Новая жизнь

- Доброе утро, - произнес знакомый голос едва я успела встать с кровати.

Этот мужчина приходил и вчера, но голос был мне знаком по другой причине. Голос из далекого прошлого.

Я еще не проснулась, а уже его ненавидела. Ни тебе кофе в постель, ни ободряющей музыки. А видеть по утрам эту мерзкую физиономию, в обрамлении седых волос, потрепанной бороды с проседью и слышать этот низкий голос, временами переходящий на скрипучее повизгивание - уж лучше пристрелите меня сейчас же. К тому же, изо рта у него всегда пахнет какими-то овощами. Конечно, я этого типа вижу лишь второй день, но мне хватило и этого.

Вообще-то, ненавидеть его я начала еще вчера. Он заявился в мою комнату, больше похожую на камеру, и представился Оскаром. Нет, вы видите, какое мерзкое имя - Оскар?! Заявился, притащил на завтрак омлет - даже без бекона или сосисок, - а потом сказал, что мы должны будем разговаривать каждый день, что у меня проблемы, а он хочет мне помочь. Затем, мы долго разговаривали, но диалога не получалось, потому что все его вопросы касались моей семьи. Хрена с два я выдам такую информацию, чего он хотел?

Но самое интересное началось потом.

Оскар захотел узнать про Нила и Скилера, и особенно про Тайлера. Но не успела я и рта раскрыть, чтоб послать его в Зотов зад, как он сказал эту гадкую фразу: «Их нет и никогда не существовало». Затем-то я смогла послать его в зад и вытолкнула за дверь. Громко хлопнув, дверь больше не открылась как бы я ни старалась. Пыталась даже выбить или сломать. И все попытки закончились тем, что в комнате запахло мятой, и я уснула, а проснулась лишь на следующий день.

И снова эта рожа перед глазами, тащит салат какой-то. Ни капли уважения к пациенту психбольницы, в которой я, видимо, оказалась. Ни грамма мяса мне за весь день не подали. Соответственно, разговаривать я весь день отказывалась. К ночи мне все-таки принесли мяса.

- Так бы сразу, - буркнула я Оскару.

- Теперь будешь разговаривать? – устало выдохнул мужчина, неодобрительно покачав головой.

- Они тоже здесь? – не отрываясь от еды, спросила я будничным тоном.

- Кто?

- Друзья мои, - тем же тоном продолжала я с набитым ртом. – Учти, Тайлер кроме мяса ни к чему и не притронется, так что ты уж постарайся там. И свитер смени, у тебя в нем лицо тупое.

Последнее я говорить не планировала, оно как-то само вылетело. Но как же стало радостно, когда эти слова сорвались с моих губ! Будто первый глоток свежего воздуха.

- Кейт, я повторю еще раз, - мужчина присел рядом со мной, держась на приличном расстоянии, и посмотрел на меня с сочувствием, от которого мне захотелось плюнуть в него единственным огурчиком из всего ужина. – Их не существует. Тайлера не существует. Его никогда не было.

- Если с ними что-то случится, я откушу тебе голову, - нарочито спокойно пожала плечами я. Надо было сохранять глуповатый вид изо всех сил. Это ведь так бесит, когда ты словно со стеной говоришь. – А если что-то случится со мной, молись, чтобы тебя убили быстро.

Оскар тяжело вздохнул и молча вышел из комнаты. От закипевшей злости, глаза затмила белая пелена. Я и опомниться не успела, а поднос, на котором мне принесли еду, уже летел в дверь. С грохотом ударившись о дверь, он отскочил и упал на пол. Поднимать не стану.

Голод был слишком сильным, так что я села на место и доела, прежде чем лечь спать.

Холодные белые стены, холодное бледное тело, которое пахло гелем для душа. Чужим, и это самое гадкое. Казалось, он не смывает грязь, а только добавляет ее. Этот запах сводил меня с ума. Хотелось залезть в горячую ванную и скоблить свою кожу до тех пор, пока не получится содрать несколько слоев кожи и избавиться от чужого запаха. Глаза будто пересохли, это причиняло боль каждый раз, когда я моргала.

Они где-то там, я это знала. Я чувствовала, что они где-то близко, но в комнате я была одна. От холода ныли кости, но это ничто по сравнению с болью от отчаяния. Невозможность добраться до друзей, чувствуя их присутствие, выводило меня из себя. О каком равновесии может идти речь, когда еще три части меня самой где-то близко и далеко одновременно. Хотелось вопить: «Где они? Где мои друзья?».

Слезы так и напрашивались, но у меня уже не было сил заплакать. Я была опустошена во всех смыслах. Это просто безумство. Так хотелось сдаться и закрыть глаза, но вера в то, что они существуют и они живы, не давала мне уснуть. Но если снова устроить истерику, меня снова вырубят, накачают какой-то гадостью, после которой вообще невозможно думать ни о чем. А мне срочно нужен план, как найти друзей!

Но, кажется, с этим придется потянуть.

***

Наутро тот разговор повторился, и мне снова пытались внушить, что я ненормальная. Аргументы и доводы, наверное, были весомыми, только какое мне до них дело!

Помимо разговоров было у них еще одно увлечение или способ помучить меня: мне показывали сотни разных картинок, в которых я не видела абсолютно никакого смысла - что это, если не мучение? Я должна была говорить, что я вижу в каждой картинке, но иногда там не было абсолютно ничего. Какие-то бесформенные пятна. Меня невообразимо сильно раздражало, когда от меня требовали ответа, а на картинке у меня перед глазами была какая-то галимотень.

Но еще хуже становилось, если я пыталась включить воображение и всматривалась в эти нелепые кляксы слишком долго и усердно. Словно какая-то черная дыра затягивала меня в свою воронку, где черные стены красочно отражали картинки, как с проектора. Бегущие передо мной друзья, сражения с Зотами, лес, развалины, люди с оружием, грязь, вспышки, гибель Гина...

Охваченная злостью, я выныривала обратно в реальность и лишь огромными усилиями воли не набрасывалась на этого отвратительного человека в тупом свитере и с идиотским именем Оскар.

Через несколько дней меня начали выводить из комнаты, нацепив перед этим странные наручники. Но смысла в таких прогулках не было, меня просто приводили в другую комнату, усаживали за стол, кормили и возвращали в «мою» комнату. И нигде ни одного окна. В такой психбольнице можно свихнуться в два счета! Мне была ненавистна каждая стенка, каждый уголок этого здания.

С каждым днем я ненавидела Оскара все сильнее, и эта ненависть не давала мне думать ни о чем другом. Я не сразу заметила изменения, постепенно разрастающиеся в голове как клетки рака; день за днем они поражали мое сознание все сильнее. Я почувствовала их, когда было уже поздно, когда их «психологическое давление» начало подводить меня к «положительным результатам».

Когда в очередной раз Оскар вывел меня в столовую, там появились и другие ребята. Всего пара человек, но казались они знакомыми. Я застыла в дверях, увидев их, а Оскал насторожился. Я должна была заподозрить неладное, но была слишком заинтересована новыми людьми.

- Эти ребята проходят курс лечения, так же, как и ты, - объяснил Оскар, положив руку мне на плечо. – Мы решили, что постепенное привыкание к новым людям может хорошо сказаться на ваших результатах...

Дальше я не слушала, поглощенная разглядыванием нового лица. Самым интересным кадром был молодой юноша, наверное, на пару лет младше меня. Все дело в том, что его волосы были красными. Я никогда еще не видела, чтобы парни красили волосы, тем более в такой необычный цвет. Глаза его были темно-зелеными, что тоже меня удивило. Но самое странное в его внешности – холодность. Он словно был окутан жуткой аурой, какая обычно витает вокруг жестоких и первоклассных убийц. Только в отличие от какого-нибудь маньяка и новостной сводки этот парнишка был довольно привлекательным.

Второй парень не отличался такой необычной внешностью. Черные искренние глаза, черные волосы средней длины, остриженные не очень аккуратно. Выглядел он мрачно, но не пугающе. Насколько я могла судить, парень был сильно потрепан: то ли лечением, то ли жизнью.

Парней усадили за разные столики, а меня повели к пустому столу между ними. Не успела я отодвинуть стул, как в полной тишине вдруг раздался сильный грохот. Я повернула голову. Брюнет стоял перед своим столом, опираясь на него обеими руками, с широко распахнутыми глазами. Он таращился на меня как на призрак, и я, пошатнувшись, плюхнулась на стул. Оскар наблюдал за нами с любопытством, а мальчишка с красными волосами лишь слегка нахмурился, не отрывая глаз от брюнета. В руке он зажал ложку, словно готовясь защищаться ею.

- Ты, - прошептал брюнет, продолжая пялиться на меня.

Какое-то время он выглядел растерянным, но потом его взгляд изменился. Казалось, он узнал меня и уже собирался что-то сделать, но хотел хорошенько обдумать план действий. Я осторожно потянулась к ложке: красноволосый кажется знатоком в этом деле, так что стоит последовать его примеру. К тому же, кроме ложки на столе все равно ничего нет.

- Ты же из моей школы? – спросил брюнет неожиданно спокойно, и повернулся к своим сопровождающим: – Можно сесть к ней?

Двое сопровождающих переглянулись и обернулись к Оскару. Тот кивнул, с хитрой улыбкой на лице, и отошел чуть в сторону. Брюнета проводили до моего стола. Я уже готовилась бежать, выкалывая ложкой глаза всем, кто встанет у меня на пути. Крайне глупая мысль, но от внезапного изменения в поведении брюнета меня пробрал озноб.

Как ни странно, вопрос о школе сразу же забылся. Впрочем, он все равно показался мне лишь предлогом. Брюнет хотел поговорить о чем-то, но напрасно надеялся. Вряд ли нам дадут поговорить наедине и не станут подслушивать.

Нам принесли еду, но брюнет все молчал. Я не осмеливалась заговорить первой, а он все молчал, странно поглядывая на того, второго. Мне даже показалось, что они о чем-то переговариваются, но как я ни старалась, уловить смысл этого диалога мне не удалось. Мы ели так медленно, как не способен ни один человек на свете, оттягивая какой-то таинственный и неприятный момент.

- Как давно ты здесь? – как ни в чем ни бывало спросил брюнет, кокетливо улыбнувшись.

- Не знаю, - нахмурилась я. – А ты?

- Наверное, столько же, - задумчиво глядя в чашку, ответил он. – Поужинаем вместе?

- Наверное, - запнувшись, ответила я, вопросительно глянув на Оскара.

- Как зовут твоего надзирателя? – хихикнул брюнет, смерив Оскара недобрым взглядом.

- Ос...

- Выглядит фигово, - сразу же добавил он. – Прям как Зот.

- Как кто? – переспросила я, не обратив внимания на то, что охранники потянулись к своему оружию, плохо скрытому под униформой.

Оскар продолжал наблюдать с интересом, не сказав ни слова.

- Сам не знаю, - пожал плечами парень. – Но звучит обидно, согласись?

- Наверное.

Парень быстро доел свой суп и поднялся из-за стола.

- Ну, ведите в камеру, - обратился он к своим сопровождающим. – На сегодня с меня хватит людского общества.

Он быстро покинул столовую, оставив мне странные ощущения на десерт. Не этого я ожидала после такого необычного приветствия. Вдобавок к моему замешательству, парень с красными волосами кивнул мне, проходя мимо. Это было похоже на какой-то сигнал, но я снова ничего не поняла, почувствовав себя безнадежной идиоткой. А может, это было своего рода вежливое прощание.

Добравшись до комнаты, я на секунду вспомнила все, но уцепиться за воспоминания не удалось. Хватило и одной зацепки: Скилер. Я едва успела схватить Оскара за руку. Он остановился и повернулся ко мне, дружелюбно улыбаясь. Разворачиваясь к нему, я замахнулась и со всей силы ударила его кулаком по лицу. Попала чуть выше, чем планировала, но зато синяк точно останется. Оскар оттолкнул меня так, что я упала на пол, и выскочил за дверь.

- Я не сумасшедшая! – выкрикнула я ему вслед, со злостью толкнув стол.

Не стоило действовать так опрометчиво, но что я понимаю в стратегии. Надо было сделать вид, что я так ничего и не вспомнила, чтобы увидеть его за ужином. Вот только новая загадка: кто такой Скилер? Имя-то я вспомнила и даже запомнила, но кто он такой и почему я его знаю?

И от этой маленькой крупицы ничего не осталось уже через час. Сразу после того, как мне что-то вкололи, я отключилась, а проснувшись, не помнила причину, по которой заехала Оскару по лицу.

Наверное, мужчину это немного обидело, потому что ужин мне принесли в комнату, и уже другой мужчина. Когда я спросила, где Оскар, на меня посмотрели как на чокнутую. Мужчина был в таком же свитере, только лицо еще противнее.

- Кейт, кто такой Оскар? – спросил он. – Это твой новый друг?

- Нет, я его ненавижу, - выпалила я, словно под сывороткой правды.

- Тогда тебе будет легче забыть о нем. Послушай, Оскар – это всего лишь плод твоего воображения, как и многие другие. Ну, ничего, это скоро пройдет, и ты перестанешь видеть несуществующих людей.

Пообещав это, он вышел из комнаты, оставив меня сидеть на кровати в полной растерянности. Что-то пошло не так. От множества разных мыслей и несоответствий голова шла кругом. Было куда легче просто не думать ни о чем. В голове неразгребаемый бардак.

Мне просто нужно время, чтобы разобраться. Нужно собраться, взять себя в руки. Но все вокруг плыло. Трудно было сфокусироваться даже на одной мысли.

Попытки сосредоточиться утомляли, и я засыпала.

Странное состояние, похожее на алкогольное опьянение, удерживало меня в своих когтях несколько дней. Порой я не понимала, где нахожусь и даже кто я такая. Странное чувство. Странный аромат мяты с различными примесями. Казалось, мой мозг разглаживается и белеет, уподобляясь ослепительным стенам моей крошечной коморки, в которой кроме кровати и круглого столика ничего бы и не поместилось больше.

Лишь через несколько дней я поняла, что никогда прежде не видела больниц с такими палатами, как та, в которой я оказалась. А вот понять, за какие такие заслуги я оказалась в подозрительной белоснежной больнице, так и не удалось.

Наверное, я свихнулась. Скорее всего, в этом все дело. Иначе как мои родители могли допустить, чтобы меня так долго держали в этой странной комнате? Точно! У меня же есть родители. Но никто из них ни разу не пришел навестить. И подозрительный врач в тошнотворном свитере не спрашивал о них. Он ни разу не спросил о моих родителях, ни словом их не упомянул.

Меня держали в одиночной камере, как в психушке, обитой мягкой тканью, ни намека на острый предмет. Я, конечно, не очень много больниц повидала за свою жизнь, но эта однозначно должна была быть психиатрической.

В голове образовалась пустота. Я не могла вспомнить, чем должна быть заполнена эта пустота, и это дико раздражало. А может, дело было в мятном ароматизаторе, которым пропитались стены и постель. Иногда мне казалось, что я просто очнулась ото сна. Была в одном месте, а потом резко в другом. Но что-то до этого ведь было?

Я помнила только последний месяц, который круглосуточно находилась в этом Богом забытом местечке. Хотя, это лишь примерное число, точное я уже давно забыла. Клянусь, если бы не лес, если бы не страшные твари, образы которых являлись мне не только в ночных кошмарах, я бы уже до смерти перепугалась и, наверное, разбила бы себе голову об этот гребаный круглый стол. Или стащила бы вилку на худой конец. Но я знала, что это не самое страшное: есть вещи куда страшнее психушки или полностью мягкой комнаты.

Там, снаружи живет ужас, с которым эти важные придурки в одинаковой одежде вряд ли сталкивались. Хотя, не уверена, что и я сама с этим ужасом встречалась. Но ведь откуда-то у меня в голове появились все эти образы. Слишком красочные и четкие, чтобы быть сном или полетом фантазии.

Однако замена Оскара продолжил заверять меня в том, что я больна и выдумала кучу странных людей.

Раз в день приходил этот мужчина в дурацком свитере, который ему совсем не идет. Каждая встреча похожа на предыдущую до мельчайших деталей. Он садится за идиотский круглый стол напротив меня и начинает нести бред. Каждый день. Я даже слушать его не хотела, но он все твердил, что их не существует. Говорил, у меня крыша поехала и мое подсознание само придумало мне какую-то защиту. Конечно, он использовал другие слова, говорил намеками, но кого он пытался обмануть своей профессиональной псевдотактичностью?

«Это нормально», - всегда говорил он, а меня от него тошнило. Я не свихнулась, а он все твердил и твердил, что мне необходимо лечение, что я должна принять реальность. Да что он знает о реальности?! В реальности никто не пытается лечить по-настоящему больных людей! Но откуда ему знать, если он живет в стерильной капсуле, носит тупой свитер и тупое лицо каждый день!

Ладно, лицо у него умное, но меня все равно тошнит от него. Он даже имени своего не называет. А я не идиотка, чтобы поверить в глупость, якобы это – необходимость при лечении – для того, чтобы не забивать мне голову все новыми и новыми именами. Мол, у тебя и своих в воображении полно. А я знаю, что их было около сорока. И может, я помню не всех, но точно знаю, что они существуют! И прямо сейчас, где-то там, они, наверное, уже сели обедать.

В комнату без стука снова зашел Мистер-Тупой-Свитер. Он громко вздохнул, но к столу не подошел. С минуту он смотрел на меня с напускной грустью, а потом отошел в сторону и открыл дверь.

- Мне жаль это говорить, - с запинкой произнес он. Но я-то знала, что это ложь. – Твое лечение не дало желаемых результатов, поэтому нам придется прибегнуть к... другой методике.

- Где они? – снова попыталась я. Не знаю, на что я рассчитывала, повторяя этот вопрос день за днем. Может, на то, что ему надоест и он сдастся.

- Они в твоей голове, Кейт, - якобы сочувственно произнес Тупосвитер. – Их не существует.

- Что за новости? – с каменным лицом спросила я, метнув глазами молнию.

- Новая методика, котор...

- Что за методика? – нетерпеливо спросила я, повысив голос, теряя терпение. От этого их «лечения» я стала только раздражительней, чем была прежде. А ведь терпение никогда не было моей сильной чертой. И как тут не свихнуться, когда тебе внушают, что ты сошла с ума? А каждую ночь я пытаюсь вспомнить имя каждого забытого друга, но все попытки тщетны. И вместо того, чтобы просто уснуть, я погружаюсь в отчаяние.

Оказалось, когда каждый день засыпаешь с отвратительным чувством пустоты, тоски и одиночества, наутро просыпаешься немного сумасшедшее. Раздражительность – полбеды. Каждый день, с утра и до ночи, в голове возникают кровавые образы. Безобразные люди, похожие на зомби. С лопнувшими капиллярами, посеревшей кожей и местами почерневшими венами.

Все, о чем я могу мечтать в последнее время - как я душу этого безымянного типа в тупом свитере. Не обязательно душить его, можно ловко стащить оружие у охранников и перестрелять их всех. Меня устроит и нож, вот только я никудышная воровка, да и ножи мне на глаза не попадались еще ни разу.

- Иди за мной.

Мне ничего не оставалось. Я знала, что меня бы потащили силой, если бы я отказывалась «сотрудничать», так что преждевременная война – просто пустая трата энергии. Я могла утешать себя лишь выдуманными образами, представлять, как сжимаю эту толстую шею, пока Мистер-Тупой-Свитер не посинеет и глаза его не выскочат из орбит. Образ еще лучше: как он валяется на полу, корчась от боли, а я, сидя верхом на нем, перерезаю ему глотку каким-нибудь осколком стекла, а его кровь все выливается, пропитывая штаны, пачкая руки.

Только такие мечты и приводили меня в чувства.

Тупосвитер вел куда-то по бесконечным коридорам с бесчисленными одинаковыми дверьми, от которых бросало в дрожь. Что-то ведь за всеми этими дверями скрывается. Они пугают и в то же время притягивают. В одно мгновение мелькнула надежда: а что, если за одной из дверей то, чего мне так не хватает в одиноком заточении?

Я молча следовала за мужчиной, а сопровождали нас два амбала с пушками. Мне даже смешно, что ради какого-то гнома безоружного нашлось целых два сопровождающих!

Меня завели в жалкое подобие лаборатории, где заставили снять обувь и лечь на кушетку. И без того пронизывающий холодок теперь заставлял подрагивать и держать в напряжении все мышцы. Ремнями пристегнули мне руки, ноги и еще один ремень через живот. От волнения или холода меня трясло, но к таким вещам тоже привыкаешь. Контролировать это я не научилась, но зато перестала обращать внимание на трясущиеся конечности.

Кушетку повернули вертикально, мои ноги коснулись холодного пола. Мне вдруг подумалось, что носки наверняка испачкались какой-нибудь пылью и, скорее всего, частичками ороговевшей кожи Тупосвитера.

Размочить бы его в отбеливателе!

- Итак, - деловито выдохнул мужчина в свитере, прикрепляя к кушетке какие-то провода. – Приступим?

- К чему? – безразлично спросила я. Мне казалось, что на холод и психологическое давление можно наплевать. Какой смысл вообще обращать на них внимание, если я знаю, что не больна? Лишь в двух вещах я была уверена: я никого не придумала, они существуют; и я ненавижу всех тех людей, кто поймал меня, моих друзей, запихал нас в этот дурдом, а больше всех я ненавижу безымянного надоедалу в раздражающем свитере. Он вообще когда-нибудь переодевается? Ведь это странно, держать в гардеробе кучу одинаковых свитеров.

- Для начала, я задам тебе вопрос. Кто такие Тайлер, Нил и Скилер?

- Мои друзья, - без эмоций ответила я.

Тупосвитер ткнул в свой тупой планшет своим тупым пальцем, и мне показалось, что меня вот-вот разорвет изнутри. Металлическая стенка под напряжением, к которой я была практически приклеена, шарахнула меня с такой силой, что я готова была разорвать ремни, схватить первое, что попадется под руку и прикончить этим всех, кого только увижу.

От неожиданности я закричала и попыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы отцепиться от кушетки, но ремни, укрепленные цепями, мне не поддавались. В глазах потемнело, и я на пару секунд забыла про весь мир. Как только боль прекратилась, я, обессилев, повисла на ремнях и услышала новый вопрос:

- Кто такой Эван?

- Друг... - злобно прохрипела я, смутно сознавая, что в памяти остались только имена, но совсем не было лиц.

Снова электрический разряд, снова мои крики. Я злилась все сильнее с каждым вопросом и почти плакала от боли. Пыталась сдержаться, но не могла. Имена, которые называл мужчина, казались мне знакомыми - я знала их когда-то, просто забыла, пока сидела в заточении. Но если уж совсем на чистоту, то я не была до конца уверена, что знала всех этих людей. Мне казалось, что я вспоминала всех, о ком спрашивал Безымянный, но так же быстро забывала.

- Как они выглядят? Опиши каждого.

- Да пошел ты в задницу! – прокряхтела я, ни капли не жалея о своем далеко не женственном поведении. Думаю, братец одобрил бы.

Братец... Мой брат. У меня был брат... Эдди? Нет, я жаждала одобрения какого-то другого брата.

Оставалась только одна проблема: я и в самом деле не могла вспомнить, как выглядят все эти люди, о которых спрашивал мой мучитель.

- Их не существует, Кейт, - мягко повторял Тупосвитер.

- Существуют! – упрямилась я, одержимая слепой верой без каких-либо доказательств.

Еще один удар. Я всерьез задумалась о возможности глаз лопнуть и вытечь.

- Кто такой Дерек? – невинно хлопая глазками, спросил мужчина. На несколько минут я вспомнила абсолютно всех, но зацепилась только за три имени: Тайлер, Нил, Скилер. Всего лишь три имени и ни одного лица.

- Знаешь... что? – глотая ртом воздух, зашипела я.

- Ты хочешь что-то сказать? – с надеждой в голосе спросил мужчина.

- Хочу! – зарычала я.

Удар.

- Какого хрена?! – завопила я. В глазах начало темнеть.

- Ой, прости, - немного рассеянно пролепетал Тупосвитер. – Рефлексы вырабатываются очень быстро. Так, что ты хотела мне сказать?

- Если точно так же вы пытаете моих друзей, - отдышавшись немного, продолжила я, с трудом удерживая голову на весу. – То, когда мы выберемся, я вернусь и убью вас всех!

- Бедняжка, - разочарованно вздохнул он и снова ткнул в планшет.

На этот раз я не удержала сознание, да и не хотела удерживать его.