался.
— Ты уже придумала, какое платье наденешь на выпускной? — Пау, подпрыгивая на каждой ступеньке, с любопытством смотрел на девушку. — Ирен, кажется, уже выбрала мне какой-то смокинг. Теперь у меня нет выбора.
— Не знаю, — рассеянно ответила Элизабет, её взгляд скользил по заполняющимся трибунам. — Я, скорее всего, вообще не пойду.
Пау резко остановился, отчего Элизабет чуть не споткнулась.
— Что?! Не пойдёшь? Почему? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.
— Не люблю свою школу, — пожала плечами блондинка, как будто это было самым очевидным объяснением на свете. — Все эти люди… фальшивые улыбки, а потом разговоры за спиной... Зачем мне это?
— Но это же выпускной! — Пау был в ужасе. — Такое бывает раз в жизни! Вот для меня Ла Масия уже стала вторым домом. Я, конечно, мечтаю поскорее выпуститься и ещё больше времени уделять футболу, но прощаться с ней тоже грустно. А выпускной — это как последняя точка, понимаешь?
Элизабет вздохнула, видя, как для парня важно это событие.
— У тебя там есть друзья, а в моем случае каждый человек в школе считает просто необходимым промыть мне косточки, тем более после того, как я стала звездой для жёлтой прессы.
— Тогда тем более! — воскликнул Пау. — Нужно прийти и показать всем, какая ты крутая. Уверен, что все девочки померкнут на твоём фоне.
Элизабет захихикала.
— Хватит мне льстить.
— Это правда!
Пау продолжал увлечённо рассказывать какую-то историю, но Элизабет уже не слушала. Её взгляд зацепился за слабо знакомую фигуру на трибуне, и все остальные звуки вокруг словно растворились в воздухе. Мир сузился до одной точки — Авроры, сидящей рядом с матерью Пабло. Девушка прожигала Элизабет взглядом, полным холода и неодобрения.
Внезапно Элизабет стало не по себе. До этого момента ей удавалось избегать встречи с семьёй Гави на матчах, но сегодня от неё практически ничего не требовалось, и она могла посмотреть матч с трибуны. Теперь, после странного поведения Пабло и того, как он старательно увиливал от разговоров о своих родителях, Элизабет поняла, что интуитивно не хотела этой встречи. Огонёк предвкушения от возможного знакомства, который когда-то теплился в ней, полностью угас, сменившись смутным беспокойством. Взгляд Авроры, полный нескрываемого пренебрежения, подтверждал её самые худшие опасения.
Нужно ли поздороваться? Но тут же сама себе ответила: нет, лучше не стоит. Они выбрали места чуть подальше от семьи Гави, но блондинка всё равно чувствовала на своей спине тяжёлый, оценивающий взгляд. Это ощущение вызывало неприятный холодок, бегущий по коже. Она тяжело выдохнула, пытаясь стряхнуть с себя это чувство и сконцентрироваться на поле.
Именно в этот момент на поле вышел Пабло. Он быстро нашёл глазами Элизабет и бросил на неё испуганный взгляд. Затем его глаза метнулись к сестре и матери и снова вернулись к девушке. В этом коротком обмене взглядами читалось напряжение и беспокойство. Ничего хорошего эта неожиданная встреча не предвещала.
***
Быстро попрощавшись с товарищами по команде, Гави направился к парковке. Легкий моросящий дождь бился об асфальт, отражая огни стадиона. Найдя глазами знакомую фигуру Элизабет, он подошел к своей машине и, словно средневековый рыцарь, открыл перед ней дверцу.
— Привет, чемпион! — Элизабет лучезарно улыбнулась. — Поздравляю с победой!
— Спасибо, — Пабло, чувствуя, как усталость отступает под напором ее радости, наклонился и легко поцеловал ее в щеку. — Без тебя я бы не справился.
Он закрыл дверь и, обогнув машину, сел за руль. Салон наполнился теплом и ароматом ее духов, смешанным с запахом дождя и гелем для душа Пабло.
— Ужасно проголодалась, — сказала Элизабет, пристегивая ремень. — Представляю, как сейчас завалюсь на диван и буду уплетать пиццу перед телевизором.
— Пицца — это скучно, — улыбнулся Пабло, выруливая со стоянки. — У меня идея получше. Есть один небольшой ресторанчик недалеко отсюда. Готовят отличную пасту. Что скажешь? Отметим победу?
— Ммм, паста… — протянула Элизабет, задумчиво глядя в окно. — Знаешь, если честно, не очень хочется.
Гави еле слышно вздохнул. Опять что-то не устраивало ее. Он уже предвкушал, как они уютно устроятся в итальянском ресторанчике, будут обсуждать матч и смеяться… Но, видимо, не судьба.
— А что ты хочешь? — спросил он, стараясь не выдать своего разочарования.
— Давай лучше закажем китайскую еду? — предложила Элизабет, поворачиваясь к нему и заглядывая в глаза. — И поужинаем дома. Вдвоем, — она игриво приблизилась к нему, длинные ресницы затрепетали, как крылья бабочки. — Мне кажется, так будет гораздо интереснее, чем среди кучи людей.
Пабло почувствовал, как его сердце пропускает удар. Близость Элизабет, ее теплый взгляд и игривый тон… Все мысли о пасте и уютном ресторанчике мгновенно улетучились. Китайская еда дома? Да, это звучит гораздо лучше. Гораздо, гораздо лучше.
— Китайская еда, так китайская еда, — ответил он, голос слегка охрип. — Отличный план.
Он нажал на педаль газа, и машина, оставляя позади мокрый асфальт и огни стадиона, устремилась в сторону дома Гави.
— Кстати, — начал парень, стараясь говорить непринужденно. — Как ты сходила по магазинам сегодня днем? Нашла что-нибудь интересное?
Элизабет хитро улыбнулась, откидываясь на спинку сиденья.
— О, да! — протянула она загадочно. — Сегодня был просто невероятно удачный день для шопинга! Во-первых, я купила те блёстки, что мне пришлось высыпать тебе на голову.
Пабло закатил глаза, вспоминая тот злосчастный вечер.
— Какая радость! — саркастично ответил он.
— А еще, — продолжала Элизабет, игнорируя его тон. — Я ведь сегодня купила новое белье. Кружевное, черное… — она провела кончиками пальцев по его руке от запястья до локтя. — Представляешь, как оно будет смотреться на мне?
Гави сглотнул, чувствуя, как по телу пробегает волна жара. Он украдкой бросил взгляд на Элизабет. Ее глаза блестели, на губах играла легкая улыбка. Она определенно играла с ним, и он, черт возьми, был готов подыграть.
— Даже не представляю, — прохрипел он, стараясь держать голос ровно, хотя внутри все переворачивалось. — Уверен, что потрясающе.
— А хочешь, я тебе покажу? — прошептала Элизабет, еще ближе придвигаясь к нему. Ее дыхание коснулось его щеки, отправляя новую волну мурашек по спине.
— Лиз… — произнёс Пабло. — Ты хочешь, чтобы мы попали в аварию?
Элизабет, услышав его слова, внезапно отстранилась, словно он обжег её прикосновением. Хитрая улыбка исчезла с её лица, сменившись обиженной гримасой. Она отвернулась к окну, поджав губы и демонстративно скрестив руки на груди.
— Ну прости, — пробурчала она, глядя на проносящиеся за окном огни города. — Не хотела отвлекать тебя от дороги.
Пабло, заметив резкую перемену в её настроении, тяжело вздохнул. Он действительно не хотел её обидеть, просто… близость Элизабет действовала на него опьяняюще, и он боялся потерять контроль над ситуацией, особенно за рулем.
— Эй, Лиз, — мягко произнёс он, протягивая руку и осторожно касаясь её плеча. — Ты чего? Я же не это имел в виду…
Элизабет не ответила, продолжая смотреть в окно. Пабло прикрыл глаза. Он знал эту тактику – надутые губки и молчание. Придется извиняться.
— Я просто… не хочу, чтобы мы попали в аварию, — продолжал он, поглаживая её колено.
— Конечно, — пробурчала Элизабет, не поворачиваясь. — Лучше уж китайская еда, чем…
Она не договорила, но парень прекрасно понял, что она имела в виду. Он потер переносицу, чувствуя себя полным идиотом.
— Ну знаешь, китайская еда — это тоже круто. Особенно если заказывать что-нибудь суперострое.
Элизабет не отреагировала. Пабло попробовал ещё раз:
— Лиз, ну нельзя же вечно обижаться из-за ерунды…
Тишина. Только шум дождя и шелест шин по мокрому асфальту. Машина остановилась на светофоре. Он, украдкой взглянув на все еще дующуюся Элизабет, решил пойти ва-банк. Повернул голову, сделал вид, что смотрит в окно, и с наигранным удивлением произнес:
— А это что, Ребека? С кем это она там…
Элизабет резко развернулась; её глаза расширились от удивления.
— Что?! Ребека?!
В этот самый момент, когда её внимание полностью переключилось на имя бывшей девушки Педри, Гави резко повернулся к ней и, поймав её губы в страстном поцелуе, прижал к себе.
Сначала блондинка застыла от неожиданности. Её глаза, еще секунду назад полные негодования, теперь выражали смущение и… что-то ещё, что Пабло не мог сразу расшифровать. Затем, словно очнувшись, она ответила на поцелуй, обвив руками его шею. Поцелуй был горячим и немного отчаянным, как будто они оба пытались выплеснуть накопившиеся эмоции. Но даже поддавшись моменту, Элизабет не забыла о своей обиде. Она отстранилась и взглянула на Гави с прищуром.
— Мудак, — прошептала она, её голос слегка дрожал. — Так нечестно.
Пабло улыбнулся, проводя большим пальцем по её щеке.
— Какой есть, — ответил он, его голос был хриплым. — Мудак, который очень хочет увидеть тебя в новом белье.
Элизабет фыркнула, но румянец, предательски проступивший на её щеках, выдал её с потрохами. Она легонько ударила его по плечу.
— Идиот, — пробормотала она, но в её голосе уже не было злости, только лёгкая игривость.
— Может, хватит оскорблений? — ответил Пабло, нежно целуя её в кончик носа. — Зато сегодня на вечер у нас вкусная китайская еда и… кое-что ещё более интересное.
В этот момент раздался резкий гудок. Гави, вырванный из объятий девушки, недовольно повернул голову. Рядом с ними стояла машина, в которой сидели две девушки. Увидев парня, они завизжали от восторга и начали махать ему руками, одна из них даже пыталась сделать селфи, высунувшись в окно. Очевидно, фанатки.
Элизабет покосилась на девушек и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.
— Конечно, — пробурчала она. — Китайская еда и кое-что поинтереснее. Забыла, с кем имею дело. Звезда футбола, всё-таки.
Пабло тяжело вздохнул, понимая, что выкрутиться не получится. Он опустил стекло, и визг фанаток стал ещё громче.
— Гавиии! Можно с тобой сфотографироваться? — кричала одна из девушек, протягивая телефон.
— Пожалуйста, Гави! Мы твои самые преданные фанатки! — вторила ей другая.
Пабло посмотрел на Элизабет, которая всё это время сидела с поджатыми губами и буравила взглядом фанаток. Он нежно сжал её руку и, повернувшись к девушкам, произнёс:
— Конечно.
Девушки передали футболисту телефон. Парень сделал быстрое селфи с девушками, стараясь при этом не выпускать руку Элизабет. Фанатки, получив заветное фото, радостно завизжали и, прежде чем уехать, бросили на блондинку заинтересованные взгляды. Одна из них даже многозначительно подмигнула другой.
Как только машина с девушками скрылась из виду, Элизабет фыркнула.
— Ну вот, — сказала она, скрестив руки на груди. — Теперь вся пресса будет пережёвывать, что нас снова видели вместе.
Пабло засмеялся.
— Да ладно тебе, — ответил он, трогаясь с места, когда загорелся зелёный. — Мы вроде как особо и не скрываемся от папарацци. Да и с каких пор тебе вообще не всё равно на то, что говорят СМИ?
— Мне всё равно, — отрезала Элизабет, но в её голосе послышалась неуверенность. — Просто… не люблю лишнего внимания. И эти взгляды твоих фанаток… Как будто я им что-то должна.
— Они просто завидуют, — успокоил её Пабло, беря её руку и целуя тыльную сторону ладони. — Ты же знаешь: для меня существуешь только ты.
Он хотел ещё что-то добавить, но его прервал звонок телефона. На экране высветилось имя «Аврора». Гави тяжело вздохнул. Почему-то он был уверен, что звонок сестры ничего хорошего не принесёт. Элизабет, заметив его реакцию, многозначительно приподняла бровь и скрестила руки на груди. Её молчание было красноречивее любых слов. Вопрос со знакомством с его семьёй так и не был закрыт. Пабло, чувствуя на себе её пристальный взгляд, снова вздохнул и ответил на звонок.
— Да, Рора? — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно.
— Паблито, — раздался в трубке голос сестры. Элизабет отчётливо слышала каждое слово. — Ты убежал и даже не поздоровался с нами! Я вообще-то приехала в Барселону всего на два дня!
Парень закрыл глаза и начал массировать переносицу.
— Я устал после матча.
— Это глупая отговорка, братик, — фыркнула Аврора в трубку. — Я уверена, что ты просто поскорее убежал к своей блондиночке.
При упоминании «блондиночки» Элизабет резко сжала губы, и Пабло почувствовал, как напряжение в машине нарастает.
— Какое тебе дело? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.
— Я видела её сегодня на трибунах, — продолжила Аврора, словно не замечая напряжённой атмосферы. — Мы так и не успели познакомиться с ней. Так что сейчас вы оба приезжаете на ужин к родителям. Мама очень хочет увидеть твою… подружку. И заодно обсудить то, что ты игнорируешь её звонки.
Элизабет начала нервно теребить ремень безопасности. Пабло закатил глаза.
— Аврора, я правда устал, — попытался он возразить ещё раз.
— Просто молча собирайся и приезжай, — отрезала сестра. — И блондиночку свою захвати. Всё, ждём.
Аврора отключилась, не дожидаясь ответа. Пабло отложил телефон и посмотрел на Элизабет. Она смотрела прямо перед собой, её лицо было непроницаемым.
— Видимо, китайскую еду придётся отложить, — произнёс он, а девушка посмотрела на него с тяжёлым вздохом. Она была на сто процентов уверена, что не готова к этому ужину.
От Автора:
tg: spvinsatti
tiktok: spvinsatti